Глава 26

Я заметила девочку, едва вошла в больницу и огляделась по сторонам.

Она сидела на кресле, одна-одинешенька, закрыв руками лицо и была похожа на тряпичную куклу, потерявшую форму и все цвета.

Беспомощная. Несчастная.

— Алиса? — позвала я негромко.

Она резко вскинула голову, подскочила с места и рванула ко мне. Обняла, впившись пальцами так крепко, цепко, что стало больно. Казалось — я сейчас была её единственной опорой.

Я погладила ребёнка по голове, мягко спросила:

— Что случилось?

Алиса вдруг зарыдала: так громко, отчаянно, надрывно, будто долго сдерживала эмоции, а теперь они прорвались вдруг, как вода сквозь плотину.

Я позволила ей выплакаться, освободиться. Усадив обратно на кресло, просто обняла, прижала к себе, дожидаясь, когда девочка успокоится.

— Это я во всем виновата, — наконец произнесла Алиса, задыхаясь после каждого слова. — Я обидела маму. Наговорила ей плохого… а теперь она здесь! Она заболела из-за меня!

Я не знала, что там у них произошло, но догадывалась. Весьма вероятно, что Лёня пошёл к Алене разбираться, а несчастная девочка все слышала. И поругалась в итоге с матерью.

Знала я и другое: ребёнок не должен жить с чувством вины.

— Ты не виновата, — сказала ей твёрдо. — Люди, бывает, ссорятся, но никто от этого не умирает. Поэтому давай просто дождёмся врачей.

Алиса шмыгнула носом и кивнула.

— Нина, мне очень жаль, — проговорила она снова после паузы. — Что я с тобой так поступила… Прости меня.

Я спросила — прямо и открыто, будто говорила со взрослой:

— Тебе жаль, потому что ты боишься, что из-за этого я тебя брошу или потому, что ты считаешь, что была не права?

Она задумалась над моим вопросом, как я того и хотела.

— И то, и другое, — ответила наконец спустя некоторое время. — Мне очень страшно сейчас и мне было больше некого позвать. Но также я была не права… но я ведь тогда не знала, что не права…

— Теперь знаешь?

— Теперь — знаю…

Мы замолчали. Я не могла винить Алису в том, что она очень сильно верила своей матери — кому же ещё ребёнку тогда верить?.. Как и в том, что она страдала от отсутствия отца и безумно хотела настоящую, полноценную семью…

— Кто здесь к Мельниковой?

Мы с Алисой дружно уставились на внезапно появившегося в коридоре врача.

— Мы, — ответила я кратко.

— Можете к ней зайти.

Я тронула Алису за плечо:

— Пойдёшь?

Она испуганно помотала головой.

— Я боюсь. Сходи сначала ты… пожалуйста.

Я молча встала с места и пошла за доктором.

Алёна была в палате одна. Она лежала на койке — такая бледная, что почти сливалась цветом лица с простынями. Ощутив моё присутствие, она приоткрыла глаза, издала какой-то странный звук — нечто среднее между смехом и недовольством…

— Выглядишь паршиво, — отметила я, пододвигая себе стул и присаживаясь рядом.

— А ты не упустила возможности на меня такую посмотреть, — усмехнулась она.

— Алиса позвала. Больше оказалось некого. Какая ирония, правда?

Она отвернулась к стене, будто не могла на меня смотреть.

— Если ты издеваться пришла…

— Не мой стиль бить лежачего.

— Ну да, ты же у нас святая Нина…

В её голосе злоба соседствовала с чем-то иным… похожим на зависть?..

— Так что происходит? — спросила я, когда тишина между нами затянулась. — Что говорит врач?

Она молчала так долго, что уже стало казаться — не ответит.

— То самое, Нина. Чего все боятся.

Она не произнесла это слово из трех букв вслух, но все было очевидно и так.

— Ты не выглядела больной… Давно ты узнала?

— Наверно, месяц назад. Прогнозы были плохими… безнадёжными, и я… Я понимала, что все может кончиться в любой момент. И вот оно… начало моего конца.

Я откинулась на спину стула, глядя на неё — когда-то такую близкую мне, родную… И такую подлую в своей натуре, как выяснилось.

— Дура ты, Алён, — проговорила спокойно.

Она резко повернула ко мне голову.

— Знала, что умираешь и устроила все это. Лишила Алису всякой поддержки.

Она усмехнулась — жутко, неприятно.

— Именно поэтому и устроила.

— Поясни.

Она легонько пожала плечами — так, будто сил хватило лишь на это едва заметное движение.

— Я хотела, чтобы Лёня её забрал — это первое. А второе… я хотела разрушить твою жизнь. Напоследок. Чтобы раз уж он мне не достался, то и с тобой не остался тоже.

Откинув голову назад, я рассмеялась.

Она — злобно на меня посмотрела, ожидая совершенно явно совсем не такой реакции.

— Такие, как ты, и на смертном одре не исправляются, да? — усмехнулась я.

Поразительно: она понимала, что умирает, но даже теперь думала только о том, чтобы сделать плохо мне.

— Ты так старалась, Алёнушка, — добавила следом. — Но в крахе моего брака твоей заслуги нет. Лёня сам себя закопал — своей бесконечной ложью. А тебе… тебе я даже должна быть благодарна. Ты хотела сломать мне жизнь, а в итоге её, наоборот, спасла. Забавно, правда?

— Что ты несёшь? — процедила она сквозь зубы.

— Благодаря тебе вся правда вышла наружу. И теперь я могу спокойно жить дальше, могу строить свое будущее. Теперь я знаю, что могу стать мамой, мне больше не нужно мучиться вопросами и страхами, винить себя в неудачах…

Этого она явно не ожидала. И, конечно же, не хотела.

— Ну, раз мы тут уже поговорили по душам, я Алису позову, — произнесла я, вставая со стула.

Её рука неожиданно меня удержала, вынуждая сесть обратно.

— И ты не хочешь спросить, кто настоящий отец Алисы? — спросила она вдруг.

Я приподняла брови.

— Зачем мне это? Этот вопрос должен волновать Лёню, саму Алису, кого угодно ещё, но явно не меня. Или ты хочешь выразить свое предсмертное желание и отправить меня на его поиски?

Она мотнула головой.

— Я сама не знаю, где искать. Я даже имени его не знаю.

Я никак не отреагировала. Просто видела — по какой-то причине ей хочется высказаться насчёт всего этого. Просто слушала.

— Я тебе всю жизнь завидовала, — призналась она вдруг. — Тебя все любили. Хвалили. Ты хорошо училась, тебе всегда везло… вот и Лёне понравилась именно ты, а мне — очень понравился он. И когда он тебя выбрал, это стало… знаешь, словно спусковой крючок. Я хотела отобрать его у тебя любой ценой и постепенно эта цель превратилась для меня в одержимость. До такой степени, что я… увидела как-то раз в баре рыжего парня и переспала с ним, воображая, что это Лёня. И забеременела…

Она прервалась, потому что ей резко перестало хватать воздуха. Сделала глубокий вдох, облизала пересохшие губы…

Я молча передала ей в руки бутылку с водой. Она торопливо, жадно пила…

Потом продолжила:

— Я решила использовать свое положение… и когда Лёня так удачно ошибся спьяну комнатой… это был просто подарок. Я сказала, что этот ребёнок — его. А чтобы разница в сроке не стала заметной — на последних месяцах уехала в деревню…

Я кивнула. Многое становилось понятным.

— Как я и ожидала — он не усомнился в том, что Алиса от него, потому что девочка родилась рыжей. Но ко мне так и не ушёл…

Она улыбнулась грустно, будто всерьёз рассчитывала, что будет иначе.

— Дальше ты знаешь. Алиса услышала наш разговор, и я… подумала, что это отличный шанс наконец-то сломать ваш брак.

— Полегчало? — спросила я равнодушно.

Она не ответила. Вместо этого вдруг спросила…

— Ты ведь возьмёшь к себе мою дочь, когда я… когда меня не станет?

Я не думала и секунды.

— Конечно, нет.

Это ответ застал её врасплох. Она недоуменно моргнула, переспросила…

— Нет? Но ты ведь её крестная…

— Все связи между нами перечеркнуты тем, что произошло. Ты мне врала, ты меня ненавидела, ты настраивала против меня свою дочь, которую я искренне любила и воспитывала больше, чем ты сама, её родная мать. И если вся эта ситуация чему-то меня и научила — так это тому, что жить надо, думая в первую очередь о себе. У тебя есть родственники, Алёна, и пока ещё есть время, чтобы позаботиться об Алисе и устроить её будущее. Этим и займись. А я по своей жизни больше топтаться не позволю — достаточно ты меня использовала, хватит. Пока ты в больнице — могу помочь первые дни с Алисой, но на этом все.

Возможно, все это прозвучало жестоко. Но иногда подобная позиция — единственный способ сделать хорошо для себя.

А я это заслужила. Заслужила быть счастливой. Жить дальше, необремененная тенями былого, без грязных лап из прошлого…

— Значит, не такая уж ты и святая, — насмешливо заметила Алёна.

Я ответила ей тоже усмешкой.

— Рада, если тебя это утешает в столь трудный час. Прощай.

На выходе из палаты я неожиданно обнаружила не только Алису.

— Привет, — проговорил Лёня.

Я кивнула ему.

— И ты тут.

Он вдруг смутился, будто был в чем-то виноват или сделал что-то не то.

— Алёна сообщила врачам мой номер… я и приехал…

Я посмотрела на Алису.

— Пойдёшь к маме?

Она дрожала. Она, бедная, ещё не знала, что мамы — хорошей ли, плохой ли — скоро у неё не будет.

И это одно из самых страшных испытаний в жизни.

— Не бойся, — подбодрила я её. — Иди.

Кивнув, Алиса шагнула в двери палаты, и мы с почти бывшим мужем остались одни.

— Уже уходишь? — спросил он.

— Если ты меня сменишь и побудешь с Алисой. Ты уже знаешь, что с Алёной?

— Врач мне сказал.

Лёня задумчиво пожевал губы и добавил…

— Ты наверняка скажешь, что Алиса теперь — моя ответственность, раз я все это допустил…

— Не скажу. Это не твоя и не моя ответственность. Только Алёны. Я свой выбор сделала — помогу первое время, но к себе Алису не возьму. Ты тоже можешь сделать свой.

Он неожиданно захватил мои руки своими. Горячо, торопливо заговорил…

— Нина, родная, послушай… мы можем взять её к себе. Она будет нашей дочерью, нашим ребёнком, которого нам не суждено было вместе родить… у нас будет настоящая семья…

Я резко стряхнула его руки, как нечто гадкое.

— Ты рехнулся? Я на каком-то непонятном тебе языке сказала, что все у нас кончено? Да из-за твоего вранья я бы никогда не стала матерью и была несчастна всю оставшуюся жизнь! А теперь ты ещё хочешь, чтобы я так и осталась бездетной, навязав мне при этом чужого ребёнка?!

Он вздрогнул.

— Я просто хочу быть с тобой…

— А я с тобой — больше нет. Поэтому, если хоть немного любил меня, а не только себя — оставь меня в покое. Я хочу начать жизнь заново.

— Значит, конец… — выдохнул он бесцветным голосом.

— Для нас с тобой — да. Но где-то впереди нас ждёт новое начало, просто по отдельности. Прощай, Лёня.

Я развернулась и пошла прочь.

Ощущала себя наконец свободной. Свободной для новой жизни.

И пусть прошлое отбросить не так легко и мне понадобится время, чтобы все это окончательно пережить, я уже сейчас знала — заживёт.

Я заживу.