Глава 14

Два больших события сделали день 14 ноября в жизни Даринелы Александровны незабываемым. Как всегда бывает после грозы, когда и воздух звенит, и зелень изумрудная источает клейкий, смолисто — цветочный аромат, и птички поют, так и сейчас, в глухом ноябре цвела у Горяновой в сердце весна. Она, не имевшая ни слуха, ни голоса, пела утром от счастья. Фальшиво, но от души. Ваня оценил.

Энергия снова била ключом. Все решения были приняты ночью, и не сказать, что во сне… Влетев в пустой офис, она тут же села за комп и открыла начальственную страничку предварительных проектов, чтобы поскорее выбрать себе один и застолбить. И уже третий в перечне понравился ей безмерно. Амбициозный, новый гастробар спроектировала и построила фирма Коли Маменко, давнего знакомца Горяновой и серьезного партнера. Осталось эту красоту, так сказать, наполнить и отшлифовать. Даринка всегда с удовольствием работала с Николаем Егоровичем, как, впрочем, и он с ней.

— Такой подарочек! — осталась довольна она, ставя напротив ответственного свое имя.

К тому времени, как разумные коллеги только потянулись на работу, Горянова уже вовсю делала предвар, рыскала в складском каталоге, строчила письма с предложениями в дизайнерский отдел, зная, что Анна Марковна, бессменная начальница диза, открыв через полчаса электронку, обложит ее из соседней комнаты трехэтажным матом, суть которого будет сводиться к следующему: уймите эту Горянову, когда эта стерва успела столько написать и оторвите ей кто — нибудь руки и голову!

— О! Горяныч уже в строю! — бодро поздоровалась Завирко, швыряя с порога на стол свою многострадальную, потрепанную сумку.

— Берегите вещи, мадам! Они денег стоят! — не отрывая глаз от компьютера и стуча по клавиатуре со скоростью 400 знаков в минуту, поприветствовала подругу Даринка.

— Моя сумка зарабатывает хозяйке бонусные мили… ей не привыкать! А вот чего это у тебя поутру из ушей пар валит? Не понятно! Вроде ты переводишься… Проекты на тебя не открывают уже … Так откуда такая деятельность кипучая?

— Кто сказал, что перевожусь? — мгновенно разворачиваясь по оси и бросая писать, возмутилась Даринка.

— Савелов! А что? Он еще вчера всем по большому секрету растрепал, пока ты обедать изволила. Весь офис в завистливых тасках по полу катался и тебе, Горянова, желал сдохнуть в муках. И все от чистого сердца.

— Добрые!

— А то!

— Откуда информация? Тебя ж вообще вчера после обеда в офисе не было…

— А мне Лилёк на склад звонила. Все описала в подробностях. И, как девушка, не склонная к гиперболизации… — Ольга осеклась, мгновенно уловив смену настроения подруги. — А чего это ты, Горяныч, так ехидно ухмыльнулась? Я тоже о чем — то не знаю? Колись!

— Значит так! — Даринка лихо подъехала к Завирко на стуле, оттолкнувшись шпильками от стола. — Я остаюсь в городе — это окончательно и это раз! С Савеловым и компанией доброжелателей разберусь сама — это два! А наша нежная Лиличка, девушка правдивая и не склонная к преувеличениям, — Даринка сделала многозначительную паузу, — когда — нибудь получит от меня мааааленький урок, из которого поймет, что врать подругам нехорошо!

— А можно подробнее? — попросила заинтересованным шепотом Завирко, и Горянова, не стесняясь в выражениях, тотчас же посвятила ее в историю вчерашнего разоблачения эротического шоу.

— Что? Реально? Постановка?! — открыла рот Олька. — Тогда напрашивается два вопроса: какого рожна Лилька нас дурила, хотя здесь варианты есть, и с кем это она лизалась минут десять совершенно самозабвенно?

Интересный диалог был прерван появлением расстроенного Савелова. С порога Роман Владимирович рявкнул:

— Даринела Александровна, зайдите!

И Олька тут же констатировала:

— Танк! Т — 34! Сейчас давить будет! Ну, Горяныч, держись!

— Но пасаран! — и Даринка вскинула вверх зажатую в кулак руку.

Роман Владимирович стоял у окна и был точно расстроен.

— Почему ты передумала? — без предисловий спросил он Горянову.

— Если Вы о вчерашнем, то хочу напомнить, что не давала согласия, шеф! Я сказала, что подумаю! — Даринка впервые мялась у двери.

— Но вчера это было почти ДА! А уже сегодня я вижу твою фамилию напротив заявки на новый проект. Оперативно, тебе не кажется? Скажи честно, Горянова, это Иван? Это он заставил тебя передумать?

— Нет! — слишком поспешно выпалила Даринка. — Это я! И совсем немножко он …Мы вместе так решили…

Роман Владимирович развернулся и быстро прошел к столу, хватая телефон:

— Дай мне его номер! — приказал он.

— Чей? Вани? Зачем? — удивилась Даринка.

Савелов повернулся и свел брови в одну линию:

— Он должен знать, что, как последний мудак, заставляет тебя упустить великолепный шанс. Дай номер!

— Это бесполезно, Роман Владимирович! — покачала головой девушка. — Не передумаю. И вообще, я уже предварительные работы по новому проекту запустила…

Савелов невесело усмехнулся:

— Как запустила, так и распустишь! А о твоей невероятной активности знаю! Мне в полдевятого эсэмэска от Марковны пришла, что ты террористка и тебя надо сдать в ФСБ на опыты, — он помолчал и скривился. — Просто, Дарин, ты же понимаешь, что нам не отвертеться от проекта с Самвелом. А если ты не согласишься, то придется ехать мне… И фирме тогда что? Каюк фирме! Альбертик ее за полгода уделает! И если не развалит, то очень постарается.

— Да ладно панику наводить! Незаменимый Вы наш! Мы просто так фронт не сдадим. Альбертика, если что, построим! Да зачем вообще ехать самому? — удивилась Горянова. — Лешку пошлите! Он толковый! Как будто сами не знаете!

— Лешка не поедет, — отрезал шеф, — у него дочь на реабилитации.

— Да! Совсем забыла! А Резенская? Ее поднатаскать немного и вполне…

— Ее нельзя, у Самвела с ее отцом терки какие — то. И Завирко твою не пошлешь. И Ивановна залетела так не вовремя. Вот зачем бабе в сороковник второй ребенок? Да и Самвел просит конкретно тебя!

— Я в домике и не играю!

Савелов грустно вздохнул:

— Засада! И дрянь малолетняя на подходе! Давай так, Дарин! Я ничего Самвелу пока сообщать не буду. У него расчеты пройдут сразу после Нового года, так что у тебя полтора месяца на размышление, может, передумаешь…

— Нет, не передумаю!

— Горянова! Все! Ответишь после Нового года!

— Ну, если Вам так спокойнее, то ладно. Скажу «нет» после Нового года!

И Даринка вышла из кабинета.

Хорошо, когда у подруг есть чувство юмора. Но не тогда, когда они разыгрывают юморины под дверью начальства в самый неподходящий момент.

Горянова так не ожидала никого здесь встретить, что даже вздрогнула. Олька Завирко с убитым видом пойманного немцами партизана подпирала стенку напротив:

— Скажи честно, — мрачно и патетически начала она, — он тебя бил? Пытал? Фашист проклятый! УУУ! И как земля таких носит! Отольются ему наши горькие слезы…

Даринка не удержалась:

— Завирко! У тебя что с головой?! Ты чего здесь меня пугаешь?

— Эх! Горянова! Черствая ты девица! Пропадают за зря мои гениальные способности! А я думала, ты обрадуешься, что я не позволю тебе пропустить новое, нереально крутое представление труппы под руководством самой Лилички Резенской, рассчитанное на широкую публику, а также на отдельных, вполне конкретных ВИП- персон.

— Да?

— Что да? Хватай пальто, Горянова! Нас ждут в партере! И шевели ногами, а то самое интересное пропустишь.

Нет, ничего пропускать на этот раз Даринка не хотела. Спускались быстро. Вышли через черный вход, обогнули дом и аккуратно, стараясь особо не светиться, перешли через дорогу, пристроившись за какой- то крупногабаритной парой. Совсем скоро показался знакомый Завирко пафосный автомобиль, и Олька с Даринкой, шагая по тротуару, тихонько подошли со спины к заветной паре, совсем забывшей, что здесь на расстоянии пяти шагов, есть аккуратная такая скамеечка.

— О! В первом ряду места свободны, — шепнула Завирко и тут же заняла одну деревянную половину, приглашающе похлопав по второй ладошкой. Горянова хмыкнула и тоже присела.

Лиличка стояла к ним спиной и уговаривала молодого, совсем зеленого мальчика лет восемнадцати:

— Ну, подожди еще немного! Гер! Не стой столбом! И рассмейся! Погромче!

— Я не могу смеяться! Мне холодно!

— А я тебе сейчас шарфик поправлю!

— Да отвали ты от меня со своим шарфиком! Сколько я еще неизвестно кого изображать здесь буду?!

— Столько, сколько нужно! — ледяным тоном отрезала Резенская! — Как у родителя деньги с карточки красть, так…

Горянова и Завирко многозначительно переглянулись: мол, молодец, Лиличка, так и надо с ними, с молодыми, нечего распускать! И шантаж — прекрасный, эффективный метод воспитания подрастающего поколения!

— Да понял! Хватит! — занудил малолетка в Crombie. — Видишь, стою. Сейчас даже смеяться буду. Хахаха!

— Да чего же их нет…

— Кого?

— Девчонок моих!

— Зато старушек — хоть отбавляй! — буркнул он, заметив пристальное внимание двух, с его точки зрения, перезрелых девиц, молча сидевших напротив. — Эй, тетки, — не удержался юный нахал, — чего уставились?!

— Мы? — громко удивилась Завирко и растянула в приветственной улыбке лицо. — Мы не уставились! Мы балдеем!

— Фигеем! — подхватила Горянова.

— Шалеем!

— Хренеем!

И они с Завирко привстали и закричали, не сговариваясь:

— Браво! Браво! Бис! — и Олька даже залихватски свистнула.

Лиличка развернулась и… вскрикнула, закрыв лицо руками.

— Лиль, кто они? — удивленно протянул мажорчик.

— Блядь, а правда, кто мы? — спросила Горянова.

— А хуй нас знает!

И две безумно хохочущих подруги побежали на работу.

Да! А этот день еще только начинался… Что же будет к вечеру?