Глава 40.

— Ань, тебе чего? — рычу, пытаясь не разнести всё, что под рукой.

— Ты не представляешь, с кем я сегодня познакомилась.

— Неинтересно, Ань. Не до твоих гламурных тусовок, серьёзно.

— Подожди. Не злись. Это жена министра транспортной инфраструктуры по всей стране.

Тут я замираю. В голове сразу щёлкает — возможность. Если она не врёт… Это ключ. К переговорам, к деньгам, к будущему. Именно этот министр может дать зелёный свет моему проекту — заправки для электрокаров по всей стране. Цепь, которая изменит всё.

— Шутишь?

— Нет. Сама подошла. Сказала, что слышала про тебя. Про электрозавод.

— Ты молодец. Всё. Холодом накрывает бешенство. Собираюсь. Переобуваюсь на ходу. Это может быть серьёзным. Очень.

— Вот-вот! — захохотала она. — А ещё большей буду молодец, когда расскажу, что завтра мы приглашены к ним на ужин. У них шикарный дом в области.

— Я понял.

— Пойду в магазин. Выбирать себе новое платье. Тебе — галстук. Хочешь что-то в сером или в синем?

— Ладно. На связи. Внутри всё гудит. Я уже прокручиваю, как подать идею, с кем стоит поговорить первым. Но…

Что-то дёргает. Тянет назад. К чертовой девочке, которая решила исчезнуть.

— Ань. Тебе Алиса не звонила?

— Мне? — удивляется. И тут же, ехидно: — С чего бы это?

— Может, потому что ты единственный близкий ей человек? — я стискиваю челюсти. Это звучит… жалко. И я это слышу.

— А я думала — ты, — хохочет, как в душу плюёт. — Значит, ошиблась.

Я молча падаю на диван. Спина сжимается, пальцы дрожат. Глаза — в потолок. Всё в башке смешалось. Бизнес, министр, Анна, галстуки — и Алиса. Чёртова Алиса.

Какого хуя я думаю не о встрече с министром, а о ней?

Телефон зазвонил, когда я уже в который раз обходил квартиру кругами, будто в клетке. Им оказался Градов.

— Нашлась твоя беглянка, — проговорил он спокойно, будто речь шла не о моей проклятой жизни. — Она улетела в Милан вместе с Василисой и дочкой. Устроили себе девичник. Всё под контролем, Ратмир, расслабься.

— Под контролем? — я сжал телефон так, что пальцы побелели. — Она может влюбиться, пока я тут "расслабляюсь".

На том конце провода раздался хохот. Холодный, почти издевательский.

— Так может, и к лучшему. Ты наконец перестанешь витать в облаках и займёшься тем, ради чего приехал в этот город. А девчонку оставишь в покое. Она молодая. Красивая. Ей нужна своя жизнь, Ратмир. А не вечно ждать, когда ты разведёшься с Анной.

Я не стал слушать дальше. Просто разорвал связь, швырнув телефон на диван.

Я и сам знал, что он скажет. Повторит чужими словами то, что и так звучало у меня в голове весь последний месяц, то что без конца повторяла его жена: «Молодая. Красивая. Ей не место в твоей тени. Не с тобой. Не так».

А главное — это всё правда. Грязная, глухая правда. Я кормлю Алису ложью каждый раз, когда появляюсь у неё на пороге. Каждый раз, когда вхожу в неё с этой ненасытной жаждой, с этим отчаянным желанием забрать всё — тело, дыхание, тени в глазах — я знаю, что врать ей уже стало привычкой. Я обещаю, что всё будет. Скоро. Скоро… Но ни хрена не будет. Не скоро. И не будет. Я не могу развестись с Анной. Сейчас — нет. Пока проект в подвешенном состоянии, пока пресс-службы выкладывают совместные фотографии с подписями "новое лицо социальной ответственности".

Алису нужно отпустить.

Вот только... как?

Она — мой наркотик. Горячая зависимость, обжигающая кожу даже в её отсутствие. А сейчас у меня ломка. Я чувствую её физически. Пусто. Тошно. Бесит даже воздух, в котором её нет.

Я подхожу к коробке с красками, которую она даже не распаковала. Я сам заказал эти долбанные материалы, надеясь, что она начнёт снова писать, выйдет из своей скорлупы. А теперь эта коробка — символ всего, что я проебал.

Со всей силы пинаю её. Она отлетает, ударяется о стену, и краски выстреливают наружу, растекаясь по обоям уродливым, размытым пятном, таким же как все мои обещания Алисе.

Потому что никогда я не променяю проект на бабу. Никогда.