Глава 25

Как же мне нравилось просыпаться рядом с Касьяном! От его поцелуев. И как же мне не хватало этого все прошлые дни. Я будто в коме находилась и очнулась, наконец. Задышала полной грудью. Тошнота этим утром и та почти не ощущалась. С губ не сходила улыбка даже после того, как, позавтракав, мы стали собираться каждый по своим делам. Касьян на работу, а я к сестре. Благо, мою машинку очень удачно заранее пригнали к нашему новому месту жительства. Я планировала забрать Эльвиру и погонять с ней по загородней трассе, как прежде. И лишь в последний момент вспомнила о том, о чём не спросила Касьяна ещё вчера. Пришлось исправлять, пока ехали с ним в лифте. – Эльвира знает, что я беременна? – Нет. Подумал, это не то, что я могу рассказывать твоей сестре вместо того, чтобы искать тебя. Расскажешь сама, когда будешь готова. Кивнула, принимая его ответ. – Но твоей матери я сказал. Когда она спросила о причине развода. Для неё наличие моих связей с другими женщинами аргументом не считается, сама знаешь. Как вдохнула, так и не выдохнула. – Всегда знала, что ты любишь ходить со мной по магазинам, – только и сказала. Потому что теперь я точно домой ни ногой, даже ради самых любимых вещей! – Я люблю быть с тобой где угодно, – пожал он плечами. Одарила его недоверчивым взглядом. Сперва. Потом решила, что теперь уже точно обязательно потащу его с собой в ЦУМ в следующий раз! А после споткнулась на мысли. – Любишь? Ответом стала самодовольная ухмылка. И молчаливый поцелуй в висок после того, как меня притянуло к нему за шею. И да, в чём-то он прав, иногда прикосновения и взгляды куда громче любых словесных признаний. Касьян прижимался губами ко мне на протяжении всего спуска лифта, а я млела только от одного этого его жеста. Не отпустил он меня и после. Выехали мы с подземной стоянки тоже одновременно. Жаль, уже вскоре пришлось разъезжаться. Ему ехать в центр, а мне в сторону северного выезда из города. Несмотря на будний день пробки на дорогах растянулись аж до самого пригорода, да и потом машин на трассе хватало, отчего приходилось плестись как черепахе. Так что в гимназию к сестре я добралась уже ближе к обеду. Та меня, естественно, не ждала, так как я явилась без предупреждения, а потому сперва пришлось подождать, когда закончится её текущий урок. Хорошо, в этот раз она не стала выпендриваться и прибежала чуть ли не через минуту после звонка. Вот только я едва успела ей обрадоваться, как она тут же набросилась на меня с претензиями. – Ты где была?! Я весь телефон оборвала, пытаясь тебе дозвониться! Так сложно было хоть разочек дать о себе знать? Ко мне даже Царский сюда самолично заявился неделю назад в твоих поисках! Как ты могла так пропасть! Она много чего ещё говорила, в большинстве своём непечатного характера, а я просто с улыбкой пережидала, когда она, наконец, выговорится и успокоится. Это произошло лишь спустя пятнадцать минут, не меньше. И вот когда она замолкла я ей предложила: – Поедем, покатаемся, мне есть, что тебе рассказать. – Пф, – фыркнула сестра, сдувая упавшую на лицо прядь, которую всё-таки заправила себе за ухо ладошкой. – Если ты про роман с нашим недопапочкой, то я уже знаю. Поняла, когда он тут устроил мне допрос с пристрастием. Надо сказать, я до того дня даже не догадывалась, что он умеет волноваться и за кого-то переживать. Я на это только снова улыбнулась ей. – Это не все новости. Поедем? – повторила своё предложение. – Даже не знаю, – протянула в мнимой задумчивости Эльвира. – Мне уже как-то страшно ещё что-то про тебя узнавать, если честно. Я всё ещё не переварила тот факт, что ты и Касьян Брониславович… даже представлять такое не хочу! – И не надо, – согласилась я с ней в этом. – Лучше представляй то, что у тебя теперь есть старший брат. Вот тут всё обретённое спокойствие Эльвиры исчезло безвозвратно. – Не поняла? Какой ещё нафиг брат? Я его так-то никогда не хотела, если что. – Вот поедешь со мной, и я тебе всё-всё в подробностях расскажу, – продолжила я интриговать её. – Я тебя уже отпросила, кстати. Так что переодевайся и спускайся, буду ждать тебя в холле у дверей. И первая направилась на выход из комнаты встреч. Сестра ожидаемо ко мне присоединилась. Как и Демид, который правда, как и в прошлый раз, пас нас на своей машине, отдельно. – Ну и? Что за история со старшим братом? Откуда он взялся? – поинтересовалась Эльвира, когда гимназия осталась далеко за нашими спинами. Что ж, не стала её разочаровывать. – Я вышла замуж. За Касьяна. – Эм… – растерялась сестра. – Поздравляю. Наверное. Но причём здесь брат? Правда, как спросила, так и выпучила глаза. – Ну не-ет, – поспешила тут же откреститься. – Ни за что на свете. Даже не надейся. – Что, предпочитаешь, чтобы я была тебе мачехой? – развеселилась я. – Да тьфу на тебя! – окончательно поникла Эльвира. – Как вообще умудрились? Хороший вопрос, на который в этот раз я не стала ничего утаивать. – Как ни странно, за это стоит благодарить Дженгиза. В день помолвки он опоил меня какой-то бурдой, возбудителем, а Касьян выпил половину моего бокала с испорченным шампанским. Ну и… сама понимаешь. – Погоди, погоди, – развернулась сестра ко мне лицом, быстренько сложив в уме два плюс два. – Хочешь сказать, ты мне солгала тогда про месячные? – Ну не признаваться же мне было, что я вдруг резко захотела мужа нашей матери? Я не сразу поняла, что моё состояние вызвано чем-то искусственным. А потом уже накрыло, не остановиться. Я всё-таки покраснела под пристальным и обалделым взглядом Эльвиры. Она даже рот приоткрыла, но так ничего и не произнесла. Ей понадобилось около минуты, чтобы переварить всё узнанное. – Охренеть, – выдала по итогу, ещё минуту помолчала, после чего ухмыльнулась с предвкушением. – Неужто он такой хороший любовник, что ты решила повторить? Одарила эту оторву укоряющим взглядом. – Язык тебе с мылом помою когда-нибудь, – пригрозила. Та тут же заискивающе и мило-мило заулыбалась. Ну прям сама невинность. Не знай я точно, что под этой маской скрывается то ещё чудовище, поверила бы без раздумий. – И всё же? – хитро прищурилась Эльвира. – Так получилось, – помолчала и добавила: – Я беременна от него. В салоне повисла тишина, а моя нога сильнее вдавила педаль газа в пол. На сестру я больше не смотрела, только перед собой. Наконец, Эльвира заговорила вновь. Правда спросила совсем не то, что я ожидала. – Мама в курсе? На этот раз моя улыбка была полна грусти. – Да. Но я с ней ещё не виделась. – И не надо, – велела мрачно. – Лучше вообще ближайшие десять лет не попадайся ей на глаза. Грусти во мне стало только больше. Но ненадолго. Через миг Эльвира вновь улыбалась крайне хитро и предвкушающе. – Девочка, надеюсь? Отрицательно качнула головой. – У меня срок ещё совсем маленький, пол пока не узнать. Но лично я надеюсь, что будет мальчик. – Это почему?! – возмутилась сестра. – Потому что им проще жить в нашем мире. – Так не веришь в своего Царя? – Верю. Но ситуации разные бывают. Так что до последнего буду надеяться на мальчика. Эльвира закатила глаза и с недовольным фырком откинулась спиной на кресло. – Вечно всё самой приходится делать. Настала моя очередь громко и весело смеяться. Настолько обиженной она выглядела. И от подкола не удержалась. – Ты только себя так не радуй прям в ближайшее время, ладно? Доучись хотя бы до третьего курса. Эльвира только в очередной раз глаза закатила. А я ухмыльнулась. Смешная она. Мы прокатались часа два. Заехали пообедать в придорожную кафешку, а затем, к сожалению, расстались. Но ничего. Через неделю у Эльвиры каникулы, и она возвращается домой, так что у нас будет гораздо больше времени. Пока же я, зарядившись самыми положительными эмоциями, распрощалась с ней и отправилась домой. Я уже подъезжала к городу, когда мне в зад кто-то врезался. Хорошо, я всегда пристёгиваюсь, а не то бы точно сильно ударилась головой о руль. А так даже не дотянулась до него. Ремень прочно прижал меня к креслу. Тихо чертыхнувшись себе под нос и отстегнувшись, я выбралась наружу, чтобы осмотреть весь фронт нанесённого моей машинке урона. Водитель соседнего автомобиля тоже выбрался на улицу. Им оказался парень примерно моего возраста в синих джинсах и бордовой футболке. Нахально оглядев меня с головы до ног и обратно, он вдруг заявил фамильярное: – А ты ничё такая, я б вдул. Я аж воздухом подавилась, заслышав такую вульгарщину. Но промолчала. Ну его. С таким связываться себе дороже. В целом мне с ним даже продолжать разговаривать не имело смысла. Зад машины хоть и помялся немного, но не критично. Вот только у парня было своё мнение. – Эй, а ты куда? – потянулся он за мной, когда я развернулась, чтобы вернуться за руль. Проигнорировала. – Ты оглохла? – на моём запястье сомкнулась его рука, после чего он резко дёрнул меня к себе. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что я не успела среагировать, как оказалась прижатой спиной к корпусу автомобиля, а на моё лицо легла какая-то дурно пахнущая тряпка. Я попыталась оттолкнуть его, но с каждым вдохом сознание всё больше уплывало, пока окончательно меня не покинуло. Очнулась я уже в маленькой незнакомой спальне на огромной во всю ширину помещения кровати. Что за?.. Я попыталась осмотреть полнее, но едва смогла нормально пошевелиться. Голова кружилась, во рту обосновалась сухость, сильно тошнило и стоило пошевелиться, как меня вырвало. Едва успела свеситься с кровати. Когда приступ тошноты угомонился, я принялась снова осматриваться. Я лежала на одной из узких коек. Напротив, располагалось ещё две, вмонтированные в стену одна над другой. Над моей головой тоже ещё одна обнаружилась. Само помещение было полностью отделано деревом. У входа вдоль стен я заметила шкафчики. Они же представляли из себя сидячие места. А вот вместо ожидаемого окна я натолкнулась взглядом на иллюминаторы. Я, что, на корабле? Этого только не хватало. Что вообще произошло? Как я здесь оказалась? Кто меня сюда притащил? И для чего? Эти четыре вопроса первым делом пронеслись в разуме. Возможно, я бы и больше набрала, но плохое самочувствие этому не очень способствовало. В теле и разуме присутствовала сильная заторможенность. Мне даже сравнить не с чем моё состояние. Всё ещё сильно тошнило. И очень хотелось пить. Я буквально заставила себя вспомнить момент, предшествующий моему пробуждению. Память отзывалась неохотно, но я всё-таки вспомнила, что попала в аварию. А вот потом… Потом всё очень смутно. И совершенно не подсказывало, где я и почему. Кому я понадобилась? Павлову? Чтобы отомстить Касьяну за содеянное в ЗАГСе. Никого другого на ум больше не приходило. Это был самый логичный вариант. И, как оказалось, в корне неверный. Потому что я ещё толком думать об этом не закончила, а дверь открылась и на пороге появился совсем не тот, кого ждала. – Ты?.. – растерялась, глядя на него. – Проснулась, наконец, хорошо, – лениво протянул Дженгиз. Заметив остатки моего обеда на полу, он брезгливо скривился и подходить ко мне резко передумал, хотя сперва собирался. Вместо этого уселся на импровизированную лавку. В его руках находилась бутылка с водой, и меня аж затрясло при виде неё. Пить хотелось неимоверно. Дженгиз мой жаждущий взгляд заметил. Неспешно отвинтил крышку и сделал несколько долгих глотков, не сводя с меня пристального взгляда. И я резко передумала просить его о помощи. Пусть подавится! Жаль, пока давилась я… Страхом и опасениями. Явно же ничего хорошего меня не ждало рядом с ним. О чём Дженгиз поспешил и сам сообщить: – Ты унизила меня перед лицом моей семьи. И унизила неоднократно. Из-за тебя у меня испортились отношения с отцом. Да и вообще вся моя свободная жизнь в России из-за тебя испортилась. Так что придётся тебе за свою красивую счастливую жизнь без меня теперь со мной расплатиться. Понимаешь, о чём я? Я промолчала. Чтобы он ни задумал, мне в любом случае не понравится. Так зачем спрашивать, а потом накручиваться себя ещё больше? Дженгизу, конечно же, это не понравилось. – Что, даже сказать нечего? – оскалился зло. Я всё же ответила. – А есть смысл? – прохрипела пересохшим горлом. – Действительно, – усмехнулся он криво. – Надо было тебе ещё в тот вечер сразу мне сказать, что ты трахаешься со своим отчимом, именно поэтому мне нефиг ловить, а не изображать фальшивую недотрогу. Теперь уже не говорить, в самом деле только расплачиваться. С моих сорвался смешок. – Ты не поверишь, но на тот момент я с ним и правда не спала, – сказала, как есть. – Это ты. Из-за тебя это случилось. В ночь помолвки. Так что кое-что я тебе всё же скажу. Спасибо. – Замуж ты за него вместо меня тоже вышла поэтому? – не поверил он мне. Вот тут моя маска спокойствия дала трещину. Откуда он знал? Мы же никому не говорили. Эльнара и та узнала только сегодня, от меня. – Шлюха лживая, – скривился Дженгиз. – Ага. Шлюха Царского. Ты прав. Красиво звучит. Зачем я нарывалась? И сама не знала. Но состояние было настолько отвратительным, что хотелось и впрямь убиться. Чем они меня напичкали со своим дружком тем? Едва дышать нормально удавалось. – Если ты такая смелая, потому что ждёшь, что тебя кто-нибудь спасёт. Зря. Мы в открытом море. И никто не знает, где именно. Так что ты здесь полностью в моей власти, – отозвался Караджа. – Сделаю, что захочу. Захочу, раком нагну, захочу, сосать без продыха заставлю, захочу, по кругу пущу. Пока умолять не начнёшь, чтоб я уже над тобой сжалился. Хотя не факт, что я и тогда остановлюсь, – закончил издевательски. И ведь исполнит, больше чем уверена. А я как представила нечто подобное… Опять стошнило. Вместе с тем мне в ноги на кровать полетела недопитая бутылка, подкреплённая издевательской усмешкой со стороны её владельца, и комментарием, брошенным напоследок: – До Босфора путь не близкий, займёт несколько дней, так что растягивай, если не хочешь совсем загнуться. Пока он открывал и закрывал дверь, я уловила несколько мужских голосов. – Ну, ты идёшь? – Чего так долго? – Смотри-смотри, дважды показывать не буду! Похоже, на палубе вовсю кто-то развлекался. То есть я мало того, что непонятно где, но и в компании нескольких парней. Ладно, Эльнара, не паникуй раньше времени. Возможно не всё так уж плохо. Лучше думай о том, как дотянуться до бутылки. После Дженгиза, конечно, прикасаться к ней не хотелось, но жажда грозила и вправду в скором времени меня прикончить. Поэтому, сделав над собой усилие, я кое-как дотянулась до пластиковой тары и подтянула ослабевшими пальцами её к себе. С тем, чтобы открыть, дела обстояли хуже. Мне отчаянно не хватало сил на это. Руки пару раз соскользнули с крышки, прежде чем я всё-таки смогла. Тут же припала ртом к горлышку, выпивая всё до капли в один глоток. Воды Дженгиз оставил меньше половины пол литровой бутылки. – Сволочь, – прошептала себе под нос. Закусив губу, заставляла себя не плакать. «Всё будет хорошо», – повторяла про себя то и дело. Касьян обязательно меня найдёт и спасёт. Ведь найдёт, правда же? В том месте, где я попала в аварию, машин особо не было. Камер на том отрезке тоже нет, насколько помнила. А значит ему даже оттолкнуться будет не от чего. Регистратор фиксировал, что впереди происходило, а не сзади. Но ведь как-то же он узнал о том, что я выхожу замуж, за кого и когда. Вдруг и тут получится? В любом случае ничего иного в моём положении не оставалось. Не вплавь же добираться до суши? Она далеко. Я убедилась в том сразу же, как только почувствовала себя достаточно в порядке, чтобы подняться с кровати и осмотреться. За иллюминаторами виднелась одна вода. Ничего кроме. Ни клочка суши. И я не представляю, сколько именно мы уже плывём. Как давно я здесь? Возникла мысль подняться на палубу, но стоило приоткрыть дверь, как за ней вновь послышались многочисленные мужские голоса. Причём уже заметно пьяные. Нет, туда точно не вариант идти. Ничего не осталось, как вернуться на кровать. Усевшись в углу, я подтянула к себе одеяло, укутываясь в него с головой и прикрыла глаза. Нужно успокоиться. Мне нельзя нервничать. Я должна думать исключительно в положительном ключе. Слабая мантра. Плохо помогала. Точнее, совсем никак. Слишком страшно было от неизвестности. Дженгиз же псих. Полнейший. Сегодня он добренький, через минуту крушит всё в ярости. И без разницы ему вещь это или живой человек. А на меня он зол. Сильно зол. Зря не спросила, что он намерен делать со мной. Хотя нет, хорошо, что не спросила. Знать не хочу ничего про его задумку. И без того на душе с каждой пройденной по воде милей становилось всё муторней. Где же ты, Касьян? Я всё-таки задремала. Не знаю, как так вышло. Я очень старалась не засыпать, но усталость и страх сделали своё дело. Очнулась от того, что рядом кто-то тихо переговаривался. – Дженгиз сказал не трогать. Вроде как порченный товар Царский обратно потом не примет. А Дженгизу ещё её на порт менять. – Или верфь. – Верфь? Я думал, порт. – Да? Хм… А я слышал, что верфь. – А может и то и другое? – В любом случае, сказал, не трогать. – Ну не знаю. Он когда это Царскому говорил, у того такая недовольная рожа была, что не факт, что обмен вообще состоится. – А если всё-таки состоится? А мы… – А что мы? Если сказано не трогать, мы и не будем. В рот не считается. Я различила три разных мужских голоса, прежде чем с меня сдёрнули одеяло, и я смогла их ещё и рассмотреть. Черкасов, Шадрин и Озерской – те самые парни, что были на яхте с Эльвирой. И те, что славились тем, что не делали различий между прожжёными шлюхами и девственницами, откупаясь от последних деньгами, если случалось переступить черту. А если не получалось откупиться, то их затыкали другими способами. Иногда куда более жестокими, чем всё то, что предшествовало этому. И теперь эти трое избрали своей жертвой меня… От них исходил стойкий запах алкоголя, от чего меня снова затошнило. Хотя с виду все трое выглядели вполне себе трезвыми. – Чур я первый! – выступил вперёд самый крупный из них с излишним весом. – Да ты не бойся, – усмехнулся на мой полный ужаса взгляд. – После меня остальные как по маслу пойдут, – и потянулся к поясу шорт в намерении снять их с себя. Меня как парализовало в первое мгновение. Но только в первое. Когда же этот толстяк протянул ко мне свои руки, я громко-прегромко завизжала. И сама не знала, что умела так. – Да заткнись ты, дура! – опалило моё лицо сильнейшей пощёчиной. И я действительно заткнулась. От боли. Во рту привкус крови разлился от того, что зубы поранили щёку изнутри. А из моих глаз брызнули слёзы. – Кажись, Озер, ты в этот раз последний, – загоготали его дружки. Тот, кого назвали Озером, непечатно послал их в ответ. – Подержите её лучше, весельчаки, – велел. И я снова громко завизжала, когда теперь ещё и они протянули ко мне руки. Признаться честно, надеялась, что Дженгиз услышит, придёт и остановит их, раз уж сам велел меня не трогать. Но то ли он не слышал, то ли не хотел вмешиваться. В любом случае на спасение не пришёл. – Держи её ногу. – Какую ногу, руки перехвати сперва. – Вот же бешеная сучка! А я действительно как с ума сошла. Стоило только представить, что они собрались со мной сделать, в голове какое-то смещение случилось. Я визжала, кусалась, царапалась и даже одному мочку почти оторвала, когда он склонился особенно близко к моему лицу. – Тварь! – взвыл пострадавший. Моё лицо вновь одарили ударом. Вышел он в разы сильнее прошлого. Буквально дезориентировал, в ушах зазвенело. К крови от раны во рту, добавилась из разбитой губы. И пока я приходила в себя меня всё-таки стащили с кровати, замотали в одеяло и насильно поставили на колени. – Вот так, – удовлетворённо хмыкнул лысый, кажется, это Черкасов. – А теперь будь хорошей девочкой и открой свой ротик пошире. А не то мы, знаешь ли, можем и забыть о том, что с тобой нужно бережно обращаться. Возьмём по привычке сразу в три дырочки. Меня буквально затрясло от перспектив. И ещё больше, когда я поняла, что отвертеться не получится. Один продолжал удерживать за плечи, присев рядом со мной на колени. Второй ухватил за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. Он же сжал пальцами мой рот, вынуждая раскрыть его. А толстяк пристроился в непосредственной близости от него и, пыхтя, принялся стаскивать с себя шорты. Я и тогда продолжала извиваться, пытаясь избавиться от их хватки. А ещё к горлу опять подступила тошнота. А уж когда толстяк всё-таки приспустил шорты, доставая свой вялый член, пахнущий каким-то уксусом, меня всё-таки вырвало. Прямо на него. – Ах ты суч!.. Оскорбление потонуло в грохоте грянувшего выстрела. – Твою мать! – выругался кто-то на фоне него. Не поняла, кто. Для меня вообще всё смешалось. В тот момент, когда наряду с выстрелом и чужим возгласом замахнувшегося на меня Озерского снесло с ноги, впечатав в ближайший угол. Тот едва рухнул, а стоящий по правую сторону от меня Черкасов уже взвыл, получив в нос. Третий из моих несостоявшихся насильников сам шлёпнулся на задницу, судорожно отползая с причитаниями о пощаде. Всё это отпечаталось в моём разуме единой смазанной картинкой. Картинкой, которая стёрлась, как не было её, когда надо мной склонился Касьян. – Ты… Ты здесь… – Я здесь. Здесь. Я с тобой. Уже всё. Я успел. Успел. Я с тобой, моя красивая девочка, – прижал меня крепко к себе. И меня окончательно накрыло рыданиями от облегчения. Успел. Касьян успел. Спас меня. И я всё плакала и плакала, никак не могла остановиться. Даже не видела его из-за слёз. Только почувствовала, как на мои плечи лёг его пиджак. Я поняла это по исходящему от него аромату парфюма. Затем сильные руки ухватили меня и подняли вверх. Прижав крепко к себе, Касьян понёс меня из каюты на палубу. Уткнувшись лицом в его плечо, я продолжала дрожать и плакать. Ночной морской воздух и тот не привёл в чувства. Колотило так, что зубы стучали друг о друга. Я цеплялась за мужскую одежду до сведённых судорогой пальцев. Даже когда меня несколько раз попросили об этом. А когда попытались применить силу, я снова громко завизжала. Но я просто не могла отпустить Касьяна. Не могла. Казалось, сделаю это и окажусь обратно в той каюте, стоящей на коленях. – Подождите. Дайте нам немного времени, – послышался тихий голос Касьяна. Он вместе со мной прошагал куда-то, где уселся, удобно устроив меня на своих коленях, и вновь крепко прижал к себе. Ничего не говорил, просто обнимал, слегка покачиваясь из стороны в сторону, терпеливо дожидаясь, когда я успокоюсь. Через некоторое время принялся что-то напевать. Что-то про море. Я не разбирала слов и не пыталась в них вникнуть. Просто слушала. Мозг вообще будто в какой-то вакуум попал, не пропуская внутрь большую часть информации. Где-то там кто-то ходил, переговаривался, но в моём мире существовал только Касьян и его тихий, красивый, певучий голос. – Прости, что так долго, – шепнул по итогу, прижавшись губами к моему виску. Я на это только всхлипнула в очередной раз и икнула. – Хочешь пить? – поинтересовался, и я согласно кивнула. Касьян негромко обратился к стоящим неподалёку, и меньше чем через минуту я уже пила. Вместе с живительной влагой и сознание будто прояснялось. Касьян гладил меня по спине с ласковой улыбкой, и я не сводила с него глаз. Так проще не видеть округу и не вспоминать, что было. Хотя отвлечься всё же пришлось. – Успокоилась? – поинтересовался подошедший блондин в военной форме со знакомыми по ЗАГСу нашивками. – Можем подниматься на вертолёт? Не то, чтоб я настаивал, но топливные баки не бездонные. Скорую, кстати, тоже предупредил, будет ждать при посадке. Вот тут в голове и впрямь перещёлкнуло. На упоминании скорой. Рука сама собой легла на живот. Ничего не болело, но, если честно, я не была в этом уверена. Шок произошедшего не до конца отпустил. Я даже прохладу воздуха по-прежнему едва ощущала. Так что пройти осмотр в больнице было бы совсем не плохо. – А с четвёртым, который зачинщик, что делаем? – громко поинтересовался кто-то откуда-то слева. Стоящий рядом с нами блондин вопросительно посмотрел на Касьяна. Тот в свою очередь посмотрел на меня. – Оставьте, как есть. Я сам. Позже, – отозвался сухо. – Царский, вот давай без трупов? – вздохнул блондин. – За это можешь не переживать. Если помнишь, мне тут четырнадцать часов назад подкинули мысль о том, что оказывается можно выменять человека на половину портовой зоны и одну старую верфь. Собираюсь всё-таки воспользоваться этим охренительно выгодным предложением, – ухмыльнулся мрачно. Его собеседник отзеркалил ухмылку. И выкрикнул: – Пакуем на режим ожидания к остальным! – Принято, – отозвались всё из-за того же угла. – Теперь можем лететь? – вновь поинтересовался блондин. Касьян вновь посмотрел на меня. Дождался моего кивка и вместе со мной опять поднялся на ноги. Ещё через пару минут мы были уже в вертолёте, а через десять – улетали прочь от места происшествия. Где-то в другом конце салона находились мои обидчики, но со своего места я их не видела и не слышала, потому было легко представить, что их нет. А после того, как мы приземлились, меня привезли в больницу, осмотрели, дали успокоительного и заверили, что всё хорошо, я расслабилась окончательно. Хотя Касьян настоял, чтобы я всё равно провела ночь под медицинским присмотром. Он и сам не отходил от меня ни на шаг. – Знаешь, ещё утром, когда мы с тобой спускались в лифте, я понял, что кое-что упустил в нашей с тобой жизни. И надо бы это исправить как можно скорее, – произнёс, устроившись рядом со мной на больничной кровати. Хотя больничной её, если и назовёшь, то только по признаку местонахождения. В остальном по ширине была почти как домашняя. Не такая шикарная, как у нас дома, но всё равно достаточно удобная и вместительная, чтобы мы могли свободно лежать на ней вместе. – Что исправить? – посмотрела я на него заинтересованно. Вместо ответа Касьян достал из кармана брюк маленькую коробочку и протянул её мне. Невольно улыбнулась. – Что там? Спросила и сама же её сразу открыла. Следом ойкнула. Потому что там находилось то, о чём мы и впрямь оба не подумали. Обручальные кольца. Два золотистых обода, один побольше, другой поменьше. – Хочешь быть моей женой? – А что, у меня есть выбор? – хмыкнула, покосившись на него с весельем. – Конечно, – улыбнулся Касьян и взял то колечко, которое было поменьше. – У тебя целых два варианта. – Да и да? – уточнила, расплываясь в ещё более широкой улыбке. – Всегда знал, что ты у меня не только красавица, но и умница, – обхватил мою правую ладонь, а затем надел кольцо на мой безымянный и прижал к своим губам. Я негромко рассмеялась. И взялась за колечко побольше. – Будьте добры вашу правую ладошку, хозяин, – протянула ему свою левую. – Когда ты вот так говоришь, я тебе что угодно готов отдать, – шумно сглотнул Касьян, позволяя и мне надеть на него кольцо. – Учту, – сделала паузу, после чего опять добавила: – Хозяин. Что сказать, мне и самой нравилась эта наша игра. Было в этом что-то такое… будоражащее. Щекоткой пробегалось по натянутым нервам каждый раз. Особенно нравилась реакция Касьяна. Когда он замирал, а взгляд из спокойного становился хищным, голодным, наполняясь предвкушением. Ещё больше мне нравилась его нетерпеливость, с которой он каждый раз набрасывался на меня. Притягивал к себе ближе, грубо врезаясь в мои губы, захватывая в свой порочный плен. И беспрестанно повторял: – Моя девочка. Только моя. Да, именно так. Только его. Навсегда.