Глава 10

Не знаю, как я смогла сказать это и не провалиться под землю. И очень жаль, что не провалилась, потому что в миг, когда повисла эта бесконечная, невыносимая пауза, мне показалось, я сгораю в мучительном огне.

Наконец магистр Дарквиль сказал:

— Проходите.

Я до боли укусила себя за губу. Может, ещё не поздно сбежать? Подумаешь, проклятие, страшная и неизбежная гибель! Это всё равно лучше, чем то, на что я сейчас согласилась.

Я сделала шаг вперёд, и вдруг магистр перехватил меня за руку. Кровь хлынула в лицо, я застыла, опасаясь поднять глаза.

— Пожалуй, не здесь… — прозвучал над головой низкий голос магистра. –

Пойдемте в гостиную.

Ну да, конечно. Не в кабинете же этим заниматься.

Я представила себя на столе, раздетую, растерянную, сосредоточенного донельзя магистра между моих ног — и покраснела так, как, казалось бы, краснеть уже невозможно.

В гробовом молчании мы вошли в гостиную. Я встала у дверей, магистр прошёл вглубь, остановился у высокого узкого шкафа и открыл дверцу.

Что это он? Решил почитать перед тем, как заняться делом? Может, ищет местную камасутру?

Но в руках магистра на свет появилась вовсе не книга, а покрытая пылью тёмная бутылка с пробкой, запечатанной алым сургучом.

— Думаю, нам обоим не повредит немного расслабиться, — пояснил магистр, встретив мой озадаченный взгляд.

О. Ну да. Тут он прав, расслабиться бы не помешало. Сомневаюсь, правда, что вино мне в этом поможет…

— Вик… тория, — позвал магистр с короткой, едва уловимой паузой. Кивком указал на диван рядом с камином. — Присядьте.

С трудом управляя одеревеневшим телом, я повиновалась. Огонь в камине потрескивал, испускал длинные оранжевые языки. Фальшивый магический огонь — не знаю как, но теперь я это различала. А еще различала, как магистр неторопливо подходит ко мне.

Вот он остановился рядом. Едва слышный звук выходящей из горлышка пробки. Легкое звяканье бокалов. Бульканье вина — и мгновенно распространившийся по комнате кружащий голову аромат перебродившего винограда.

— Вот, выпейте, — магистр осторожно передал мне наполненный темно- красной жидкостью бокал.

Я взяла его, старательно избегая соприкосновения пальцев, и пригубила. Терпкий виноградный вкус ударил в голову, на языке заплясала вяжущая горечь, прокатилась по горлу и исчезла, оставляя лишь дикое, безумное смущение.

Вообще-то, с алкоголем я раньше особо не имела дела. Нет, мне приходилось пробовать шампанское на семейных праздниках, в детстве разок даже хлебнула водки из папиного стакана (после этого папа на некоторое время вообще завязал с алкоголем, даже на Новый год), но вообще я была тихой домашней девочкой и, даже поступив в университет, студенческих вечеринок опасалась и старалась держаться от них подальше.

Словом, с алкоголем у меня было опыта немногим больше, чем с противоположным полом… И тут, прямо сейчас, мне придётся разом продвинуться в обеих… областях.

Магистр тоже взял бокал и уселся, слава богу, поодаль, в кресло. Но я чувствовала — или мне казалось, что чувствую, — на себе его взгляд и не могла поднять головы. Он словно пригибал меня к полу, придавливал гнетущей тяжестью.

— Прежде всего, — наконец послышался голос, — давайте обговорим детали. Вы предохраняетесь?

О боже. Не знаю, как можно было покраснеть ещё сильнее, но у меня это получилось. Я яростно замотала головой. Глотнула ещё вина — пожалуйста, пусть оно подействует быстрее! Вести такие разговоры на трезвую голову я была не способна.

— Хорошо, тогда я этим займусь. Должен признаться… ваше сообщение застало меня врасплох. Я не думал, что вы, э-э-э… еще не обладаете должным опытом. Но это не так страшно, — по-моему, он поторопился добавить это, увидев, как я всё сильнее втягиваю голову в плечи, — это дело поправимое… Просто у нас подавляющее большинство студенток — да и студентов тоже — теряет невинность ещё до поступления. Это, э-э- э… нечто вроде инициации. Дело в том, что нам, адептам магических наук, приходится много времени уделять ритуалам — а духи обрядов иногда реагируют по-разному, в зависимости от того, есть ли некий опыт у заклинателя или нет. Впрочем, не будем вдаваться в подробности…

Я послушно кивнула. В голове всё же начало слегка шуметь, видимо, подействовало вино. Смущение чуть схлынуло, хотя я по-прежнему не могла поднять на магистра взгляд. Но то, что он сказал, меня немало удивило.

Не то чтобы я собиралась становиться крутым магом — мне всё равно не светит ничего престижнее, чем факультет погодной магии. Но если раньше я чуть-чуть даже гордилась тем, что ещё не знала мужчину — мои одноклассницы и однокурсницы были куда опытнее, — то теперь это заставило меня ощутить как будто некоторую ущербность.

Хотя вообще-то переживать не о чем. Уже сегодня я с этой «ущербностью» распрощаюсь.

Неожиданно трезвая мысль испортила всё, чего достигло вино. Щёки снова запылали в смущении, кровь быстрее устремилась по венам.

Скрип дивана, когда магистр встал с кресла и подсел ко мне, вообще поверг меня в панику.

Я дернулась, будто пытаясь сбежать, отвернулась в другую сторону, остатки вина в бокале шумно плеснули, едва не окропляя диван бордовыми каплями… Магистр перехватил мою руку за запястье, заставив остановиться. Аккуратно вынул бокал из судорожно сжатых пальцев.

— Посмотрите на меня, Виктория, — тихо попросил он.

Я честно попробовала. Повернулась в его сторону, подняла взгляд… в поле зрения попала белая рубашка, расстегнутый черный пиджак, перламутровая пуговица на вороте рубашки… широкая мужская шея, крупный подбородок, на котором, если приглядеться, можно было найти следы щетины. И всё. Выше были уже губы, туда я посмотреть не могла. Даже при всём плещущемся в организме вине.

Но магистр, кажется, не настаивал. Не отпуская моего запястья, он настойчиво произнес:

— Хочу, чтобы вы понимали… всё, что было между нами, навсегда останется только между нами. Я никогда не воспользуюсь этим — ни против вас, ни даже в ваших интересах. Если, конечно, вы сами не попросите меня об этом.

Попрошу его об этом! Ещё чего. Такой ситуации я представить попросту не могла.

Но странно: его намерение хранить всё в тайне, с одной стороны, меня успокоило, с другой — внутри заныло что-то недовольное, что-то такое, названия чему я не знала.

— Вы мне доверяете, Виктория?

На моём имени голос магистра дрогнул, и, словно отзываясь ему, моё сердце тоже дрогнуло — сильно, болезненно, словно его укололи иглой.

Доверяю ли я ему?

Я сама не знала ответа. Не знала, но кивнула.

— Взгляните на меня, — попросил магистр тоном мягче.

И, не дожидаясь, протянул руку к моему лицу. Теплые твердые пальцы скользнули по коже, надавили, заставляя подчиниться. Я подняла подбородок, но взглянуть на магистра так и не осмелилась. Зато в поле зрения попали его губы… ох… чересчур красивые и чувственные губы для такого сурового мужчины.

— Выше, — губы шевельнулись, выговаривая однозначный приказ. Я вздернула подбородок выше — и зажмурилась.

Я готовилась ко многому — но точно не к тому, что следом раздастся тихий смешок.

— Вы так боитесь, что даже самый отъявленный маньяк почувствует себя неловко, — пояснил он, когда я уже готова была вскочить и убежать куда глаза глядят. — А я совсем не маньяк… и не привык к этой роли.

Это заставило меня уставиться на него почти с возмущением. В тёмно- синих глазах ректора поблескивали искорки смеха.

— Пожалуй, вам не повредит еще один глоток вина., — отпустив меня, он потянулся к бутылке. Снова бульканье — и в ладонь мне втиснулся прохладный бокал.

Я приникла губами к стеклянному краю, чувствуя, как горят уши. Магистр был прав, я смущалась донельзя. Ну а как иначе, когда всё происходит так внезапно?

Оставив меня наедине с бокалом, магистр отошёл к высокому шкафу с отполированными до блеска створками. Не к тому, из которого доставал вино. И в его руках появилось не вино, а коричневый камень на плоской деревянной подставке.

— Охранный артефакт, — поймав мой взгляд, пояснил магистр. — Он нам понадобится.

«Для чего?» — хотела спросить я, но на всякий случай не стала. Не уверена, что хочу это знать. Пусть все идет как идет.

Он бережно установил камень на полу рядом с диваном и вернулся ко мне. Диван чуть просел под тяжестью мужского тела. Я хотела было глотнуть ещё вина и обнаружила, что оно закончилось. Я справилась с ним как-то слишком быстро.

— Правильно, молодец! — Бокал аккуратно вынули из моих рук, донышко тихо звякнуло о поверхность стола.

А в следующий миг ректор положил руку мне на затылок, привлёк к себе — и поцеловал.

Я застыла, чувствуя себя так, словно внезапно очутилась в центре торнадо. Голова кружилась, комната вокруг кружилась, весь мир словно пустился в безумную пляску.

Целоваться мне уже приходилось. Но тогда моему партнёру то ли очень сильно хотелось перейти к основному блюду, то ли он просто был не слишком умелым — эти поцелуи запомнились как забавный первый опыт, но не как что-то, от чего замирает внутри и бабочки щекочут стенки желудка.

Зато сейчас… не знаю почему — но сейчас всё было совершенно по- другому. Магистр не давил на меня, не напирал, просто уверенно приоткрыл губами мои губы, скользнул языком внутрь, нашёл мой язык, коснулся его и сразу ушёл, словно давая мне возможность воспротивиться. Но мысли воспротивиться у меня вообще не возникло. Я застыла, как парализованная, с необычайной чувствительностью ощущая, как его пальцы гладят мой затылок, как перемешивается наше дыхание, как сильно бьётся моё сердце… и с невероятной силой пульсирует где-то внизу, словно всё мое тело откликнулось на этот поцелуй. Захотелось ответить, тоже прикоснуться… дотронуться языком до чужого языка — но я не посмела и только замерла, изнывая от неудовлетворенности, смутно и жарко желая, чтобы магистр снова взял инициативу на себя.

Но он, напротив, совсем отстранился. Мне сразу стало стыдно, щеки горели, я не могла поднять взгляд. Наверное, он разочаровался во мне, сам сказал, что они здесь все опытные.

Если бы магистр не удерживал меня, я бы вскочила и убежала. А так — сидела как привязанная и только чувствовала на себе невыносимо пристальный взгляд.

— Небеса… — резко выдохнул магистр и снова приник к моим губам.

На этот раз поцелуй был совсем другим. Откровенным и требовательным, захватывающим дух, путающим все мысли. Жадным… и трепетным.

Когда он закончился, я едва удержалась от того, чтобы самой не податься вперёд, не взять магистра за лацканы пиджака и не заставить продолжить.

Теперь он смотрел на меня как-то по-другому. Или, может, это мне только казалось, потому что от вина кружилась голова и по венам тёк жидкий огонь вместо крови. Во взгляде магистра была затягивающая глубина, бездна, от которой замирало сердце.

А ещё я обнаружила, что упираюсь ладонями в его грудь, и от прямого соприкосновения — кожа к коже — нас разделяет лишь тонкая ткань рубашки. Ткань, не способная скрыть ни жар мужского тела, ни чёткие линии мышц под моими руками, ни быстрый ритм, с которым колотится чужое сердце.

Магистр коснулся ладонью моего лица, очертил овал. Губы шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, но вдруг опомнился. Кадык чуть дрогнул.

«Что такое?» — хотела спросить я — и тоже не смогла.

Воздух между нами был такой густой и горячий, что его, казалось, можно было резать ломтями.

Магистр, не спуская глаз с моих губ, продолжая гладить лицо пальцем правой руки, левой расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. Это простое движение бросило меня в жар, я сильнее приоткрыла губы, машинально облизала их и с трепетом заметила, что его взгляд стал ещё глубже и темнее.

Магистр снова потянулся ко мне, явно намереваясь поцеловать. Я затаила дыхание, со сладким ужасом понимая, что хочу этого поцелуя. Теперь — да. И его, и всего, что за этим последует.

Только вот последовало совсем не то, на что я рассчитывала.

Яркая вспышка света нарушила полумрак, царивший в комнате. Треск, грохот…

Ледяным порывом ветра меня швырнуло на спинку дивана, да еще и развернуло вокруг своей оси так, что я почти покатилась по сиденьям. Юбка хлопнула по ногам, длинный подол вздулся, накрыв меня с головой. В тело будто впились ледяные иглы.

Я вскрикнула в ужасе. Дёрнулась, выпутываясь из юбок, от паники не сразу сообразила, как снять подол с головы. Когда наконец справилась с платьем и взглянула на магистра, то он уже стоял у дивана, с той стороны, с которой послышался грохот, и торопливо чертил на полу какие-то знаки.

Только тут мне вспомнился ритуальный круг и ледяной ветер. Тогда произошло что-то похожее, вернее, тогда произошло наоборот. Нас бросило друг к другу, и теперь…

— Что это было? — испуганно спросила я.

Магистр отвлекся от рисования, зачерпнул с пола какой-то то ли пепел, то ли песок и пустил сквозь пальцы тонкой струйкой.

— Это был защитный артефакт, — сказал он. — Если бы не этот камень, боюсь, это случилось бы с нами.

Он уже не смотрел на меня так, как всего несколько минут назад, — долгим потемневшим взглядом. Он был собран, деловит и почти полностью погружен в какой-то явно важный, но совершенно непонятный мне магический процесс.

А вот я была растеряна.

— Мы бы сгорели? — изумленно протянула я. — Просто оттого, что целовались?

Это не укладывалось в голове! Я на всякий случай отодвинулась подальше от огнеопасного магистра и забилась в угол. Но, кажется, он и не собирался ко мне приближаться, лишь вычерчивал какую-то абракадабру.

— Это не обычный поцелуй, — сказал он, — вернее, не совсем обычный. То, что мы… — он запнулся, — планируем сделать… это ведь не просто акт любви, а мощнейший магический ритуал, причем направленный против темной магии.

Я не слишком понимала, что он пытается мне втолковать. В голове пульсировала только одна последовательность: мы целуемся — и мы сгораем.

Но он продолжал терпеливо объяснять:

— Проклятие оказалось слишком сильным, или… — Он словно хотел что- то добавить, а потом передумал: — Да, проклятие оказалось слишком сильным.

— И… мы что, не будем его снимать? — Я всего лишь пыталась разобраться в ситуации, но прозвучало как-то не очень правильно. Словно бы я только и мечтаю вернуться к прерванному занятию. И вовсе не потому, что хочу спасти свою жизнь. Более того, готова сделать это даже под страхом сгореть заживо.

Я почувствовала, как мои щеки начинают пылать.

— Безусловно, будем, — заверил меня он, — но, боюсь, уже не сегодня. Это, — он снова пропустил пепел сквозь пальцы, — был самый сильный защитный артефакт из всех, что есть в нашей академии. Но я знаю, где можно раздобыть вещицу мощнее.

Я внимательно вслушивалась в его слова и все-таки выловила из его спича главное.

— Значит, не сегодня? — спросила я и с ужасом обнаружила, что в моем голосе звучала чуть ли не досада.

— Нет, — он наконец закончил то странное, что творил у бывшего артефакта, поднялся и сделал шаг в мою сторону.

Я быстро подскочила с дивана.

— Тогда я, пожалуй, пойду, да? — пряча глаза, проговорила я.

— Конечно, — ответил ректор после краткой паузы. — Я бы проводил вас, но, боюсь, это вызовет лишние разговоры. Они вам не к чему.

Я кивнула, обрадовавшись этому обстоятельству. Я и сама хотела исчезнуть отсюда как можно скорее. Находиться в обществе ректора теперь было невыносимо.