Глава 36.

Проснулась я медленно, тяжело, будто сквозь ватное одеяло. Потянулась рукой — пусто. Подушка прохладная, постель сбилась только с моей стороны.

Он ушёл.

Никакой записки. Ни поцелуя в висок. Ни «я скоро». Просто ушёл.

Я скидываю одеяло, под ногами мягкий ковёр. На кухне гремит посуда. Пахнет маслом, жареными тостами и чуть карамельным кофе. Я осторожно выглядываю из-за стены.

У плиты стоит женщина. Молодая. Светлые волосы собраны в хвост, на ней серый свитер и плотные джинсы.

— Привет, — оборачивается она легко. Голос мягкий, чуть низковат. — Я Василиса. Ратмир попросил присмотреть за тобой.

— А сам он?

— Уехал на работу. У него какие-то важные встречи. Но он просил, чтобы тебе ничем не мешали. В гостиной — коробки с красками, холстами и новый мольберт. Всё, как ты любишь.

— Не хочу, — говорю резко, почти со злостью. Как отрезаю.

Она не реагирует. Просто кивает — без вопросов, без обиды, без этих «а почему» и «а давай». Спокойная, как тень. И от этого — ещё неприятнее.

Я разворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь в спальню. Закрываю дверь, заползаю под одеяло и зарываюсь в подушки.

Ну вот, всё встало на свои места.

У Ратмира — работа. У него проекты, встречи, власть, целая чёртова империя. А у меня — постель. Я просто девочка, которую нужно охранять, пока она дожидается своего благодетеля.

Если бы не моё упрямство, я бы давно пришла к этой роли. Девочка в ожидании. Девочка-украшение. Девочка, которая молчит.

Вот, наверстываю.

Но даже в этой злости, в этом горьком саморазоблачении — я знаю: стоит ему открыть дверь, переступить порог, и я... я просто впрыгну в его объятия.

Согласная на всё.

На любое слово. Любую прихоть. Любую боль. Любую нежность.

Потому что я люблю его.

Безумно.

И ради этой любви — я готова жадно хватать каждый крошечный жест. Каждый взгляд. Каждую минуту рядом.

Потому что я его собственность. Даже если он не просит об этом.

Она заходит тихо, почти неслышно, словно не девушка, а ветерок, принесший аромат детства.

На подносе — тарелка с кашей. Той самой, что мне варили когда-то в утро перед школой. Молочная, с кусочками фруктов и карамельной корочкой. Рядом — большая кружка какао. Горячий пар поднимается спиралью, щекочет ноздри. Домашнее. Настоящее. Почти родное.

Я моргаю. Что это?

Она ставит поднос на прикроватный столик и присаживается на край кровати. На вид — лет двадцать семь. Светлая кожа, сдержанный макияж, идеальная осанка. И при этом — тепло. Очень живое, настоящее тепло.

Что-то в ней… знакомое.

— Вы… любовница Ратмира? — выскакивает у меня прежде, чем я успеваю зажать себе рот.

Она заливается смехом. Звонким, будто хрустальным. И качает головой, театрально закатывая глаза:

— Только при моём муже не бросайся такими дерзкими предположениями, — смеётся. — А то останешься без Ратмира. Он у нас, конечно, тигр, но и мой — не котёнок.

— А кто ваш муж?

— Генерал Градов. Друг твоего Ратмира. Он, кстати, тоже помогал тебя искать.

— О… — у меня внутри всё сжимается. Стыдно. Глупо. Неуместно. Я вспомнила ее. Она была на приеме в загородном доме.

— Извините…

— Перестань, — она отмахивается легко. — Лучше ешь. Вид у тебя, скажем так… не цветущий. А ты должна восстановиться, набраться сил.

Я беру ложку, пробую. Горячее, сладкое, мягкое. Сразу к горлу подступает ком.

— А почему жена генерала здесь? — спрашиваю, с трудом сглатывая.

— Потому что всем остальным доверять опасно. Кто угодно может слить информацию. А я — гарантия тишины. Наши мужчины сейчас завяжут этот шум в крепкий узел, и скоро тебе снова можно будет выходить. Без вспышек камер и посторонних глаз.

— Я не хочу.

Она смотрит на меня пристально. Но без давления.

— Когда Ратмир придёт?

— Честно? Не знаю. У них сегодня важные переговоры. Что-то с прессой, что-то с акционерами, ещё эта история с Васнецовским…

— И… Анна тоже там будет? — задаю вопрос тише, чем собиралась. Но он вырывается сам, колючкой под язык.

- Слушай, Ратмир сделал свой выбор, но у него есть обязательства перед которыми бессильна даже любовь. Он ввязался в очень важное дело от которого сейчас зависят люди, можно сказать целая страна и Анна, к моему большему сожалению часть всего этого.