Глава 15

Лилька все ходила кругами. Пыталась подойти и объясниться. Но Завирко вообще начинала тут же хохотать, как только видела ее расстроенную физиономию, и та сразу скрывалась за свой столик у окна, а Горянова делала вид, что у нее слишком много дел, которые, кстати, вдруг, как по мановению волшебной палочки, стали нарастать снежным комом. Конкурс проектов по гастробару должен был состояться в аккурат перед Новым годом, то есть, времени не было вообще! «Надо настучать по голове Савелову, что такой проект висел и не пошел в разработку раньше», — мелькнула мысль и пропала под гнетом все появляющихся проблем. Дело в том, что Николай Егорович, с кем Даринка уже успела мило побеседовать, хотя и обрадовался возможности снова поработать с ней, но весело сообщил, что на рынке появилась новая, достаточно креативная фирма «Лентус» — явный конкурент горяновской и что она тоже будет участвовать в конкурсе. Чего он хотел этим добиться — подстегнуть разбушевавшуюся фантазию Даринки или просто подразнить, Горянова не знала. Но за своеобразное предупреждение была благодарна. Она порыскала по интернету в поисках информации о конкурентах и расстроилась, потому что те за восемь месяцев своего существования в регионе отхватили довольно лакомые кусочки и, судя по отзывам, успели их достаточно прилично переварить. Скорость и качество выполнения проектов были невероятными. Такое везение могло объясняться и наличием поголовных гениев в штате, и серьезной поддержкой на верхах.

— И как мы их пропустили? — все удивлялась Горянова. — Куда Роман смотрел?

Горянова рванула к Савелову за разъяснениями, но тот, как сообщила также искавшая его Анна Марковна, та самая начальница диза, уехал. Эта колоритная дама, не меняя невозмутимого выражения лица, протянула Даринке направление в психиатрическую частную клинику. Этот бланк она собственноручно скачала с сайта учреждения и лично заполнила с припиской, что больную можно не возвращать. Горянова расхохоталась и искренне поблагодарила, сказав, что повесит его над своим столом, рядом с грамотой мэра. Секретарша Савелова Ирка Шапутко лишь укоризненно покачала головой, мол, взрослые, а дурью маются!

Минуты через две (все — таки надо было аккуратно положить в стол признак большой любви и нежности коллег из дизайнерского) Горянова набрала номер Савелова, но Роман Владимирович звонок скинул. Поэтому Даринка полетела к Марине Ивановне. Та совсем в отчетах и сметах застряла: это ж надо, за всеми косяки перепроверять. Тяжелое дело!

— Марин! — попыталась оторвать ее Даринка. — Ты о «Лентусе» что — нибудь знаешь?

Марина Ивановна ответила, хмуро взглянув на энергичную Горянову.

— Знаю, но немного.

— А что?

— Ну, — неопределенно покачала головой Марина, — что они московские, что шустрые. И вчера отобрали у Маркелова школу. А там заказ был большой.

— У бюджетников? — удивилась Даринка.

— Так школа грант выиграла! Там одного оборудования, и это без монтажа, на три ляма!

— Ого! А чего Маркелов?

— Да погнал с Романом, думают торги отменить, там какая — то заморочка была с регистрацией и по срокам чего — то умудрили, вот под эту тему и копают. Может, отобьют, кто знает… Но мне кажется, это наш прокол! Засиделись мы, неповоротливыми стали, вот нас и обходят молодые да ранние! Привыкли у себя в Москве ритм держать бешеный!

— Грустно!

— Конечно, грустно! Слушай, Дарин, у меня ты видишь — аврал, так что…

— Все! — поняла Даринка. — Спасибо! и побежала обратно.

Работы, если она хотела выиграть, было не мерено.

Через четыре часа ее в дизайнерском, охмуряющую Пашку Волкова большими премиальными, откопала Завирко.

— Забери ее куда — нибудь, Ольга Николаевна! — взмолился тот. — У меня уже спорить с ней нет никаких душевных сил!

— А ты не спорь, а лучше соглашайся! — не отставала Горянова.

— Так! Не пугай красивого мужика бабьим напором! — вовремя посоветовала Завирко, подмигивая Волкову. — А то сдуется и уйдет! И нам с тобой тоже пора — час на дворе, а желудок есть просит! Кстати, там и компания клевая намечается.

— Какая? — удивилась Даринка.

— Так Лилия Павловна оправдаться желают…

— А! — ехидно ухмыльнулась Горянова. — Благородная миска будет излагать свою версию романа о любви и предательстве?

— Ну, да! Можно сказать, прослушаем бесплатную аудио версию! Так чего не сделаешь ради друга!

И Даринка с Олькой направились в то самое кафе, где их уже, по словам Завирко, ожидала бледная и измученная чувством вины Резенская.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Только мы ее сразу прощать не будем! — предупредила Ольга. — Сначала основательно так помучаем, чтобы впредь неповадно!

— Да не вопрос! — тут же согласилась Горянова.

Они всегда понимали друг друга с полуслова.

Лиля, вот ни капельки не бледная, начала сразу, без экивоков. Как только девчонки уселись за стол.

Горянова даже меню не успела открыть, как она выдала:

— Простите меня, девочки!

— О! — расстроенно выдохнула Завирко! — Так неинтересно! Ты что, Резенская, не могла еще чего — нибудь придумать! Оправдания там всякие, непреодолимые препятствия! Принуждение! Запугивание! Вымогательство! Нам с Даринкой знаешь как понравилось утром! Еще хотим! Да, Горянова? Чего молчишь?

— Боишься, что уведу Истомина? — не стала ходить вокруг да около Дарина.

Завирко закатила глаза и схватила меню, понимая, что сейчас пойдут разборки и совсем не по тому пути, что она наметила.

— Боюсь, — честно призналась Лиля. — Он тебе нравится, и ты ему.

— Ты тоже ему нравишься. Он даже спит с тобой, так нравишься.

— Нравлюсь…Знаю…

— Тогда в чем проблема?

— В тебе! — Лиля вздернула нос. — Ты девушка порядочная, на чужих не бросаешься, а Альгис наши отношения сильно не афиширует, вот я и подумала…

Горянова выпрямилась и сложила руки перед собой:

— А что афишировать? И самое главное — когда? У вас вообще сегодня второй день!

— Третий… — тихо уточнила Резенская.

Горянова с Завирко переглянулись и то ли хмыкнули, то ли пшикнули, не понятно, но суть все уловили.

— И как ты себе это представляла? — продолжила Даринка. — Ты реально хотела, чтобы Истомин после славного перепиха встал на главной площади, в аккурат с железным Ильичом, чтоб сразу дорогу несогласным указывать, и прокричал зычным голосом с прибалтийским акцентом: мол, люди славного города, а трахал я вчера деву развратную(потому как незамужней дала мне, молодцу), Лилей зовут, и впредь трахать буду! Так что ли? Или сразу, как встал с тебя, хер могучий о бедро твое вытер, и тут же побежал с матушкой знакомить?

Завирко захохотала, прикрывая рот стареньким меню.

— Не хочу тебя разочаровывать, Лиль, — вздохнула Даринка, но если бы мне нужен был твой Истомин, то я не посмотрела бы на тебя. Отодвинула! С женой, может быть, посчиталась, а с девушкой — нет! Даже с подругой!

Завирко сделала страшный «ах» и посмотрела на Даринку, округляя глаза так, чтобы всем напомнить о существовании милой такой базедовой болезни:

— Горянова, так ты стерва? А я с тобой дружила! — и тут же посерьезнела и повернулась к Лильке. — Так что твой вариант, Резенская, изначально был глупый и проигрышный… как пьеса из погорелого театра…

— Кто ж знал, что вы такие наблюдательные! — расстроенно буркнула Лиля.

— Да! Звезды детектива «Глухарь» снова с вами! — выдала рекламный ход Олька и тут же поинтересовалась. — Кстати, Пална, а то малолетнее недоразумение вчера… ну то, с которым ты лизалась минуть пять, не меньше…надеюсь, это не инцест?

— Ты что! — Резенская даже отодвинулась инстинктивно и совершенно искренне возмутилась. — Это сын соседа! Я его долги по папиной карточке покрыла, вот он и отрабатывал.

— Ну, а целоваться — то это пацан хоть умеет? — Олька поиграла бровями..

— Вопросики у тебя! Да мы и не целовались совсем, а просто стояли так, чтобы похоже было. Чуть шею не свернула!

— Ладно, Оля! Давай простим ее! — Горяновой уже надоел это разговор. — Она еще маленькая! К тому же, шею чуть не свернула вчера. Жалко!

Завирко строго свела брови:

— Только это в первый и последний раз! Усекла!

Лиля расплылась в улыбке:

— Конечно! Все, больше не буду, девочки! Обещаю!

— Конечно, не будешь! — добавила ложку дегтя Горянова. — Потому что иначе я с твоим Истоминым пересплю назло!

— Нет!

— Да!

— Ну ты…

— Вот помни об этом и не ври! Тогда твой Истомин будет в целости и сохранности.

— Слово?

— Слово!

И тут у Завирко зажурчал живот:

— Мы вообще есть будем? — вовремя поинтересовалась она.

— Да! — одновременно отозвались Лилька с Даринкой.

— О! Какой обоюдный энтузиазм!

Так наладился мир. И все пошло своим чередом, и день пролетел незаметно.

Но к концу рабочего дня позвонил Иван и расстроенно сообщил, что дома прорвало канализацию и первый этаж плавает в экскрементах (он, конечно, сказал другое слово).

— Не страшно, Вань! Поживем пока у меня, — успокоила его Даринка.

На том конце немного помолчали, а потом осторожно спросили:

— А у тебя что, Дариш, своя квартира есть или ты к родителям зовешь?

— Своя есть! — удивилась Горянова. — А разве я тебе не говорила?

— Не говорила…

— Прости, Вань! Как — то к слову не пришлось! В общем, я сейчас кину адрес эсэмэской. Хватай что — нибудь на первое время и приезжай. Ключи запасные у тети Маши из восьмой, я ей позвоню. Все, до встречи!

Вечером Горянова бежала домой. Так это было волнительно! Ваня у нее дома! Ванечка! Так здорово! В окнах горел свет. И это так согрело, так обрадовало! Горянова еле дождалась лифта. Она в три мгновения провернула ключ, залетела домой и… ахнула. В прихожей стояла большая Ванина сумка, но на стуле висела, привлекая внимание неординарной оранжево — красной расцветкой Элькина курточка.

— Армагедец! — только и могла сказать Горянова, потому что дома она принципиально не ругалась.