Глава 11

Поездка в деревню вернула Горяновой былую безмятежность. Отдавая дань просроченных ночей Ванюшке, Даринка сегодня на работу припоздала. Нет, ну как припоздала, она пришла вовремя, минута в минуту, а не как обычно — на часок пораньше. Но офис уже гудел, потому что появилась новость, поразившая поутру в понедельник все офисное собрание. Приперлась даже Юлия Анатольевна из бухгалтерии, чтобы собрать сплетни для своих. А Надька Савицкая, из дизайнерского, противная, но не опасная, как обычно смолила украдкой на лестнице и со всеми, кто поднимался в офис, проводила ликбез по происходящим в данный момент событиям.

Но Горянова впервые за долгое время заходила с черного хода (там на первом этаже была аптека, а у Даринки закончилось кое — что), поэтому поднималась на грузовом лифте и как — то пропустила генеральную репетицию сплетен и интриг, попав сразу в гущу событий. Столпившийся у окна народ развлекался вовсю:

— Не, ну Резенская, конечно, девочка обеспеченная, поэтому и друзья такие.

— Ха! Друзья! Это у нас теперь так называется?

— Сдержаннее надо быть! Сдержаннее! Зачем неудовлетворенный народ злить? Вот так, прямо у офиса.

— Аааа! У меня мужика уже полгода не было…

— Помочь?

— Да пошел ты, помощник!!! Тебя минуты на полторы — то хоть хватит?

— Обижаешь! Я целых две продержусь!

— Красавец! Ах, какой красавец! Где мои пятнадцать?

— Какие пятнадцать! Он же не педофил!

— Обычная машина, ничего особенного.

— Ха! Ничего особенного! Она стоит тысяч триста долларов, не меньше!

— Может, он вообще ее случайный знакомый…

— Ага! А засосал тоже случайно? Так, проходил мимо и засосал первую попавшуюся?

— Да, нелогично!

— А я тебе говорю! Миллионов двадцать, а то и больше стоит! Я недавно тут топ самых дорогих машин листал, она там есть. Правда, на предпоследнем месте, но есть!

— Может, Китай? Подделка?

Горянова между тем прошла на свое место, улыбаясь, поглядывая на народ с изрядной толикой скептицизма. Из всего офиса на местах сидели и уже работали, не обращая внимания на странный ажиотаж, Олька, Марина Ивановна и новенький айтишник Вовка, шерстивший маркеловский комп.

— Оль, а что с народом? — поинтересовалась Горянова, когда уже перекочевал из ее сумочки на стол подруги презент: и магнитик, и чудесный зонтик с видами Питера, и шелковый платок. Все это Горянова умудрилась купить уже после того сидения в кафе, когда они с Резенской шагали обратно в направлении к театру.

Завирко, чмокнув Даринку в щеку и сказав, что она настоящий друг, хоть и ренегатка, хмыкнула:

— Да там Резенская с красавчиком минут пять уже сосется. Прямо напротив офиса. На другой стороне. Когда идешь по улице, особо не видно — машины закрывают, а с нашего третьего этажа- все как на ладони!

— А почему с красавчиком? Ведь если сосется, то лица не разглядеть…

— Да он на крутой какой — то бээмвэшке и к тому же в пальто от Crombie.

— Прямо отсюда бренд рассмотрели! В бинокль что ли?

— Нет, ну машину — то видно! К тому же блондин…

— Блондин? — Горянова растянула понимающую улыбку. — Похоже кто — то вчера зря времени не терял. Ай да Лилька! Неужели Истомин пал под напором очаровательных карих глаз? Хаааа! Сильна!

— Ты его знаешь?

— Если это тот, о ком я думаю, то знаю. Он новый владелец механического завода — Истомин АэС!

— Аэс? Чё за имя такое? Норвежское?

— Да это я так, инициалы назвала. Имя у него забубенное, литовское — Альгис.

— О! Это ж как она его в пылу страсти — то называет? — и Олька приняла зазывную позу у стола, закусив губу и прогнувшись, — О! Альгис! — хрипло и страстно протянула она. — Быстрее, Альгисок, да, еще разочек, Альгисенок мой! Альгисушка! Вставь мне по горло, Альгисасик! Оу!

Горянова и Завирко громко расхохотались. Но тут как раз вошла раскрасневшаяся Резенская с блестящими счастливыми глазами, и народ, схлынув от окна за минуту до этого, уверенно прятал ухмылки и создавал видимость бурной работы.

— Всем привет, — поздоровалась Лиличка и сразу направилась к Горяновой. — Как ты себя чувствуешь, Дарин. Мигрень прошла?

— Прошла! Ванечка всю ночь старался. Но мне казалось, что только я бурно провожу воскресенье. Ан нет! Сегодня ты сорвала пальму первенства! — Резенская недоуменно посмотрела на Даринку, а потом вспыхнула, вот реально, как тот самый маков цвет. — Могу я поинтересоваться, — ехидно продолжила Горянова, — как там поживает Альгис Саулюсович? Спинку от интенсивных движений не прихватило? Все — таки тридцать восемь лет — почти старость.

— Вы уже в курсе? — выдохнула красная Резенская. — Но как?

Завирко хмыкнула:

— Ты в окно, Лиль, подойди и посмотри. Мы здесь ваше эротическое 3-D минут восемь наблюдали со всевозможными подробностями. Да, народ? — громко обратилась она к соофисникам.

— Ага! — громко ответил ехидный Маркелов. — Подтверждаю!

Лиля смущенно потерла нос:

— Он сказал, что не собирается прятаться и что не прочь отвезти свою девушку на работу. Это было так… так здорово! Я не могла отказать!

— Да ладно, Лиль! Мы все за тебя очень рады! — искренне успокоила Горянова. — Только, надеюсь, что ты вступила в отношения с открытыми глазами. Сама понимаешь, Истомин не карамельный мальчик, просто так не рассосется.

— Я понимаю, — улыбнулась она.

А Горяновой немного стало не по себе: так улыбаются безумно влюбленные, ничего не видящие из-за своих чувств малолетки. Она встречала такое. Когда Лиличка пошла к своему столу, Горянова с Завирко невесело переглянулись, и Олька, умная, наблюдательная, только и произнесла:

— Охуеть, Горянова! Это просто охуеть!

— Нда! — ответила та.

Но нужно было работать. Через час появился Савелов, а значит, наступило время для громких разносов, стремительных распоряжений, новых проектов. Все как всегда.

— Горянова! Загляни ко мне! — высунулся он в аккурат перед обедом.

— Я есть хочу, — возмутилась Даринка.

— Поешь через полчаса! И вообще, голодание тебе полезно, вон уже жирок на боках завязывается.

— Роман Владимирович, это не жир, это карманы на брюках!

— Все так говорят, а потом — ого и уже центнер! Все, Горянова! Прекрати! Я тебя жду, живо!

— Оль, подождешь полчаса?

— Нет, — не задумываясь, ответила та, — у меня сразу после обеда встреча на складе. Так что не могу. Лиличку вон возьми…

— Ладно, я тебе припомню!

— Ага, припомни мне, припомни, юная жертва Альцгеймера! Ты сейчас от Савелова вылетишь куда — нибудь и про все забудешь…

— Пшшш! — обиделась Горянова и поплелась в кабинет.

Роман Владимирович сидел за столом и что — то там писал. Даринка удобно расположилась в кресле напротив и сложила ручки на коленках, как школьница. Савелов раза два отрывал глаза от бумаг, бросая взгляд на начинающую тяготиться молчанием шефа Даринку, и усмехался.

Прошло минут десять, а он все писал.

— Шеф, — не выдержала, наконец, Горянова, — вы тест на терпение проводите или маразмом страдаете? Никак не можете вспомнить, зачем позвали?

— Молчи, Горянова! Я просто применяю стратегический прием.

— Да видала я ваши приемы в… — начала злиться Даринка.

— Тсс! Не выражайся, Горянова, Сейчас заканчиваю и поговорим! Вот! Точка! Все! — и он откинулся на кресле, придавая своему взгляду теплоту и загадочность.

— Мне уже страшно, — не стала скрывать Даринка.

— О, драгоценная моя Даринела Александровна! — патетически начал он. — Сообщаем Вам, что наш генеральный совместно с фирмой самого Самвела Айвазяна хочет открыть филиал в Воронеже.

— А чёй — то так далеко! Не ближний свет!

— Нормально! От Москвы — пятьсот километров…

— Это от Москвы. А от нас! Добавь еще столько же! Вся тысяча получается…

— Не мешай, Горянова! У Самвела там родственники, есть кому за бизнесом присмотреть.

— А у Альбертика?

— У Альбертика там сын и бывшая. Мальчику скоро восемнадцать, так что папашка обеспокоился бизнес — образованием наследничка и решил ему подарить фирму на совершеннолетие.

— Не хило! А Самвел тут при чем?

— Он хочет строить там торговый, а офис бесплатно отдаст Альбертику, если вы, Даринела Александровна, согласитесь курировать строительство ТЦ и дальнейшее его функционирование. Премиальные, зарплата — все на высшем уровне. Съем квартиры. Оплата сотовой! Перелеты!

Даринка с трудом прикрыла рот.

— Ох! Нехилое повышеньице! Я ж все по мелочи! Куда мне такой масштаб! Да еще семья у меня здесь… Куда я от них?

— Скажи еще, — и он скривился — а как же мой Ванечка!

— Да! — здесь Горянова была тверда. — Мой Ванечка — это достаточно веский аргумент!

— Такие шансы не упускают, Даринела Александровна!

— Да я понимаю! Сколько у меня времени, чтобы подумать?

— С месяцок. Айвазян пока делает расчеты. Все на уровне лишь предварительной договоренности, но ты же знаешь Самвела Тимуровича, он человек слова. Если что пообещал, значит, сделает!

— А как же здесь?

— А что здесь? Ты проекты закрыла. Новые перекинем ребятам. Сама побудешь годочек там, а потом вернешься. С деньгами и на коне! Одна сплошная выгода! А вот мне без тебя, Горянова, будет трудно! Привык я к тебе. Ты ж все вопросы обычно решаешь в лет… незаменимый сотрудник!

— Незаменимый! Хватили! Да решаю я их потому, что перешерстила уже полгорода! Знаю, с кем стоит работать, а с кем нет. Блин, а в Воронеже! Там все заново! Буду, как слепой котенок, тыкаться… Может, Самвелу местного поискать?

— Так, Горянова! Я сказал — ты думай. Все имеющиеся документы по проекту, строительные фирмы с функцией генподряда, имеющие лицензии и сертификаты СРО, фамилии специалистов по предброкериджу и тэдэ отослал тебе на мейл. Читай! А теперь все! Свободна! Ты там обедать собиралась? Вот и шагай. На сытый желудок как раз и поразмышляешь о бренности мира и о материальности пространства.

— Да мне теперь в горло ничего не полезет! Вот можно было об этом позже сообщить? Уже после приема пищи?

— Не мог! Вдруг бы ты от ужаса поделилась бы с полом моего кабинета своим обедом. Так что я подстраховался.

— Шеф! Ну, Вы жучара!

— Надеюсь, это комплимент?

— Ага! — выдохнула та. — Надейтесь!

И поплелась обедать. Одна. Столько мыслей лучше перевариваются в одиночку.