Глава 17. Арина

И вдруг мой любимый растерялся. Наверное, впервые в жизни Виктор Разумовский не знал, что ответить.

— Убирайтесь немедленно! Не желаю вас видеть! — продолжила возмущаться мама, в то время как Вик в недоумении переводил взгляд с нее на меня и обратно.

Решила взять разговор в свои руки. Что бы не случилось между мамой и Разумовским раньше, сейчас он мой мужчина и маме придется с этим считаться.

— Виктор приехал за мной, — ровным голосом произнесла я.

— Виктор? — удивлению мамы не было предела. — Почему это ты с ним на «ты»?

И вдруг страшная догадка пронзила все ее существо. Я почувствовала, что мама в одночасье все поняла. Она прижала ладонь ко рту, не находя в себе сил что-то сказать.

— Мы с Виктором встречаемся, — я сжала ладонь Разумовского. Она была холодна как лед.

— Вы что?! — мама задыхалась словно рыбешка, выброшенная течением на берег реки.

— Встречаемся, — повторила я.

— Ты не можешь встречаться с этим человеком, — мотнула головой мама, намеренно выделив слово «этим».

— Почему не могу? — я посмотрела на Виктора, он был бледен. — Он мой мужчина, а я его женщина. Мы любим друг друга.

По лицу Виктора пробежала судорога. Мои слова причиняли ему неимоверную боль, ровно, как и замечания мамы.

— Ты не можешь его любить, — мама с ненавистью посмотрела на Разумовского и попыталась оторвать меня от Виктора. Но я так силой в него вцепилась, что маме пришлось оставить бесполезные попытки. — Он страшный человек.

Это прозвучало смешно. Да не спорю, Виктор самовлюбленный и эгоистичный. Порой невыносимый, но ни капельки не страшный. Сейчас меня больше пугала реакция мамы, нежели моего любимого.

— Ты преувеличиваешь.

Меня уже порядком начал раздражать разговор. Одни запреты и никакой конкретики. Ясное дело, мама ревнует. В Славе она не видела конкурента ее авторитету, а Виктор не позволит собой манипулировать. Да и я давно готова вырваться из-под опеки матери.

— Арина, держись от него подальше!

Маме, наконец, удалось оторвать меня от Виктора, и она намеренно встала между нами.

— Да что с тобой! — нервозная атмосфера передалась и мне, заставив сильно нервничать. — Виктор Разумовский обычный человек. И если между вами когда-то пробежала черная кошка, это не повод вмешиваться в наши отношения.

— Какие отношения, милая, — мама поморщилась, словно лимон проглотила. — Между вами не может быть ничего общего, потому что он…, - она запнулась. Выровняв дыхание и успокоившись, мама продолжила. — Убийца твоего отца, — выпалила она.

Я не знала, что ответить. Это было страшное обвинение и что странно, Виктор не спешил его опровергнуть.

— Вик, о чем она говорит? — прохрипела я, чувствуя, как ком в горле не дает мне нормально говорить.

Но Разумовский молчал, словно в рот воды набрал, зато вместо него ответила мама.

— Я бы расценила молчание, как признак стыда, но у таких людей нет ни стыда, ни совести. Как у вас только хватило наглости сюда заявиться! Вначале отняли у меня мужа, а теперь за дочь принялись. Признайтесь, это был ваш план окончательно разрушить мою жизнь?

План, смерть папы, обвинения матери, все слилось в одно сплошное пятно непередаваемого ужаса. Я не знала, как реагировать на слова мамы и не понимала, почему Виктор их терпит. Мне казалось, стоит Вику заговорить, как все обвинения рассыплются подобно карточному домику.

Зато мама была на коне.

— Что, права глаза колет? — съехидничала она.

— Галина Сергеевна, — наконец Виктор заговорил. Удивительно, но он знал, как зовут мою маму. — Я не знал, что Арина ваша дочь.

Он посмотрел на меня долгим умоляющим взглядом, полным невыносимого страдания.

— Как Виктор оказался замешан в смерти моего отца? — меня уже откровенно трясло от нервного перенапряжения.

— Не стоит тебе это знать. Пойдем домой! — мама потянула меня за руку, но я вырвалась.

— Или ты мне говоришь здесь и сейчас всю правду, или я уеду с Виктором и правду расскажет он, — пригрозила я, понимая, что обычные уговоры на маму не подействуют.

Хорошо хоть на улице народу не было и наш разговор на повышенных тонах не привлекал внимания.

— Виктор Васильевич выпустил на линию машину, которая и врезалась в машину твоего отца, — нехотя ответила мама и снова потянула меня к дому. Пришлось повторить, что я никуда не пойду и потребовать объяснений у Разумовского.

— Расскажешь мне всю правду? — я посмотрела на бледное лицо Виктора.

— Конечно, — он кивнул.

— Тогда я поеду с ним и все выясню, — попыталась уговорить маму, но номер оказалась бесполезным. Она была решительно против, чтобы я осталась с Разумовским хоть на минуту. — Извини, но мне нужно все выяснить, — я коснулась поцелуем ее холодной щеки. — Я на связи. Можешь звонить в любое время.

Мой твердый тон и решимость сделали свое дело. Мама нехотя, но меня отпустила. В машине Виктора было прохладно, и он включил кондиционер. Я видела, как дрожали его руки, когда он включил передачу и взялся за руль, но не спешила с расспросами. Нам требовалось время, чтобы переварить услышанное.

Несмотря на волнение, Разумовский вел машину уверенно и уже через несколько минут кашлянул и спросил:

— Что именно ты хочешь узнать?

— Все.

Я сняла шапку и волосы рассыпались по плечам Виктор с любовью во взгляде посмотрел на мои волосы, а потом сжал губы и отвернулся. Готова была поклясться, что он глубоко сожалеет, что так вышло с моим отцом, но не спешила делать поспешных выводов. Подожду его объяснений, а уж потом решу, как дальше жить.

— Твоя мать права, — глухо произнес Виктор. — Я виноват, что выпустил на линию неисправную машину с нетрезвым водителем. Обычно этим занимался Марк, но в то время он был увлечен очередной подружкой, и проверка машин легла на мои плечи. Всегда считал это пустой формальностью, потому что был уверен в каждом своем водителе. И как оказалось напрасно. Неисправная техника с балбесом за рулем привела к трагедии, о которой я узнал спустя полчаса после аварии. Я сразу же выехал на место, но было уже поздно. Твой отец погиб на месте, водители двух других машин получили сильные повреждения.

Разумовский тяжело вздохнул и отвел взгляд.

Представила, каково ему было оказаться на месте трагедии и столько лет чувствовать себя виноватым. Но безумно жалко пострадавших, а особенно себя и мамочку, горько оплакивающим нашего папу.

— Потом был суд, — продолжил Виктор.

А вот это интересно. О суде я ничего не знала. Непонятно, почему мама скрыла от меня такое важное событие?

— Я, конечно, понимал, что никакие деньги мира не компенсируют потерю человека, но я в полном объеме удовлетворил иск Галины Сергеевны.

— А водитель КАМАЗа? — прохрипела я, смахнув со щеки слезинку. Сама не заметила, как расплакалась.

— Он был признан виновным и несколько лет находился в тюрьме. Сейчас он уже освободился и уехал. О дальнейшей его судьбе мне неизвестно.

Вот какая цена человеческой жизни. Денежная компенсация и несколько лет тюрьмы, а что мама горюет по отцу и каждую ночь тихо плачет в подушку никого не волнует.

— Мама так и не смогла оправиться после трагедии, — прошептала я, чувствуя, как в душе поднимается волна жгучей ненависти.

— Я представляю, — Разумовский и не пытался спорить.

Когда мы приехали домой, Виктор не стал меня задерживать разговорами. Поднявшись в нашу теперь общую комнату, я кинула рюкзак на пол, и сама опустилась рядом. Груз забот разом навалился на плечи, и я дала волю слезам. Боль от потери уже притупилась, но события последнего дня всколыхнули воспоминания.

Виктор не заходил, но я слышала за дверью его шаги. Потом они стихли — Разумовский спустился в кабинет.

До вечера я размышляла о нашем будущем, таком туманном сейчас. Честно говоря, я не знала, смогу ли я быть с Виктором. Хочу ли я с ним быть.

Ясное дело, мама ни за что не согласится на такого зятя. А сколько я выдержу конфронтацию? Месяц, год? Потом все равно потянусь к маме и тогда конфликтов будет не избежать.

Как в тумане я взяла телефон и набрала Славу. Сейчас бывший жених был единственным, с кем я могла поговорить по душам.

— Привет, — Слава ответил сразу.

— Привет.

— Что-то случилось? — Слава сразу уловил кислые нотки в моем голосе.

— Можешь приехать? — попросила я, не желая вдаваться в объяснения по телефону.

— Конечно. Ты еще дома у отца?

Я кивнула, поздно понимая, что Слава меня не видит.

— Дома, — вздохнула я.

— Жди в течении часа, — пообещал он и отключился.

Через сорок минут я спустилась вниз и столкнулась с встревоженным Виктором. На часах девятый час, за окном непроглядная темень.

— Тебя куда-то отвезти? — Разумовский выглядел серьезным.

— Не нужно, — я махнула в сторону двери. — Слава приехал.

— Хорошо, — Виктор не возражал, и я видела, как он из окна смотрит, как я сажусь к Славе в машину.

Уезжая, чувствовала себя как никогда гадко, но мне нужно было проветрить мозги.

— Ну, рассказывай, подруга, как дела? — Слава сразу обозначил границу между нами. Бывший жених выглядел ухоженным и довольным жизнью. Надеялась, что потеря невесты не убила в нем надежду встретить свою истинную любовь.

— Дела, честно говоря, не очень, — призналась я, а дальше, как на духу выложила последние новости.

Слава слушал внимательно, не перебивая и только когда я выдохлась и замолчала, кивнул.

— Я знаю эту историю. Лично в нее не вникал, но помню нервотрепку, которую доставил этот идиот моему отцу. Как тесен мир, — он покачал головой.

Притормозив возле кафе, он насильно вытащил меня из машины. Я упиралась, возмущалась, но Слава словно меня не слышал. Потащил внутрь и, заняв свободный столик, сделал заказ на свой вкус.

— Тебе нужно выпустить пар. Пей, — он пододвинул мне бокал холодного пива.



Дуться на славу за самоуправство было бесполезно, и я с аппетитом накинулась на еду.

— Что думаешь делать? — поинтересовался бывший жених, когда я сытая откинулась на спинку стула.

— Не знаю. И с твоим отцом не хочу расставаться, и боюсь не вынести их конфликт с матерью.

— В любовных делах я не советчик. Единственное что порекомендую, не спешить. Сгоряча можно наломать кучу дров, и потом горько пожалеть о содеянном. В конечном счете Виктор не мог предусмотреть все моменты. К тому же была медсестра, выпустившая водителя на линию. И механик по транспорту, ответственный за техническое состояние машины. Вина отца определенно есть, но косвенная. Это лишь мое мнение, а только тебе одной решать, как поступить.

Возвращалась домой я в растрепанных чувствах. С одной стороны, злость на Виктора уже улеглась, а обида за маму осталась. Утро вечера мудренее решила я и поднялась в комнату.

Разумовского в ней не было, и я облегченно вздохнула. Какой он все-таки понимающий и предусмотрительный. Не давит, не требует, дает время разобраться в собственных чувствах.

Едва голова коснулась подушки, я сразу провалилась в глубокий сон.

Мне снилась наша с Виктором свадьба где-то на экзотическом острове. Под ногами белый песок, вокруг гости в легких нарядах, а на небе палящее солнце. Слава подвел меня к алтарю, возле которого уже ждал Виктор.

А где же моя мама? Неужели не простила Разумовского и не присутствует на свадьбе дочери?

— Арина! — раздался во сне громкий крик мамы, и я обернулась.

В это мгновение я проснулась, а мамин крик все еще слышала. Настолько реалистичный сон, что даже после его завершения, я слышу голоса. Я потянулась в кровати и снова раздался истошный мамин крик:

— Арина!

И он слышался не из сознания, а из окна. Вскочив с кровати, я подбежала к окну. Слепящее солнце ударило в глаза. На столбике термометра минус двадцать. За забором Разумовского увидела незнакомую белую машину и маму, мечущуюся по заснеженной дороге и зовущую меня.

— Арина, выходи немедленно! — кричала она.

Мама знает где живет Виктор? Ну конечно, если был суд, адреса участников указаны в материалах дела.

— Отпусти ее немедленно! Негодяй! Убийца!

Я больше не могла слышать обвинения, тем более мама так кричала, что ее вопли слышала, наверное, вся улица. Какой удар по репутации Разумовского. Он уже наказан судом и раскаянием. Пожалела, что накануне вечером не поговорила с Виктором. А сейчас уже поздно: мама вопит как иерихонская труба.

Быстро одевшись, я побежала вниз и столкнулась с Разумовским. Он уже был в куртке и натягивал ботинки, чтобы выйти на улицу.

— Впусти маму, — попросила я. — Не хочу, чтобы она беспокоила поселок.

— Он уже обеспокоен, — мрачно заключил Виктор и вышел на улицу.

Я оделась и выскочила за ним следом. Мама уже металась по двору и звала дочь. Увидев меня, она взвизгнула и подбежала, схватила за руку и без объяснений потащила с крыльца.

— Мама, подожди! Остановись! Прекрати! Что за цирк ты здесь устроила! — отбивалась я, но мама словно не слышала. Кричала обвинения в убийстве и звала меня уехать. — Да прекрати же ты, в конце концов! — я стряхнула ее руку и тут мама замолчала. — Ты на чем приехала?

— Подруга привезла.

— Ты вытащила ее из кровати, — я посмотрела на время, — часов в семь утра. Сейчас половина девятого. Ты перебудила в поселке всю округу. Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Конечно, понимаю! — обиделась мама. — Спасаю свою дочь от убийцы.

— Виктор виноват лишь косвенно, — попыталась ее убедить и поймала благодарный взгляд Разумовского.

— Какая разница, если моего Димочку уже не вернешь, — мама всхлипнула.

В этом она права, но Виктор не сидел за рулем того автомобиля и не он выпускал машину на линию.

— Ты поедешь со мной и это не обсуждается! — мама снова кинулась ко мне, и я отступила.

Неловко поскользнулась на скользком крыльце и едва не упала. Реакция Разумовского и его вовремя поданная рука спасли меня от постыдного падения.

— Немедленно отпусти мою дочь! — закричала мама сильнее прежнего, а Виктор словно специально сильнее сжал мою талию. — Если ты не поедешь со мной, я что-нибудь с собой сделаю! — пригрозила мама.

Не знаю, насколько правдивы были ее слова, но на меня они подействовали. Я испугалась, что в порыве безумия мама не дай бог покалечит себя.

— Хорошо, я поеду, — примирительно прошептала я, осторожно освобождаясь из объятий Виктора. — Только мне надо забрать свои вещи. Я вернусь в дом и заберу, а потом мы поедем домой, — объясняла я маме, словно она была душевнобольной.

Мама кивнула, но, когда Виктор последовал за мной, попробовала возмутиться.

— Нам надо поговорить, — я обернулась и заглянула маме в глаза. — Это обязательное условие. Потом я уеду с тобой. Но только после разговора с Виктором.



Мама нехотя кивнула, и мы с Виктором вернулись в дом. Не раздеваясь, прошли в гостиную и застыли друг напротив друга.

Разумовский слишком спокойный внешне, но я знала, что в душе у него бушевал ураган. Бесконечно красивый и любимый мужчина. Мое сердце сжалось от нежности, которая никуда не исчезла. Ужасная правда не заставила меня любить слабее.

Виктор заговорил первым.

— Арина, не уезжай, — попросил он хриплым голосом и сделал попытку приблизиться. Но в последний момент передумал.

— Я не могу, — вздохнула я, понимая, что ни за что себе не прощу, если с мамой что-нибудь случится.

— Любимая моя, хорошая, я бесконечно виноват перед тобой, — проговорил Разумовский, разрушая границу между нами и заключая меня в объятья. — Клянусь, я не знал, что Дмитрий был твоим отцом. И даже одинаковые фамилии не навели меня на мысль, что между вами может быть какая-то связь.

— Я понимаю, — прошептала я, купаясь в его нежности, волшебных поцелуях, покрывающих мою шею и щеки.

— Я не хочу тебя терять, я люблю тебя.

Сладкие слова звучали музыкой для моего метущегося сердца. Я позволяла себя целовать и отвечала на поцелуи, но остаться не могла.

— Мне придется уехать.

— Почему?

— Если с мамой что-нибудь случится, я этого не переживу.

— С ней все будет хорошо, — Виктор нахмурился.

— Я понимаю, но все равно переживаю. На эмоциях мама может натворить бед. Сам слышал, как она кричала на всю округу, обзывая тебя убийцей.

— Мне все равно, — Разумовский сгримасничал.

— Зато мне не все равно. Я люблю тебя, но и маму я тоже люблю. И я не могу и не хочу выбирать между вами. Ты пойми. Маме нужно время, чтобы принять наши чувства. Жизнь в вечной конфронтации не для меня. Я не смогу выбрать кого-то одного и вычеркнуть из жизни другого. Я вас обоих люблю и не хочу терять.

— И что ты предлагаешь?

— Я сейчас уеду с мамой и буду пытаться ее убедить тебя принять.

— А если этого не произойдет? — в голосе Виктора плескалась неуверенность.

— Сейчас новогодние каникулы, потом три недели сессии. Если за это время мама не передумает, я поставлю ей ультиматум. Ей придется тебя принять, потому что я тебя выбрала.

Мои доводы звучали уверенно, и я даже сама в них поверила. Не знала, правда, какие высшие силы заставят маму передумать, но зареклась беседовать с ней каждый день. Ради нашего будущего.

— Прошу тебя, подожди немного. — умоляла я. — Обещаю, мама передумает. Я проведу с ней разъяснительную беседу. Каждый день буду на мозги капать, пока она не смирится с моим выбором.

— У тебя прекрасно получается капать на мозги, — Виктор, наконец, улыбнулся. — Арина, ты не обижаешься на меня? Ты простила меня?

Темные глаза смотрели на меня с такой щемящей надеждой, что я не могла сказать нет.

— Я люблю тебя, а остальное не важно.

Мы одновременно потянулись за поцелуем, которого так жаждали наши души. Будь моя воля, ни на миг бы не расставалась с Виктором, но мама хотела увезти меня и не в моих силах было противиться.

Медленно как во сне собрала чемодан. Виктор поднял с пола мой рюкзак с так и нетронутыми учебниками.

— Звони мне, — он снова обнял меня перед выходом.

— Обещаю. И в вайбере напишу.

— Я буду ждать, — Разумовский на прощание сжал мою руку.

Сердце снова защемило, но уже от боли расставания.

— Нам не нужна ваша помощь! — мама отобрала у Виктора мой чемодан и рюкзак. — Сами как-нибудь справимся.

Я в последний раз обернулась и поймала взгляд любимого.

«Один месяц, — пообещала я себе. — Всего один месяц и я вернусь».

