40

Талгар

Через час к нам привели Приуса, который был настолько взволнован, что я заметил, как дрожат его руки.

— Ваше Сиятельство, что-то с моей Кейти? — с дрожью в голосе спрашивает барон Хопкинс Шейна, не замечая своего владыку.

— Нет! Нет, все хорошо! С Кейти все в порядке! У нас с Его Величеством есть несколько вопросов к вам, — кивком головы Шейн отправляет драконов, которые сопроводили к нам барона.

Хопкинс наконец замечает меня, сдерживает страх и боль, которые отражаются в его глазах, быстро кланяется.

— Прошу прощения Ваше Величество, я переволновался.

— Прошу присаживайтесь, барон. Воды или может что покрепче, чтобы успокоить нервы? — приглашаю я присесть того, кого моя дочь долгие годы считала своим отцом.

Разглядываю его внимательно. Интересно, Мирана была счастлива с ним?

Шейн подает барону бокал с напитком, такой же ставит передо мной и угощается сам моими запасами.

— Расскажите, барон о вашей жене, — прерываю я затянувшуюся паузу. — О вашей первой жене, Миране Солей, — добавляю я считывая эмоции на лице Приуса.

Он резко бледнеет и как-то сник сидя в кресле, пустым взглядом уставившись в бокал.

— Вы знаете, — прошептал он. — Вы всё знаете… Но, пожалуйста, не вините ее.

Мирана… Она приехала в наш провинциальный городок в почтовой карете одна, почти без средств к существованию. Такая смелая и красивая, как птичка. Я полюбил ее с первого взгляда, и даже тот факт, что Мирана была беременна от другого, не смутил меня. А когда родилась Кэсси, едва взглянув на малышку, я полюбил ее всем сердцем и с тех пор забыл, что она мне не родная дочь.

Приус делает глоток и продолжает:

— Мирана никогда не говорила, кто отец Кассандры, а я и не спрашивал. Знаю только, что она до конца дней любила его… Но и это я не замечал. Ведь она позволяла мне любить себя и была рядом. Она была заботливой женой и подарила мне дочь… Мою Кассандру, — последние слова Приус произнес едва слышно и, опустив голову, замолчал. Только по вздрагивающим плечам можно было догадаться, что он плачет.

Я не решался нарушить его молчание, как будто вместе с ним переживая его личное горе.

Что ж, она хотя бы была любима. Эта такая роскошь…

Она все решила за меня, освободив от мук выбора, да и был ли он выбор?

Прикрываю глаза и уношусь в воспоминания, которые казалось давно стерлись в памяти, боль утихла, оставляя после себя горькое послевкусие.

Мирана….

Я почти забыл ее, запретив себе вспоминать. А сейчас смакуя каждый кадр в памяти, каждый миг проведенный с ней. Я был по-настоящему счастлив в те редкие дни и часы что  удавалось вырвать у судьбы. Наша связь была как пожар яркой и горячей. Увидев однажды ту смелую девчонку на площади я больше не мог ее забыть. Прилетал, ухаживал, завоевывал. Она звонко смеялась над моими шутками, запрокинув голову, а когда злилась закусывала нижнюю губу. Мирана не знала, кто я, поэтому не боялась меня. Однажды, рассматривая изображенный на монетке портрет она вскрикнула, выронив ее из рук.

— Так ты король! — воскликнула она, поднимая глаза и встречаясь со мной взглядом.

— Да… — тихо ответил я.

— Нет! — упрямо покачала она головой после минутной паузы. — Ты просто Тал. Мой Тал и не больше! — уверенно произнесла девушка, потянувшись за поцелуем.

Что ж, может так будет лучше. Я просто Тал. С ней я только Тал…

Я могу хоть недолго просто жить, любить и быть свободным…

Любил ли я ее? Наверно любил… Мне было легко и радостно с ней.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. В один из дней я прилетел к ее дому, а он был пуст, даже ставни заколочены. Никто не мог сказать, где ее искать.

Я был зол, решил, что она просто меня бросила. Наигралась и ушла с другим. Сначала я искал ее, рассылая своих людей по столице, но она как в воду канула. Никаких следов. Тоскуя по нашим безмятежным, наполненным счастьем временам, я злился еще сильнее. Теперь уже хотел найти ее не для того, чтобы вернуть, а чтобы наказать. Как она посмела! Как могла уйти от меня?

Шло время, а найти след Мираны Солей не удавалось. Я тосковал, но дальнейшие события моей жизни завертелись с такой бешеной скоростью, что я предпочел заблокировать свою память, законсервировал свою боль, спрятал глубоко внутри.

На самом деле, Мирана сделала мне подарок. Она позаботилась о нем, скрыв от него факт беременности и тихо исчезнув.

Как бы я поступил, если знал правду? Был ли на самом деле у меня выбор?

Теперь это не имеет значения. У меня есть дочь! Эта мысль болезненно вонзилась в сердце, словно заноза, и заставляла болеть давно уже отболевшее.

Я словно проснулся после долгого сна.

Моя дочь…

Мой дракон, словно всегда это знал, стремясь защитить девочку, а я-то думал, откуда такая странная реакция на нее.

Моя дочь! Моя кровь! Мой бесценный подарок от Мираны.

— Барон, я так понимаю, что ваши жена и дочь остались в столице? — решает прервать паузу Шейн.

— А да… Я устал. Не могу больше. Как вы, я уверен, заметили, жена у меня властная. А я слишком сильно погрузился в себя, чтобы противостоять ей и поставить на место. Но сейчас, я оставил их здесь со всеми деньгами, что они получили от вас, герцог. И составил завещание.

Шейн, на слова Приуса отреагировал неоднозначно. Но я понимал, что барон слабый духом, и душа у него болит все эти годы.

— И? — щурится Шейн.

— Я закрыл доступ к своим счетам. Буду выплачивать небольшую сумму на содержание жены и ее дочери.

— То есть Изабелла не ваша дочь? — уточняю я. Вроде барон говорил что-то об этом или Шейн? Но я пропустил мимо ушей.

— Не моя, но я дал ей свое имя и полюбить так, как мою Кассандру, не смог.

— Тал, — Шейн сосредотачивается на бароне и таким образом просит меня не перебивать. Мальчишка, забылся! Мы сейчас не одни, но да ладно, тема действительно важная. — Продолжайте, барон Хопкинс. Вы говорили, что составили завещание и закрыли счет от жены и ее дочери.

— Бриджина и Изабелла должны получать минимальное содержание и после моей смерти. В наследство должна вступить Кейти. Я лишь прошу вас, герцог, и дальше быть ее опекуном и не позволить моей жене растратить наследство Кейти. А пока я жив, я постараюсь вернуть баронству если не прошлое величие, то хотя бы привести в порядок! Ради Кейти и памяти моих дорогих Миранды и Кэсси.

— Шейн? — мне искренне жаль барона, видно же как он страдает.

Мой кузен понял меня без лишних слов.

— Я поговорю с Евангелиной…

Мой брат дает мне понять, что все будет зависеть от моей дочери! И я с этим согласен! Но в любом случае правду он узнает только после принесения магической клятвы.