Глава 49

Алла

Запреты сметаются под натиском жестких, уверенных губ, которые не дают времени на раздумья.

Тысячи возражений тонут в той жадности, с которой меня целует мужчина и с которой, неожиданно для себя самой — ему отвечаю я. Мне кажется, я и не дышу вовсе — только хватаю дыхание из его губ, когда он дает мне секундную передышку.

Секундную, больше нельзя, а потом…

Потом снова сминает мои губы, снова меня искушает настолько, что я перестаю понимать, где нахожусь и что делаю. И что позволяю делать с собой.

Жесткие пальцы, которые зарываются в мои волосы, убивая любые следы от прически. Дурманящий запах свободы и моря, который не просто щекочет мне ноздри, а проникает в меня, наполняет собой, заставляет тянуться, чтобы получить еще большую дозу. Легкое царапанье от часов на запястье по шее, выбивающее из меня тихий стон. Горячие ожоги от ладоней, которые тянут вверх юбку, ползут по моему бедру и натыкаются на кромку чулок.

— Твою мать… — разрывает тишину жаркий шепот, который действует на меня курок.

Вздрагиваю.

Выныриваю из странного наваждения.

Но одуматься времени нет. Губы мужчины снова находят мои, и я приникаю плотнее к нему.

Голова идет кругом, перед глазами цветные круги, но я продолжаю кружиться в чувственном танце под музыку из дождя за окном и огня, что бушует в салоне машины.

Время не просто сметается, оно умирает от этого сумасшествия. Границы, условности, реальность — все настолько размыто, что я не понимаю, почему становится еще удобней получать поцелуи. Не понимаю, почему теперь сидеть не только комфортней, а гораздо приятней, а потом руки мужчины обхватывают мои бедра, прижимая сильнее к нему, и меня забрасывает в ад от силы желания, которую чувствую под собой.

Мы уже не раздельно. Мы — клубок из дождя и огня.

Который не должен быть вместе, но который разорвать невозможно.

Нет сил.

Их хватает только на то, чтобы не умереть, когда пальцы мужчины оставляют кромку чулок и подбираются выше. Коварно медленно, заставляя томиться и желать еще больше этих прикосновений, потому что без них уже просто никак. Без них невозможно. Задыхаюсь, теряюсь в этой агонии, что-то шепчу едва слышно, а потом не выдерживаю и сама подаюсь пальцам навстречу.

— Сильнее, — слышу голос, который подбадривает, — не бойся, сильнее, уверенней…

И я делаю новое движение, а потом вхожу в ритм, заданный не мной — а этим голосом, который убивает всю волю, оставляя взамен лишь желание, которое не стихает, а только усиливается.

Усиливается настолько, что становится даже чуточку больно.

И в этот момент меня лишают инициативы. Жесткие пальцы, минуя преграду, проникают в меня, дают секунду, как с поцелуями, не позволяя — заставляя привыкнуть к себе, а потом начинают движения.

Сердце бушует, словно хочет покинуть меня, как и разум. Десятки размазанных «но» проносятся перед мысленным взором, но их поймать невозможно, невозможно сосредоточиться, невозможно вынырнуть из этой агонии, в которой пребываем мы оба.

Вжимаюсь в мужчину, делаю вдох, чтобы попросить его прекратить, напомнить, сказать…

И задыхаюсь, когда его пальцы проникают еще глубже, чем раньше, а мою шею опаляет шепот, который напутствует:

— Расслабься, просто расслабься, первый раз будет лишь для тебя…

Первый раз? Какой первый раз? И вообще, здесь намек на второй, а мне нельзя даже первый…

Но задуматься вновь нет возможности. Поцелуи, движение пальцев и шепот, который подбадривает — все это превращается в плеть, которая безжалостно ударяет по мне, находя самые уязвимые точки.

Так близко… Неразрывно. Порочно. Неправильно. Остро. И в то же время так сладко, что невозможно распробовать этот сорт запретного удовольствия.

И я покорно следую наставлениям, прижимаюсь, вжимаюсь бедрами в тело мужчины, царапаю его шею, когда он глотает мой стон, дышу этим запахом моря, несусь по волнам, и… разбиваюсь на сотни осколков, когда меня с мощной силой выносит на скалы…

Прихожу в себя очень медленно. От россыпи поцелуев в качестве бодрящего бриза. И от холода, которым меня пронизывает осознание того, что произошло между нами.

Реальность жестко подсказывает: я не просто сижу на бедрах мужчины, а продолжаю тихонько раскачиваться. А его пальцы… о, Господи, его пальцы все еще…

Пытаюсь отодвинуться — но вторая рука мужчины продолжает меня прижимать к себе. Пытаюсь что-то сказать, но издаю лишь разочарованный, полный отчаяния выдох. Пытаюсь забыться — и не могу.

Не могу, потому что мне хочется провалиться сквозь землю, хочется раствориться, исчезнуть, испариться хотя бы на время.

— Как ты? — слышу обеспокоенный голос мужчины.

Киваю, пожимаю плечами, продолжая избегать его взгляда.

— Ничего плохого не произошло, — говорит мне мужчина, заметив или ощутив мое состояние.

А я не просто дрожу.

Меня лихорадит.

Меня лихорадит так, что я едва не теряю сознание. И едва не схожу с ума, когда чувствую, как его пальцы наконец меня отпускают, напоминая о том, что я сделала.

— Простите… — выдавливаю из себя слова, которые обжигают горло своей бесполезностью.

Так же сильно, как обжигают пальцы мужчины, когда он приподнимает мой подбородок, заставляя взглянуть на себя.

— За что ты извиняешься? — удивляется он. — То, что я — твой начальник, не значит, что мы не можем…

— Не можем! — перебиваю его, обнимаю себя руками и поспешно соскальзываю на соседнее сиденье, потому что его взгляд убивает меня окончательно, и сама не знаю, зачем ему повторяю, да и ему ли: — Не можем…

— Почему? — он вскидывает бровь, буравя меня стальными глазами, недовольно прищуривается. — Мы взрослые, свободные люди, у нас нет других отношений. Нужно просто признать, что притяжение есть, а значит мы можем позволить себе все, что хотим.

Качаю головой, отворачиваюсь к окну, пытаясь открыть дрожащими пальцами дверь, но не успеваю.

Его пальцы обхватывают мои, а его голос проходится по моим нервам, согревая озябшие плечи:

— Если ты думаешь, что уводишь меня от той, на которой я мечтаю жениться…

— Дело не в этом, — бормочу свое пояснение.

А потом понимаю, что веду себя как ребенок, и что даже если спрячусь сейчас, это все равно ничего не изменит.

— Вернее, не только в этом, — обернувшись, смотрю мужчине в глаза и режу сейчас, по живому, потому что потом будет только больнее. — Дело в том, что я не свободна. У меня есть жених. Как только он вернется… из поездки, мы с ним поженимся.

И выталкиваю себя из машины.

В дождь.

И темноту, которая утешающе обнимает, но, как и я, ничего не может исправить.