Глава 10. На краю географии

Мягко собрав пальцами мои влажные волосы, Эсхард обнажил отметины на спине и вкрадчиво спустил с плеча бретельку лифа. Время замерло. Ни один мужчина не видел моих шрамов, никто и никогда к ним не прикасался. Я не лгала, когда говорила, что не стесняюсь этого напоминания о схватке с бестией. Неровные рубцы давно стали частью меня, но некому было показывать. И не хотелось.

— Они совершенны, — прошептал Эсхард.

Сначала я ощутила его дыхание на спине и легкую щекотку от аккуратно подстриженной бороды, когда он прижался губами к шраму. Отметины давно перестали болеть и, казалось, потеряли чувствительность, но кожа вспыхнула. По телу прокатилась волна жара. Ночная сорочка выпала из ослабевших рук. Я судорожно втянула ртом воздух, казавшийся неожиданно плотным и густым.

— Я тебе помогу. Не против? — отведя волосы мне на плечо, прошептал Эсхард на ухо.

Секундой позже он ловко справился с застежкой на лифе. Ненужная вещица упала следом за ночной сорочкой. Эсхард медленно провел ладонями по моим бокам, изучая изгибы тела, а потом резко повернул меня к себе лицом. Мы замерли, с жадностью разглядывая друг друга. Глаза Эсхарда казались шальными, а полотенце не скрывало его желания. Воздуха не хватало, я утопала в жажде обладать этим сильным мужчиной.

— Покажи, где та родинка в форме сердца, — севшим голосом потребовал он.

— Тебе стоит ее найти самому, — предложила я.

Второго приглашения он не ждал: притянул меня ближе и накрыл губы глубоким, лишающим рассудка поцелуем. Тело охватила лихорадочная дрожь, пульс бился с бешеной скоростью. Эсхард подхватил меня на руки и, толкнув плечом дверь, вышел из комнаты для переодеваний.

Воздух в спальне был прохладным, тем горячее казалось почти обнаженное тело Эсхарда. Он опустил меня на кровать, покрывало приятно холодило спину, но это лишь подчеркивало жар от ладоней владыки. Полотенце бесшумно полетело на пол, я тоже избавилась последнего клочка одежды.

На мгновение Эсхард замер, посмотрел напряженно и внимательно, словно спрашивая разрешения не осторожничать. В ответ я выгнулась в пояснице, призывая его не медлить, и момент соития ощутила так остро, что с губ сорвался стон. Впитывая драгоценные эмоции друг друга, мы не разрывали зрительного контакта. Я не удержалась и закрыла глаза в тот момент, когда без остатка погрузилась в чувственное наслаждение.

Одновременно достигнув финала, мы замерли в последнем объятии. Эсхард сладко поцеловал мои губы и лишь потом, тяжело дыша, опустился рядом. Каждый мой мускул наполняла тягучая истома, я чувствовала себя пресыщенной и счастливой.

Наверное, странно осознать, что влюблена на пике острого удовольствия, но именно так случилось со мной. Я была готова принять прошлое и будущее Эсхарда, хотела остаться с ним навсегда и вместе уйти в камень…

— На бедре, — вдруг произнес он.

— Что?

— Родинка на бедре. — Подтверждая, что успешно отыскал крошечную фигурную родинку, он провел по моей ноге горячей ладонью.

У меня вырвался смешок.

— Когда только успел рассмотреть?

Щекоча дыханием, Эсхард оставил у меня на плече короткий поцелуй.

— Знал бы раньше, что будет именно так, давно бы тебя соблазнил.

— А что ты до этого делал? — не без иронии уточнила я.

— Покорял, — прошептал он, накрывая меня сверху. — И сам покорялся.

Впервые за долгое время я не встала на рассвете, а заснула. Пробудилась, когда покои заливал яркий солнечный свет. Щурясь, проверила Эсхарда. Он спал на животе. Спутанные темные-медные волосы торчали в беспорядке. Сползшая простыня прикрывала обнаженные бедра и ноги. На широкой спине, раскинувшись в позе морской звезды, дрых пересмешник.

Видимо, когда мы все-таки провалились в сон, мелкий воришка чужих кулонов забрался в спальню и инстинктивно выбрал в защитники самого сильного хищника. Этот хищник так крепко спал, что не заметил подселенца.

Ванная комната выглядела так, словно накануне случился потоп. Разве что стены оставались сухими, и в раскрытое окно струилась свежесть.

Едва я зашла в глубокую нишу и встала под горячие струи воды, текущие из лейки в стене, как появился Эсхард. Он не стеснялся своей наготы и при свете дня казался еще привлекательнее.

— А если кто-то войдет? — всполошилась я. — У меня не женские покои, а проходной двор.

— Я заметил, — с иронией согласился Эсхард, оттесняя меня к стене. — Поверьте, госпожа бестиолог, сейчас эта комната самая неприступная во всем дворце.

Новый способ взбодриться вдвоем мне понравился гораздо больше тренировки на внутреннем дворе. В какой-то момент мы так увлеклись, что задели магические символы на стене, и сверху полилась холодная вода. Заметили эту неловкость, когда все было закончено.

— Доброе утро, — с расслабленной улыбкой вымолвил Эсхард, тесно прижимая меня к груди.

— Согласна, отличное утро, — пробормотала я. — Владыка, сделай воду погорячее.

— Слушаюсь, — хмыкнул он. И едва не окатил нас кипятком.

В общем, отличное вышло купание. Я была не прочь начинать с него каждый день.

***

Через неделю Эсхард отправлялся на венчальный обряд кейрима Авиона. По драконьей традиции владыку сопровождала толпа народа: советники с женами, их сыновья, достигшие брачного возраста, и дочери, успевшие обзавестись добрачным портретом. Дворец превратился в шумное место, как в первые дни моего появления в Хайдесе. Сейчас мне было очевидно, что таким образом владыка демонстрировал большое расположение к гостям из соседнего королевства, тогда никто из нас этого не понял.

Между тем я готовилась к отъезду на дальние острова, где водились виверны — бестии, похожие на миниатюрных драконов в звериной ипостаси. Они плевались огнем! Этот факт приводил меня в неописуемый восторг… Видимо, поэтому Эсхард попросил покляться на святых банках с матушкиными патиссонами, что я не буду гонять виверн по островам, а с большой благодарностью приму огнедышащую тварь в дар. Сразу готовенькую: с подрезанными крыльями и запертую в клетке.

Заниматься со мной отловом бестий традиционно отправляли «драгоценного друга» Илайса. Он крайне обрадовался приказу владыки, завуалированному под просьбу, и четыре дня делал вид, что мы незнакомы.

— Ты планируешь отправиться на остров Итар? — спросил Эсхард после ужина накануне своего отъезда в Авион.

Забравшись с ногами на диван, я прижималась к нему, ощущала тяжесть руки на плече и чувствовала себя в башне владыки до невозможности уютно. Как дома.

— Академия Итар подтвердила, что ждет нас, — согласилась я.

— Лучше Сарват, — посоветовал владыка.

— Там богаче бестиарий, чем в Итаре? — удивилась я.

— Нет, — коротко ответил он.

— Чаще встречаются виверны?

— На следующей неделе в академии Сарват праздник огня. Мне не придется искать предлог для визита, — проговорил Эсхард.

Я посмотрела на него с недоумением:

— С каких пор владыке нужен предлог?

— Ректор Итара был моим наставником во время учебы, а на Сарвате сейчас твои коллеги, — ответил он. — Я не смогу запросто приехать к своей женщине, если не надел ей обручальный венец.

— На острове Вариби это тебя не смущало.

— На острове Вариби мы не делили спальню, Виталия. Я заботился о безопасности своей гостьи, — схитрил он.

Недавно от своих горничных я узнала, что в южных землях во время ритуала обручения, если таковой проводили, было принято надевать невестам изящный обруч из драгоценного металла. Вообще, девушки поссорились, какой бы именно выбрали, а я пыталась их рассудить. И расцепить, будем честны. Пригрозила отвесить магии, а заодно выяснила особенности драконьей помолвки.

— Эсхард, — я с трудом сдержала улыбку, веселясь из-за его хитрости, — ты снова делаешь мне предложение? Мои планы не поменялись.

Его глаза смеялись.

— Я не прошу менять своих устремлений, но буду счастлив, когда ты согласишься стать супругой мне и матерью нашим будущим детям.

Что ж, он долго наблюдал за мной, чтобы подобрать убедительные слова.

— Я по-прежнему ничего не смыслю в ваших запутанных традициях, — заметила я.

— Ты их успешно осваиваешь, — с тихим смехом ответил он. — На практике.

Не выдержав, я уткнулась носом ему в грудь и рассмеялась от воспоминания об окаменевших противниках: художнике, вымазанном в копоти, и Ярране, вываленном в прахе неведомого животного.

— У тебя есть ответ на все? — хмыкнула я.

— Не сомневайся. И ты можешь снова отказаться, Виталия. — Эсхард легонько поцеловал меня в висок и прошептал: — Но зачем?

С его отъездом огромный дворец словно опустел. Днем Илайс внезапно принес мне послание от ректора академии Сарват. Я еще ничего не успела сделать: написать ему и попросить разрешения приехать, а нам уже согласовали портальный переход.

На следующее утро горничные помогали мне собираться. Я складывала в ручной дорожный сундучок мелочи и все время отбирала у пересмешника то одну вещицу, то другую. Бестия, как чувствовала, что остается во дворце под присмотром сюсюкающих нянек.

— Вайрити, — позвала меня Иридия, — я нашла в комнате для переодеваний украшение.

— Украшение, — протянул пересмешник, копируя горничную.

Она протянула мне отделанный рубинами шарообразный кулон на длинной цепочке. Внезапно стало ясно, что нашлось родовое украшение Элори, стащенное пересмешником. Передала бы его Данри, но она покинула дворец следом за братом.

Со вздохом я подняла кулон на вытянутой цепочке. Сквозь просветы между драгоценными камнями было видно, что он полый и внутри хранится какой-то эликсир. Нахмурившись, я проверила навершие. Крышка с петелькой легко открывалась. Снадобье оказалась темно-красного цвета, без запаха. Нальешь такое в вино, никто не заметит.

Растерев пару капель между пальцами, я покосилась на пересмешника. Он хозяйственно вытаскивал из ручного сундучка баночки с косметическими средствами.

После нападения на Яррана мелкая бестия продрыхла больше двух суток, словно впала в зимнюю спячку, хотя это противоречило всем описаниям в манускриптах о бельведерах. Проснулся пересмешник резко, слегка одичалым и снова начал воинственно копировать горничных. Складывалось впечатление, что он присматривал еду на голодную зиму…

— Убрать кулон в шкатулку? — предложила Иридия.

— Не стоит. Возьму с собой.

Я спрятала украшение на дно ручного сундучка, а когда выходила в коридор, девушки не позволили мне закрыть дверь.

— Вы же еще собираетесь вернуться, — пояснила Лавиния.

В портальную башню я отравилась в большой задумчивости, невольно воспоминая вечер поединка. Ярран якобы пришел мириться, а сам, похоже, хотел подлить в вино сонное зелье и проснуться со мной в одной кровати. Очевидно, что от совместной ночевки мне было не отмыться. И оказавшись изгнанным, напоследок он оставил мрачное обещание вернуться…

Все уже собрались в огромном зале с мраморными стенами и дожидались моего появления. Илайс с художником друг друга подчеркнуто игнорировали. В центре зала стояли дорожные сундуки и завернутый в плотную бумагу, перевязанный бечевкой портрет Данри.

— Ты с ним расстаться, что ли, не можешь? — проворчала я.

— Сожгу, — буркнул Ян.

Они с Илайсом посмотрели друг на друга и отвернулись. Дракон с каменным лицом прихлебнул из термоса травяной чай.

Перед отъездом Элори-младшая вернула портрет. Ян решил символично уничтожить работу в драконьем пламени и подвалил к Илайсу. Без колебаний тот послал «драгоценного друга» жечь картину в камине. Они вдрабадан разругались.

— Может, просто отправишь на остров Элори? — предложила я. — Пусть сами сжигают.

— Вот еще, — передернул он худыми плечами.

Смотритель объявил, что все готово к переходу. Стражи незаметно с двух сторон прижали Яна мощными плечами. Началось перемещение. От неприятного ощущения невесомости желудок подскочил к горлу. Я прикрыла глаза, стараясь перебороть тошноту.

Через секунду в лицо пахнуло тяжелой, влажной духотой. Мы переместились на остров Сарват, самый жаркий остров южных земель, омываемый теплым течением.

— А ведь сейчас я мог быть в Авионе, — вздохнул Илайс и прихлебнул из термоса травяной чай. — Там чудесная дождливая осень.

В одном из манускриптов о вивернах я читала, что первые двуликие люди, умеющие превращаться в огнедышащих драконов, появились именно на Сарвате. Попав сюда впервые, я была готова подписаться под каждым словом того древнего текста: в такой духоте кто угодно озвереет и начнет плеваться огнем. Через полчаса после прибытия нам всем захотелось оказаться в дождливом Авионе.

Солнце пряталось за туманной влажной завесой, нависающей над островом. Из-за сумрачного света погода казалась паршивой, но ни намека на дождь не было. Портальная башня стояла в самом центре академии, разделенной на четыре факультета. Территория утопала в зелени. Сильные текомы опутывали стены невысоких зданий густыми цветущими лианами.

Яна, как и всегда, после портального путешествия тихонечко отбортовали в преподавательский пансион приходить в себя. Воздух в помещениях казался студеным, и его хотелось пить большими глотками. На охлаждающих камнях здесь не экономили, щедро насыпали в широкие плошки, свисающие с крюков в стенах.

Встречу ректор назначил только на вечер. Я успела познакомиться с маленьким скудным бестиарием и его смотрителем. С большой гордостью он показал живущих парами виверн. Передние лапы у этих удивительных бестий были короткими, в остальном они действительно походили на драконов, разве что уступали им размером. А потом смотритель предложил взять у ректора заказ на отлов еще одного кэйроба на острове Вариби.

— Вайрити бестиолог, — обратился он ко мне на рамейне центрального Хайдеса, потому как местный диалект я даже не силилась понять, — до нас доходили слухи, что вы поймали черного демона.

Я согласилась, что слухи не врут.

— Давайте меняться! — огорошил меня хитрый дракон. — Мы вам пару виверн, а вы нам одного кэйроба. Рейнин ректор одобрит. Правым крылом клянусь!

Он смачно мне подмигнул, скривившись всем загорелым лицом.

— Кейроба отправили в Родолесс, — слегка опешив, почти не соврала я. Черную крылатую кошку готовили к перемещению на следующей неделе.

— Может, нового себе поймаете? — немедленно спросил смотритель. — На Вариби они, говорят, целыми стаями водятся!

Еле отвязалась. За кейроба он едва не посулил мне весь бестиарий, который вообще-то называл своей гордостью. Вместе с местными птицами, случайно залетевшими в вольеры.

С коллегами из Родолесса мы увиделись во время обеда. Встретились как старые друзья, хотя до поездки в драконовы земли друг с друга не знали, да и в Хайдесе ни разу не заговорили.

Профессор истории приехал на остров изучать древнюю цивилизацию и собирал материал для книги. Второй, преподаватель боевой магии, занимался со студентами. Настоящие маги среди двуликих встречались редко, и сила в них просыпалась особенная: огненная. Обычные люди, лишенные второй ипостаси, такой не владели. Он увлеченно рассказал о наставничестве.

— А как у тебя продвигается работа, госпожа бестиолог? — спросили они у меня.

— За месяц основное закончу, — кивнула я.

— Говорят, ты мантикору поймала, — одобрительно заметил историк.

— Кэйроба, — поправила я. — Но похоже на мантикору. Слухи и сюда добрались?

— Мы, конечно, на краю географии, но почта здесь тоже исправно работает, — подколол он. — Приехала за вивернами?

— Планирую отправить пару в Залесский бестиарий, — согласилась я.

— Потом останешься у драконов? — спросил маг.

Замерев с недонесенным до рта стаканом с ледяным травяным чаем, я посмотрела на коллег.

— Да. — Губы сами собой растянулись в улыбке. — Останусь в Хайдесе.

— Не всех бестий поймала? — пошутил профессор.

— Отнюдь, — хмыкнула я. — Уже всех.

Вечером мы встретились с ректором академии. Он оказался в том почтенном возрасте, когда человеческая ипостась уже не скрывала драконью. Зрачки были вытянутыми, над седыми бровями поблескивали золотистые чешуйки. Ни словом, ни жестом ректор не намекнул, что получил приказ от Эсхарда принять нас в академии. Напоследок вручил мне шкатулку, украшенную необычной росписью, видимо, традиционной для Сорвата.

— Владыка Нордвей просил, чтобы я передал вам в руки, — пояснил он. — Сказал, вы интересуетесь.

Поблагодарив, я приняла дар и подняла крышку. На дне шкатулки лежала книга в обложке из золотой кожи с тиснением из геометрических фигур. В самом центре черными литерами красовалось название на рамейне. Сдержать смешок вышло только нечеловеческим усилием воли… Эсхард подарил мне сборник с описаниями традиций южных драконьих земель.

Следующая неделя до праздника огня пролетела незаметно, но спокойной назвать ее не поворачивался язык. Ян заболел! Целые сутки после перемещения он страдал от портальной болезни, а потом подцепил какой-то местный недуг.

Он слег с жаром и собрался помирать. Я попросила Илайса привести лекаря, а сама намочила салфетку в плошке с водой и аккуратно положила на горячий лоб болезного. Ян схватил меня за запястье с внезапной для издыхающего силой и пробормотал:

— Так и знал, что умру на чужбине.

— Ян, сейчас придет лекарь и осмотрит тебя, — кое-как освобождаясь от его руки, нравоучительно проговорила я.

— Виталия, я хочу объявить последнюю волю, — просипел Ян.

— Ты серьезно собрался оставить завещание? — вздохнула я и сдалась: — Говори.

— Ты должна выполнить все, до последнего слова! — Он указал слабой рукой на упакованную картину, прислоненную к стене. — Сожги этот портрет. Непременно! Иначе моя душа не упокоится. Я буду до конца жизни приходить к тебе в кошмарах!

— Давай без драмы, — поморщилась я. — Сжечь портрет. Что-то еще?

— Мои деньги, — отозвался он.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоим душеприказчиком? — поморщилась я.

— Верни мои деньги, Виталия! — воскликнул Ян, внезапно подзабыв, что должен изображать предсмертные сипы. — Двадцать родолесских золотых за два рисунка!

После отъезда Данри художник впал в наимрачнейшее настроение. Сутки без еды и сна он выплескивал обиду на бумагу. Заперся в комнате наедине со злосчастным портретом и ожесточенно рисовал виверн и прочую драконью нечисть. Выйдя к белому свету, с большим пафосом он швырнул мне на стол пачку иллюстраций.

— Не надо восхищения. Я просто сделал свою работу, — заявил с высокомерным видом.

Восхищаться оказалось нечем. Во время художественного приступа в нем опять проснулся творец Янгель Подлунный и натворил дюжину бестий, в которых неуловимо угадывались женские черты. Двухголовая ящерица зайфир, скрещенная с «прекраснейшей Данри», выглядела особенно колоритно.

Пару сочных шедевров я решила сохранить для потомков.

— Хорошо будут тебе деньги, — согласилась я. — Только не нервничай, иначе жар сильнее поднимется.

— Сейчас!

— Продам рисунки с аукциона и немедленно все верну.

— И когда это случится? — вопросил он и, сдернув со лба влажную салфетку, потряс ею в мою сторону. — Мне уже немного осталось!

— Значит, продам очень скоро. — Я развела руками. — Говорят, после смерти художника рисунки всегда взлетают в цене. Заодно и проверю: врут или нет.

Возникла странная пауза.

— Знаешь, Виталия… — притихнув, Ян снова улегся на подушку, кривовато водрузил салфетку обратно и вытянул руки по швам. — Лучше на эти деньги каждую неделю покупай свежие цветы и приноси на мою могилу.

— Может, я тебе куплю пару замагиченных гладиолусов в горшках? — предложила я. — Они никогда не завянут. Или хвойное дерево в кадке. Красиво будет смотреться.

— Нет! — с трагизмом в голосе пробормотал он. — Только живые цветы. Ярко-алые розы в цвет моего разбитого сердца.

— Надолго денег не хватит, — заметила я. — Максимум на пару месяцев.

— Продай еще с аукциона портрет, — немедленно предложил он.

— То есть не надо его сжигать? Уверен? Мне несложно выполнить последнюю волю умирающего.

— Да не надо ничего жечь! — снова вызверился хворый, как вполне здоровый.

— Договорились, — согласилась я. — Ничего не палим, все художества сбываем с молотка.

На этой позитивной ноте Илайс привел лекаря. Тот сочувственно покачал головой, заставил Яна задрать рубашку и послушал через трубку впалую грудь. Пощупал что-то на шее и заключил:

— Обыкновенная простуда. На Сарвате с непривычки одноликие часто начинают болеть. На улице жарко, в помещениях холодно, напитки ледяные. Теплое питье, жаропонижающее снадобье и ополовиньте плошки с охлаждающими камнями. Через пару дней вообще забудет, что болел.

— Что он сказал? — Художник испуганно приподнялся на локтях и поймал сползшую на глаз тряпицу.

Между тем я поблагодарила лекаря. Тот пообещал прислать в преподавательский пансион флакон с лекарством и раскланялся.

— Почему он уходит? — От паники у Яна подозрительно заблестели разноцветные глаза, может, собрался порыдать за загубленное на чужбине здоровье. — Почему вы все молчите? Илайс, друг мой драгоценный, не щади меня и ответь! Это все-таки смертельно? Сколько мне осталось? Говори как есть!

— Лет пятьдесят, — хмыкнул тот и, склонив голову к плечу, внимательно присмотрелся к приятелю. — Но скорее поменьше.

— В каком смысле? — не понял Ян и повернулся ко мне. — Я чего, не умираю?

— Господин Лунецкий, у вас банальная простуда, — сухо пояснила я. — Не знаю ни одного человека, который умер бы от насморка.

— Но это драконьи сопли! — воскликнул он. — Они крайне опасны для обычных людей.

— Мы не страдаем простудами, — фыркнул Илайс, так сильно расстроив страдальца, что тот швырнул салфетку в миску с водой, повернулся набок и резко закрылся одеялом с головой. Потом передумал и голову высунул. Видимо, задохнулся.

— Сожгите потрет, — промычал он в подушку. — Выполните последнюю волю умирающего.

— Ты не умираешь, — напомнила я.

— Но умирал, когда озвучивал последнюю волю, — буркнул Ян. — С жизнью прощался!

— Но ты сказал, что сжигать портрет не надо.

Художник подскочил на кровати, резко сел и указал пальцем в дверь:

— Оставьте меня, жестокие люди… и драконы!

Мы с Илайсом охотно согласились дать ему передохнуть и гуськом направились на выход. Утром нам предстояла поездка к старым развалинам в двух часах пути от академии. Возле разрушенного храма видели стаю виверн. Охотиться я, как и обещала Эсхарду, не планировала, но отправляться в леса без привычных ловчих артефактов не хотела. Кропотливые сборы обычно занимали много времени.

— Вы серьезно уходите? — обиделся Ян.

— Открой, когда принесут снадобье, — велела я и кивнула в сторону подноса, прикрытого салфеткой. — И поешь уже. Бульон почти остыл.

Отбывали мы в предрассветных сумерках. Академию накрывала влажная дымка, в тишине разносились скребущие звуки метел. За порядком на территории следили студенты младших курсов и каждое утро подметали потемневшие от влажности дорожки. Вещи до повозки мне тоже помогли донести парни из дежурных. Когда все было готово к отъезду, из туманной дымки выступил бледный как смерть Ян с деревянным этюдником на плече.

— Порисую с натуры, — буркнул он сипловатым голосом.

— Ты вчера с миром прощался, — напомнила я.

Художник одарил меня хмурым взглядом и признался:

— Историк вечером приходил, предложил за деньги порисовать развалины. Набросков сделаю, пока вы за бестиями следите.

— Никогда не подумала бы, что ты воскреснешь ради денег, — искренне удивилась я.

Ян одарил меня выразительным взглядом, закинул в кузов этюдник и забрался сам.

— Что происходит? — уточнил Илайс на рамейне.

— Художник едет с нами, — пояснила я настороженной охране.

Дракон упер руки в бока и склонил голову набок, всем своим выразительным видом намекая, что в их походе даже бестиолог, желающий контролировать охоту, не самый желанный гость, а уж художник и вовсе элемент лишний. И даже вредительский, учитывая, что за ним в дикой природе, в отличие от бестиолога, все-таки надо приглядывать хотя бы одним глазом.

— Я посторожу, пока гений будет творить, — взяла я ответственность за помощника. — Лучше пусть рисует, чем помирает.

— Вы меня, что ли, обсуждаете? — Ян высунулся из повозки и оглядел нас с большим подозрением.

Мы оставили его без ответа и молча забрались в кузов. Добравшись до места, я раздала драконам ценные указания и выдала флакон, чтобы обработали одежду средством, отбивающим запахи. Парни покивали. Илайс похлопал меня по плечу, сказав, чтобы я расслабилась, но не до зевоты, а то надо за художником следить. Сильные взрослые драконы из отборного отряда стражей самого владыки все сделают в наилучшем виде. Волноваться не за что! И начали скидывать одежду.

Один принялся разуваться, второй вылез из рубашки, продемонстрировав татуировку из двух драконьих крыльев на лопатках и четыре шрама от когтей какого-то зверя. Илайс с невозмутимым видом расстегивал многочисленные ремешки на кожаном жилете.

— Вы что делаете? — сухо спросила я, складывая руки на груди.

— Раздеваемся, — подсказал Илайс.

— Это я заметила. Вы в драконов, что ли, собрались превращаться?

— Сейчас шустренько наловим тебе виверн, как кроликов, — самодовольно заявил Илайс и подмигнул мне.

— Охота пройдет впустую, — недовольно заявила я. — Виверны разбегутся.

— Это драконьи бестии, — упрямо заспорил Илайс. — Они всегда выбирают схватку. Готов поспорить, госпожа бестиолог.

— Спорим. — Я протянула руку, требуя закрепить спор по всем правилам.

— На услугу, — не пожелал пойти на попятный дракон.

Мы заключили честное пари. Молча я следила, как трое здоровяков прячутся в кустах. Через некоторое время раздался хруст веток, закачались деревья и вверх один за другим взмыли три дракона, а мне-то почему-то всегда казалось, что для старта им необходим как минимум обрыв. Шелестом крыльев, громким треском деревьев и рыканьем (для меня плохо объяснимым) они заранее обрекли нас на возвращение с пустыми руками.

Два часа я следила за тем, как они бесполезно кружили в небе, ныряли к земле и снова поднимались на высоту, пытаясь высмотреть внизу виверн. Ян между тем с самым серьезным видом, отрешившись от происходящего вокруг, покрывал быстрыми штрихами листы бумаги. Наброски полуразрушенных стен и, видимо, в прошлом высокой, а теперь фактически рухнувшей башни выглядели удивительно реалистичными.

Ничего не предвещало беды. Драконы красиво летали, художник талантливо рисовал. Я широко зевала от скуки.

— Виталия, — внезапно напряженным голосом позвал Ян. — Кажется, у нас проблема.

— У нас три проблемы, — поправила я, неотрывно наблюдая за разномастными неудачниками в небе. — И все три сейчас летают.

— Эта тоже летает, но не сейчас… — голос художника сорвался.

Я оглянулась через плечо и замерла, обнаружив, что из зарослей высовывается дракон, в смысле, подобие дракона размером с ослика. Передние лапы были продолжением крыльев. Бестия выбралась на мощных задних лапах из зарослей, и за ней потянулся длинный хвост.

— Она нас попытается съесть? — спросил Ян.

— Вряд ли, — отозвалась я и плавным движением содрала с пояса металлический шарик с ловчей сетью. — Скорее спалить. Не делай резких движений, никаких громких звуков…

— Я хочу чихнуть, — промычал художник.

— Потерпи, — негромко скомандовала я, аккуратно перемещаясь.

Схватка вышла короткая. Виверна открыла пасть и выдохнула из глотки басовитый громоподобный рык, взорвавший окрестности. Следом в нашу сторону вылетел шар пламени. Я бросилась к Яну, чтобы сбить его с ног, но он без лишней помощи проявил большое желание выжить и отскочил в сторону. Этюдник растворился в огне, окрестные кусты вспыхнули, листва на деревьях оплавилась.

Сверху прокатился драконий рев. Должно быть, трое бравых парней заметили с воздуха виверну и рванули на помощь. Тварь осознала, что горелым запахло во всех смыслах, и попыталась скрыться в зарослях. Я едва успела швырнуть ловчий артефакт.

Сеть раскрылась, захватывая бестию. Бестия еще успела втянуться в кусты и свалилась, с треском приминая побеги. Чем яростнее она сопротивлялась магии, тем сильнее сдавливало заклятье. Кончик длинного хвоста перестал трепыхаться. Виверна сдалась.

— Ян, можно чихать, — повернулась я художнику.

Тот успел подняться на ноги. Одежда была перепачкана, с волос упала перевязь. Зато Январин выглядел мрачным и решительным, словно собирался затащить виверну в повозку на собственной хребтине.

— Больше не хочется, — сухо отозвался он и отряхнул испачканную рубашку.

— А ты меня поразил, господин Лунецкий, — искренне восхитилась я. — Думала, что в обморок упадешь. Посмотрим, кого мы поймали?

С неустрашимым видом, как настоящий ловец, Ян устремил взгляд в сторону примятых обездвиженной виверной кустов, закатил глаза и без сознания свалился на почерневшую траву.

— Но можно, конечно, и не смотреть, — вздохнула я.

Доставленная по воздуху бестия от заточения сходила с ума и не думала покоряться. Она пыталась выбраться из вольера, бесилась из-за колючей магии, отделяющей ее от свободы, и плевалась пламенем. Огненные клубы барьер тоже гасил. Проведав будущий дар Родолессу, я направилась к выходу из бестиария.

Солнце село и остров накрыли ранние сумерки. Под стеклянными колпаками в фонарях постепенно разгорались световые камни. В потемках они ярко сияли и перегорали к рассвету, а ранним утром их меняли.

Эсхард возник на аллее как будто из ниоткуда. Я глазам своим не поверила! Он появился на острове раньше, чем планировал, сейчас был в полном одиночестве и направлялся мне навстречу. Невольно притормозив, я широко улыбнулась и не поняла, как сорвалась с места. Подбежав вплотную, запрыгнула ему на руки и крепко обняла за шею. Надеюсь, никто не видел, с каким удовольствием мы целовались.

— Как ваши дела, госпожа бестиолог? — протянул он.

— Теперь превосходно, — промурлыкала я.

Кейрима и остальных гостей ждали только следующим утром, но с рассвета академия готовилась к празднику. Как и было принято на Сарвате, территория вспыхнула оранжевыми, в цвет пламени, стягами и красными резными фонариками. На маленькой площади перед ректоратом установили широкую и глубокую чашу для огненного ритуала. Как объяснил профессор истории, в магический огонь бросали записки с желаниями, соломенных куколок для избавления от болезней, а на удачу сжигали всевозможную мелочовку.

— Есть еще одна любопытная традиция, — вдохновенно продолжал он, пока мы неторопливо направлялись в преподавательскую столовую. — В древности во время праздника огня драконы часто воровали невест. И никто их за это не осуждал! Говорили, что ради замужества на остров свозили невест.

— Владыка Авиона женился на украденной его братом женщине, — заметила я.

— В каком веке это случилось? — искренне заинтересовался профессор.

— С неделю назад, — со смешком отозвалась я.

Обед историк жевал с задумчивым видом, словно пытался переварить новость, что цивилизованные драконы по-прежнему следуют варварским традициям.

В общем, принаряженная академия планировала утром торжественно встречать кейрима и прочих гостей из других академий, зажигать ритуальный огонь в чаше, проводить магические состязания. Насколько я слышала, подготовили большую программу по чествованию дорогого гостя! А он явился накануне вечером. Страшно представить, какой случился переполох.

— Когда ты приехал? — спросила я.

— Около часа назад. — Он со смешком вытащил шпильку из моего сползшего на ухо пучка и протянул мне. — По-дружески попросил ректора сегодня не устраивать шумиху. Хочу провести с тобой спокойный вечер. Велел накрыть нам ужин в гостевом доме.

Незаметно сгустилась темнота и загорелись алые фонарики. Казалось, будто в воздухе от прохладного ветра колыхались огненные всполохи. Пространство наполнилось фигурными тенями в виде драконов. Мы неторопливо вышли из бестиария и окунулись в густую тень аллеи, ведущей к учебным зданиям. Людные места, где обычно любили по вечерам собираться студенты, пришлось обходить.

— Кстати, тебя ждут новости из Родолесса, — заявил Эсхард.

— От ректора Крована? — удивилась я.

На последний отчет, отправленный уже с острова Сарват, он честно ответил, что не понимает, почему все бестии запретных южных земель дышат пламенем.

— От него, — согласился Эсхард с довольной улыбкой. — Как виверна, которую вы поймали, госпожа бестиолог?

— Дикая и злобная. Видимо, мне попался местный кейрим, — пошутила я. — Поездка в Авион прошла благополучно?

— Искренне сожалел, что не мог взять тебя с собой, — ответил Эсхард. — Мне тебя не доставало.

— Зато я почитала на ночь интересную книгу о драконьих традициях. Познавательное чтение, но кое-то мне осталось непонятным.

— Знания хранителя наших традиций в твоем распоряжении, — подыграв мне, кивнул владыка.

Вообще, больше всего меня развеселило, что он проштудировал собственный фолиант и аккуратно подчеркнул некоторые строки. Видно, что корпел не один час. Традиции, которые Эсхард отметил, оказались свадебными.

— У драконов во время брачного ритуала принято совершать совместный полет, так? — неторопливо шагая по направлению к гостевому дому, одноэтажному зданию с черепичной крышей и ярко горящими в темноте окнами, принялась рассуждать я. — Если невеста однолика, как вы выкручиваетесь?

— Виталия, — вдруг мягко позвал Эсхард, и я удивленно оглянулась, обнаружив, что он притормозил, — ты говоришь о свадьбе?

— Да, — согласилась я.

— Традиционной свадьбе.

— Разве свадьба по-родолесскому канону возможна?

— Невозможна, — согласился он.

Возникла пауза. Губы Эсхарда тронула улыбка. Глаза в алом свете огненных фонариков отчего-то казались рыжими. Он сделал пару шагов, остановился и велел:

— Подойди ко мне.

Нас разделяло незначительное расстояние. Владыка уже ступил мне навстречу. Сумел бы он сделать эти два шага летом, когда мы только-только познакомились на балконе королевского дворца? Вряд ли.

Я приблизилась.

— Ты просишь на тебе женится? — спросила он.

— Да, — легко согласилась я. — Предлагаю забрать мои руку и сердце.

Эсхард протянул раскрытую ладонь:

— Дай мне свой носовой платок.

Внезапный финал.

— Рука и сердце не нужны?

— Ты нужна мне вся, но сначала платок.

В легком замешательстве я сунула руку в карман брюк и вытащила мятый, как пожеванный, лоскут с полосатым шмелем в каждом уголочке. Три дня самозабвенно вышивала, пока сидела в родовом поместье и успокаивала нервишки.

— Он чистый, просто измятый. — Я встряхнула свое произведение рукодельного искусства и сложила аккуратным квадратиком. — А зачем он тебе?

— Когда женщина дарит мужчине платок, она дает понять, что готова на брак, — пояснил Эсхард, забирая у меня платок.

Невольно вспомнилось, как Данри скромно всучила владыке шкатулку с вышитым безобразием, в смысле, с красиво вышитой шелковой тряпицей. Какое драконье коварство!

— Ты будешь его хранить? — наивно уточнила я, мысленно умилившись такой поистине трогательной традиции.

— Сожгу, — объявил Эсхард.

— Ты собираешься спалить платок со шмелями, вышитыми вот этими моими руками?! — Я даже потрясла перед ним руками, выражая крайнюю степень возмущения.

— Хочешь сказать, что это и есть твои знаменитые шмели? — удивился Эсхард, присмотревшись к вышивке. — Почему они напоминают полосатые пятна?

— Владыка Нордвей, вам не хватает воображения! — рассердилась я. — И такта! Верните немедленно!

— Когда дракон сжигает в ритуальном огне подаренной женщиной платок, он заявляет, что нашел себе пару, — спокойно пояснил Эсхард.

Возникла странная пауза.

— Хорошо, жги, — милостиво согласилась я. — Но дай мне свою сорочку.

— В Родолессе тоже жгут вещи, когда соглашаются выйти замуж? — озадачился Эсхард.

— Шмелей на манжетах вышью! — проворчала я. — Платок — самый первый эксперимент. Сейчас уже рука набита. Мои шмели больше не похожи на полосатые пятна… Теперь они похожи на кляксы.

— Я с благодарностью приму твой дар и буду носить рубаху в полосатых кляксах, — серьезно кивнул он.

— И с усиками!

— В полосатых, усатых кляксах, — согласился Эсхард, и меня разобрал смех.

Перешучиваясь, мы дошли до гостевого дома. С самого утра возле каждой входной двери на территории академии на высоких металлических подставках установили плошки с угольками. Днем они источали розоватый дым, а с приходом темноты по горячим головешкам затанцевали ласковые язычки замагиченного пламени. По словам всезнающего профессора истории, этот огонь отпугивал злых духов и дарил дому счастье.

Возле каменных ступенек Эсхвард подхватил меня на руки. Удивленно охнув, я обняла его за шею и вопросительно посмотрела в лицо.

— Спасибо, — вымолвил он.

— За что? — улыбнулась я. — Ты мне даже еще рубаху не дал.

— Ты спрашивала о брачном танце драконов во время свадебного ритуала? — напомнил владыка. — Обещаю, что мы непременно будем летать вдвоем. Всегда. И ни дня не станем об этом жалеть.

— Даже если тебе до конца жизни придется ходить в рубахах с полосатыми кляксами? — пошутила я.

— Я буду носить их с гордостью, — поднимаясь по ступеням, пообещал он.

Секундой позже дверь перед нами сама собой отворилась. Из большой, просторной комнаты выплеснулся яркий свет. Сквозь дверной проем на нас смотрело торжественное собрание из седовласого ректора, преподавателей и Илайса, волосы которого после полета за вивернами окрасились синими прядями.

Изумленные встречей, мы дружно замерли. Похоже, просьбу организовать трапезу ректор воспринял как приказ быстренько собрать ужин для административного состава… Тихий, непритязательный ужин всего-то на дюжину человек.

Эсхард невозмутимо опустил меня на ступеньки и произнес:

— Госпожа Егорьева, на завтрашнем празднике будьте моим особым гостем.

— С удовольствием, владыка Нордвей, — согласилась я.

От неловкого вечера в большой компании удалось отказаться. По почти незаметному кивку владыки Илайс отправился меня провожать. По дороге он лениво поинтересовался:

— Эсхард взял у тебя платок?

— Ты за нами подсматривал, что ли? — хмыкнула я.

— Нет, у него из кармана торчала тряпка с полосатыми пятнами. Я слышал, что ты недавно терзала вышивку.

— Много ты понимаешь в родолесских узорах, — проворчала я.

Через час в комнату постучались. Один из стражей, сопровождавших меня в путешествии на Сарват, принес записку: «Освобожусь через полчаса». Вскоре парень появился вновь с очередным посланием: «Придется подождать».

Ближе к одиннадцати вечера умотанный охранник опять возник на пороге. «Будь мы женаты, поселились бы вместе!» — ругался Эсхард, и в каждом слове словно звучал возмущенный драконий рык. Видимо, поток визитеров не иссякал и, несмотря на поздний час, владыку продолжали чествовать.

— Аргумент, — согласилась я и отправила со стражем ответную записку, в которой пожелала Эсхарду доброй ночи.

Разбудил меня тихий, но уверенный стук в дверь. Приподнявшись на кровати, я нащупала на тумбочке карманные часы и поднесла к глазам. Шел второй час ночи. Время для визитов или даже записок было несколько неурочное. Преподавательский пансион давно погрузился в тишину. В ночнике практически заснул и еле-еле теплился огонек.

Открывая дверь, я ожидала увидеть стража с выражением «понять и простить» в несчастных драконьих глазах, но за порогом стоял не посланец с письмом, а Эсхард. Выглядел он хмурым и измотанным. Видимо, совсем умаяли благодарные подданные.

— Ты что здесь делаешь? — с искренним удивлением прошептала я, пропуская его в комнату.

— Пришел к тебе спать, — объявил он и действительно начал расстегивать расшитый серебряной нитью жилет. — Нам не дали провести вместе вечер, но заснуть вдвоем никто не помешает.

— Как ты это объяснишь…

— Кому? — спросил Эсхард, бросив на меня снисходительный взгляд, и стянул через голову рубашку.

— Да действительно, — пробормотала я, наблюдая, как он небрежно привесил одежду из дорогого полотна на крючок в стене. — Зачем тебе что-то объяснять? А чтобы приехать на Сарват искал предлог. Признайся, что хотел попраздновать вместе.

— Разгадала, — усмехнулся владыка.

— У меня очень узкая кровать, — предупредила я.

— Идеально, — отозвался он. — Теснее прижмемся.

— И скрипучая.

— Еще лучше, — вымолвил Эсхард. — У меня был долгий день. Мы прижмемся и не будем шевелиться.

Как ни странно, я спала, как младенец. На рассвете, пока академия не проснулась, заставила его уйти со словами:

— Если ты выйдешь из этой комнаты, и кто-то увидит, получится неловко…

По сумрачному коридору, похожий на призрак сто лет назад умершего безумца, с красными от недосыпа глазами брел Ян. Деньги с профессора истории он взял заранее, а теперь двое суток рисовал по памяти старые развалины. Память художника, по всей видимости, сильно подводила, иначе давно бы закончил.

— Доброе утро, господин Лунецкий, — с достоинством поздоровался Эсхард и спокойно направился к выходу.

— Владыка приехал и в такую рань сразу пришел к тебе? — удивленно спросил Ян, когда мягко закрылась входная дверь и мы остались одни в утренней тишине. — Что-то случилось?

Последние пару недель он так упивался страданиями, что единственный остался не в курсе наших отношений с кейримом, хотя во дворце мы даже не пытались скрываться.

— Или он здесь ночевал? — недоверчиво уточнил художник. — Ему нормальной комнаты, что ли, не досталось?

— Тебе стоит лечь спать, Ян. — Я похлопала его по плечу. — Начало праздника в полдень, ты успеешь выспаться.

Делегации из других академий начали появляться в Сарвате с раннего утра. Портальная башня гудела от переходов, над ее куполом висело розоватое марево. Народ прибывал, и обеденный зал в преподавательской столовой был непривычно переполнен.

— Виталия, ты определенно должна это увидеть! — воскликнул профессор истории, едва я уселась за стол. — Статья стоит внимания.

Он протянул мне газетный лист «Новости Родолесса». На последней полосе рядом с ежедневным гороскопом было размещено крупное объявление в жирной черной рамке, отчего складывалось впечатление, что опубликовали некролог.

Если подумать, и впрямь некролог! О похороненной репутации ректора Залесской академии. Крован приносил глубочайшие извинения некой «госпоже преподавательнице» за все доставленные его сыном Евгением неприятности.

Три раза перечитала и едва не попросила у историка лекторские очки. Однако крупные литеры можно было разглядеть, даже если держать газетный лист на вытянутой руке. Я подозревала, кто именно настоял, чтобы ректор сдержал обещание и извинился публично. Наверняка об этом ему вежливо напомнили со звучащим между строк драконьим рыком.

— Ты в курсе, о ком идет речь? — искренне заинтересовались коллеги.

— Нет, — с трудом подавив ухмылку, заверила я. — Но зная Крована-младшего, могу с уверенностью сказать, что его отец легко отделался. Я заберу газету, не против?

Делиться профессор, похоже, не хотел и вчетверо сложенный газетный лист, спрятанный в мою сумочку на поясе, проводил печальным взглядом.

***

К назначенному часу студенты, преподаватели и гости академии начали собираться на площади перед ректоратом. Добудиться Яна не удалось, Илайс не явился, видимо, оставался с владыкой, и из преподавательского пансиона я вышла одна.

Эсхард преспокойно стоял на дорожке, заложив руки за спину, и даже бровью не вел, когда верноподданные начинали ему низко кланяться. Всех встречал сдержанным кивком. Охрана стояла в сторонке с самым грозным видом, словно владыке могла угрожать опасность. Полагаю, взял-то просто для вида.

— Надеялся с тобой позавтракать, — вымолвил он, когда мы неторопливо зашагали к площади, приводя в трепет окружающих.

— Тебя чествовали, — напомнила я, что владыка был крайне занят. — К слову, увидела последние новости из Родолесса.

— Добрые? — с иронией в голосе уточнил он, прекрасно понимая, о чем именно идет речь.

— Скорее поразительные. Не думала, что ректор Крован окажется человеком слова, — со смешком прокомментировала я. — Представляю, с каким удовольствием он подпишет мое второе прошение об отставке.

— Вряд ли он надолго останется на своем посту, — невозмутимо предположил Эсхард.

— А я-то думаю, почему его ответ на последнее письмо был на редкость корректен, — пошутила я.

 — Заниматься воспитанием студентов должны достойные люди, — добавил владыка.

Через некоторое время на балконе ректората мы наблюдали, как два достойнейших ректора драконьих академий, Сарвата и Вариби, ненавидели друг друга с таким старанием, что становилось неловко. Про дипломатию эти двое явно не слышали. С дружелюбными улыбками, сразу видно, что сто лет знакомы, они беспрестанно обменивались гадостями.

Дэйрат Эфрим между делом похвалил стяги, но заметил, что они свисают точно застиранные полотенца. На что ректор академии Сарват в подробностях рассказал всем присутствующим, как в прошлом году на Вариби во время какого-то островного праздника хлынул ливень, и из-за шторма водные состязания пришлось отменить. В общем, они с удовольствием припоминали все случившиеся в прошлом провалы.

— Вайрити Егорьева, я еще не говорил, но вы сегодня чудесно выглядите, — по-драконьи улыбнулся Эфрим.

— Воздух Сарвата живителен, — вставил противник. — У нас в последнее время стоит чудесная погода! И бестии ходят табунами.

Я слабо улыбнулась, промолчав, что ношу в кармане мешочек с каменной охлаждающей крошкой. Маленькая хитрость, которой меня научил смотритель бестиария, помогла переживать тяжелую духоту.

— Что происходит? — едва слышно спросила я у Эсхарда, позволявшего этим двоим с аппетитом друг друга грызть.

— Соперничают, — пробормотал он.

О легендарном противостоянии мне с большой охотой тихонечко рассказал Илайс. Длилась борьба за звание лучшей академии южных драконовых земель много лет, неприязнь передавалась каждому следующему поколению студентов, и руководство от подопечных не отставало. Если находили повод поспорить, то непременно устраивали перепалку. Если такового не было, то обязательно отыскивали и все равно грызлись.

— Почему они обсуждают меня? — возмущенно шептала я, когда ректоры принялись хвастать присутствующим, как лихо родолесский бестиолог пополнила бестиарий Залесской академии парочкой страшных чудовищ.

— Они не слепые, — с ухмылкой отозвался он. — Выслуживаются.

Эсхард объявил, что пора начинать праздник. Разговоры мигом потухли. Когда он приблизился к балюстраде, толпа внизу тоже постепенно смокла: волной прокатился гул голосов и наступила тишина. Владыка говорил спокойно и размеренно, площадь с благоговением ловила каждое слово. Я поймала себя на том, что не могу отвести от него взгляда и, возможно, со стороны выгляжу зачарованной.

— Теплого ветра нашим крыльям! — в конце добавил он. — Да начнется праздник.

К широкой ритуальной чаше приблизился высокий парень в традиционном костюме. В его длинной светлой шевелюре даже на расстоянии были видны ярко-красные тонкие косички. Я давно заметила, что после обращения во вторую ипостась у драконов появлялись цветные пряди.

— Лучший студент нашей академии, — прокомментировал ректор Сарвата. — Очень талантливый дракон! Из огненного рода Родриков.

— Он тебе внучатый племянник? — немедленно отреагировал Эфрим. — Или двоюродный правнук?

Могу поспорить, змеиное шипение, прозвучавшее в тишине балкона, принадлежало почтенному седовласому дракону, но все сделали вид, что ничего не услышали.

Между тем на раскрытой ладони парня, открывающего праздник, затанцевал огонь. Несмелый язычок выглядел почти прозрачным, но стоило тонкой мерцающей струйке перетечь в чашу, как под одобрительные крики толпы в небо вырвался столб оранжевого пламени. Когда гудящий фонтан достиг балюстрады, Эсхард мягко положил руку мне на поясницу и не позволил отшатнуться.

Огонь замер на уровне перил и резко опал, через край чаши выплеснулись и потекли мерцающие струи. Потоки касались земли, но гасли, не оставляя следов. На дне ритуального сосуда расцвел крупный алый цветок с мягкими лепестками. Пространство взорвалось аплодисментами. Праздник начался!

Внезапно среди ликующей толпы я заметила Яррана Элори. Он держался за спинами студентов, но внимательно наблюдал за тем, что происходит на балконе.

— Посол Элори тоже приглашен на праздник? — спросила я Эсхарда, когда мы скрылись в помещении. — Мне показалось, что я видела его на площади.

— Ярран остается главой семьи. Он имеет право появляться на дальних островах, но лучше ему здесь не задерживаться, — спокойно ответил владыка, но Илайсу что-то шепнуть не забыл.

Весь день я оставалась рядом с Эсхардом и участвовала в традиционных ритуалах: с выпускницами академии бросала в чашу записки с желаниями, открывала магические соревнования между Вариби и Сарватом, сидела во главе стола на шумной трапезе в студенческой столовой. Ни на секунду этого долгого и насыщенного праздника меня не покидало ощущение, что владыка только планировал объявить о женитьбе, а я уже вовсю выполняла обязанности супруги. И никого из уважаемых драконов, нас окружающих, этот факт не смущал.

Заканчивалось действо в темноте красивым обрядом. Студенты с факелами большим шествием обходили академию. Считалось, что огонь приносит мир, спокойствие и сжигает проклятия. Когда мы все вышли на площадь, я внезапно обнаружила Яна, размахивающего факелом с таким усердием, что диву дашься.

— Ты где был? — спросила я.

— Проспал весь праздник, — обиженно пробормотал художник и сунул факел в кольцо металлической стойки. — Решил, раз пропустил веселье, так хоть удачу призову.

Мы посмотрели друг на друга и примолкли. Оба оказались одеты в голубые одежды традиционного кроя. Я-то на Сарват ради праздника прихватила платье. Оставалось загадкой, откуда драконий костюм взялся у Яна.

— Илайс поделился, — буркнул он и поправил жилетку, трогательно съезжающую с узкого плеча.

К закрытию толпа празднующих заметно поредела. Студенты с факелами стояли широким кольцом вокруг ритуального огня. Наступил момент, когда драконы могли бросить в чашу платки и объявить, что нашли пару.

Никто не выходил, все переглядывались и ждали. Площадь наполнилась тихими разговорами. Когда к чаше с достоинством и непередаваемым внутренним спокойствием шагнул Эсхард, у меня остановилось сердце. Подданные кейрима ошеломленно примолкли.

В благоговейной тишине он бросил знакомый лоскут с полосатыми пятнами, призванными изображать шмелей. Вверх взметнулись и танцевали искры. Драконий народ восторженно охнул. В мою сторону не повернулся только ленивый.

— Почему они все смотрят? — сквозь зубы пробубнил Ян.

— Мы женимся, — ответила я, не сводя взгляда с Эсхарда.

— Мы с тобой? Вы с владыкой?! — охнул художник.

Мгновением позже окрестности сотряс басовитый удар. В черном беззвездном небе расцвел фейерверк. Над академией закружил иллюзорный алый дракон с длинным хвостом. Оставляя огненный шлейф, он сделал круг над площадью и завис над толпой. От светящегося контура в разные стороны вырывались клоки мерцающего магического огня. Через некоторое время, когда зрители успели поохать и достаточно восхититься, змей рассыпался облаком затухающих искр.

Со вторым громоподобным раскатом в небе распустился огненный цветок, похожий на тот, что трепетал в ритуальной чаше. Секундой позже над площадью появился реальный, а не иллюзорный дракон серебристого цвета. Он внезапно вынырнул из пространства и резко сорвался вниз. Кто-то по древней традиции решил украсть с площади невесту!

Я никогда не догадывалась, насколько драконы стремительны. Казалось, он только вынырнул из воздуха, но вдруг оказался совсем близко. От движения мощных крыльев погасли факела, съежился огонь в чаше. Мелькнула хищная морда с желтыми глазами. Дракон выставил когтистые лапы. Я ловко отпрянула в сторону, и под ошеломленные крики сородичей дракон сцапал Яна!

С испуганным воплем художник воспарил над землей. Инстинктивно я схватила его за ноги, пытаясь вернуть обратно, но дракон тащил жертву в небо. В руках остались только соскочившие сапоги, а я сама едва не плюхнулась на плитки.

Подняться высоко нагруженный дракон не сумел, летел неровно, как во хмелю. Вверх-вниз и снова, точно на мелких кочках. Ян орал и болтался.

— Догнать и вернуть! — раздался над толпой взбешенный рык Эсхарда. — Яррана Элори взять под стражу!

От изумления у меня выпали из рук сапоги. Челюсть тоже отпала.

Площадь мгновенно пришла в движение. Понятно, что в толпе никто в драконов не превращался, но дворцовая стража мгновенно бросилась выполнять приказ. Эсхард оказался рядом, сжал мои плечи, зачем-то встряхнул.

— Ты в порядке? Он тебя не задел?

Задеть бестиолога? Да я тебя умоляю, владыка! Меня шокировало другое…

— Зачем Ярран украл мужчину? — выпалила я.

— Он вас перепутал.

Серебристый дракон, видимо, где-то скинувший вопящий груз, выскочил из воздуха. Следом за ним возникла грозная тройка. Они словно играли в кошки-мышки и ловким маневром попытались взять похитителя в тиски. Летал водный двуликий действительно дурно: несся, не разбирая дороги. В панике рванул к зданию ректората, потерял высоту и под истошный визг зрителей врезался в балкон. В разные стороны полетели обломки каменной балюстрады.

Секундой позже Эсхард оттолкнул меня, спасая от падающих фрагментов. Я отлетела на плиты, от удара стесав подставленные ладони. Кейрима южных драконьих земель сбил с ног фигурный столбик, а следом накрыли мраморные осколки.