Глава 37.

Ратмир появляется поздно. Тихо открывает дверь, словно боится разбудить, хотя я не сплю — просто лежу, глядя в потолок, и мечтаю, как бы забраться в его рубашку, обнять изнутри.

Он заходит в спальню, тень от света в прихожей обнимает его силуэт. Строгий, уставший, но такой родной, что сердце сразу куда-то падает.

— Ты не ужинала, — говорит он, даже не спрашивает, а утверждает. Подходит, садится на край кровати, кладёт ладонь мне на живот. — Василиса сказала, ты почти ничего не ела.

— Не хочу, — бурчу я. — Лучше поцелуй.

Он усмехается и медленно склоняется ближе… но не целует.

— Поешь — поцелую, — его голос низкий, хриплый, почти ласковый. — Ты же упрямая, Алиса, а я хуже. Если не поешь — даже не дотронусь. Буду сидеть рядом и смотреть, как ты корчишься без моей ласки.

Я сажусь, закатываю глаза, но уже чувствую, как уголки губ предательски подрагивают от улыбки. Этот шантаж срабатывает безотказно.

— Ты чудовище, — шепчу я.

— А ты голодный художник, — отвечает он. — И моя девочка. Поэтому пойдем на кухню, если потребуется буду кормить тебя с ложечки.

Он не договаривает. Просто проводит пальцем по моему колену. В этом прикосновении — всё, что он хочет сделать, когда я подчинюсь такому простому требованию.

Пока мы едим, пока трахаемся, пока моемся в душе после — и снова трахаемся, снова едим, и так всю следующую неделю, пока я просто сижу дома, отъедаюсь, греюсь под его телом, меня не отпускают слова Василисы Градовой.

"Он сделал свой выбор уже давно, просто сейчас не может отменить решения, от которых зависит не только он."

Да, он задумал что-то большое. Если всё получится, его имя войдёт в историю. И рядом с ним будет Анна — жена, партнёр, женщина на всех официальных фотографиях, в каждом репортаже. Холодная, безупречная, официально утверждённая.

А я? Я остаюсь позорным секретом. Девочка из ниоткуда. Бывшая любовница Васнецовского, рисовавшая за него картины. Жертва. Выжившая. Скандал, о котором пока забыли, но всё ещё могут вспомнить.

Васнецовский уже в тюрьме. Тела девушек нашли. Как и Зину, и Лену, внезапно абсолютно здоровую. Всё будто бы закончилось правильно. Но меня не покидает чувство, что я лишняя. Просто деталь в системе, которая пока интересна Ратмиру. Пока не наскучила.

Он возвращается, как ветер: иногда в обед, иногда — поздно вечером, пахнущий алкоголем и моей мачехой. Я верю, что он не спит с Анной, но знание того, что они всё время рядом, буквально разъедает меня изнутри. У них есть темы для разговоров. А у нас?.. Мы только трахаемся. Долго ли это продлится? Сколько я ещё выдержу?

Сентябрь уже близко, а я так никуда и не поступила. Ни идей, ни планов. Только тишина стен, запах краски, которого я больше не выношу. Заперта. Не как пленница, а как... собственность. Трофей.

Не знаю зачем, но в конце августа я всё же достаю номер Василисы Градовой. Она оставила его "на всякий случай". Похоже, случай настал.

— Неожиданный звонок, — усмехается она, и я чувствую, как в голосе прячется лёгкая тревога.

— Сама в шоке, — признаюсь, крутя в пальцах шнурок от толстовки. — Просто... устала. Смотреть на мир через окно и чёрный экран планшета — как будто живу под колпаком.

— Какие планы? — голос у неё тёплый, ободряющий.

— Пока не знаю. Может, пройтись по магазинам. Или просто куда-то выбраться. Любой выход — уже шаг.

— А давай не по магазинам, а в Милан? — неожиданно предлагает она. — Я как раз лечу с дочкой на неделю. Хочешь — присоединяйся.

— Милан? — я растеряна. — Я думала максимум на пару часов.

— А ты подумай на пару дней. Или на всю жизнь. Уж точно не хуже, чем гнить дома.

— А Ратмир? Он же…

— А он тебе начальник, Алиса? — резко перебивает Василиса. — Ты выросла. Тебе не нужен папочка, чтобы дышать.

— Папочка?.. — морщу нос. — Он мне не папа.

— Нет, он твой отчим. Один из тех мужчин, кто решал, как тебе жить. До него — Васнецовский. До него — твой отец. А ты хоть раз выбирала что-то сама?

Я замолкаю. Слова колотят по вискам. Горло подступает.

— Сейчас за меня хотите решить вы, — выдыхаю.

— Хочешь — поехали. Не хочешь — не поехали. Выбор твой.

— Хочу... — тихо говорю. — Там краски. И Франция рядом. И...

— Отлично. Собирай всё необходимое. Я заеду вечером.

Я лихорадочно роюсь в бумагах.

— Паспорт есть. И даже не просрочен, — в моем голосе появляется изумление.

— Не сомневалась. До вечера.