Глава 10

Сердце билось, как в последний раз, пока я переступала порог родной обители, чутко прислушиваясь к её тишине. Но никто так и не вышел мне навстречу. Касьян тоже за мной следом не пошёл. И я постаралась не думать о том, почему именно он задержался. Не стоило его благодарить. Но, если отбросить все мои мысленные стенания о произошедшем и возможных последствиях, я действительно была очень ему благодарна и на самом деле рада, что это был он, а не Дженгиз, или ещё непонятно кто. Такое бы я точно не перенесла с таким же спокойствием. Я могла стыдиться содеянного сколько угодно много, но факт оставался фактом. Мне повезло, что Царский пошёл за мной. Что забрал с собой. Осталось убедиться, что никаких последствий эта ночь не принесла, и тогда можно будет совсем забыть о ней. Чёрт, кажется, я тоже начинала мыслить не менее цинично, чем он… Просто так проще было переживать своё грехопадение. Но бутылку вина из погреба я всё-таки прихватила, прежде чем направиться в спальню. Так себе идея, и я не собиралась прям напиваться. Чисто для крепкого сна глотнуть немного. Всё равно сегодня я больше ни на какие активности не способна. Ни морально, ни физически. Единственное, чего не учла, так это того, что в комнате я буду не одна. На краю постели, изучая чертежи моего будущего дипломного проекта, сидела мама. При моём появлении она отвлеклась от своего занятия и отложила папку со всеми листами в сторону. Неспешно просканировала меня с головы до ног, чуть задержавшись на бутылке в моей руке, после чего поднялась на ноги. – Что произошло вчера? Эльвира сказала, что ты уехала с Дженгизом, но Дженгиз заходил утром и очень удивился, когда узнал, что тебя нет. Я позвонила Касьяну, а он сказал, что ты приняла что-то, – сходу вылила она на меня всё. А я… Кажется, я достигла своего предела, потому что вместо того, чтобы смиренно признать вину, покаяться и поскорее расстаться с ней, я криво усмехнулась. – Ага. Три бокала шампанского. Почти залпом. Выпила бы и больше, но Касьян не позволил. – То есть ты просто напилась? – удивилась мама. Да так искренне, будто ещё раньше ей не сообщали о том, что Дженгиз чем-то меня опоил. Впрочем, о чём это я? Ей просто безразлично, кто, что и кому подлил. Лишь бы не в ущерб семейным делам. И я снова усмехнулась, на этот раз с горечью. – А если скажу, что Дженгиз меня опоил и чуть не изнасиловал, это что-то изменит? – спросила я у неё напрямую. – Ты мне посочувствуешь, пойдёшь предъявлять претензии ему о том, что он обидел твою кровиночку, и всё такое? Вот уж вряд ли… – А он тебя изнасиловал? – прищурилась мама, демонстративно оглядывая меня с головы до ног ещё раз. – Или с тобой что-то другое плохое случилось? За что конкретно мне ему предъявлять, Эльнара? За какую-то не случившуюся вероятность? – сложила руки на груди. – И что вообще значит, чуть не изнасиловал? Вы разве не обручены? Или ты сейчас будешь заламывать руки и как барышня из пушкинских времён, рассказывать мне, как неприемлемы интимные отношения до свадьбы? Рано или поздно тебе всё равно придётся сделать это, ты же понимаешь? – криво усмехнулась мама. – Как по мне, вчерашние условия были фактически идеальны. Зря ты побежала к Касьяну за помощью и не воспользовалась ими, чтоб облегчить свою жизнь. Ни к кому за помощью я не бежала, но ей о том сообщать не стала. Зачем? Не имело смысла. – Да кто бы сомневался, что ты именно так и скажешь, – скривилась я брезгливо, крепче сжимая бутылку в руках. – Но я тебе скажу то же, что вчера сказала Дженгизу. Я лучше умру, чем лягу под такого ублюдка, как он. Пусть горит в аду. Я ещё не знаю, как я это проверну, но ни я, ни Эльвира – ни одна из нас не станет его женой. Я не позволю. Ни за что. В кое-то веке мамина маска хладнокровия пошла трещинами. Она уставилась на меня в настоящем шоке. – Ты это сейчас серьёзно? – округлила глаза. – Более чем, – подтвердила с кивком. – Идиотка безголовая! – не сдержалась она. И ушла. А я осталась стоять и горько смеяться, чувствуя, как меня душат слёзы обиды и разочарования. Я ведь и правда идиотка. Потому что на одно мгновение, всего на один жалкий миг, но позволила себе понадеяться, что вот сегодня, на этот раз моя мама всё же поддержит меня. Пусть не обнимет, лишь на словах, но проникнется ко мне сочувствием. Но нет! Всё как обычно. Ей по-прежнему абсолютно плевать на своих дочерей. Чёрт! Да тот же Царский пусть и вёл себя, как циник и козёл, временами, но всё же помогал, защищал. Совершенно чужой мне человек. А тут родная мать… Хотя какая она мать? Если только по документам. Не больше. На большее Елизавету Каминскую никогда не хватало. Вот и сейчас… – Сука! – сорвалось с губ против воли. Громкий крик отчаяния огласил спальню, по полу разлилась алая лужа, вытекая из разбитой бутылки, которую я саданула об него со всей дури. Я так долго не позволяла себе расклеиваться, но события прошедших дней меня, похоже, догнали. Сил не осталось держать в себе всё это. И я, усевшись на пол там же, где стояла, всё-таки разревелась. И ревела до тех пор, пока на мои плечи не лёг плед. Эльвира уселась рядом, её хрупкие ручки обняли и притянули меня к ней ближе. Она ничего не говорила, не спрашивала, не узнавала. Просто находилась рядом, крепко прижимая к себе. И лишь когда я успокоилась и отстранилась, поинтересовалась: – Что она тебе сказала? Некрасиво шмыгнув носом, я пожала плечами. – Ничего нового. Просто я опять её разочаровала. Сестра шумно вздохнула. – Забей. Ты же знаешь, она иначе не умеет. – Я знаю. Наверное, я просто устала. Вчерашний день вышел чересчур насыщенным на события. На этот раз Эльвира ответила не сразу. Только спустя долгую-долгую паузу. – Не только вчерашний, – заметила тихонько. – Ты уже довольно давно сама не своя, почти не улыбаешься. Совершенно на тебя не похоже. Где та девушка, которая во всём видит один позитив? Что это за её хмурая тень? – укорила, но по-доброму. – Никогда такой не была, – уставилась я на неё с сомнением. – Была, была, – охотно подтвердила сестра. – Но в последние недели тебя реально будто подменили. Ещё до появления в нашем доме семьи Караджа. Ты стала какой-то замкнутой, нелюдимой, домой возвращаешься намного позже обычного и в большинстве своём сразу ложишься спать. Я и не помню, когда мы в последний раз нормально общались. Сомнение из моего взгляда наверняка никуда не исчезло. Потому что не могло быть такого. Все мои беды начались с появления Дженгиза неделю назад. До этого всё было, как обычно. Не считая эротических снов с участием Касьяна. Но едва ли они могли так на меня повлиять. – Знаешь, что? – продолжила выговаривать Эльвира. – Как насчёт того, чтобы съездить за город? Только ты, я и придорожные кафешки с их нездоровой пищей? И я не смогла не улыбнуться на её заманчивое предложение. Как и отказаться от него. – Давай, – согласилась, задвинув всю свою печаль в глубины разума. В конце концов, она права, мы уже очень давно никуда вместе не выбирались. Где-то около месяца. Возможно, именно этого мне и не хватало, потому я и была угрюмой, как Печкин без велосипеда. – Ура! – обрадовалась сестра. – Тогда я бегу одеваться и к Марье Павловне, чтобы она прислала кого-нибудь здесь убрать. Встречаемся в гараже через пятнадцать минут? – Да, давай, – кивнула я. Эльвира поднялась на ноги и направилась к двери, но почти сразу остановилась, обернувшись обратно ко мне. – Ах, да, твоя сумка на столе, – указала в сторону обозначенной мебели у окна. – Телефон там же. Я захватила, когда уходила из ресторана. – Боже, мелочь, ты лучше всех! – улыбнулась я ей благодарно. – Сама ты мелочь! – привычно возразила сестра, показала мне язык и умчалась к себе в спальню. Я проводила её всё с той же улыбкой, следом несколько раз судорожно вздохнула и, тоже поднявшись на ноги, отправилась умываться, перед этим поставив телефон на зарядку. Позже в машине дозаряжу. В скором времени испорченное платье сменили чёрный топ, кожаные штаны в обтяжку и чёрные берцы на шнуровке. Волосы я собирать не стала, расчесала, сделала боковой пробор, заплетя с одной стороны от висков к затылку несколько косичек. Оставшиеся пряди завила в крупные локоны, после чего прошлась по ним пальцам, слегка распрямив и придав небрежности причёске. Чуть подумала и ярко подвела глаза чёрным карандашом. Накинула на плечи кожанку и хитро улыбнулась своему отражению в зеркале. Я редко позволяла себе подобные образы, до смерти папы и вовсе никогда. В нашей семье это считалось дико неприличным и вульгарным. Девочка должна быть девочкой. И то с определённым стилем. Платье или юбка не выше колен, рубашка наглухо застёгнута, руки прикрыты. Никак брюк или джинс. И даже сейчас, после смерти папы, я до сих пор ловила себя на том, что зачастую выбираю для себя что-то закрытое, хотя вот уже два года, как самостоятельно составляю свой образ. В основном и правда образ пай-девочки. Что сказать? Привычка – вторая натура. Но не сегодня. Сегодня я больше не хотела быть хорошей и примерной. К чёрту строгость и элегантность! Тем более меня в последнее время все, кому не лень, тыкают в то, какая я вся из себя чересчур хорошая. Может и правда пришла пора что-то менять? Улыбнувшись самой себе ещё раз, я сняла с зарядки телефон, в другую руку взяла ключи и поспешила спуститься в гараж. Вот только там меня ждало то, о чём я за всеми событиями успела подзабыть. Нет, дело было не в отсутствие машины. Её пригнали в гараж тем же днём, как я познакомилась с Демидом. Собственно, о нём я и забыла. Зато он обо мне нет. Всё такой же высокий, светловолосый, красивый и суровый. Он, одетый в привычный мне чёрный костюм с белой рубашкой, незыблемой скалой застыл возле моей машины рядом с хмурой сестрой, которая тоже успела переодеться. Вместо домашнего костюма на ней красовались укороченные синие джинсы, светло-серая майка и приталенный бледно-розовый пиджак. Тёмные волосы Эльвира собрала в высокий хвост. Её обутая в белые кроссовки ножка недовольно отстукивала ритм по бетонному полу гаража. Из нас двоих младшей Каминской изменения в стиле давались куда легче, чем мне. – Он сказал, что мы никуда не едем, – пожаловалась она, как только заметила меня. – Я сказал, что без меня нельзя, – тут же поправил её мужчина. – Да это то же самое, что вообще не едем. У нас девичья поездка, а ты не девочка, если вдруг забыл, – продолжила возмущаться Эльвира, обернувшись к нему. Не знаю, что собирался ответить Демид, и собирался ли, но я поспешила вмешаться, пока мы и правда не остались дома с официальным запретом его покидать от самого Касьяна. – Думаю, ничего страшного не будет, если он поедет за нами на своей машине, – улыбнулась сестре. – Правда же? – перевела уже вопросительный взгляд на своего охранника. Тот неуверенно, но согласно кивнул. – Обещаю, мы не будем сбегать. В конце концов, мне это и самой не выгодно. Демид менее напряжённым не стал, но от моей машины отошёл. К своей направился. – И чего стоим? – обратилась я к сестре, когда мужчина уселся за руль. Эльвира вредничать не перестала, но место на пассажирском заняла. Я же снова улыбнулась на это милое ворчание и присоединилась к ней за рулём. Ещё через пять минут мы мчались по загруженной магистрали в направлении выезда из города. И да, мне этого точно не хватало. Эльвира подключила к магнитоле свой телефон и в машине вскоре заиграли её любимые заводные композиции различного жанра. Громко подпевая знакомым словам, мы неслись по трассе всё дальше. Где-то позади маячил внедорожник Демида, не отставая от нас, но и не приближаясь, давая нам так нужное чувство уединённости. Вот и табличка уже мелькнула с упоминанием о том, что мы покидаем свой город и пожеланием доброго пути. Нога сильнее вжала педаль газа в пол, стрелка на спидометре застыла на допустимой границе, но совсем ненадолго. Как только мы свернули с оживлённой ветки на побочную, где почти не было машин, я позволила перевалить ей за установленный предел. В приоткрытое окно сильнее задул ветер, и я счастливо рассмеялась. Идеально! То, что нужно, после всего! – Йху! Эльвира тоже громко взвизгнула и, вскинув руки вверх, принялась пританцовывать на сидении, наслаждаясь моментом. Да, это был самый дурной пример, который только могла подать старшая сестра младшей, но к чёрту правила! На сегодня их не существовало больше! Только, я, Эльвира и бесконечная дорога под колёсами любимой «Мазды». Вместе со скоростью музыка в салоне тоже стала громче, как и наше пение. – Не грусти, малыш, всё не зря, давай разнесём этот город к чертям… – разносилось по нему на громких децибелах. Я только радовалась, что нас сейчас никто не слышит. Потому что песня, мягко говоря, по словам была далека от приятной. Но, чёрт возьми, сейчас она была очень в тему. В самое сердце моего настроения! Злая радость. И полная пустота в мыслях. Лишь строчки известной композиции. На дисплее моего телефона, поставленного на зарядку, отразилось имя «мама», и я без раздумий нажала на кнопку «Отклонить». Эльвира за эмоциями и вовсе не заметила его. Наша поездка продолжилась. Музыка, пение до сорванного голоса, ветер в приоткрытое окно, приносящий с собой сладкие ароматы цветущих растений по обочинам дороги… Идеально! Мы остановились лишь раз, когда заезжали на заправку, чтобы пополнить бак. – Скоро пойдёт дождь, вам лучше сбавить скорость, – заметил Демид, пока мы покупали минералку в установленных у кассы автоматах. – И чтоб мы без тебя такого заботушки делали? – съехидничала Эльвира, забирая свою бутылку с водой и уступая место мне. Но Демид был бы не профессионалом, поведись на эту детскую провокацию. Смолчал. Правда одарить хмурым взглядом хрупкую фигурку моей любимой брюнеточки не забыл. – Не волнуйся, если дождь и правда пойдёт, то мы обязательно сбавим скорость. Но по плану у нас впереди остановка в одном кафе, так что, возможно, что получится переждать непогоду там, – пообещала я мужчине. Тот кивнул и вернулся за свой руль, уже там дожидаясь, когда мы продолжим свой путь. Мы и продолжили. Минут пять спустя. Под ворчание Эльвиры. – Зачем он вообще нужен? – обернулась она посмотреть на едущую за нами машину. – Чтобы нас никто не обидел. – Раньше никто не обижал, а теперь вдруг станет? С чего бы? И как ты вообще согласилась на такое? И я не выдержала, призналась. – Я не соглашалась. Я сама попросила об этом Касьяна Брониславовича. – Зачем? – округлила сестра глаза. – Так, на всякий. – Ты, что, так Дженгиза подальше от себя решила удержать? – хмыкнула Эльвира. – Он тебе настолько не нравится? – Есть такое. – Ты ненормальная, – качнула головой сестра. – Ладно, с тобой понятно, но как наш непапочка согласился на такую глупость? – Я сказала, что либо он мне поможет, либо в моей предсмертной записке появится строчка с его именем, – отшутилась я. Эльвира тоже рассмеялась. – Точно ненормальная, – качнула головой. – Ладно, чёрт с ним! Танцуем дальше! Салон снова наполнили басы колонок. На этот раз композиция была мелодичная, медленная, о любви, и я с удовольствием предоставила Эльвире вести эту партию в соло. На самом деле, у моей младшей кровинушки был отлично поставленный голос. Я такого не имела, а ей что самые высокие ноты, что низкие, одинаково отлично удавалось брать. На зависть многим. Она долгое время была лучшей среди учениц своей музыкальной школы, часто выступала на городских мероприятиях, пока не решила, что ей это больше неинтересно. Как по мне, большое упущение с её стороны, и я даже попыталась её отговорить от столь опрометчивого шага, но она же уже взрослая и сама способна понять, что ей надо, а что нет. И я сдалась. О чём очень сожалела в такие моменты. Её красивый голос мягко разливался по салону, затмевая саму исполнительницу, Эльвира, прикрыв глаза, полностью отдалась своему пению, не замечая, что я ей больше не подпеваю. Красавица моя! Чуточку вредная, но всё равно самая лучшая. Надеюсь, ей повезёт найти хорошего парня, который будет по-настоящему ценить её саму, а не прилагаемое к ней приданое. По крайней мере, я об этом позабочусь. Если мне не суждено обрести счастье и любовь, то у неё это всё обязательно будет. Я в лепёшку расшибусь, но никому не позволю принудить её к нежеланному браку. Даже если придётся бороться с ней самой и её остро развитым чувством самопожертвования во имя семьи. А дождь всё-таки и впрямь пошёл… Но мы к этому времени как раз доехали до пункта назначения, и особого дискомфорта нам это не доставило. Проблемы возникли в самом кафе, когда я пригласила к нам за столик Демида. Эльвира одарила меня таким взглядом, что я аж растерялась. Не припоминала ни разу, чтобы она раньше так отрицательно реагировала хоть на кого-то. Наоборот, по всем исходным данным, сестра должна была уже вовсю флиртовать и радоваться присутствия рядом с нами такого красавчика. Но Демид отчего-то ей не нравился от слова совсем, и я никак не могла взять в толк, почему. Как по мне, хмурый парень вполне себе располагал. Не навязывался, говорил только по делу, ничего не запрещал. Идеальный охранник. Но Эльвира, как с цепи сорвалась. Сидя на диванчике у стены, она то и дело прожигала его недобрым взглядом. Пришлось брать ситуацию в свои руки. – Демид, а можно вопрос? – обратилась я к нему, пока мы ждали наш заказ. – Смотря какой, – согласился он, пожав плечами. – Давно вы работаете в охране? – Меньше года. – То есть ты ещё и новичок? – тут же поспешила уколоть его сестра. Пришлось бить её в ногу под столом, чтобы сбавила своё ехидство. А то знаю я её, сейчас как понесёт, не остановишь. Демид же и на этот раз сделал вид, что не заметил тона Эльвиры. – До этого я два года служил в десантных войсках. Год назад вернулся на гражданку и устроился в «Джеб». – Джеб? – и тут встряла Эльвира. – Что за странное название? – Название удара в боксе, – пояснил Демид. – Довольно подходящее название для охранного агентства, – перебила я намеревающую снова ответить сестру. Красноречивым взглядом одарить тоже не забыла. «Что на тебя нашло?» «А что такого?» – не менее красноречивым взглядом ответила она. – Прошу прощения, мне нужно отойти, – вдруг произнёс Демид. – Не выходите без меня из кафе, пожалуйста, – попросил, прежде чем подняться из-за стола. – Да, мамочка,– проворковала наигранно ласково Эльвира. А я, как только мужчина скрылся за дверью в уборную, развернулась к ней, не скрывая своего возмущения. – Да что? – нахохлилась она. – Не нравится он мне. – Да что он такого сделал, чтоб не понравиться тебе? Ты с ним ещё и не общалась толком, чтоб так говорить. Зато тот же Дженгиз заочно вызывает восторг. Только одной фотографией. Где логика, сестрёнка? – Не знаю, – пробурчала Эльвира, надувшись. – Просто не нравится. Раздражает. Ходит весь такой хмурый, мрачный, как скала неприступный, ещё и команды отдаёт, будто мы обязаны его слушаться. Ах, вот в чём дело! Мужик не соизволил повестись на её обаяние и капризы. Какой кошмар! Естественно, этот вывод я оставила при себе от греха подальше. С этой вредины станет обидеться и отправиться домой пешком. Какая она всё-таки смешная временами… Но моим словам сестра вняла, и дальнейшее пребывание в кафе прошло на мирной ноте, за беседой ни о чём. К тому времени, как мы отправились в обратный путь, дождь не закончился, хоть и стал тише, и гнать на предельных скоростях я закономерно не стала, так что домой мы вернулись, когда на улице заметно стемнело. Зато отдохнувшие и в прекрасном настроении. Причём, Демиду, как мне показалось, тоже пришлась по душе эта наша поездка. Мы загнали машины в гараж, в нём же распрощались друг с другом. Мужчина направился в свою спальню, мы – в свою. Правда на лестнице пришлось затормозить, когда за спиной раздалось голосом мамы: – Эльнара, задержись. Обречённо вздохнув, я обернулась к ней, выгнув бровь вопросительно. Мама, завидев мой боевой раскрас, заметно скривилась, но ничего говорить по этому поводу не стала. Но лучше бы она именно мой макияж прокомментировала, чем то, что сказала следом: – Дженгиз дожидается тебя в гостиной. Тем самым убила во мне всё вновь обретённое хорошее настроение напрочь.