Глава 39. Ратмир

Обычно Алиска сразу выбегала ко мне и кидалась в объятия. Горячо, радостно, с той пронзительной искренностью, которую ни с чем не спутаешь.

Иногда бывали и сложные дни — особенно если я задерживался. Тогда вместо прыжков и смеха меня встречали обиженные губы и глаза на мокром месте. Она никогда не устраивала сцен, не просила бросить всё к чёрту ради неё — понимала, что у меня цели, масштаб, миссия.

Но от этого обида становилось не меньше. Особенно когда она ждала. Каждый день, как под прицелом.

Но сегодня... всё иначе.

Никаких слёз. Никаких объятий. Никаких шагов навстречу.

Меня встречает тишина.

Не глухая — нет. Гораздо хуже. Осмысленная. Упрямая. Знающая.

— Алиса! — зову, напряжение растёт внутри как ком в горле. Может, рисует? Это было бы лучшим вариантом. Может, наконец-то вдохновение пришло?

Но коробки с мольбертами и красками всё так же стоят нетронутыми, словно я сам их только что сюда притащил.

Пусто в ванной. Пусто в спальне. Пусто на балконе.

Постель не смята. Даже не тронута.

Пульс начинает сбиваться. Где она? Неужели просто вышла? Решила пройтись, развеяться? Но она же неделями не выходила. Я сам, честно говоря, уже привык к этому. Спокойнее. Надёжнее. За дверью — опасности, соблазны, чужие взгляды, болтовня. Мне хватило прошлого скандала по горло.

Скандала, который мы с трудом замяли. Репортёры больше не дежурят под окнами. Следователи отстали, перестали таскать её на допросы. Вроде бы стихло. Затихло. Но стоило ли надеяться, что навсегда?

Я набираю пост охраны. Уже не держат дежурных круглосуточно — после того как мы убедились, что Лена с Зиной покинули страну. Но при любом подозрительном визите охрана должна среагировать.

— Добрый день, Ратмир Романович, — отвечает бодрый голос.

— Ночь уже, болван, — цежу сквозь зубы. — Алиса выходила из дома?

— Да, несколько часов назад. Села в машину госпожи Градовой и уехала.

Молнией пронзает грудь.

Села в машину? Она? Просто так? Без предупреждения? Без слова?

Что за хрень?

Страх подступает — не паника, нет. Страх другой. Тонкий, холодный, такой, что будто суставы замерзают по очереди.

— Ты уверен, что это была Градова?

— Без сомнений. Она была с дочерью.

Да, Василиса давно уговаривала вытащить Алису хотя бы в гости. Дружба с генералом, доверие, безопасность... Всё вроде бы правильно. Но почему без предупреждения? Почему не спросила у меня? Почему так внезапно?

И не важно, что болтает сама Василиса. Её всегда раздражало, как я держу Алису рядом. Её ирония по поводу “жестокого мужчины, запершего девочку ради удовольствия”, всегда висела в воздухе. Она не понимала. Не хотела понимать. Что Алиса не в клетке. Она просто здесь, где ей спокойно. Где ей нечего бояться. Где я рядом.

"Свободное плавание", говорила она. Будто сама Алиса его просит.

Я набираю номер Алисы. Наверное, впервые за всё это время. Обычно сам приходил, сам решал. А сейчас — словно вдруг она где-то там, за границей взгляда, за гранью подчинения.

Гудки идут. Раз, два… Резко обрываются.

Секунда — и тишина. Глухая. Равнодушная. На экране: «Абонент недоступен».

Я смотрю на телефон, как на предателя. В груди не тревога. Не страх. Нет. Внутри поднимается настоящий пожар. Чёрная ярость.

Какого хрена она сбросила?

Какого хрена отключила телефон?

С кем она сейчас? У Градовой?

Нахрена, Алиса?!

Смахиваю вызов, пальцы дрожат — звоню Василисе. Номер у меня есть. Ещё бы. Я всё о ней знаю.

Гудки. Один. Второй. Потом — всё. Недоступна.

— Да вы что, сговорились, суки?! — шиплю, кидая телефон на диван, потом тут же поднимаю. Звоню Стасу.

Тот берёт не сразу. В голосе сон и раздражение:

— Алло? Ратмир? Не поздновато, а?

— Поздновато? — рычу. — В самый, блядь, раз. Где твоя жена?

— Василиса? — он зевает. — В Милан уехала. В наш дом. С дочкой.

Говорит спокойно, буднично. Как будто мне не в лицо только что плеснули бензином.

Молчу пару секунд. Сдавливаю телефон в ладони, как горло противника. Милан? Чёрт возьми, нет. Не могла. Алиса не могла. Она бы не решилась. Она должна была… сказать. Спросить. Позволить мне…

— Одна? — хрипло уточняю. Надежда в голосе почти сдохла.

— С дочкой, Рат. А в чём дело? Ты опять свою Алису потерял?

Сквозь зубы, сдерживая хрип, выдыхаю:

— Никого я, сука, не терял. Но твоя жена, блядь, забрала её в Милан!

— Не ори, — резко отрезает он. Голос меняется. Уже не сонный. Холодный, опасный. Голос военного. — Сейчас свяжусь с аэропортом. Всё выясню.

— Будь так добр, — выдавливаю я. — И пусть, мать его, разворачивают самолёт. Я не разрешал Алисе лететь в другую страну.

Он молча отключается.

А я… А я мечусь по квартире, как раненый зверь. Не нахожу себе места. Вижу отражение — перекошенное лицо, красные глаза, кулаки — как камень. Дышу, будто после драки.

Она ушла.

Она решила. Без меня.

Она летит в другую страну. С Василисой. С незнакомыми людьми. Где я её не вижу. Где я не рядом.

Где угодно, только не в этой квартире. Не в моей жизни. Не в моих руках.

Алиса, чёрт тебя побери…

Ты ведь знал, как это закончится.

Какого хуя.

Я не нахожу себе места. Груда пульсирующего бешенства в груди, мысли скачут — разбитые, острые. Я не просто зол. Я в состоянии взрыва.

Телефон звенит. Смотрю на экран. Анна.

Беру. Мгновенно.

— Ну?! — ору в трубку, не давая ей ни секунды вступления.

— Ты чего такой злой? У Алиски месячные? — смеётся Аня. Расплывчатая, довольная. У неё явно всё заебись.