Глава 9

Эльнара По телу растекалось жгучее, полное яда, желание. Мужские руки скользили по покрытой испариной коже, травя своими прикосновениями. Неспешно, но уверенно вели по ней вверх и вниз, рисуя пальцами незримые узоры, порождая дрожь во всех мышцах. Боже мой… Как же приятно. Я словно умерла и воскресла в один миг. Бессчётное количество раз. За окном давно забрезжил рассвет, а желание из меня так и не выветрилось в полной мере, заставляя снова и снова выгибаться в чужих руках. Я уже даже не была уверена, что не сплю. Все мысли давно размазало в мешанину красок. Не разобрать уже было, что являлось реальностью, а что всего лишь моим воображением. Да и какая разница? Пусть он только не покидает меня и дальше. Двигается во мне так резко и грубо, но вместе с тем аккуратно и плавно, с каждым толчком всё выше вознося в небеса. Хотя едва ли то, что происходило в этой спальне, можно было назвать чем-то чистым и непорочным. И близко рядом не стояло. Похоть. Жестокая и беспощадная. Она пронзала меня насквозь опять и опять. И я сдалась ей, окончательно пала. Но, будь я проклята, это был самый сладкий грех из всех в моей жизни. Знала ли я, что за этим последует? Нет. И не хотела знать. Я просто наслаждалась моментом. В какой-то момент меня всё же видимо вырубило. Потому что следующее, что ворвалось в мой разум, была громкая мелодия входящего вызова из оставленного в соседней комнате телефона. Сперва, сквозь сон, я даже не поняла, что слышу, инстинктивно поспешив спрятаться от этого звука в мужских объятиях. Сильные руки обняли со всех сторон, прижав к себе крепче, позволяя снова расслабиться и забыться уютным сном. Вот ещё бы телефон заткнулся, наконец… Но он всё звонил и звонил, не переставая. Чтоб его! Моим мыслям вторили ругательства. Не мои. Но рядом со мной. Голосом Касьяна. У меня ушло всего мгновение на осознание, после чего я рванула прочь из его объятий, в последний момент удержавшись на краю кровати, чтобы не упасть. Сердце колотилось, как бешеное, пока я с ужасом осматривала тёмную комнату, выполненную в графитовых тонах, а затем всматривалась в тёмный взор лежащего рядом мужчины. Мужа моей матери. С которым я переспала, опоённая непонятной бурдой. Я. Переспала. С Касьяном. Застрелите меня кто-нибудь! Что я наделала… А делала я и правда много чего, судя по тем фрагментам, что принялась подкидывать мне моя предательская память, пока я всё в том же ужасе взирала на обнажённого Касьяна. Пожалуй, застрелиться – и правда неплохая идея… Но под рукой не было ничего подходящего. Разве что сбитое в кучу одеяло в ногах. Тоже неплохо. По крайней мере, оно отлично скрыло меня от мужского внимания. – Вряд ли там найдётся что-то, чего я ещё не успел рассмотреть и попробовать этой ночью, Белоснежка, – выдал Касьян в своей излюбленной насмешливой манере, потягиваясь всем телом. В отличие от меня, даже не думал стесняться своей наготы. Более того, следом бесстыдно сжал в ладони свой твёрдый член, проведя по нему несколько раз вверх и вниз. На головке проступила капля семени, и я с ещё большим ужасом вспомнила, как несколько часов назад с довольным стоном облизывала его испачканные в сперме пальцы. А после, обхватив обеими ладонями мужское лицо, делилась этим вкусом с самим Касьяном. Через поцелуй. Пока он сам, ухватив меня за бёдра, насаживал на свой член. Какой кошмар!.. И даже тот факт, что я была совершенно не в себе, не успокаивал. Чтоб эту мою идеальную память! Хоть бы разочек, что ли, подвела. Но нет… чем дольше смотрела на мужчину, тем больше вспоминала. Можно мне всё-таки умереть?.. Сердечный приступ организовать, к примеру. Вот прямо здесь и сейчас! Было бы очень кстати. Как я могла сотворить такое? Даже с учётом своего невменяемого состояния. Это же ещё додуматься надо до таких извращений! Ужас! Просто ужас и стыд сплошные! А ведь я всегда считала себя благоразумной девушкой! Даже порно никогда не смотрела! Тогда откуда в моём мозгу взялось такое?! Но моя память, видимо, решила окончательно меня доконать. Потому что следом подсунула ещё один момент. Где я сбрасываю с себя платье и прошу Касьяна помочь мне. Я! Сама! Что я там думала про своё падение? Это хуже, чем оно. Намного хуже. Страшно представить, какого мнения теперь обо мне сам Царский. А уж как в скором времени с меня спросит за это Дженгиз… лучше вовсе не представлять! Он точно меня убьёт, когда узнает о случившемся между мной и Касьяном. А мама… Ой, мама!.. Нет, мне точно лучше сразу из окна прыгать. Чтоб наверняка обошлось без пыток! Как раз и высота подходящая, судя по виднеющимся за окном верхним этажам других высоток. Смерть выйдет быстрой и безболезненной. Тем более, судя по солнцу, время давно перевалило за обед. – Так понимаю, невинная, святая Белоснежка вернулась, и всё возвращается на круги своя, рассчитывать на продолжение уже не стоит? – Касьян уселся на постели, не сводя с меня пронзительного взгляда, под которым стыд и страх от содеянного обрушились на меня с новой силой. Издевался. Как есть издевался над моими страданиями. Ну, конечно, ему-то что? Не его же четвертуют в скором времени. И если на Караджа было откровенно плевать, я знала, что сказать ему в ответ на все возможные претензии, то вот как маме объяснить, где я провела ночь, сбежав с помолвки? Особенно, с учётом, что пропала с неё не я одна. Она точно подвергнет меня жесточайшим экзекуциям. – У тебя десять минут на сборы, потом позавтракаем и заедем в клинику. После отвезу домой, – перебил мои мысленные стенания Касьян. И я резко позабыла обо всех своих порывах. – В клинику? Зачем в клинику? – уставилась на него в ещё большем ужасе. В ответ Царский посмотрел на меня таким взглядом, что я себя неразумной дурой ощутила, после чего, молча, поднялся с постели и направился в гостиную, где никак не желал затыкаться его телефон. Я же смотрела ему вслед и по-прежнему искренне не понимала, зачем нам нужно ехать в какую-то клинику. Чувствовала я себя вполне сносно, не считая лёгкой заторможенности в мыслях и реакциях тела с отголосками былого возбуждения. Но последнее теперь я могла, хвала моему организму, контролировать. Или он решил, что у меня что-то болит, после такого марафона и лишения девственности? Ни разу. В этом плане вообще всё было отлично, как ни странно. Ни намёка на боль и другие неприятные ощущения. Тогда зачем нам в клинику? – Да, Лиза, что такое? – послышалось через пару мгновений из всё той же гостиной. Моё только-только нормализовавшее свой ритм сердце, резко ухнуло вниз. – Нет, нигде она не потерялась. Она со мной. И я, кажется, и впрямь умерла. По крайней мере, мне отчётливо перестало хватать воздуха, пока я в ужасе представляла себе все последствия его опрометчивого заявления. Зачем он вообще сказал, что мы вместе?! И что мне сказать, когда мама спросит, чем я занималась с её мужем всю ночь напролёт? А она обязательно спросит! – Да, со вчера. Я забрал её с парковки, она была не в себе, пришлось об этом позаботиться, не до звонков тебе с пояснениями было, – продолжал Касьян забивать гвозди в крышку моего будущего гроба. Всё, теперь домой можно точно не возвращаться. Или реально пойти и самоубиться. Да за что ж мне это! Со стоном накрывшись одеялом с головой, я смиренно дожидалась окончания их разговора, понимая, что нет смысла больше куда-то торопиться. Здесь жить останусь. А если кто-то против, то и говорить ничего лишнего не нужно было в таком случае. Сам виноват! Теперь пусть терпит. Правда, как решила, так и передумала, заслышав следующее: – Он подсунул ей какое-то дерьмо. Пока не знаю точно, что именно, заедем в клинику, сдаст кровь, посмотрим. Но так вроде уже отошла, без особых последствий. Всё нормально, не переживай. Честное слово, в этот миг я была готова его расцеловать! Я ведь и правда почти поверила, что он сейчас признается во всём. А он… – Да, привезу её домой, как закончим. На глаза аж слёзы облегчения навернулись. Меня не убьют! Я выживу! Хотя о том, хорошо ли это, стоило ещё подумать. Зная маму, она и без того обязательно найдёт, что предъявить. Но на ближайшее время об этом можно было не беспокоиться, уже хорошо. Стоило беспокоиться о другом. Касьян вернулся обратно в спальню. Всё ещё голый. И возбуждённый… Специально он, что ли? Не мог прикрыться? Извращенец! Или это я такая? Ведь вместо того, чтобы отвернуться, я принялась его рассматривать. Но я просто раньше голых мужчин не видела. Исключительно из любопытства смотрела сейчас. Не потому, что мне нравилось на него смотреть. Царский, конечно, видный мужчина, но никакого романтизма в моём интересе не было. Он для меня был, как ожившая статуя времён античности. Правда у тех между ног приделаны совсем маленькие висюльки, а здесь… Как он вообще смог поместить в меня свою дубину?! Воображение пасовало. А ведь ночью мне нравилось! И я просила не останавливаться, продолжать, вставлять её в меня снова и снова. Но самое худшее в том, что воспоминания об этом отразились слабой, но всё же пульсацией между ног. Божечки мои, я, похоже, до сих пор не в себе! И сколько это будет теперь длиться?! Я настолько погрузилась в свои мысленные страдания, что пропустила момент, когда Царский скрылся в ванной. Опомнилась, когда оттуда донёсся шум воды в заработавшей душевой. Мне бы, к слову, тоже не помешало её посетить. Но сначала стоило уже взять себя в руки и начать думать головой. А точнее, встать и пойти собрать брошенные накануне в другой комнате вещи. Так я и поступила. Они обнаружились ровно на том же месте, где я их сняла. Правда шёлковый наряд, после вчерашнего, выглядел так, будто его пожевали и выплюнули. Накладки тоже оставалось выкинуть. Да и трусы всю ночь на полу провалялись, чтобы теперь их надевать на себя. Впрочем, выбора особого тоже не было, а потому я, подхватив вещи, направилась обратно в спальню, ждать своей очереди, чтобы сходить в душ. Лучше бы конечно одеться и свалить, но… одной куда-то идти, после всего, ещё больше страшным казалось. Как бы ужасно я себя не чувствовала, но рядом с Царским всё же было как-то спокойнее переживать эти мучения. Ждать пришлось недолго. Касьян управился по-армейски быстро, минуты за четыре. На этот раз даже не совсем голый вышел, с повязанным на бёдрах полотенцем. И тут же скрылся в гардеробной. Я поспешила занять душ, пока он не вернулся. В отличие от него, мне понадобилось куда больше времени, чтобы помыться. И даже далеко не десять минут. Мои длинные волосы вообще требовали тщательного ухода, а здесь из средств гигиены нашёлся только шампунь-гель два в одном, который даже толком не пенился. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы промыть и распутать густые пряди, а затем ещё и подсушить их. А ещё от меня теперь ярко пахло Царским. В смысле его гелем для душа, но мне всё равно было от этого очень неловко. Как и от отсутствия трусов и накладок на груди, из-за чего через тонкую ткань шёлка отлично просвечивались не только соски, но и ареолы. Особенно неловко стало, когда я в таком бесстыдном и помятом виде с оставшимся от воды следом в районе бёдер предстала перед мужчиной. Он к этому времени успел уже одеться в один из своих фирменных костюмов и теперь ожидал меня, стоя у окна в спальне, задумчиво осматривая округу. – А можно ещё в магазин какой-нибудь заехать? – попросила я его, неловко застыв в дверном проёме в ванную. В ответ Царский обернулся и одарил меня пристальным оценивающим взглядом, дольше всего задержавшись в районе пятна, которое я поспешила накрыть обеими ладошками, и едва уловимо скривился. – Возьми одну из моих рубашек, накинь сверху. Закусив губу, я коротко кивнула и, больше не глядя на него, отправилась выбирать рубашку. Ну как выбирать? Взяла первую попавшуюся белую, её на себя и накинула, застегнув низ, чтобы скрыть пятно. А вот соски, как выделялись, так и продолжили. Но да ладно, что уж тут. Переживу. После всего случившегося, это вообще ерунда полная. За пару минут моего отсутствия Касьян так и не сдвинулся с места, лишь когда я вернулась, бросил на меня ещё один оценивающий взгляд, после чего отвернулся и поспешил на выход из спальни. Вздохнув, я поплелась за ним. Жутко не хотелось покидать эту квартиру. Казалось, что, как только выйду из неё, обязательно случится что-то плохое. Глупо, знаю, но ощущение нависшего над головой лезвия никак не отпускало. Взгляды встречных прохожих тоже не добавляли спокойствия. Они будто знали, чем мы с Касьяном занимались всю ночь, и осуждали меня за это. Зато самого Касьяна ничего из этого не волновало. Даже мой внешний вид, потому что вместо магазина мы направились в ближайший ресторан. Хорошо, он был небольшим и без кучи народа. С десятком квадратных столиков на двоих и прямоугольными длинными с диванами для большой компании. Собственно, кроме нас двоих здесь присутствовали ещё две девушки и мать с ребёнком. Администратор по требованию Касьяна проводила нас к дальнему столику с угловым диванчиком, вручила меню и собралась уйти, чтоб предоставить нам время определиться с выбором, но ничего такого не понадобилось. Царский решил сделать заказ сразу. Притом за нас обоих. И заказал столько всего, будто бы нас не двое, а минимум четверо тут собралось. В числе первого принесли кофе. Чёрный горький без сахара для него и сладкий ореховый раф для меня. – Откуда вы знаете, что я именно его люблю? Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать. – Всего лишь одна из многочисленных мелочей в ежедневной рутине нашего дома, которые отложились в моей памяти, – безразлично пожал плечами собеседник. – А-а… ну да, – протянула я, притягивая к себе высокий прозрачный бокал на ножке с густым, тёмным напитком в нём. К тому же так было проще игнорировать пристальный мужской взгляд. Прикрыв глаза, я с наслаждением втянула в себя ореховый с горчинкой аромат и сделала первый глоток. Язык слегка обожгло, но ощущение тепла в груди перекрыло все неудобства. Как же хорошо… Я будто вечность не пила. И теперь с удовольствием потягивала горячий кофе, чувствуя, как вновь пробуждаюсь к жизни. На эти мгновения все проблемы отошли на второй план, став совершенно не важными. С губ сорвался довольный тихий стон. И лишь встретившись взглядом с Касьяном, до меня дошло, насколько много лишнего я себе позволила. На смену удовольствию пришло смущение. – Простите, просто очень вкусно, – оправдала я свою реакцию. – Я так и понял, – усмехнулся он в ответ. И я поспешила обратно уткнуться в бокал, лишь бы больше не видеть эту его насмешку. Серьёзно, почему рядом с ним я вечно веду себя как тупая идиотка? То ляпая что-то не то, то делая, как сейчас. Страшно представить, о чём сам Касьян подумал в этот момент. И зря я сама об этом подумала тоже, потому что в собственной памяти тут же всплыли кадры прошедшей ночи. Лицо запылало с новой силой. Пожалуй, я всё-таки согласна ехать домой! И плевать на все возможные нотации от мамы. Всё лучше, чем и дальше находиться рядом с Царским. И это мне повезло, что он никак не тыкал меня в произошедшее между нами. Собственных мыслей с воспоминаниями хватало за глаза. О том, каким властным и вместе с тем нежным он был. Как бережно и ласково действовали его руки. Как неспешно пальцы рисовали незримые узоры на моей коже, вели линию вдоль позвоночника, слегка надавливая на позвонки, заставляя выгибаться от этого нехитрого действия. Ровно как сейчас аккуратно обхватывали чашку с кофе, пока мужчина совершал свой первый глоток. Кажется, я ночью даже признавалась ему в любви к ним… Надеюсь, сам Царский этого не помнил! Вряд ли, конечно, но вдруг? Как я вообще могла такое ему сказать?! Даже с учётом, что его прикосновения и правда приносили море удовольствия. И, чёрт возьми, зачем я продолжаю об этом думать?! Ненормальная! Мне об этом не то, что вспоминать нельзя, но и вообще стоило забыть сразу и не помнить, а я сижу и раз за разом зачем-то прогоняю в разуме случившееся между нами. То, чего не должно было произойти ни при каких обстоятельствах. Он же муж моей матери, и не важно, какие у них отношения. Если кто-то узнает, страшно представлять, какой скандал поднимется. Будет хуже, чем в своё время из-за Ульяны и Мстислава. И мама мне после такого точно голову открутит, что я её столь сильно опозорила. Не зря спешила найти меня этим утром, узнав, что я не ночевала дома. Интересно только, откуда она вообще об этом узнала? Вряд ли ко мне в комнату зашла. Эльвира бы тоже не сдала, узнай о моём отсутствии. Тогда с чего вдруг мама стала меня искать?! – Касьян Брониславович, – обратилась я к Царскому, решив, что стоит заранее знать о проблеме, если таковая имелась. – А мама… Почему она меня искала? И очень постаралась не показать своих волнения и страха. Сердце сдавило в плохом предчувствии. – Твой жених заходил. Хотел тебя увидеть, – сообщил Касьян, в отличие от меня без намёка на какое-то волнение, выдержал паузу, а затем добавил уже с сарказмом: – Очевидно, ему стало очень любопытно, трахнул ли я тебя этой ночью, благодаря его сюрпризу в том бокале, или же ты, как примерная девочка, нашла в себе силы всё преодолеть и вернулась домой. Как назло, именно в этот момент ещё и официантка вернулась вместе с едой для нас. И расслышала каждое его слово. Аж застопорилась на мгновение, прежде чем смогла совладать с эмоциями и принялась выставлять принесённые блюда на стол. Я же, накрыв пылающее от нового стыда лицо ладонями, глубоко и шумно дышала, стараясь не думать о том, что она себе напридумывала по поводу услышанного. Хотя что там думать-то? Всё предельно ясно без лишних пояснений. Вот же!.. Ни стыда, ни совести у человека! Это же надо было ляпнуть такое! Ещё и ухмыляется сидит, забавляясь ситуацией и моим смущением. Впрочем, о чём это я? Если уж он в офисе, на рабочем месте не стеснялся заниматься всякими непотребствами, что уж о каком-то дешёвом ресторане говорить? В жизни больше никуда с ним не пойду. И не заговорю. Чтоб не получать потом в ответ вот такое, да ещё и при свидетелях. И ладно бы только это! Дальше всё вышло не лучше. Как только мы закончили завтракать и приехали в клинику. Как оказалось, далеко не для того, чтобы сдать кровь на анализ, хотя и это сделать пришлось, как и пописать в специальную баночку. Царский привёз меня… к гинекологу. И даже самолично всё оформил в регистратуре, а после за ручку завёл в нужный кабинет, усадив на стул перед женщиной в белой халате. И так и не ушёл никуда. А я-то думала, что этим утром большего стыда уже не испытаю… Касьяну и того мало. – Вчера я кончил в неё раз шесть… или восемь… тут точно не уверен. Хотелось бы избавиться от возможных последствий. Не люблю сюрпризы, – кратко обрисовал он ситуацию. Убейте меня кто-нибудь!.. Потому что я сама только сейчас подумала о том, что наша ночь может иметь последствия. Может всё-таки лучше сразу в окно? Там, вон, и створка как раз приоткрыта, как самое настоящее приглашение. Головой вниз если сигануть, то и со второго этажа можно разбиться насмерть. А вдруг я и правда от него залечу? Что тогда будет?! Ой, что бу-у-удет! Страшно представлять. Но я зачем-то представила. Маленького темноволосого мальчугана с вихрастой макушкой и по-детски широко распахнутыми карими глазками. И от этого мне хуже прежнего стало. Я даже ладонь на живот положила, чтобы наверняка убедиться, что там никого нет. Пока что. Или уже? Сколько вообще времени нужно на зачатие? Надо будет обязательно узнать. На будущее. – Когда последние месячные были? – поинтересовалась гинеколог. На меня уставились две пары глаз. И мне ничего не оставалось, как, краснея, называть нужную дату. Правда пришлось напрячься, чтобы её вспомнить. – Понятно. Врач потянулась к стикерам, что-то написала на верхнем и, оторвав, протянула его нам. – В упаковке две таблетки. Одну пьёшь сейчас, вторую – ровно через двенадцать часов. Лучше поставить напоминание, чтобы не забыть. До следующих месячных полное предохранение. Если будет задержка больше, чем на неделю, придёшь снова, нужно будет исключить или подтвердить беременность. Касьян забрал его вместе с сухим кивком. Лично мне от одного слова «беременность» дурно стало. Аж голова закружилась и затошнило. Как мне теперь две недели жить с мыслями о том, что во мне, возможно, прямо сейчас жизнь зарождается?! Ой, мама… Легче не стало и тогда, когда Касьян заехал в аптеку и купил мне выписанные таблетки. Да, опять проявил свойственную ему решимость всё делать за меня, оставив меня дожидаться его в машине. Но я была только рада такому. Не приходилось краснеть ещё и перед фармацевтом и другими покупателями. – Пей, – велел мужчина по возвращении, кинув мне упаковку препарата и бутылку с водой прямо на колени. Я и тут послушно исполнила его волю. Мы вообще с момента, как покинули клинику, так больше не перекинулись и парой слов. Лично я просто не знала, что ему сказать. Особенно, теперь, когда в мыслях царила не наша ночь, а последствия оной. А почему молчал он – тоже не знала. И не хотела знать, если честно. Но по приезду домой, перед тем, как покинуть салон автомобиля, я всё же тихонько произнесла: – Спасибо вам. За то, что не позволили Дженгизу забрать меня. Что вообще не оставили. И… – тут я замялась, но всё-таки добавила: – Я рада, что это были вы, а не кто-то другой. Не дожидаясь реакции на сказанное, я выбралась наружу. Глубоко вдохнула пахнущий цветущей яблоней воздух и направилась в дом. Туда, где меня, по всей видимости, давным-давно ждали. И не факт, что только мама.