Глава 8

Утро у Миланы не заладилось. Опоздала в свой первый рабочий день, за что получила укоризненный взгляд Романа Александровича, пролила на блузку кофе и порвала колготки, но унывать не собиралась. Подумаешь, какие мелочи! Зато она наконец вступила в права наследования и теперь может заниматься любимым делом. Она ощущала приятное покалывание в кончиках пальцев — настолько хотелось поскорее приступить к работе. Откинувшись на спинку крутящегося кресла, взглянула на стопку бумаг: это были старые эскизы, хранившиеся много лет. Та самая, годами накопленная, коллекция нарядов, которую так мечтала показать отцу, а потом порвала. Некоторые листы уцелели, что-то получилось склеить, но в основном все было нарисовано заново, по памяти. Даже не верилось, что эти эскизы совсем скоро превратятся в красивые платья и костюмы и выйдут в продажу под брендом компании отца. Они будут украшать витрины магазинов, их будут носить женщины, хвастаться перед подругами… Мечта детства наконец-то сбудется. Жаль только, что папа этого уже не увидит…

Тяжело вздохнув, Милана поставила на стол фотографию, на которой так счастливо улыбались Аня и Кирилл. Свежий снимок, сделанный примерно с месяц назад. Муж держит дочку на руках, а она прижимается к его колючей щеке и так крепко обнимает, что поневоле проскальзывает мысль: «Она любит его больше, чем меня». Но только на одно мгновение. Потому что Милана тут же напомнила себе, что между ними есть кровная связь, соответственно, и духовно они ближе, хотя, конечно, Анечка любит ее не меньше. Ох, правильно сделала, что не стала тогда устраивать мужу скандал и не поверила Ирке. Семья непременно бы распалась, и у девочки была такая же травма, как когда-то и у нее, когда отец ушел.

Сейчас, спустя время, Милана поняла: Кирилл ее не обманывал. За все годы брака не было и намека на то, что он изменяет. Да и Ирка больше их не беспокоила. Видимо, это в ее стиле — сначала внезапно появляться, а потом исчезать на неопределенное время, и потом появляться вновь. Милану передернуло от мысли, что сестра когда-нибудь опять даст о себе знать. Только этого не хватало! Она и так потратила кучу нервов, когда проходило разбирательство в суде! Правда, сестра прийти не смогла — родила. И… пропала из всех соцсетей.

Да, Милану последние месяцы мучило любопытство. Почему Ирка и ее мать, так рьяно защищающие свои интересы, бегающие по всем инстанциям, осаждающие звонками с угрозами, так неожиданно исчезли. Будто их никогда не было. Очень странно… Ирка обожала размещать фотки в инстаграме, но теперь там не было никаких обновлений. И в соцсети она заходила в последний раз недели три назад, а то и больше.

— Милана Павловна, кофейку? — в кабинет заглянула высокая шатенка в деловом костюме и на каблуках. Хоть и приветливо улыбалась, все равно смотрела на Милану с нескрываемым интересом. По компании уже распространилась новость о новом дизайнере, так что в кабинет время от времени заглядывал то один, то другой сотрудник, присматривались, знакомились.

— Не откажусь.

— Минутку.

Девушка исчезла за дверью, а Милана снова пустилась в размышления. Работа пока не шла, потому что все мысли крутились вокруг Ирки. Ну какая ей разница, что у сестры там в жизни происходит? Это последний человек, которого хотелось бы видеть на пороге своего дома. Уже ведь вычеркнула ее из своей жизни — почему же думает о ней? Почему ей не все равно, куда пропала эта негодяйка?

«Наверное, хочу быть в курсе, что у нее происходит, только для того, чтобы быть готовой к нашей следующей встрече», — нашлось оправдание. Не осознавая толком, что делает, нашла в телефонной книге номер Иркиной подруги, с которой периодически списывалась в мессенджере, и нажала на кнопку вызова. Пока шли гудки, боролась с желанием бросить трубку. Но Наташа — так звали знакомую — ответила быстро.

— Привет, сто лет тебя не слышала! — бурно поздоровалась девушка, но когда речь зашла про Ирку, вся ее веселость вдруг сошла на нет. — Как, ты ничего не знаешь?!

— А что я должна знать? — насторожилась Милана.

— Так это… У них горе случилось!

— Какое горе?

У нее озноб прошел по коже. Даже не обратила внимания на вошедшую в кабинет шатенку, в руках которой был серебристый поднос с чашками кофе. Кажется, Милана не готова услышать ответ…

— У Иры ребенок с ДЦП родился, — выдала Наташа. — Хотя они это тщательно скрывают, никому его не показывают и ничего не комментируют… У меня знакомая в роддоме работает, от нее я и узнала, — словно оправдываясь, добавила девушка.

А у Миланы зазвучали в ушах собственные слова: «Можешь и дальше оправдывать себя сколько хочешь, тебе с этим жить. Но бумеранг ты уже запустила. Даже если поменяешь имя, поменяешь страну, он все равно тебя найдет, так и знай. И не спрашивай потом, почему». Именно так она в сердцах сказала сестре, и сейчас вдруг почувствовала укол совести. Нет, конечно, она никогда не желала Ирке зла, даже в мыслях, но обида была — это бесспорно. И те брошенные сгоряча слова… Вроде бы сказала всем известную истину, озвучила так называемый закон Вселенной, но Милана не испытывала радости. Может, другая бы на ее месте и злорадствовала, но не она.

— Причем, по УЗИ не было никаких отклонений, — продолжала рассказывать Наташа. — Ирка родила немного раньше положенного срока, у девочки были проблемы с дыханием, она какое-то время лежала в реанимации. Потом их выписали, вроде бы все шло неплохо. Она была такой счастливой, и Борька весь светился. А теперь… Я их видела недавно втроем. Вернее, малыша я не видела, они коляску укрыли, чтобы я не заглядывала. Но счастливыми родителями они не выглядели. Когда я начала расспрашивать, как прошли роды, как ребеночек, они сказали, что спешат и пошли дальше. В общем, свели разговор на нет. Не знаю, как сейчас у них обстоят дела, но радоваться, по слухам, нечему. Я думала, Ирка тебе все рассказала, ты же все-таки не чужой человек, а сестра…

«Уже чужой», — пронеслась мысль.

— Мы давно не общались, — неохотно пояснила Милана, не желая делиться подробностями.

— Сколько Вам кусочков сахара? — втиснулась в разговор шатенка.

— Два, — полушепотом ответила.

— А, ну я слышала, что у вас был скандал из-за наследства… — осторожно сказала Наташа. — Юлия Максимовна столько гадостей о тебе наговорила! Что ты чуть ли не силой заставила Павла Евгеньевича переписать наследство и потом сама же довела его до инфаркта.

Она сделала паузу, однако Милана никак не прокомментировала ее слова. Что-то доказывать, опровергать слухи или поливать грязью Юленьку у нее не было никакого желания. Да и зачем? Им и так досталось. Если единственная их радость — очернять ее перед знакомыми, ну что ж, она не будет им мешать. А у нее и без этого радости хватает.

Наташа истолковала ее молчание по-своему.

— Даже если и так, какая теперь разница! Зачем об этом, как она, всем трубить, еще и в таком тоне? Выглядит это как-то… некрасиво и подло. Ну да ладно. Сейчас-то Юлию Максимовну не видно и не слышно. Поговаривают, недавно она продала свою машину и заложила в ломбарде драгоценности. Но насколько это правда — не могу судить.

Да уж, и к Малахову ходить не надо, достаточно позвонить Наташе — сразу узнаешь все новости. И плохие, и хорошие. Поспешно распрощавшись со словоохотливой знакомой, Милана сделала глоток кофе и поморщилась — напиток показался горьким и невкусным. Хорошо, что шатенка не увидела выражение ее лица, а то бы обиделась. Дело ведь совсем не в кофе, а в мыслях, которые превращают все хорошее вокруг в безобразное и безрадостное. Не было у Миланы чувства торжества: в конце концов, ребенок ни в чем не виноват! Да и Ирка сама по себе глупая, ну не умеет она жить иначе, скандалы и козни — это ее натура. Неужели жизнь решила преподать ей урок? Правда, какой-то уж очень жестокий…

Что бы как-то отвлечься от неприятной новости, Милана поддержала разговор с Вероникой — так звали шатенку. А когда та скрылась за дверью, попыталась заняться работой, но ничего не получалось. Вдохновение и запал исчезли, рука дрожала, мысли разбредались. Милана встала из-за стола и стала мерить шагами комнату. Остановившись у окна, распахнула его, в офис мгновенно ворвался свежий воздух и городской гомон. Вот же она, когда-то обычная простая девушка из небольшого городка в Тульской области, стоит сейчас здесь, в офисе одного из самых крупных бизнес-центров столицы, счастливая мама и жена; а где-то там, у окна невзрачного алексинского дома, стоит ее сестра, всегда стремившаяся к безбедной жизни, полной удобств и комфорта, и тратит последнее, что есть, на лечение ребенка. Именно последнее, потому что собственных сбережений у нее нет, а Юленька никогда и ни за что на свете не стала бы расставаться с накопленными средствами и, конечно, с любимым автомобилем, которым хвасталась перед друзьями и родственниками. И раз уж она продала его и сдала драгоценности, значит, дела совсем плохи. Да уж, не зря говорят, что жизнь — это лучший учитель. Есть духовные законы, которые существуют независимо от того, верим мы в них или нет. Ирка не верила. И вот результат.

Милана продолжала стоять у окна, еще не подозревая, что совсем скоро мужчина попросит ее о помощи, и что именно от ее решения будет зависеть чья-то жизнь…

Давно она так сильно не нервничала. Словно перед экзаменом, а не перед показом своей первой коллекции! Так долго продумывала и репетировала речь, а стоило выйти на подиум и взять микрофон, как все моментально вылетело из головы. Пришлось говорить своими словами, так, как чувствовала, под конец даже набежали слезы. Представила на миг, что среди зрителей находится отец, смотрит и улыбается. Ему бы наверняка понравилась коллекция, потому что она создавалась ради него.

Нет, неправа она была, когда думала, что мечта детства сбудется. Не сбудется. Ведь настоящей ее мечтой было, чтобы отец увидел коллекцию и понял, как она горела этой идеей, сколько ночей проплакала, обнимая эти несчастные листы и вспоминая о нем. И вот сейчас идет показ, модели щеголяют в элегантных нарядах, зрители смотрят оценивающе и завороженно, кто-то перешептывается и горячо обсуждает, а над сценой сверкают золотистые буквы бренда отцовской компании. А его рядом нет… И уже никогда не будет. И она чувствует себя так, словно вместо долгожданной конфеты получила лишь шуршащий фантик. Она добилась восторженных отзывов и одобрения, но главного — присутствия отца — не получила. Не дождалась оценки от самого главного человека. И никогда уже не дождется. Так и будет сжимать жалкую яркую обертку…

— Почему грустим? — подошедший к ней Роман Александрович прервал грустные мысли и заставил натянуто улыбнуться. — Радоваться надо, это же твой триумф! Результаты отличные. Нет, не так. Пре-во-сход-ные! Всем понравилась новая коллекция.

Он поцеловал ей руку, а Милана чокнулась с ним апельсиновым соком. Да, она должна радоваться, но не может. Как же не вовремя появились воспоминания, только душу разбередили!

Похоже, ее мысли отразились на лице, потому что Роман Александрович добавил:

— Не грусти. Говорят, на небесах они за нами наблюдают. Так что Пашка сейчас там вовсю отмечает! — Он улыбнулся, но улыбка все равно получилась невеселой. — Ладно, Мил, — положил руку на ее плечо, — он бы тобой гордился. Я это точно знаю.

Эти слова немного ее приободрили, и остаток вечера она с непринужденным видом принимала поздравления и слушала комплименты. Многие говорили, что наряды из новой коллекции будто несут частичку ее женственности и мягкости. Было приятно, что ее работы, в которые она вложила столько любви и сил, людям пришлись по душе, но… На самом деле ее очень тянуло домой. Далека она была от всей этой суеты и празднования. Хоть и нравилась ей новая работа, она отнюдь не была карьеристкой. Ей хотелось сажать цветы в горшочках, вязать свитера и шить лоскутные одеяла, укрывая близких нежностью; хотелось печь миндальные пироги и заваривать ароматный липовый чай, читать «Унесенные ветром», завернувшись в плед, или обсуждать с Аней за обедом сюжеты книг Осеевой; хотелось, согревая любовью, создавать семейный уют. Потому что семья для нее оставалась на первом месте. Даже когда не успевала, не засиживалась до победного, а старалась выкраивать любую свободную минутку и почаще звонить домой…

К слову, Ане нравились все эти ткани, пуговицы, нитки, она с интересом рассматривала эскизы, пыталась рисовать что-то свое, но пока они вместе шили платья для кукол, хотя было ясно: это только начало. Милана уже несколько раз приводила дочку на работу, показывала, чем занимается, как проходит рабочий процесс, сколько сил нужно на то, чтобы создать коллекцию и провести показ. Давала ей какие-то мелкие задания, которые та выполняла с огромным воодушевлением. Девочка мечтала стать дизайнером.

— Как мама! — вдохновенно добавляла она, если спрашивал кто-то из знакомых.

Мама. Милана расцветала, когда слышала от нее это слово. Анечка уже не вспоминала про Ирку. Даже когда приезжали в Алексин к бабушке и дедушке — родителям Кирилла — она болтала о чем угодно, только не о том, что было до. И, если приходилось появляться в знакомом районе, она относилась к этому спокойно и не заостряла внимания на особо значимых когда-то для нее местах.

Милана не удержалась и посмотрела на циферблат наручных часов. Как бы так улизнуть, чтобы никто не заметил? Кирилл сегодня вернулся с работы пораньше, наверняка уже укладывает Аню, а она не может вырваться! К ней все подходили и подходили, поздравляли, хлопали по плечу, целовали руку, а она мысленно уже находилась дома, рядом с семьей.

В итоге ретироваться ей удалось только спустя час. Хорошо, что такси вызвала заранее, машина уже ждала ее прямо напротив выхода из здания. Поежившись от прохладного ветра, Милана остановилась на секунду, чтобы застегнуть пуговицы пальто. В этот момент кто-то схватил ее за локоть. Вздрогнув, она оглянулась: позади стоял какой-то мужчина. Она подумала бы, что незнакомец прицепился с нехорошей целью, но в голове что-то щелкнуло, и она вспомнила, что видела его где-то раньше… Да и вид у этого человека был несчастный, такой не стал бы замышлять что-то злое. Может, попросит милостыню?

— Извините, — наконец сказал он, — Милана…

Он знает ее имя?! Она удивилась, но, как ни старалась, никак не могла вспомнить, где его видела.

— Что Вам нужно?

— Вы не пугайтесь…

— Уже испугалась! Уберите руку!

Мужчина мгновенно исполнил просьбу.

— Простите. Мне больше не к кому обратиться…

— Еще раз: что Вам нужно? — теряя терпение, переспросила она и посмотрела в сторону такси. — Я тороплюсь.

— Милана, Вы, наверно, меня не узнали. Я — Борис, муж Иры, Вашей сестры. Нет-нет, подождите, я пришел не скандалить…

Милана уже подошла к машине и открыла дверцу. Неохотно замерла и выжидающе взглянула на Бориса.

— Выслушайте меня! — его голос задрожал. — Я пришел как убитый горем отец. Мой ребенок болен. Я не в состоянии оплатить лечение, вся надежда только на вас. Пожалуйста, помогите…

Она смотрела на него в молчаливом изумлении. Именно в эту секунду она поняла, что значит «потерять дар речи». Ей хотелось задать кучу вопросов, но язык словно окаменел, а голос пропал. Милана вглядывалась в черты лица мужчины и даже в полутьме видела, как несчастны его глаза. Вид у него был усталый, будто он не спал несколько ночей. Неудивительно, что она узнала его не сразу. Этот увядший и осунувшийся человек совсем не похож на того счастливого Бориса, которого она видела в парке.

— Будем ехать? — прервал неловкое молчание таксист.

Оцепенение схлынуло. Она прокашлялась и, чуть помешкав, села в салон. Водитель завел мотор. Милана медленно потянула дверь на себя.

— Я понимаю, Вы имеете полное право ненавидеть Иру, она хорошо потрепала Вам нервы, обзывала, проклинала, устраивала скандалы. Но, поймите, я прошу не от ее имени. Лидочка и моя дочь тоже, ради нее я готов на все!

Милана захлопнула дверь, машина тронулась с места… Однако в последний момент она попросила водителя остановиться и, открыв окно, пригласила Бориса в салон. Ее одолевали смешанные чувства. С одной стороны, она еще помнила бешеные Иркины глаза и каким-либо образом иметь отношение к ее делам не хотела; а с другой, пройти мимо чужого горя не могла. Знала же, что, если уедет вот так, не поговорив с человеком, не выслушав его и не разобравшись, потом пожалеет и не сможет спокойно спать, постоянно будет себя корить. Тем более, речь идет о ребенке, разве возможно остаться равнодушной?

Борис сел рядом, на заднее сиденье, она назвала адрес, и, таксист, кивнув головой, снова завел мотор. За окном потянулись городские пейзажи. Милана подумала о том, что с того дня, когда Ирка отдала Анечку в детдом и до сегодняшнего момента прошло больше двух лет. Приличный срок для того, чтобы навсегда забыть о человеке, который предал. Но сестра никак не хотела исчезать из ее жизни, в итоге эти годы превратились в упорное противостояние. Милана будто бежала от нее, а Ирка преследовала. Сначала закатывала скандалы, потом подала в суд… Поэтому ее внезапное исчезновение из всех соцсетей и из жизни самой Миланы заставило насторожиться. Вот, оказывается, в чем причина. Значит, Наташа не соврала…

— Я знал, что Ирка отдала свою дочку в детский дом, — Борис первым нарушил молчание. — Правда, это открылось не сразу. Сначала она врала, что Аня живет с бабушкой, Юлией Максимовной, мол, как только девочка привыкнет, что у нее новый папа, сразу вернется к нам. А потом я стал замечать, что что-то не так. Она не созванивалась с ней, избавилась от всех вещей, устроила в ее комнате перестановку, вывезла кровать. На все расспросы отвечала всегда по-разному, находила отговорки, переводила тему… В конце концов, призналась, что сделала. — Он выдержал паузу. Милана не смотрела на него; ее взгляд по-прежнему был направлен в окно, на переплетение расцвеченных огнями улиц.

— Уходить было уже поздно: она ждала ребенка, — продолжил Борис, но по тому, как он стал запинаться и сипеть, стало ясно, что говорить ему тяжело. — А когда родила Лидочку и дочку положили в реанимацию, Ира накрутила себя, придумала черт знает что, даже собиралась написать отказную, но я не позволил. Лидочку выписали, никаких серьезных диагнозов не поставили, мы расслабились… Потом стали замечать, что она не переворачивается, не села в полгода, только голову могла держать. В конце концов, врачи сказали, что у дочки детский церебральный паралич, что она не сможет ни сидеть, ни ходить. Мы начали лечение. Мы — это я и Юлия Максимовна, потому что Ира впала в депрессию и отказалась заниматься Лидой. Вот, прошло три недели реабилитации, дочка села с опорой на руки. Курс лечения проходит каждый день, каждый месяц, только на все нужны деньги. У меня нет родственников или друзей, которые могли бы финансово помочь, поэтому и пришлось обратиться к Вам. Адрес, естественно, никто мне не дал, да они и не знают, что я решился попросить у Вас помощи. Но я запомнил адрес компании, приезжал сюда несколько раз, меня никто не пропустил. Потом услышал о показе, понял, что Вы тоже будете, поэтому и караулил Вас до самого вечера.

Снова повисла пауза. Милана никак не могла заставить себя посмотреть на мужа сестры. На человека, из-за которого Ирка отказалась от Анечки, и который так сильно любил свою дочь, что обратился за помощью к врагу своей жены… Хоть она и делала вид, будто ей наплевать, на самом деле слова мужчины ее тронули. Неудивительно, что сестрица собиралась отказаться и от второго ребенка, но удивительно то, что Борис не позволил это сделать и приложил все силы, чтобы дочке стало лучше.

Остаток пути они проехали молча. Милана думала над тем, что сказать Кириллу. Больше всего ее тревожило, как на его появление отреагирует Анечка, она ведь знает Бориса в лицо. Наверняка нахлынут неприятные воспоминания, а Милане очень не хотелось причинять дочери боль. Но и бросить этого человека в беде она тоже не могла, так что надеялась, что Аня уже крепко спит. Когда проснется — Бориса в их квартире уже не будет. До утра они точно что-то решат.