Глава 9. Традиции варваров

Подданные не смели беспокоить кейрима, и мы без стеснения пользовались этой привилегией. Эсхард с легкостью подхватил меня на руки. Чувствуя себя отчаянно раскованной, я обхватила его ногами за пояс и прижалась к широкой груди. Разница в росте, казавшаяся значительной, теперь была стерта. Губы находились рядом, а между телами не осталось ни капли воздуха.

Поцелуй был горячим, влажным и настойчивым. Мы оба словно лишились рассудка, и оторваться друг от друга оказалось мучительно. Дрожащими пальцами я провела по скулам Эсхарда, погладила мягкую растительность на щеках. В этом мужчине мне нравилось все, даже борода.

— Доброе утро, Виталия, — хрипловатым голосом произнес он.

— И тебе доброе утро, Эсхард, — с улыбкой ответила я. — Тренировка закончена. Мы позавтракаем вместе?

— Не отказался бы…

Он мягко опустил меня на ноги и аккуратно застегнул пуговицу на моей рубашке, прикрыв расползшийся ворот.

— Но? — подняв брови, уточнила я.

— Некрасиво не встретить послов из Авиона.

— Не поспоришь, — со вздохом согласилась я.

Пришло время возвращаться в реальность и начинать новый день. По дороге к покоям выяснилось, что вчера Эсхард действительно притащил художника к себе. Ян едва волочил ноги, рыдал, что драконова аристократка не приняла его пылких чувств, и требовал совет, как жить дальше. Теперь он счастливо храпел на диване в башне владыки, не реагируя на осторожные попытки слуг вернуть его в бренный мир.

— Я приставлю к твоему художнику стража, — объявил Эсхард.

— Зачем? — не поняла я.

— Сегодня во дворец вернется Ярран Элори. Он крайне категоричен в отношении сестры. Мы же не хотим дипломатического скандала? — уточнил он.

— Под «мы» ты кого имеешь в виду? — хмыкнула я. — Лично мне хочется придушить художника. Скажи, это тоже повлечет скандал?

— Однозначно.

— Тогда оставим до Родолесса… — Тут я поняла, что именно ляпнула, и просто махнула рукой, заминая спорную тему: — Приставь охранника. От меня тоже посторожит.

В покоях моего возвращения дожидались служанки, пересмешник, приукрашенный тоненьким ошейником из мягкой кожи, и шкатулка с мазями в баночках из малахита, переданная дворцовым лекарем. Горничные от бестии были в восторге, называли мелкого «вейри»[1] и без особого пиетета чесали между прижатых к башке ушей.

— Вейри нравится наряжаться, — улыбнулась Иридия, заплетая мне волосы в сложную косу.

Пересмешник между тем яростно, но безрезультатно пытался стянуть ошейник.

— Вижу, — с иронией согласилась я.

С нелегкой жизнью домашнего питомца мелкий начал смиряться, получив за завтраком кусок ветчины. Он громко чавкал, от удовольствия светились уши. Судя по всему, в ветчину бельведер, обреченный называться Вейри, влюбился сразу и навсегда.

Внезапно в покои вломился еще один тяжело влюбленный. Заполошно дыша, взлохмаченный, помятый Ян прижался спиной к двери и просипел севшим голосом:

— Я спрячусь у тебя! За мной гоняется стража владыки!

И пересмешник с радостью повторил за ним слово «владыка». Два раза. Видимо, чтобы не забывали, что Эсхард существует и встречает посланников из Авиона.

— В каком смысле? — искренне удивилась я, не донеся до рта чашку с чаем.

— Хочет меня бросить в темницу! — пояснил Ян.

Широкими шагами он пересек комнату, схватил со стола графин с лимонной водой и большими глотками начал хлебать прямо из горла. Ян выудил двумя заметно дрожащими пальцами лимонный ломтик, обсосал и бросил обратно в воду. Пересмешник от наглости потенциального корма выронил из лап ветчину. Я просто уронила челюсть.

— Виталия, я должен признаться, что попал в крупные неприятности! — с серьезной миной объявил художник. — Сегодня я проснулся в покоях владыки.

— Да неужели? — Отставив чашку с чаем, я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Понятия не имею, как там оказался. Проснулся, а комната незнакомая! Думал тихонечко уйти, но этот бугай поджидал! Он меня преследовал и что-то кричал. Я же по их, по-драконьи, толком не научился. Еле ноги унес!

— Другими словами, ты сбежал от собственного охранника, — заключила я.

Возникла долгая пауза. От напряженной работы мысли у Яна дернулся карий глаз.

— У меня теперь есть охранник?

— Личный, — согласилась я.

— Похоже, я забыл больше, чем мне кажется, — начал догадываться он, что вчера страдал всей творческой натурой. — Зачем мне охрана?

— Ну как же… — протянула я и взяла верхний лист из лежащей на столе пожеванной пачки вчерашних стихов. — Прекрасная Данри, улыбку сотри! Сердце не рви… Подожди, что-то не могу расшифровать, что дальше. Ах! На месте замри! Чудесная поэзия. Почерк, правда, отвратительный.

— Это мое? — фальцетом спросил Ян и кашлянул в кулак.

— Ты сказал, что художники имеют право писать стихи, — хмыкнула я. — Специально сохранила для твоих потомков. Здесь еще много прекрасного…

— Остановись, — перебил он и плюхнулся на стул. — Кажется, я должен спросить, как попал в покои владыки.

— На его закорках, — без особого участия подсказала я.

— Нет, я передумал спрашивать, — отказался Ян от подробностей вчерашнего пьяного демарша. — А зачем мне страж?

— Ярран Элори вернулся во дворец, — развела я руками. — Ты пытался соблазнить его сестру.

— Я ее не соблазнял! — поперхнулся воздухом Январин. — Да как можно? Она же моя муза! Невинное, прекрасное создание!

— Но владыка посчитал, что охрана тебе не помешает.

— Может, мне того… — через паузу проговорил он и подозрительно дернул подбородком в сторону окна, словно всерьез подумывал из него выйти вместо двери. — В портал и в Родолесс?

— Увы, господин Лунецкий. — Я пожала плечами. — Деньги за работу от Залесской академии ты уже получил. Придется остаться здесь. Кстати, начинаем через час.

— Какая работа?! — воскликнул он. — У меня сердце болит, жизнь рушится, голова…

— Тоже, я так понимаю, болит, — подсказала я. — Слышала, что с разбитым сердцем прекрасно выходят мрачные картины, а тебе как раз рисовать бестий. Буду ждать в библиотеке.

Я поднялась из-за стола и оставила похмельного Яна переваривать последние новости, а заодно и завтрак, если еда в него влезет. Пересмешник, недолго думая, рванул следом, в мгновение ока взобрался на плечо, наделав зацепок на мягкой ткани у нового платья, и отправился исследовать новый ареал обитания верхом на сильнейшем хищнике.

С Ярраном Элори мы встретились раньше, чем я желала бы. Вернее, я в принципе не хотела с ним видеться, но широкий дворцовый коридор оказался глух к чужим планам. С послом, возвращенным в Хайдес по случаю приезда соседей, мы столкнулись на повороте.

Сопровождали Яррана четверо драконов, поклонившихся мне так низко, что стало неловко. От неожиданности я тоже слегка склонилась в качестве приветствия, чем привела в страшный трепет всех четверых, а заодно пересмешника, вцепившегося в мою косу, чтобы не сверзится на гладкий каменный пол. Внезапно квартет поклонился еще раз. Видимо, у этих мужчин были исключительно крепкие поясницы. Понимая, что сейчас мы так и продолжим заниматься утренней разминкой, пока голова не закружится, я сконфуженно помахала руками.

— Виталия, — растянул Ярран узкие губы в неприятной улыбке, — чудесно выглядите.

Учитывая, что одна щека у меня по-прежнему была расцарапана, прозвучал комплимент насмешкой.

— Как и вы, господин Элори, — отозвалась я. — Свежий воздух родного острова вам явно пошел на пользу.

Выглядел он действительно представительно. Правда, тонкая косица, в последнюю нашу встречу горевшая красным колером, побледнела до грязно-розового цвета. Казалось, ее пытались отмыть алхимическим эликсиром, но разве что вывели яркий пигмент.

— А слухи-то ходили, будто вы поймали кейроба, госпожа бестиолог, — протянул Ярран на рамейне, видимо, чтобы сопровождающие поняли, что господин посол изволит язвить.

— Да, но кейроба на плече не поносишь, — заметила я.

— Значит, работа продвигается успешно, — заключил он. — Времени до отъезда осталось всего-ничего… Бельведера тоже пленили? Премилое создание. Уже дали ему кличку?

— Вейри, — подсказала я.

— Какой у вас тонкий вкус, — похвалил он, покачав головой.

— Горничные назвали.

Пересмешник между тем заметно напрягся и едва слышно зарычал мне на ухо. Я и не догадывалась, что мелкий умеет выдавать такие угрожающие звуки, достойные большой бестии. Ярран предупреждающего сигнала не заметил и с улыбкой потянулся к бестии холеной рукой. Щелкнули клыки, дракон отшатнулся. Остальные отшатнулись за компанию.

— Вы правы, — улыбнулась я, закрыв мелкому ощеренную морду ладонью, чтобы захлопнул пасть, — премилое создание, но проснулось в дурном настроении.

В общем-то, стало очевидным, что пора расходиться, иначе обычно дружелюбный бельведер попытается отожрать у кого-нибудь пальцы. Ярран заявил, что послы прибудут с минуту на минуту, и вместе с сопровождающими ретировался.

Через два часа, когда я уже успела наметить план работы и даже за нее взялась, а пересмешник развлекался поеданием орешков, дверь в библиотеку раскрылась. Думала, что наконец-то Ян пожаловал, но художник своим появлением не осчастливил. В библиотеку вошел Илайс в расшитом кафтане, с идеально гладкими волосами, достающими почти до пояса. Видимо, принарядился специально для встречи с гостями из Авиона.

— Я снова почтарь, — объявил он и, протянув сложенный листок, уселся на стул.

— Читал? — хмыкнула я.

— Конечно, — отозвался он. — Эсхард просит список бестий, которых ты планируешь изучить.

— Он разве не встречает послов? — удивилась я, развернув записку.

— Видимо, послы ему не настолько интересны, — ухмыльнулся Илайс.

Обратно я отправила список из двух десятков бестий, мелких и покрупнее, которых не видела в бестиарии острова Вариби. Через десять минут блондин вернулся с новым посланием.

«Каких бестий тебе интересно отправить в Родолесс?» — подписал Эсхард под перечнем.

Недолго думая, я обвела кружочками особенно интересную нечисть и уточнила:

«Планируешь подарить?»

«Если ты не захочешь на них охотиться», — согласился Эсхард.

— Слушайте, — рыкнул Илайс, плюхнувшись на стул, — я все понимаю, но уже убегался быть вашим почтовым голубем! Может, вы попытаетесь как-нибудь собраться в одной комнате и обсудить все вопросы? Если ты не в курсе, госпожа бестиолог, это называется разговором!

— Почему ты злишься на меня, если гоняет тебя Эсхард? — искренне возмутилась я.

Выпустив пар, он растер лицо ладонями.

— Вообще, я понимаю, почему он тебе записочки шлет. Кейрим Авиона женится. Эсхарду привезли приглашение на брачный обряд.

— Надеялся обзавестись женой первым и теперь недоволен, что его опередили? — хмыкнула я.

— С Эсхарда напряженные отношения с кейримом Риардом, — согласился Илайс. — Три года назад Риард-младший стащил в Хайдесе девицу и женился. Скандал вышел отменный. А пару недель назад в Талуссии он своровал еще одну невесту. Отправился с визитом, вернулся с женщиной.

— В смысле, украл принцессу Талусскую? — охнула я.

— Да если бы! — ехидно хохотнул Илайс. — Он промахнулся и забрал ее учительницу рамейна. Старшему брату приходится жениться вместо младшего.

— Девушка согласилась выйти замуж?

— Кто откажется выйти замуж за кейрима? — вернул мне вопрос Илайс.

Возникла долгая пауза. Мы обменялись выразительными взглядами.

— Видимо, поэтому он не своровал тебя с балкона, мой драгоценный друг, а захотел приручить, — с довольной миной протянул он. — Следить за вашими брачными танцами — сплошное удовольствие. Давно я так не развлекался.

— Господин Илайс, вам пора на выход, — отрезала я.

— Ты со мной даже не посплетничаешь? — фальшиво возмутился дракон.

— Иди. — Я кивнула на дверь. — По тебе послы скучают.

Весь день слова Илайса не выходили у меня из головы. Я работала с книгами, следила за тихим и хмурым Яном, делающим первые наброски бестий, и возвращалась к мысли, что «драгоценный друг» прав. Владыка терпеливо приручал меня, родолесского бестиолога во втором поколении… А в ответ я незаметно приручала его, драконову бестию в таком поколении, что в огромную пещеру едва-едва помещались статуи его предков.

Однако прирученный Эсхард не появился даже в тот час, когда Хайдес накрыла густая темнота. Вместо себя прислал слугу с плоским ящичком. Внутри лежали оранжевые мясистые плоды и записка. Вообще, думала, что владыка решил мне пожелать доброй ночи, но он написал: «Без танцовщиц».

В большом недоумении я разглядывала записку. Отдаляла ее от носа и приближала, пытаясь уловить тайный смысл послания. Отыскать его не удавалось.

— Послы задержались, — расставляя на столе расписные плошки с острыми закусками, вдохновенно передавала последние новости из жизни владыки и его гостей Лавиния. — Отдыхают с кейримом в дворцовых парных. Наверное, танцорок…

Я перевела на горничную острый взгляд, и она прикусила язык.

— Договаривай.

Набрав в грудь побольше воздуха, Лавиния замерла на мгновение и протараторила:

— Не пригласили. Крыльями клянусь!

— Хорошо, — кивнула я и добавила: — Дыши.

Потом целый час в компании пересмешника вышивала шмелей, с наслаждением тыча иголкой в натянутую на пяльцы ткань. Низкий поклон матушке, что запихнула в багаж этот тренажер для успокоения нервов. Целую полосатую кляксу наковыряла, удивляясь вслух, как хитро этот драконов владыка решил себе подстелить соломки! На втором шмеле от азарта ткнула себе в палец иглой.

Когда стало ясно, что пора закругляться с приступом рукоделия, в комнату без стука ворвался Январин. Охранника он оставил бдеть в коридоре, а с собой притащил черную костяную шкатулку, украшенную необычной резьбой.

— Вышиваешь? — произнес он с таким видом, словно мои дивные полосатые кляксы его глубоко оскорбляли.

— Входишь без стука? — буркнула я.

— Мне нужна твоя помощь, с драконами не смог договориться, — объявил художник. — Как только видят шкатулку, начинают вести себя странно.

Отложив пяльцы, я забрала протянутую вещицу и подняла резную крышку. В воздух выпорхнуло облако мелкого черного пепла. Помахав перед носом ладонью, я с вопросом посмотрела на Яна.

—  Ты все-таки отправил Данри пачку своих стихов, и поэзию спалили?

— Портрет, — признался он. —  Я дописал портрет и передал Данри с полчаса назад, а в ответ мне принесли это. Думаешь, она драконьим пламенем в камине сожгла?

— И собрала совочком пепел, — с иронией добавила я и осторожно растерла пепел между пальцами. — Вообще, похоже на прах.

С лица Яна схлынули краски, в разноцветных глазах появилась паника.

— Мне что, угрожают? Ты знаешь, чей это прах? — тонким голосом спросил он и бросил испуганный взгляд на пересмешника, словно проверив, на месте ли мелкая бестия.

Тот в позе звездочки дрых на кровати и не проявлял к художнику никакого гастрономического интереса. В смысле, не передразнивал с видом оголодавшей сиротки. После знакомства с ветчиной Вейри в принципе перестал копировать окружающих. Похоже, решил, что его и так превосходно кормят.

— Видимо, это прах наших спокойных дней, — проворчала я, поднимаясь с дивана, и пошагала к дверям.

— Ты куда? — воскликнул Январин.

— Обратимся к справочнику по традициям варваров.

Я выглянула в коридор и застала охранника, рослого, бородатого здоровяка, энергично зевающим от скуки. Бедняга подавился этим самым зевком, когда в его сторону был протянут миниатюрный черный саркофаг.

— Уверена, это не простой дар, — заявила я.

Послание дракон расшифровывал. Оказалось, что моего худосочного художника, умеющего писать нелепые стихи и размахивать кисточками, сегодня в полночь вызвали на поединок. Во имя оскорбленной чести и униженного достоинства невинной девицы! И я едва не подавилась возмущением, немедленно догадавшись, кто именно решил под шумок, пока властитель развлекал послов из Авиона, потрепать нервы моему помощнику. В парилки, что ли, Яррана Элори не пустили, и он не знает, чем развлечься?

— А если он откажется? — уточнила я.

— Покроет себя несмываемым позором, — торжественно объявил здоровяк. — Такой воин никогда не найдет себе достойную пару.

Я скептически посмотрела через плечо на побледневшего Яна.

— Что-то мне подсказывает, что наш воин прекрасно позор переживет.

— Никто не подаст ему руки, никто с ним не заговорит, — стращал страж.

— Собственно, ничего не поменяется, — рассудила я.

— Ему придется покинуть драконовы земли, — словно басовитая, бородатая кликуша продолжал пророчить несчастья парень. — Вашего друга не пустят на порог, перед ним начнут закрывать двери…

— В общих чертах я поняла, — перебила увлекшегося «предсказателя». — Кто-нибудь может заменить его в этом вашем… избиении младенцев?

— Старший брат, — охотно ответил тот. — А если таковым боги ветра не одарили, то отец. Или наставник.

Он был не против еще обсудить тему варварских традиций и какие последуют страшные кары, если Ян не даст себя поколотить, но я уже узнала все, что хотела. Отпустила беднягу отдыхать, иначе научится спать стоя и с открытыми глазами. Или свернет челюсть от зевоты на опасной службе.

— Что он сказал? — бросился ко мне Ян.

— Ярран Элори вызвал тебя на поединок, — пояснила я. — Можно расслабиться. Владыка отправит послов и приведет подданых в чувство.

— Он вызвал меня на поединок? — Художник словно не слышал, что его вообще-то успокаивали. — Из-за Данри? Я не сделал ничего, что задело бы гордость его сестры! Или он считает меня подлым соблазнителем?! Какое чудовищное оскорбление! Отдай шкатулку, Виталия!

На худой шее выступили красные пятна, на скулах вспыхнул румянец, разноцветные глаза загорелись от ярости. В большом недоумении, наблюдая, как внезапно художник воспылал праведным гневом, я вернула ему костяной саркофаг с пеплом.

— Ты чего раздухарился-то?

— Я принимаю вызов! — заявил Январин, погрозив кулаком. — Хочет поединок? Он его получит! Никто не имеет права обвинять меня в том, чего я не делал!

— И Эсхард ему об этом скажет, — попыталась я утихомирить разбушевавшегося художника. — Ты хочешь дипломатического скандала, господин Лунецкий?

— Защитить мужскую честь и достоинство! — отрезал он. — Кстати, где у меня поединок?

— Если ты не знаешь, где именно тебя планируют избить, то успокойся и выдохни, — посоветовала я. — Выпей бренди и напиши пару стихов. Лучше порисуй! Выплесни гнев на холст!

Возможно, в нем и вспыхнула бы резко потухшая искра разума, но в покои влетела всполошенные горничные. При виде Яна они замерли на пороге и испуганно переглянулись.

— Вы уже знаете, что рейнин посол вызвал вашего художника на поединок, — заключила Лавиния. — Мы случайно услышали, как служанки вайрити Элори шептались.

— Что она говорит? — потребовал перевода этот самый художник.

— Где именно должен пройти поединок? — спросила я у девушек. — Место сбора осталось для нас тайной.

— Так ведь во внутреннем дворе, — растерялись они.

— Ян, — обратилась я к художнику, — тебя ждут во внутреннем дворе.

— Сейчас? — Внезапно защитник собственной чести и попранного мужского достоинства вновь побледнел. — Немедленно?!

— Готов постоять за себя? — деятельно уточнила я и похлопала его по плечу.

Январин съежился и сглотнул. На худой шее дернулся кадык.

— Полностью.

— Тогда принеси мне шаль из комнаты для переодеваний.

— Зачем? — не понял он.

Запру тебя там, господин Лунецкий. Мне художник нужен целенький и способный завтра сесть за рисунки.

— Побуду судьей, а на улице прохладно, — соврала я.

— А горничные тебе на кой? — возмутился он.

— Для красоты!

Видимо, от страха перед поединком Ян действительно туго соображал. Без лишних уговоров, не чуя подвоха, он вошел в комнату для переодеваний. Я закрыла за ним дверь, повернула в замке торчащий снаружи ключ, а заодно наложила заклятье, чтобы преисполненный жажды мщения художник не смог выбраться.

— Ты в своем уме? — Он принялся долбиться, пытаясь выйти. — Немедленно выпусти меня наружу!

Отряхнув руки от остатков магии, я посмотрела на притихших горничных:

— Последите, чтобы он не выбрался. Пойду спрошу, не случилось ли у рейнина посла помутнение рассудка? Может, его тоже нужно в шкаф запереть.

Главная виновница беспорядка Данри маячила туда-сюда перед балконной аркой и нервно грызла ноготь. Возле колонны со скорбными лицами стояли две служанки. В одиночку благородная девица никогда не ходила, обязательно появлялась окруженная дуэньями, готовыми (по обстоятельствам) жарко поддакнуть или в унисон всхлипнуть. Все трое были одеты в черное, словно заранее приготовились к поминкам известного художника. В тусклом свете магических камней, мерцающих в плошках, выглядело трагично.

— Госпожа Егорьева! — бросилась ко мне Данри. — Вы должны их обоих вразумить!

— А вы почему не вразумили своего брата? — уточнила я.

— Ярран узнал о признании и вышел из себя. Он настроен решительно и меня не послушает! — воскликнула она.

— То есть вы даже не попытались, — заключила я.

— Просто не пускайте туда господина Подлунного! — Она с неожиданной силой схватила меня за локоть. — Лучше умереть в позоре, но в глубокой старости, чем умереть молодым! А где, кстати, господин Подлунный?

Она устремила зоркий взгляд в коридор за моей спиной, словно ожидала, что сейчас облаченный в доспех из этюдника и вооруженный кисточками Ян примчится на битву с ее озверевшим братом.

— Господин Подлунный решил, что лучше вообще не умирать. Ни сегодня, ни в позоре, ни в принципе, — аккуратно освобождаясь от ее руки, проговорила я. — У меня только один вопрос: каким образом ваш брат узнал, что Ян перепутал вдохновение с любовью?

Данри выразительно моргнула.

— Что, простите, перепутал?

— Он художник. Творческая натура! Его постоянно чем-нибудь накрывает. В порыве вдохновения и не такое привидится, — без зазрения совести соврала я. — Зачем Яррану было знать, что с Яном случилась неловкость?

Она передернула плечами и с оскорбленным видом заявила:

— Но я всем делюсь с братом.

— Плохая привычка. — Я указала в нее пальцем. — Просто отвратительная! Пойдемте вместе вразумлять вашего брата.

Практически в потемках я преодолела спуск по высоким ступенькам, неровным и с щербатыми краями. Данри потерялась где-то по дороге. Возможно, только для вида шагала следом, но потом дернула обратно на балкон и предпочла следить за безобразием с безопасного расстояния.

Внутренний двор встречал порывами холодного ветра. Подол тонкого шелкового платья пеленал ноги, не позволяя шагать решительно и широко. Приходилось через раз семенить. Ярран Элори, сложив руки на груди и склонив голову набок, наблюдал за моим приближением. Внушительный и агрессивный, облаченный в одежды мрачного графитового цвета, дракон ждал появления художника. А дождался меня.

— Он прислал тебя в качестве отступного дара? — со смешком уточнил он.

— Придержи фантазию, я глас разума, — заявила я, останавливаясь на расстоянии двух шагов. — Давай мы сейчас сделаем вид, что вышли полюбоваться на звезды и обсудить особенности драконьих традиций. Вызывать на поединок моего художника столь же нелепо, как потом оказаться размазанным по земле женщиной. В отличие от господина Лунецкого, я владею магией.

— И ни разу ее не показывала, — усмехнулся Ярран, не сводя с меня пристального взгляда. — Эту свою хваленую магию.

— Не соблазняй, — покачала я головой. — Боюсь, потом твоей репутации ничего не поможет. Народ до сих пор вспоминает, как ты повис на шпиле башни.

— Тогда все узнают, из чьего окна я вылетел.

— Очень на это надеюсь! — Я прижала к груди руку. — По древней драконьей традиции я вызову тебя на поединок, чтобы защитить свою честь и гордость. И мы снова приходим к тому, что ты окажешься побитым женщиной.

Возникла долгая пауза.

— Твой художник должен принести извинения, — проговорил Ярран, вняв гласу… откровенного шантажа.

— В ответ ты извинишься перед ним за нелепые обвинения, — предложила я.

Мы обменялись многозначительными взглядами.

— Не надо извинений, но в качестве отступных к свадьбе Данри он распишет своды в тронном зале моего замка, — потребовал жадный дракон.

— Попахивает мошенничеством, — заметила я. — Если я скажу, что ты перепутал мой бассейн с общественными купальнями, в качестве отступных можно потребовать от тебя ловить бестий на южных островах? Ты же разбираешься в местной нечисти…

От негодования у Яррана расширились ноздри, а глаза сузились.

— Пусть он не приближается к моей сестре, — процедил он. — Никаких разговоров!

— Легко! — щелкнув пальцами, согласилась я. — Справедливое требование. Лично прослежу за его исполнением.

И только мы скрепили рукопожатием прекрасную сделку, как сверху заорали голосом Яна, по идее, надежно запертого в гардеробной, как в сейфе:

— Виталия, отходи!

В искреннем изумлении я подняла голову. Перегнувшийся через балюстраду художник с видом безумца вытряхнул из шкатулки прах. В воздухе разлетелось серое облако.

Время словно замедлило бег. Плавно опускались клубы пепла. Ошеломленный Ярран уронил мою руку. Отпрянув на шаг, я подняла раскрытые ладони и спряталась под невидимым куполом, похожим на зонтик.

Секунду спустя наваждение схлынуло, время вновь вернуло привычный ход. Дракона окатило прахом с головы до ног. По магическому куполу надо мной стекали тонкие серые струйки и пачкали подол шелкового платья. Плиточный пол под нашими ногами покрылся тонким слоем мелкой пыли, способной забиться в любую трещину.

Наступила монументальная тишина. Ярран поднял веки и поморгал. Серая пудра осыпалась. На лице появились две дырочки и в них светились желтые змеиные глаза с вертикальным зрачком.

— Я принимаю твой вызов, дракон! — выкрикнул Ян.

Сверху на плитки шарахнулась черная костяная шкатулка и от удара раскололась на мелкие черепки. У меня вырвался неуместный смешок.

Обтерев лицо ладонью, Ярран недобро посмотрел на обнаглевшего противника и оскалился. Мгновением позже он оттолкнулся от земли и, оставляя за собой хвост из праха, подскочил на немыслимую для человека высоту.

— Дракон меня раздери, вы и так умеете… — вырвалось у меня.

Но пока этот самый дракон собирался голыми руками разодрать моего обалдевшего от смелости художника!

Глазом не успела моргнуть, как Ярран схватился за перила. Недолго думая, я смяла купол и швырнула в посла, потерявшего во всех отношениях человеческий облик. Дракон показал удивительное проворство! Мелькнули пятки, Ярран скрылся за балюстрадой, а заклятье впечаталось в ограждение, оставив заметный след и выбив каменную крошку.

По двору разлетелся хоровой женский визг. Хотелось верить, что Данри в лучших традициях аристократических девиц свалилась в обморок и отвлекла разъяренного брата.

— Не смейте друг друга убивать! Дождитесь меня! — крикнула я и, подхватив длинный подол, рванула в сторону арки.

Винтовая лестница в узкой башне показалась немыслимо длинной. В потемках на последней ступеньке я споткнулась и вылетела из дверей озверевшая не хуже Яррана. Его сестрица и впрямь пыталась лишиться чувств, но как-то бесцельно: она висела на руках у служанки. Вторая горничная энергично размахивала веером, пытаясь привести госпожу в чувство.

— Виталия, они дерутся! — Слабой рукой Данри указала в сторону балкона.

— А ты думала, будут мириться? — выругалась я, пытаясь перевести дыхание после стремительного бега по проклятущей лестнице.

На широком балконе происходила эпичная хватка! Ян выхватывал из ламп световые камни и швырял в противника, не позволяя тому приблизиться ни на шаг. Правда, меткость у художника хромала, а дракон по-прежнему оставался проворным. Ярран ловко уходил от ударов камнями: крутился вправо и влево, незаметно пытаясь приблизиться.

Яркими вспышками световые голыши проносились в воздухе, перелетали через балюстраду, падали под ноги Яррана. Осколки, отбрасывая тусклое марево, усеивали пол.

Внезапно дракон поймал камень и швырнул обратно. В ответ в его сторону, раскручиваясь вокруг своей оси, пронеслась латунная плошка и врезалась прямиком в живот.

— Дерись как мужчина! — сгибаясь пополам, прохрипел он.

Вообще, я была согласна со взлохмаченным, перепачканным копотью Яном, что от дракона лучше отбиваться сподручными средствами. И художник с этим прекрасно справлялся.

— Господа! — громко проговорила я, заставив обоих повернуть ко мне головы. — Теперь давайте успокоимся и поговорим как цивилизованные люди!

Те переглянулись. Секундой позже Ярран бросился в сторону будущего трупа. Художник, понятно, трупом становиться не планировал. Схватив металлическую подставку с крюком на конце, он выставил оружие вперед и, как бодучий бык, рванул на противника.

— Стоять! — рявкнула я и со сноровкой, вбитой годами охоты на бестий, выбросила вперед чары окостенения.

Воздух дрогнул, световые камни под ногами рассыпались на мелкие фрагменты, волосы обоих дуэлянтов взметнулись. Скандалисты замерли в нелепых позах. Один в выставленной стойкой, похожей на короткое копье. Второй с вытянутыми руками и растопыренными пальцами, увенчанными черными звериными когтями. Лохмы у обоих торчали вверх, лица скорчились, глаза выпучились. Оно и понятно: заклятье окостенения дышать полной грудью не позволяло.

— Теперь вам полегчало?! — рявкнула я.

В ответ Ян замычал. Подозреваю, нецензурно выбранился. Ярран подать голос не рискнул.

— А я ведь по-хорошему вас попросила, — проворчала я, раздраженно отряхивая с испачканного платья пепел. — Ведь как нормальным людям сказала: давайте вести себя цивилизованно! Нет, пока магией не шарахнешь, никто не успокоится…

— Даже возразить не получается, — прозвучал за спиной низкий насмешливый голос.

Я оглянулась через плечо. Скрестив руки на груди, в дверях стоял Эсхард. Главная злодейка сегодняшнего вечера, просто камень преткновения и хурма раздора, испуганно переминалась за могучим владыческим плечом и громко всхлипывала.

— Владыка Нордвей, неужели вы отвлеклись от банных дел и пришли остановить дипломатическое безобразие? — с неприятной улыбкой спросила я. — Угомоните своих подданных!

— Да вы и без меня с этим неплохо справились, госпожа Егорьева, — ответил он, и показалось, будто между слов прозвучало «угомонитесь уже сама». — Благодарю вас. Объявлять поединок чести, когда во дворце гости из соседних земель — оскорбление для дворца и кейрима.

— А в другое время, выходит, нормально? — едва не поперхнувшись от возмущения, воскликнула я. — Если бы твой… ваш посол под шумок не устроил этот непотребный цирк в драконьей манере, никто не узнал бы, что у его сестры появился поклонник! А ты… вы не одобряете выбранное время?

— Как кейрим этих земель, я обязан хранить традиции и не противиться, когда им следуют мои подданные, — невозмутимо наблюдая, как я начинаю закипать, ответил он.

— Не пойму, я здесь единственный разумный человек? — ни к кому конкретно не обращаясь, задала я риторический вопрос. — В Родолессе за поединок можно надолго загреметь застенок!

— Но мы в Хайдесе, — напомнил владыка.

— Прости, что вмешиваюсь, кейрим Эсхард, — влезла в принципиальный спор Данри. — Можно ли вернуть Яррану подвижность?

— Не сейчас! — в один голос рявкнул мы, заставив ее не только примолкнуть, но и попятиться.

— Виталия, согласно нашим варварским традициям, так сильно тебя возмущающим, ты заменила в поединке своего художника и победила, — ровным голосом объявил Эсхард. — Тебе решать, как поступить с проигравшим.

Теперь и Ярран замычал, видимо, пытаясь спорить с владыкой.

— Справедливо говоря, весь поединок я пробегала, — резко поумерив пыл, призналась я.

— Опусти частности, — тихонечко посоветовал Эсхард.

— Чудесно! Я хочу, чтобы господин Элори покинул дворец, — без колебаний решила я и посмотрела на посла, окостеневшего с жутковатым оскалом на перепачканном прахом лице. — Очевидно, что вдвоем с господином Лунецким ему во дворце тесно, а мой художник по-прежнему должен закончить работу над атласом бестий.

— Я принимаю твое решение, — невозмутимо согласился владыка отправить посла в очередную ссылку. — Верни проигравшему подвижность.

— А Яна ты предлагаешь оставить в позе статуи? — недовольно уточнила я.

— Этой ночью он должен подумать о вечном.

Безжалостности, с какой владыка захотел наказать обоих дебоширов, можно было аплодировать. И все моими руками! Какое драконье коварство.

— Подумает о вечном за работой, — отказалась я мучить беднягу.

— Я сказал свое слово, — предупреждающим тоном заметил Эсхард.

— Мне нужен художник, способный рисовать, говорить и ходить, — возразила я. — Ян выпадет из работы на пару недель, а горящие сроки сильно портят мой характер. Сама с собой не могу ужиться.

Мы обменялись многозначительными взглядами.

— Размораживай, — с истинно королевским величием кивнул он, по всей видимости, оценив безрадостные перспективы.

Я аккуратно сняла чары с Яна. Спутанные волосы упали ему на плечи идеально расчесанным шелковым водопадом, стойка выпала из затекшей руки. Он пошатнулся и охнул, с трудом удержав равновесие. За недолгое время тело в неудобной позе затекло.

— Идемте, господин Лунецкий, — позвала я.

— Госпожа Егорьева, — сдержанно позвал меня Эсхард.

— Вы что-то еще хотели? — изогнув брови, уточнила я.

— Расколдуйте моего посла, — со смеющимися глазами напомнил он.

— Совершенно забыла! Такая неловкость! — фальшиво охнула я и резко, без деликатности сорвала с Яррана магические путы.

Из одежды дракона, как из пыльного ковра, вылетело облако праха. Волосы волной упали на спину, звериные когти втянулись в пальцы, глаза вновь обратились человеческими. Он с достоинством выпрямился, но затекшее тело вновь легонько скосило.

— Идите, — обманчиво мягким тоном приказал Эсхард нам покинуть балкон. По всей видимости, посла ждала моральная порка.

С балкона Ян выходил уверенной походкой, по-королевски подняв подбородок. Он остановился возле заплаканной Данри и вкрадчивым голосом, копируя интонации владыки, умеющего сказать так, чтобы любое слово звучало значительно, произнес:

— Госпожа Элори, верните написанный мной портрет. Я его уничтожу лично.

— Как скажете, господин Лунецкий, — передернув плечами, холодно согласилась она.

До самого поворота Ян держался молодцом, но едва мы скрылись от чужих глаз, как он громко охнул, схватился за стену и принялся встряхивать ноги. Одну, другую.

— Как же ноги сводит! — проскрежетал он. — Что за демонские заклятия ты практикуешь?

— Такими ловят нечисть, — спокойно пояснила я. — Зачем ты вылез из шкафа?

— Тесно стало, — буркнул он и добавил: — Я могу за себя постоять… Но спасибо, что вмешалась.

— Пожалуйста, — сухо бросила я. — Надеюсь, на этом твои любовные приключения, господин Лунецкий, закончились, и ты подлечил сердечко, когда бросал в дракона световые камни.

— Ты напишешь об этом инциденте ректору Залесской академии? — осторожно спросил он.

— В отличие от тебя, я в своем уме. И по-прежнему хочу профессорский значок.

Ян вздохнул с облегчением и обтер трясущейся рукой лицо. Теперь ото лба до подбородка тянулась черная полоса, словно он раскрасил себя для маскировки на охоте за нечистью.

— Послушай, Виталия… — позвал он.

— Что еще? — сердито спросила я.

— Можно я за тебя подержусь? — Художник попытался схватить меня за плечо.

— Продемонстрируй силу духа и стойкость, охотник на драконов! — уворачиваясь, отказалась я тащить на себе мужика. — Спокойной ночи.

— Ты оставляешь меня одного? — возмутился он, когда я легкой походкой зашагала по направлению к гостевым покоям. — Даже не проконтролируешь, чтобы я нормально добрался до комнаты?

Я не потрудилась ни обернуться, ни притормозить. Вряд ли после разговора с владыкой Ярран позволит себе еще раз напасть на родолесского гостя.

Горничные меня дожидались в покоях. На перебой они принялись объяснять, что запертый пленник вырвался на свободу не по их вине. Замок осыпался песком! Они никогда такого не видели. Нахмурившись, я покосилась на дверь в комнату для переодеваний. Вместо замка зияла неровная дыра, словно проеденная термитами. Заклятье сточило металл и дерево насквозь. Пришлось девушек успокоить, что обошлось без жертв.

Они отправились отдыхать, а я отмылась от пепла. Думала, бесконечно долгий вечер подошел к концу и можно расслабиться. Рано радовалась! Только успела завернуться в халат и просушить полотенцем волосы, как в спальне раздался грохот. Секундой позже в ванную комнату ввалился рычащий Ярран с пересмешником, яростно дерущим его за лохмы.

— Отцепи свою тварь! — с драконьим раскатом проревел он и полетел в бассейн.

Мелкая бестия оттолкнулась от его башки и длинным прыжком, не намочив хвоста, вскочила на раскрытое оконце. Ярран, подняв фонтан брызг, плашмя плюхнулся в воду. Перемахнув через борта, на плитки накатила волна.

Отплевываясь, нежданный (во всех отношениях) гость вынырнул на поверхность и протер лицо пятерней. Мокрые волосы облепили голову. Вода потемнела от грязи, смытой с его одежды.

— Ярран, я сама ни разу в этот бассейн не залезала, а ты уже дважды выкупался, — складывая руки на груди, проговорила я. — Что тебя привело в середине ночи в мой бассейн?

— Твоя тварь на меня напала и украла родовой кулон.

Я бросила взгляд на бестию. Из захлопнутой пасти у той свисала длинная золотая цепочка. Недолго думая, Вейри вылез на карниз.

— Это не объясняет, почему ты заявился, — заметила я.

— Хотел принести извинения и попросить изменить решение, — проговорил Ярран. — Владыка услышит слова победителя.

— Вон, — сухо прокомментировала я.

— Ты должна выслушать меня! — возмутился дракон.

— Не должна. Я в дипломатии плохо понимаю, но уверена, что переговоры не ведут из бассейнов в женских покоях, — отказалась я от разговора. — Тебе стоило прийти завтра в библиотеку.

— На рассвете я обязан покинуть дворец.

— Ты за это охотно сражался. Вылезай и уходи. — Я сорвала с напольной вешалки сухое полотенце и, приблизившись к краю бассейна, протянула незваному гостю: — Вытрешься и на выход или привычно через окно?

Лицо Яррана изменилось. Глаза стали змеиными, в чертах проявилась резкость.

— Я долго боролся, чтобы связать род Элори с Нордвеями, и ни одна девка не помешает… — проговорил он, но вдруг осекся. Во взгляде на мгновение мелькнула паника.

Понимание, что Эсхард стоит за спиной, прошило насквозь. Я резко развернулась и вдруг почувствовала, как мокрый пол уходит из-под ног. Владыка был в нескольких шагах, но бросился вперед и успел схватить меня за талию. В бассейн мы свалились вдвоем.

Вода оказалась горько-соленой, неприятно холодной и щипала глаза. Наглоталась от всей души, чуть не захлебнулась. Эсхард вытащил меня на поверхность. Я кашляла и не понимала, за что хвататься, кроме него. В смысле, пытаться приструнить подло всплывающий халат или убрать налипшие на лицо волосы. В итоге ни в чем толком не преуспела.

— Поднимись из воды, Виталия, — вкрадчиво произнес Эсхард и стало ясно, что он взбешен. Да просто полыхает от гнева и лучше выскочить в окно, если он начнет плеваться огнем. Какое счастье, что в человеческой ипостаси драконы на пламенные фокусы не способы.

— Ты посмел войти в эти покои? — вкрадчиво вымолвил владыка, наступая на Яррана, отчего тот впечатался спиной в ботик. — Посмел плавать в этом бассейне?

Пока я поднималась по ступеням, он дернул посла за грудки. Понять их путанный рамейн уже не удавалось.

— Мой род предан тебе! — внезапно вскричал Ярран.

— Не считай меня слепым! Ты думаешь только о своем возвышении.

Тот что-то еще сказал, за что Эсхард без колебаний его притопил, а, вытащив на поверхность, произнес ледяным голосом:

— Ты лишен права пользоваться порталом и покинешь дворец немедленно.

Озвучивая приговор, он разделял слова и говорил достаточно медленно. Было несложно понять, что в новую ссылку морского дракона отправили по воздуху. Крыльями. Понятия не имею, что тот ляпнул.

Ярран перевалился через бортик и двинулся по краю бассейна. С одежды стекла вода. На сумасшедшую секунду показалось, что он выскочит из окна, как в прошлый раз, но дракон направился прямиком к двери. Когда стало ясно, что затылком владыка его не видит, он бросил на меня нехороший взгляд. Узкие губы дернулись в злой усмешке. Дверь осталась открытой.

Мы остались одни. Презрев ступени, Эсхард подтянулся на руках и гибко вылез из бассейна. Вокруг немедленно натекла лужа. Не глядя на меня, он начал расстегивать длинный жилет и произнес напряженным голосом:

— Переоденься, Виталия.

Спорить со взбешенным мужчиной — себе дороже. Придерживая мокрый халат на груди, я улизнула из ванной комнаты. Двери в покои Ярран тоже оставил распахнутыми. Думала, что он поджидает меня в коридоре, чтобы шепнуть какую-нибудь гадость, но вокруг было пусто. Позже мне объяснили, что открытая дверь означала обещание вернуться, но тогда я не придала значения этому жесту. Мало ли, может, Ярран боялся не сдержаться и шарахнуть дверьми так, что весь дворец проснется.

Владыка вошел в комнату для переодеваний без спроса и стука. Мокрые вещи валялись на полу, я только успела натянуть белье и оглянулась через плечо. Эсхард был почти обнажен, бедра скрывало длинное полотенце. Просто догадываться, как он хорош под одеждой, насколько четки его рельефы, не равно, как увидеть его вживую.

— Сколько раз он был в твоих покоях? — тихо спросил он, приближаясь ко мне.

— Дважды, — не стала лгать я.

— Ты его приглашала?

— Ни разу. — Я отвернулась и вытащила из ящика комода ночную сорочку. — Ты ревнуешь?

— Нет, — проговорил он и, заключив меня в ловушку, уперся ладонями в край комода. — Я тебе верю.

— Но ты зол.

— Очень, — коротко вымолвил он, едва-едва касаясь губами изгиба между шеей и плечом. От невесомой, почти неосязаемой ласки у меня по спине побежали мурашки, а во рту пересохло. — Позволь мне остаться сегодня.

— А ты собирался уйти? — прошептала я.

— Нет, — пробормотал Эсхард и внезапно оставил горячий поцелуй у меня между лопатками.

[1] Вейри (рамейн) — в Хайдесе общепринятое обращение взрослых к детям