Глава 99

Мое терпение лопается на пятые сутки. Все, не могу больше. Жить с ней рядом и не получать желаемого — самая изощренная пытка.

Я же не сопляк бегать постоянно в ванную и дрочить там. И она как будто специально все это время дразнит меня, издевается и испытывает мою волю. Которой рядом с ней нет.

Разгуливает в обтягивающих майках и коротких шортиках. Наказывая тем самым, смотри, но не трогай. Как только подхожу к ней, шипит словно кошка дикая, брыкается, в постель свою не пускает.

Сучка драная.

Вот как с ней налаживать контакт, когда она такое выполняет? А я думать не могу совсем, вижу тело, меня кроет, член колом и вперёд к цели. Какие там здравые мысли? Какое перемирие?

Сегодня утром так вообще зашла на кухню в нижнем белье. Актриса сделала вид, будто не знала, что я ещё не ушёл на работу.

Опустила глаза в пол и решила по-быстрому слинять, как бы невзначай изогнувшись в спине и выставив попу, только вот мои инстинкты сработали быстро, и ноги сами потянули к ней. Руки овили тонкую талию, а язык бесконтрольно ворвался в горячий ротик.

Я же не железный вообще. Дал ебаное обещание себе, что не сделаю первый шаг, только когда увижу отдачу, и в итоге сорвался. Готов был взять ее прямо у стены и уже отодвинул трусики и коснулся мокрых складок.

Но весь момент разрушил телефонный звонок. И когда Мира увидела, что звонит Ира, то шарахнулась от меня, как от прокаженного. Взгляд ревнивый, обидчивый. Я все понимал. Я бы тоже не хотел ее с кем-либо делить.

Она не понимает, что это фиктивный брак, и неужели до нее не доходит, что никого у меня нет. Как только освобождается время, лечу домой, к девкам своим. Даже в обеденное время приезжаю, хотя мне это пиздец как не удобно — разъезжать туда-сюда.

Чувствую себя конченным каблуком. Это какая-то одержимая, неизлечимая болезнь бабой. А лекарство в ней. И вот я стараюсь всеми способами заполучить свою лечебную дозу. Как нарик скулю у ее ног.

В общем, мне пришлось ответить и вскоре уехать, продолжать разгребать все дерьмо на фирме, восстанавливать потерянные связи.

Сидел в своём кабинете, общался с клиентами и вообще не думал о работе. Я вспоминал каждый день, проведённый с ней, и чем мы занимались. Ну верней она-то была занята Ниной, а я наблюдал.

Беспрерывно. Видел, как ее смущает это, но поделать с собой ничего не мог. Не верил своим глазам, просыпался и сразу искал их взглядом, думая, что все это мне лишь приснилось.

Предлагал свою помощь, но она отказывалась, ссылаясь на то, что справляется сама. Но я видел, как она уставала, не могла отойти от дочери больше, чем на десять минут. Нина капризная у нас. Нужно няню, чтобы Мира могла отдохнуть.

Да и поговорить у нас не получалось, смотрел на уставшую девушку, и язык не поворачивался качать претензии и что-то требовать. И вообще уже остыл. Хуй с ней с этой подставой, переживу.

Уставший и выжатый как лимон вернулся домой, сразу приободрился, когда услышал шорох на кухне.

Она в тех самых коротких шортах, что мозолили мне глаза все дни, стояла спиной ко мне и заваривала чай, кажется, погружённая в свои мысли.

Подхожу тихо и притягиваю к себе вздрагивающую девушку, зарываюсь лицом в макушку и спрашиваю:

— На ужин, как я понимаю, сладкая киска?

Устраиваю стоящий член между ее булок и толкаюсь в неё, прижимая к столешнице. Она испуганно взвизгивает, и чайная ложка падает на пол.

Оба замираем, прислушиваясь, не разбудили ли мелкую, но все тихо.

— Руслан, нам стоит поговорить, — решительным тоном. — Нормально.

Не хочу я разговаривать. Трахаться хочется, а не мусолить одно и то же и выслушивать, как ей тяжело со мной. Как хочет избавиться от меня. Желаю страстные стоны впитывать и слова ласковые.

Тепла, блять, от женщины своей хочу, а не этот ебаный мороз.

На колени встаю. Расстёгиваю пуговицу на ее шортах, вниз срываю, вместе с трусами.

Дергается, хочет развернуться и сбежать. Да вот хрен ей. Держу крепко за задницу, впиваясь ногтями в сливочную кожу.

— Угу. Говори, — ноги шире развожу, слыша ее пыхтения. — Я тебя внимательно слушаю.

Пальцами по складкам провожу и сразу вылавливаю болезненный стон.

Да, вот так, малышка.

Ноги ее слабеют. Именно такую реакцию и надеялся получить.

— Но я не могу тааак, — ноет отчаянно, цепляясь за край столешницы, — что ты делаешь? Остановись…

Заставляю ее прогнуться в спине, чтобы увидеть насколько она протекла, чтобы запах ее блядский почувствовать.

— Голодный пришёл, — слегка шлепаю по аппетитному заду, мечтая, когда-нибудь оказаться и в нем. — Разве ты не покормишь своего мужика?