Глава 18
Я слушала его рассказ и ничего не могла поделать с чувством отвращения, удушливым комом вставшим прямо в горле, мучившим физически и душевно.
Перед глазами так и стояла картина того, как Алёна радостно скакала на моем муже, а он позволял ей это делать! Он не сумел отличить женщину, которую якобы любил, от другой!
— Может, ты ещё с кем-то переспал, воображая, что это я? — поинтересовалась ядовито, когда Лёня замолчал.
Он поморщился. С мукой выдавил:
— Ну зачем ты так?
— А чего ты от меня ещё ожидал? Ты что, всерьёз думал, что все это как-то тебя оправдывает?
Он сделал глубокий, жадный вдох, будто в лёгких у него кончился кислород.
— Нина, я просто хотел, чтобы ты поняла — я бы никогда тебе не изменил в здравом уме, по собственной воле. Никогда, понимаешь? Ты же сама видела — я кроме тебя никогда и ни на кого не смотрел даже…
Я сглотнула. Может, и так. Но случившегося в прошлом это не отменяло. Как и последствий, которые дальше нарастали, как снежный ком.
Я покачала головой…
— Не буду врать — я не знаю, как поступила бы, если бы ты мне все рассказал тогда… сразу же. Может быть, ушла бы. Может быть, простила бы, потому что жить без тебя не могла. Но я точно знаю другое — свой шанс на прощение ты уже просрал. И знаешь, почему, Лёня? Не только потому, что ты мне изменил. А потому, что лгал. Потому что позволил этой змее все годы находиться рядом — со мной, с тобой. Позволил поселиться в соседней квартире! Потому что допустил, чтобы я твою внебрачную дочь воспитывала, как родную! И все это время тебе нормально жилось и хорошо спалось по ночам! А из меня ты посмешище сделал!
Он выглядел растерянным. Ему просто нечем было оправдаться.
— Я хотел, как лучше… — наконец сумел он произнести.
Я расхохоталась — отрывисто, горько.
— Лучше для кого? Для Алёны? О, уверена, уж ей-то было хорошо, ты же наверняка щедро отстёгивал ей на содержание дочери, поэтому она молчала, так ведь?
Он промолчал и это стало самым конкретным ответом на мой вопрос.
Я порывисто откинула волосы со лба. Не думала, что мне может стать ещё хуже, но — стало.
— Я больше не могу тебе верить, — проговорила с горечью. — Вообще ни в чем! Знаешь, о чем я думаю сейчас? Я думаю, в чем ещё ты мог мне лгать, что ещё скрывал!
Он резко побелел и это стало для меня конкретным сигналом.
Холодея изнутри, я с нажимом повторила:
— Чего ещё я не знаю, Лёня?
Сжав челюсти, он упрямо ответил:
— Ничего. Это все.
А у меня все нутро разрывалось на осколки, потому что я чувствовала — он снова лжет.
— Нина… родная, любимая, милая…
Его голос звал, молил, заклинал.
— Я не хотел… я никогда не хотел сделать тебе больно…
Я издала горький смешок.
— Но именно это ты и сделал. И я не понимаю, о чем ты вообще думал, когда потворствовал всему этому фарсу?!
— Я думал всегда только об одном — как тебя не потерять.
* * *
Одиннадцать лет назад
Он почти убедил себя, что вся эта ужасная история с Алёной осталась позади. Что та ночь — всего лишь ночной кошмар, плод пьяного воображения…
Но реальность нагнала его буквально через месяц. Когда Алёна позвонила ему и попросила о встрече.
Он хотел отказать. Но подумал, что этим сделает только хуже, спровоцирует её на нежелательные выходки…
Он встретился с ней в кафе, которое она выбрала. Когда приехал — Алёна уже была на месте…
И она чему-то радостно улыбалась.
— В чем дело? — спросил он, едва присев напротив неё.
— Лёнечка, у меня чудесная новость…
Он напрягся. Она — воодушевленно выпалила:
— Я беременна! Ты станешь папой!
Его будто ударили, выбив из лёгких весь воздух разом.
А Алёна возбуждённо продолжала:
— Теперь у нас будет настоящая семья! Я так об этом мечтала!
Он вскинул на неё тяжёлый, хмурый взгляд, решительно прервал…
— Какая, к черту, семья?! Через несколько месяцев я женюсь на Нине!
Её лицо вытянулось, озлобилось.
— Ты что, не женишься на мне? Это ведь твой ребёнок!
Он сжал челюсти. Господи, как она его бесила! Как же до неё не доходит, что она ему нахрен не сдалась?!
— Я люблю Нину и именно на ней я женюсь, — произнес жёстко. — Та ошибка, которая произошла между нами, не дает тебе никакого права думать, что я…
— Наш ребёнок — не ошибка! — взвизгнула она истерично.
На них стали оглядываться. И он понял, что с этим надо решительно заканчивать.
— Значит, так, — обозначил веско. — Тут два выхода. Либо ты делаешь аборт, либо рожаешь — но только для себя. Я не признаю этого ребёнка, я не буду его воспитывать. Все, что могу тебе предложить — это помогать деньгами. Но взамен ты будешь молчать и слова Нине не скажешь о том, от кого забеременела.
Она явно была разочарована. Разгневана. Но вместе с тем понимала — выбора у неё особого нет, он ясно дал это понять.
А он…
Краем сознания он допускал, что ребёнок может быть и не от него. Но…
Он ни разу не видел Алёну с парнем и у него с ней был незащищённый акт — это факт. А потом, на последние месяцы беременности Алёна исчезла из поля зрения, и появилась уже с Алисой на руках. Девочка родилась с такими же рыжими волосами и зелёными глазами, как у него, и это казалось самым неоспоримым свидетельством его отцовства…
Он даже испугался, что Нина о чем-то заподозрит. Но его жена была слишком чистой, слишком честной, чтобы плохо думать о близких ей людях…
И он допустил, чтобы Алёна взвесила на Нину заботы о своей девочке, чтобы сделала их обоих крестными, умоляя его хотя бы так участвовать в жизни дочери…
Он был вынужден стерпеть, когда она переехала в соседнюю квартиру. Он многое проглатывал ради её молчания…
Но ничего не помогло.
Правда все равно всплыла — жестоко и неотвратимо.