Эпилог

Год с небольшим спустя

Приближался очередной Новый год: шли последние числа декабря.

Мы с Русланом неторопливо брели по скверу: с виду нас было всего двое, но мы оба знали, что, на самом-то деле, нас уже было… трое.

И в эти предпраздничные дни это стало для меня лучшим подарком. Настоящим чудом после отчаяния. Наградой за все испытания.

Рус держал меня за руку — крепко, но бережно. И в каждом его жесте, каждом взгляде читалось, что я сама для него — тоже чудо.

— Купить тебе горячий напиток? — поинтересовался он, махнув рукой в сторону празднично украшенного домика, светящегося гирляндами, одного из примерно двадцати таких же, где торговали всякими разностями — как съестными, так и просто красивыми.

Я улыбнулась на его вопрос. Он относился ко мне так трепетно, так внимательно, как относятся к тому, кого очень долго ждали, но уже не верили, что сбудется. И это грело душу — даже в такие холода, как сейчас.

— Не хочу, — покачала я головой, тем не менее, благодарно сжав его ладонь в ответ.

Мы пошли по ярмарке дальше, но в какой-то момент я замерла, завидев неподалёку две, столь хорошо знакомые мне, фигуры.

Мужчина и девочка. Отец и дочь. Так они выглядели для всех, кто не знал правды.

Я не стала избегать встречи — для этого не было никаких причин. Дождалась, когда меня заметят, улыбнулась, когда Алиса кинулась мне на встречу, обняла её в ответ…

— Ну как ты? — спросила крестницу, внимательно оглядывая ее с головы до пят.

Она изменилась. Повзрослела. Но это касалось не столько внешности, сколько чисто психологических перемен.

Смерть Алёны, которой не стало несколько месяцев назад, наложила на Алису свой отпечаток: что-то в её глазах изменилось раз и навсегда, поселилась на самой глубине потаенная грусть.

Я понимала, что это значит. Сколько бы тебе ни было лет, а смерть мамы — это то, что оставляет в душе особый след. Будто незаметно, безнадёжно умирает и часть тебя самого.

— Всё хорошо, — бодро улыбнулась мне Алиса. — Папа… мне яблоко вот купил. В карамели. Вкусное.

Лёня приближался к нам медленно. Будто до конца не решался подойти, оттягивал этот момент, как мог.

Я знала, что Лёня признал Алису своей дочерью и решил воспитывать ее, несмотря на то, что она оказалась ему не родной. Этот поступок я не хвалила и не осуждала: это просто был его выбор.

Тем не менее, теперь, когда видела их вместе, понимала: это было правильно. Оба они, потерявшие и потерянные, сломанные, но все ещё живые, просто очень нужны были друг другу. Один для другого стал той опорой, без которой по отдельности они могли и не выстоять.

— А ты как, крестная? — спросила Алиса, нарушая ход моих мыслей.

Я улыбнулась ей глазами.

— У меня тоже все хорошо.

Вдаваться в подробности и говорить о том, о чем знали пока только мы с Русланом — о моей долгожданной беременности — я пока была не готова.

— А я как раз тебе позвонить хотела… — выпалила Алиса. — Попросить сходить со мной на выставку, если сможешь. Папа будет занят в этот день…

— Если смогу — сходим, — пообещала я.

Алису полностью я не бросила. Мы созванивались, виделись — без присутствия Лёни. И девочка знала главное: она может всегда ко мне обратиться.

Обратиться. Но не сесть на шею. Этот урок она тоже крепко выучила.

Лёня наконец дошёл до нас. Коротко поздоровался…

— Привет. Нина, Рус…

Глаза при этом отводил в сторону, будто ему было невыносимо видеть нас вместе.

Руслан и Алиса, словно по команде, отошли в сторону, оставляя нас с бывшим мужем в подобии уединения. Будто понимали, что нам есть что сказать друг другу…

— Значит… ты действительно с ним, — обронил Лёня, почёсывая ладонь — так он, бывало, делал, когда нервничал.

Мы с ним не общались с того дня в больнице — так было проще забывать. И, соответственно, не обсуждали мои отношения с Русланом.

— Я с тем, кто меня любит и кто обо мне заботится, — ответила ему. — Это — главное.

В моих словах не было укора: лишь констатация факта.

Лёня рассеянно кивнул, снова отвернулся…

— Понимаю.

А я смотрела на него и сознавала: отгорело, отболело, зажило.

Наше прошлое никуда не делось — оно останется с нами навсегда, но вот будущее было раздельным. И я не испытывала никакого сожаления на этот счёт.

— Ну, мы пойдём, — добавил Лёня после небольшой паузы.

Я кивнула:

— Пока.

Он взял Алису за руку и повёл дальше. Я обернулась им вслед…

Жестокая ирония: Алиса все же получила папу, которого так хотела. Но какой для себя ценой?..

Рука Руслана коснулась моей. Он поднёс мою ладонь к своим губам, нежно поцеловал, согревая дыханием…

Я заметила, что он при этом внимательно изучает моё лицо. Будто пытается понять, какие чувства пробудила во мне эта случайная встреча…

Я уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он меня опередил…

Произнес неожиданно:

— Я люблю тебя, Нина. Знаешь, это такое счастье — открыто говорить тебе вслух эти слова.

Что-то внутри меня дрогнуло. Отозвалось в каждой клеточке…

И я ощутила, что готова произнести свое признание в ответ — впервые. Но абсолютно уверенно.

— А я люблю тебя, — шепнула тихо, потому что голос внезапно подвёл. — Ты — мой выбор.

То, что увидела в ответном взгляде Руса — было лучшей наградой.

Он порывисто прижал меня к своей груди и даже сквозь слои одежды я слышала, как бьётся его сердце…

Для меня. Ради меня.

И поняла: две частички паззла после долгих лет ожидания наконец-то сложились правильно.

Конец