Глава 8

Касьян Между её ног пиздец как жарко. Мокро. И чертовски тесно. У меня меркнет перед глазами вместе с первым же толчком в тугую щель, потому что разум слишком ярко рисует образ, насколько же охерительно было бы, вгони я в неё не один лишь средний палец, а сразу стоящий колом член, желательно до максимального предела. – Касьян… – разносится протяжным громким стоном по всему салону моего «Дефендера», пока Белоснежка выгибается назад, в чистой эйфории закатывая глаза от этого проникновения. – Пожалуйста… Едва ли она реально понимает, о чём просит. Я и сам едва соображаю. Во мне живёт лишь бешеная похоть. И лютая нужда срочно утолить свой самый тёмный грех. Меня буквально выворачивает и ломает, как конченного нарика за его последнюю дозу, ценою в жизнь. Знал бы, что за дерьмо намешано в том бокале, заставил бы пакостливого ублюдка не то что самого выпить, вместе со стеклом сожрать. Пока же, если кого и режет по живому изнутри, так только одного меня. Всего ещё два толчка и два молящих хриплых стона, сорвавшиеся с её роскошных влажных приоткрытых губ, и мои яйца распухают жгучей болью, настолько срочной становится потребность расстегнуть ширинку, высвободить свой стояк и сбавить наконец скопившееся в них напряжение. – Блядь! – не делаю ни то, ни другое. Просто потому, что точно знаю, дам ещё немного слабины, и мы отсюда вообще уже никуда нахер не выберемся. Я выебу дочь своей жены, ставшую какой-то жалкий час назад чужой невестой, прямо на парковке перед будкой охраны. И выебу её так громко и жёстко, что даже самый глухой услышит, самый тупой это поймёт. И нет, мне нихера не станет неловко или что-то в подобном роде… Мне похер. Всегда было. Сейчас так особенно. Даже на то, что это её первый раз. Всё, что реально важно – загнать ещё один палец, толкнуться в неё ещё быстрее, резче, разбавляя умоляющие стоны хлюпающими ударами от ладони между широко расставленных для меня красивых стройных ног. И непременно наблюдая за каждым этим своим действием. Охренительное зрелище! – О, боже, – вырывается вместе с новым стоном из её тонкого изящно изогнутого горла, и прогиб в девичьей спине становится намного глубже, едва я реально увеличиваю темп. – Касьян, пожалуйста, – добавляет в отчаянии Эльнара, цепляясь за меня обеими руками, как если бы то действительно могло её спасти, впиваясь ноготочками с такой силой, что по коже остаются белесые росчерки. – Ещё, Касьян, пожалуйста… О, боже… Ещё… Её сочные искусанные губы сложились в букву «О», да так и остались вместе с особенно громким и протяжным: – О-ооо… – и это последнее, что она ещё в силах внятно произнести. Она настолько неопытна и так сильно возбуждена, что многого не требуется. Вместе с нахлынувшим оргазмом внутренние мышцы сжимаются вокруг моих пальцев слишком интенсивно, пока моя прекрасная девочка захлёбывается ослепившим её наслаждением, тонет и теряется в нём, не в силах вынырнуть из вязкого омута ещё какое-то время. Оно едва ли продолжительное, но этой короткой паузы вполне хватает, чтобы наконец выбраться из автомобиля, так и удерживая её около себя. Даже не потому, что, если отпущу, едва ли она сумеет стоять самостоятельно. Отпустить её я уже и сам просто-напросто не мог. Хотя честно уговаривал себя всю дорогу вплоть до нужного нам этажа, где располагалась моя городская квартира, которой я часто пользовался, когда хотелось остаться одному, чтоб никто не доставал. И вот, сегодня тут впервые появился кто-то ещё… При звуке тихого голоса, вновь произнесшего «Касьян», захотелось сжать хрупкую шейку и как следует сдавить. Чтоб заткнулась. Чтоб не провоцировала больше снова. Ведь та самая часть меня, что сумела помочь удержаться на определённой грани, пока мы были вместе внизу в машине, сделала это лишь потому, чтоб, когда дорвусь, никто не влез и не помешал. И эта самая глубоко эгоистичная часть меня с каждым уходящим мгновением становилась лишь ярче и сильнее. А благородством я в принципе никогда не страдал, чтобы надеяться на него. Вот и… – Спальня там, – указал нужное направление, обратившись к своей гостье, пока скидывал ботинки. – Всё, что тебе требуется сделать, чтобы стало легче, ты уже знаешь, – добавил, подтолкнув её туда, куда сказал. Она ступила в ту сторону скорее по инерции, ведомая моей волей, ни разу не осознанно. С очередным блядским стоном, сорвавшимся с её роскошных губ, когда её опять скрутило в новом приливе порочных ощущений. Почти сваливаясь на пол от нового витка возбуждения. Пришлось и тут помогать. Буквально втолкнул её в нужное помещение, громче обычного хлопнув дверью. Да, возможно, вышло грубо. Но и кто на моём месте бы сумел быть терпеливее? Ещё в тот самый день два года назад, когда я впервые увидел Эльнару, я уже тогда, с первого взгляда на неё, прекрасно осознал, что она станет проблемой. Моей проблемой. Просто потому, что… Сука она. Зараза. Та, что строит из себя святую безграничную невинность, хотя сама выглядит, как порнозвезда, при взгляде на которую даже у мёртвого встанет. Стерва. С наивным взглядом. Та, что смотрит безвинно и искренне непонимающе до такой степени, что ощущаешь себя последним ублюдком за самую естественную мужскую потребность. Дрянь. С белоснежной, как первый снег, бархатной кожей и соблазнительными пухлыми губами, к которым так и тянуло прикоснуться, наплевав на всё и вся. Да, эта дрянная девчонка реально стала проблемой! Тогда, когда ещё пару часов назад я почти поверил, что вскоре наконец избавлюсь от неё. Я не из тех, кто смешивает всё под одной крышей. Тот же мой брак с Каминской-старшей – взаимовыгодная сделка, не более того. Когда я возвращаюсь домой после долгого тяжёлого дня, мне не нужны новые сложности. Если я нуждаюсь в тепле женского тела, я найду его в другом месте. Не там, где живу и сплю. Просто потому, что это логично и удобно. Тогда уж точно ни одна из них не станет выносить мне мозг, потому что обычно я вижу каждую из них в таком тесном контакте первый и последний раз в жизни. И уж точно ни из-за одной из них мне не пришлось бы, как сейчас, устраиваясь в кресле, испытывать мучительную боль в паху, подталкивающую заняться самообслуживанием, будто я опять вернулся в сопливые школьные годы с непроходящим стояком. – Чтоб тебя, – прикрыл глаза, шумно выдохнув. Пробыл в таком состоянии ещё секунды две. Не выдержал. Сорвался с места. Направился прямиком к подвешенному на крюк мешку с песком, попутно избавляясь от всего лишнего: тесного пиджака, пропахшей потом рубашки. Одежда осталась валяться где-то на полу, как и мобильник, а я не стал заморачиваться наличием бинтовки или перчаток. И вложил в первый же удар гораздо больше силы, нежели следовало. Как и во второй. И в третий. Четвёртый. Пятый. За ним ещё один и ещё… На это тоже похер. Тем более, что всё равно не помогало. Пока я лупил по груше, мой мозг раз за разом атаковало совсем другой нуждой. И чем дольше я пытался её игнорировать, тем нестерпимее становилось. Перед глазами – не мелькающие друг за другом кулаки, исступлённо сталкивающиеся со снарядом, вовсе нет… перед глазами та самая миниатюрная фигурка Эльнары из моего прошлого, в котором она случайно наткнулась на меня в обществе другой женщины и шокировано застыла, пока я безжалостно толкался во влажный гостеприимный ротик, а волна подкатывающего удовольствия становилась, как никогда, особенно яркой и острой. Всё этот её взгляд. Глаза в глаза. В них существовало одновременно так много и сразу, помимо искреннего шока. В том числе и то, что подталкивало эгоистично не останавливаться, продолжать снова и снова ритмично вставлять свой член в горло той, чьё имя даже, если честно, с трудом вспомню. Какое-то время этот взгляд и вовсе стал моим личным наваждением в погоне за повтором столь пронзительных ощущений, помогающих вновь почувствовать себя настолько живым. И вот теперь… – Сука! – ударил уже даже не рукой, ногой. Цепи звякнули, груша сорвалась с крюка, с шумом шлёпнувшись об пол. Но и это не особо изменило образы, въевшиеся в мою голову. Разве что теперь моя Белоснежка уже не просто наблюдала, как я удовлетворяю себя, толкаясь в женский рот, а сама стояла на коленях предо мной, широко распахнутыми глазами глядя снизу-вверх в откровенном ожидании того, когда я проделаю всё то же самое с ней самой. О, да! Это было бы настолько охеренно, что я не сумел бы ограничиться лишь одним заходом… Настолько охеренно, насколько и мучительно прямо сейчас… Следующая остановка – стакан и бутылка арманьяка. Плеснув на дно гораздо больше, чем обычно, выпил залпом, толком не ощутив на вкус. Тут же добавил. Разумеется, и тогда не полегчало… Пряжка ремня звякнула и грохнулась на паркет, когда я вернулся к креслу, а воображение слишком живо нарисовало то, чем может быть в самом деле сейчас занята отправленная мной в соседнюю комнату Эльнара. Ей по-прежнему настолько же плохо? Как глубоко она засунула в себя свои пальчики… Всего один? Два? Насколько широко разведены её ножки… Запрокинуто ли её личико, пока длинные волнистые локоны рассыпаны по моей подушке? И воспользовалась ли она вообще кроватью… Из спальни не доносилось ни одного громкого звука, ведь дверь по-прежнему была закрыта, но всё то, что я слышал от неё прежде, и без того превосходно сохранилось в моей памяти, чтобы это могло реально помешать. Да и то, как охерительно красиво она выгибается, инстинктивно подаваясь бёдрами навстречу любой, даже самой невинной ласке, я тоже помнил слишком отчётливо, чтобы не думать об этом, пока слабовольно и поспешно расстёгивал молнию на своих брюках, а после сжимал пальцами истекающий предсеменем член у самого основания в тупой надежде, что это поможет сбавить всё скопившееся напряжение. Не помогло. Но на какую-то долю мгновения принесло облегчение скольжение крепко сжатой рукой вверх-вниз по плоти в то время, как один греховно-восхитительный образ Белоснежки в моей голове сменился совсем иным, куда более реалистичным и развратным. В нём она забыла о своей так выбешивающей меня привычке цепляться за свою сомнительную чистоту морали, забыла о том, что я велел ей оставаться по ту сторону двери и не показываться мне на глаза. Она пришла… Реально пришла. Ко мне. Сама. С блестящим шальным взором, полным нужды. Кусая пересохшие от жажды губы. Вся раскрасневшаяся. Слегка растрёпанная. Дрожащая от дикого возбуждения. Бесшумно остановившаяся прямо передо мной на расстоянии всего лишь в один ничтожный шаг. – Ваша терапия не помогает, – произнесла она тихо, неотрывно глядя на зажатый в моей собственной ладони член, торчащий из расстёгнутых штанов. Тот тут же дёрнулся ей навстречу, а я обхватил покрепче, ещё раз проведя по вздыбленной плоти вверх-вниз. В паху мелькнула волна тепла в качестве благодарности, но и мне, и члену этого определённо всё равно было катастрофически мало. – Как видишь, не у одной тебя тут проблема, – прокомментировал собственные действия. Эльнара с шумом втянула в себя воздух, а следом подняла свой взгляд к моему лицу. – Я… Не знаю, что она собиралась сказать, я в любом случае не оставил ей такой возможности. – Сними платье. Сейчас же. Полностью, – приказал. В её глазах отразилась сотня эмоций и сомнений, дыхание сбилось, она сжала свои маленькие кулачки, а у меня ни хера не имелось столько терпения, чтобы пережить в длительном ожидании ещё и это. – Я сказал, снимай немедленно, иначе я просто порву его ко всем херам, – добавил с нажимом. Тонкие пальчики дрогнули и послушно потянулись к одной из бретелек. Сперва к одной, затем и ко второй. Они легко спали с её плеч, а вслед за ними и само платье поползло вниз по стройному телу, обнажая его, открывая вид на полную аппетитную грудь, чьим прикрытием служила лишь пара наклеек телесного цвета, позволяющая скрыть соски. Хотя в данном случае я бы выставил счёт производителю за то, насколько некачественный товар он производит, потому что ни черта они не скрывали, скорее подчёркивали набухший твёрдый рельеф требующих особого внимания вершин. – И остальное тоже снимай, – потребовал, опуская взгляд к тончайшему кусочку кружевного шёлка, скудно прикрывающий гладкий треугольник в развилке бёдер. Кто бы знал, чего мне стоило просто оставаться на месте, а не сделать всё озвученное самому. Особенно, когда Белоснежка и в этот раз послушно исполнила моё веление. Накладки упали к её ногам на платье, а ещё через миг к ним присоединились трусики. Эльнара предстала передо мной во всей своей греховной красоте. Пышная грудь с дерзко торчащими сосками так и манила приласкать, тонкая талия – схватить и не отпускать, а широкие бёдра – раздвинуть и погрузиться наконец в нежную узкую плоть до самого упора. Дрожа от волнения и желания, она то и дело нервно кусала свои роскошные пухлые губы, пока в карих глазах всё ярче разгоралась лютая похоть. Точно такая же, что жила сейчас во мне самом и руководила всем, что происходило здесь. Едва ли девушка осознавала в полной мере, что делала, ведомая и полностью поглощённая ею, но лично мне было абсолютно похер. Я давал ей шанс пережить случившееся отдельно от меня, но она не захотела. Сама пришла. Сама сняла с себя одежду. Сама передала себя в мою власть. И да, блядь, конечно я воспользуюсь по полной программе. – А теперь покажи мне, что именно из того, что я сказал сделать, тебе не помогает, Белоснежка, – велел. – Всё, – выдохнула она. – Это всё не то, – опустила взгляд на мою руку, сжимающую член. – Я… – вновь посмотрела мне в лицо. – Я хочу, чтобы это были вы, – шагнула мне навстречу. – Пожалуйста… Её колени коснулись моих, и я ощутил, как по её телу прошлась очередная дрожь, а сжатые в кулачки пальчики побелели от того, насколько крепко она их сжала. Всё внутри меня буквально возликовало от услышанного, но внешне я позволил себе лишь единственный вопрос: – Я разве спрашивал с тебя пояснения? Она заметно напряглась от моего властного тона, но не ослушалась, отрицательно качнула головой. А через паузу, под новый тихий выдох, наконец разжала ладони. Неуверенным жестом коснулась ими своих бёдер и провела кончиками пальцев вверх, к центру гладко выбритого треугольника. С её губ сорвался жалобный всхлип, едва она затронула влажные нежные складочки, раскрывая их, надавливая на вход. Совсем немного. Но от одного этого вида по моим позвонкам будто раскалённая лава из чистого экстаза пролилась, а мозг вмиг расплавился. Всего две жалкие секунды, наряду с очередным движением крепко сомкнутым кулаком вверх-вниз, и густая струя спермы выстрелила на её живот. Блядь! Белоснежка вздрогнула и растерянно уставилась на стекающие по её коже белесые капли. А я поспешил забрать обратно все свои мысли об охерененности зрелища её у своих ног, когда следом она провела своими пальчиками по оставшимся на её коже моим следам, а затем, чуть поразмыслив, неуверенно поднесла их к своим губам. Мгновение глаза в глаза, после чего она всё-таки обхватила ими испачканные кончики. Чтоб я сдох! Маленькая сучка! В груди забилось, как в последний раз, пока я следил за тем, как её ротик втягивает в себя пальцы ещё глубже, позволяя попробовать мою сперму на вкус. Затем и вовсе остановилось, когда от неё послышалось тихое: – По вкусу как фисташковый крем… Ебануться можно! Остро захотелось опять выпить. Или лучше поставить её на колени, чтоб продолжила свои исследования уже прямым путём. Хотя на деле не сделал ни того, ни другого. Поймав её за руку, потянул на себя. – Иди ко мне. Ближе, – заставил сесть себе на колени и обхватить меня согнутыми в коленях стройными ножками по бокам. Свободной рукой зарылся в её собранные на затылке волосы, оттягивая их, вынуждая девушку запрокинуть голову. Из тонкого горла вырвался хриплый стон, когда вместе с тем я принялся неспешно вести линию от скулы вниз. Очертил ключицу, медленно смещаясь к груди. Та высоко и быстро поднималась навстречу моим прикосновениям в такт ускоренному дыханию. – Касьян… – Ш-шш, – оборвал я её, едва осязаемо задевая сосок. Большим пальцем обвёл ореолу и снова продолжил вести невидимую дорожку ниже. Туда, где на плоском животике блестели остатки моей спермы. В отличие от неё, я собрал каждую, точно зная, что со всем этим стоит сделать дальше. Под её пристальный жадный взгляд, который она не сводила с моих рук, пока мои пальцы скользили по бархатной коже, оставляя новые разводы не только на животе, но и груди. Дрожь сотрясала её тело уже куда отчётливей, чем раньше, а бёдра непроизвольно подавались вперёд, она инстинктивно тёрлась о мой стояк, щедро сдабривая его своей смазкой. В тёмном взоре давно не осталось ничего, кроме потребности получить разрядку. Которую я, естественно, не спешил ей предоставлять. Вместо этого поднёс испачканные спермой пальцы к её губам, принявшись размазывать её по ним. С особенной извращённой маниакальностью следя за тем, как она снова приоткрывает свои губки и позволяет мне углубиться между ними. – Оближи, – велел. И она реально облизала. Втянула в свой сладкий ротик мои пальцы с глухим протяжным стоном, одновременно с тем прикрывая свои красивые затуманенные желанием глаза, тем самым делая мой стояк вновь моментально каменным. Точно сучка! – А теперь вернись к тому, с чего мы начали. Отпустил волосы и перехватил её ладошку, направляя ту между пока ещё недостаточно широко разведённых для меня ног. Но скоро… очень скоро… Пока же моя послушная девочка не менее послушно исполняла моё новое желание. И если б она только знала, что делала со мной этой своей покорностью. Как сложно было сдержаться и не насадить её на член прямо сейчас. Хотя я всё равно не отказал себе в том, чтобы почувствовать манящее влажное тепло её тела. – Глубже, – отдал очередной приказ, так и не отпустив её тонкие пальчики, продолжая направлять. На этот раз удалось вставить сразу два пальца. Два моих и два её. Снова и снова растягивая истекающую влагой плоть, я не забывал и про её манящий ротик, продолжающий послушно облизывать и втягивать в себя остатки вкуса моей спермы, позволяя толкаться в неё сразу с двух сторон. Недолго. – Ещё глубже, Белоснежка. Возьми глубже, – ускорил частоту проникновений, и сам постепенно начиная слетать с катушек, с большим наслаждением впиваясь в её роскошные губы, едва с них сорвался особо громкий стон на пике подступающего оргазма. Её согнуло. Вывернуло. Стон превратился в хрип. Я поглотил и то и другое. Выпил. Не прекратил жадно целовать и после того, как поднял на руки, в последний момент вышагивая из свалившихся с меня штанов, когда взял направление в спальню, из которой она пришла. – А теперь ещё раз. Вместе. Да? – прошептал ей в губы, прежде чем продолжить целовать. Соврал. Ибо не раз. И даже не два-три. Я точно знал, что не смогу на этом остановиться. По крайней мере, не этой ночью. Но зачем ей об этом знать? Потом поймёт. Сейчас же… Едва ли я был достаточно осторожным и аккуратным, когда свалился вместе с ней на пружинистый матрас, оставив нас в таком положении, пока я нависал сверху. Подложенная под упругие женские ягодицы подушка помогла приподнять её бёдра повыше. Всего один дополнительный жест, и её ножки раздвинуты для меня достаточно широко. – Можешь кричать, – единственное, о чём ещё сообщил, направляя свой болезненно ноющий стояк туда, где ему давно следовало быть. Белоснежка вздрогнула подо мной, её длинные изогнутые ресницы широко распахнулись, а с прекрасных губ и правда сорвался протяжный умоляющий вскрик, когда я вошёл одним мощным сильным толчком. И да, это чистый кайф! Изнутри она настолько жаркая, влажная и тесная, что у меня меркнет перед глазами от ударивших в голову пьянящих ощущений. Бешеная пульсация лона вокруг моей плоти вызывает лишь одно желание – бешено вколачиваться в узкую податливую плоть снова и снова. Не отказываю ни себе, ни ей… Не оставляю возможности свыкнуться с этими непривычными для неё новыми ощущениями от вторжения. На хер это не нужно сейчас ни одному из нас. Всё, что реально необходимо, поймать частый безжалостный ритм, жадно трахая прекрасное юное тело, пока мои бёдра со звонкими шлепками ударяются о её задницу с каждым новым максимально глубоким толчком, от которых Эльнара бессвязно стонет всё громче и громче, ёрзая подо мной, хватаясь за мои плечи, как за спасательный круг, оставляя на них следы от своих ноготочков, изредка впиваясь под кожу немного сильнее, чем следовало. Впрочем, я в долгу не остался. – Боже… О, боже… Касьян… – её сбивчивый шёпот наполняет краткие паузы между шлепками. Нас обоих постепенно наполняет вязкий тягучий дурман сводящего с ума удовольствия. Он растекается жгучим ядом по венам. Накатывает сладкими волнами. И захлёстывает с головой в тот момент, когда Белоснежка захлёбывается первыми сводящими с ума судорогами своего нового оргазма, вновь и вновь интенсивно сжимая меня собой. Весь мой мир сосредотачивается на этой дикой первобытной пульсации, пока я изливаюсь в неё. Всё. Больше ничего нахрен не существует, кроме этой маленькой прекрасной богини с моим членом глубоко в ней, бесстыже вытягивающей из меня вместе с новой порцией спермы всю душу. И нет, мы ни хера не закончили! Едва она расслабляется подо мной, со слабой улыбкой прикрывая глаза, я покидаю разгорячённое податливое тело. Но всего на несколько секунд, которые позволяют перевернуть девушку животом вниз и подогнуть её колени в удобном мне положении, выставив аппетитную задницу на этот раз повыше. Вхожу в мокрое лоно тем же крепким глубоким толчком, меняя угол проникновения. Не знаю, что за дрянь была намешана в том бокале с шампанским, но, как и сказал сразу, теперь я уже не остановлюсь, пока не выебу её до полной отключки…