10

Клиника встречает меня привычной тишиной и запахом дорогого кофе. Та же девушка на ресепшене поднимает глаза.

Меня всю трясет. Я в платье на голое тело.

— Вы к Владиславу Юрьевичу?

— Да.

— Он сейчас с пациентом, но просил проводить вас сразу, как придете. Пройдите, пожалуйста, в кабинет, подождите.

Она провожает меня до двери. Я вхожу и оказываюсь в знакомом пространстве. Тот же кожаный диван. Тот же стол. Тот же запах. Его.

Сажусь на диван, сжимая руки на коленях. Жду.

Секунды тянутся как резиновые. Я слышу приглушенные голоса за стеной, потом шаги, потом щелчок другой двери. Он провожает пациента.

Тишина.

Потом поворот ключа в замке моей двери.

Встаю, не помня себя.

Отчим входит. В темных брюках, белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Вид строгий, собранный.

— Здравствуй, — проговаривает тихо.

Закрывает дверь за спиной, щелкнув замком.

— Здравствуйте, Владислав Юрьевич.

Он медленно подходит ко мне. Останавливается в шаге. Смотрит сверху вниз, и от этого взгляда у меня подкашиваются ноги.

— Рассказывай, — тон холодный, почти официальный. — Какой сон тебе приснился?

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают. Как сказать ему, что во сне я сосала его член, пока мама спала рядом? Как сказать, что я кончила от этого, проснувшись в мокрой простыне?

— Ну? — он поднимает бровь. — Я жду.

— Я… не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Я молчу.

Он вздыхает. Садится в свое кресло напротив дивана, закидывает ногу на ногу. Идеальный, холодный, недосягаемый.

— Ты приехала ко мне, Лера. Сама. По моему первому зову. Значит, хочешь продолжения. Но продолжения не будет, пока ты не научишься говорить. Пока не перестанешь зажиматься.

Обида вспыхивает в груди. Я приехала, я рисковала, я соврала матери, а он сидит тут и читает нотации?

Вскакиваю. Сама не понимаю, что делаю. Подлетаю к нему.

— Я приехала к тебе! — выкрикиваю ему в лицо. — Я ради тебя… А ты… ты сидишь и…

Он перехватывает мои запястья. Встает. Теперь я запрокидываю голову, чтобы смотреть на него.

— Что я? — голос низкий, опасный. — Я что?

— Ты… ты играешь со мной! Ты и с ней, и со мной…

— Играю, — спокойно соглашается он. — Потому что это называется прелюдия. Потому что я хочу, чтобы ты научилась получать удовольствие. Настоящее.

— Тебе просто нравится, что я ревную. Что она ревнует.

— Забавная. Наивная. Маленькая девочка, — он наклоняется ближе. — А ну-ка, скажи мне прямо сейчас, глядя в глаза: чего ты хочешь?

— Тебя, — шепчу я.

— Громче.

— ТЕБЯ!

— Что именно ты хочешь меня?

Я задыхаюсь. Слова застревают в горле.

Он ждет.

И тут внутри что-то ломается. Я вырываю запястья из его хватки, толкаю отчима в грудь. Он не двигается, только смотрит удивленно.

— Ты! — кричу я. — Ты бесишь меня! Ты… ты со мной как с куклой! А я живая! Я хочу… я хочу…

Замолкаю, не в силах подобрать слова.

— Ты хочешь, — повторяет он задумчиво. Потом в его глазах загорается тот самый дьявольский огонь. — Хорошо. Получишь.

Разворачивает меня рывком. Я вскрикиваю, когда мои руки упираются в стол. Холод дерева под ладонями. Он прижимается сзади, всем телом.