Глава 15
Энджи
Невероятное завершение дня, которое с лихвой компенсировало все утренние и дневные косяки. Слов просто не хватает. Эмоции переполняют. Хочется охватить все сразу - попробовать, протестировать, проверить, не исключая и виновника моего состояния. Женя лежит рядом и я отчётливо вижу его хитрый взгляд из под прикрытых ресниц. Ныряю ему под бок, пристраивая свою голову на плече, волосы ещё влажные, и он тут же цепляет мой локон, начиная проигрывать им пальцами. На меня находит такое умиротворение... Я... счастлива... Здесь... Сейчас... Прошлое? Будущее? Нет, не слышала...
Размечталась...
Женя, выпустив локон, притягивает меня ближе, и осторожно проводя пальцем вдоль царапины, интересуется планами на завтра.
Прошлое и будущее возвращаются, чтобы соединиться в моём ответе:
- С Юлькой... на кладбище...
Бровь ползет вверх и он с абсолютно серьёзным видом интересуется:
- Некромантская практика? Когда ты успела перевестись?
Я вполне способна оценить подобную шутку, но именно сейчас почему-то ощущаю себя древней бабулькой, беседующей со своим бестолковым тринадцатилетним внучком. И это так явно отражается на моем лице, что Женя смущается, извиняется и тихо переспрашивает:
- Зачем? И кто такая Юлька?
Поглубже вдыхаю, из последних сил цепляясь за своё настоящее, за моё "здесь и сейчас", Судя по всему, настроение решили уравновесить, услужливо подбросив к радости и горе... Смешать, но не взбалтывать...
- Юлька? - расплываюсь я в победной улыбке, чувствуя себя показавшей средний палец судьбе и гордо уходящей вдаль. О ней я могу говорить долго и воодушевленно. По лицу Жени, кажется, прошлись все существующие эмоции. Завершаю рассказ тем, что видимся не часто, по моим предположениям, потому, что чаще Юлька меня не выдержит и просто прибьет.
- Не выдержит? - с сомнением ухмыляется Женя. - Такие как она справятся со всем - нашествие инопланетян, восстание зомби, столетняя засуха - плюнуть и растереть.
Ощущение счастья опять растекается по венам. Обожаю, когда мое представление о людях разделяют другие. Тем более он...
Тянусь за телефоном, с намерением проверить сообщения, и с тайной надеждой слиться со второй части вопроса. Перехватывает руку.
- Дальше.
Ну, дальше - так дальше. Начинаю с интонацией профессионального русского сказителя вещать о своих первых годах учёбы в школе. Ага, тех самых, от которых волосы на голове отца начинали шевелится, глаза Паши и без того большие, увеличивались до нереальных размеров, а Ба, наша все повидавшая в жизни Ба, сначала закрывала руками лицо, затем уши, а потом и вовсе сбегала из гостиной. Помнится Стеша, в подслушанном мной разговоре с отцом, предположила, что "это не может быть правдой, скорее всего девочка таким образом просто пытается привлечь к себе внимание". Хе-хе... Знала бы она, что частенько я даже преуменьшала. Похоже отец это выяснил, взяв наше общение под свой контроль и потихоньку вытесняя из него данную тему.
- Знакомство с Димкой было почти таким же фееричным, как с тобой, Рудов, - мне больно вспоминать то, что спрятано глубоко в душе и вызывает чувство бессилия, что ничего уже невозможно изменить. Прикрываюсь цинизмом и притворным безразличием.
- Я порвала ему ухо, он выдрал мне приличный клок волос, ценой вопроса была моя ручка, которую я не захотела ему отдать. Ещё пара подобных инцидентов и мы - друзья. Мой запас нецензурной лексики его заслуга, да и многого другого, что позволило дальше быстрее осваиваться на новых местах, ни под кого не прогинаясь. После школы мы были предоставлены сами себе - у него семья алкашей в четвёртом поколении, у меня мать, шляющаяся неизвестно где. И вот сидим мы в классе после уроков, под партой, чтобы не увидели и не выгнали, потому что на улице хоть и не поздняя осень, но уже холодно. Заходит наша классная - девчонка только после универа, которой втюхали самый неадекватный класс и с ней ещё кто-то из училок. Она сокрушается по поводу того, как могут дети в столь юном возрасте быть такими озлобленными и агрессивными. Коллега советует ей забить, потому что себе дороже пытаться что-то изменить. А дальше я слышу следующее: "Помяни моё слово, половина из них не доживет до окончания школы..." А мы с Димкой смотрим друг на друга и даже для своего возраста понимаем, что половина - это или он, или я... В четырнадцать он официально подтвердил МОЁ право на жизнь...
Не прерываясь, продолжаю. Хотя подступающий к горлу ком сигнализирует, что пора бы остановиться... Я и так навешала на Женю слишком много своего... личного... Но мне нужно закончить.
- И дядя Андрей... Надежда, что у меня, наконец-то, будет настоящая семья. Знаешь, то чувство, когда ты выходишь воскресным утром из дома и обе твоих руки в родительских - в маминой и в папиной, а ты посередине, как надёжно соединяющее их звено. И не важно куда идти... важно, что просто вместе... и на подольше... Те полгода, я была самой послушной, ответственной и ласковой дочерью в мире. Бо-о-оже, у меня даже ни одной тройки не было за то время, - зло цежу я, пытаясь сдержать слёзы, которые уже подкатились к уголкам глаз. Отворачиваю голову от Жени, давая скатиться одной к виску. - Ее хватило ровно на шесть месяцев, а потом она заявила, что ей скучно и она задыхается... Все мои мечты разбились как хрустальный шар - звонко и эффектно... Андрей заставил оставить меня в новой школе, продолжив полностью оплачивать и художку, даже тогда, когда объявился отец. В истории с Ромкой мне было насрать на всех и только перед ним было стыдно... - глаза переполнены... поднять шлюзы...
- Рядом с ним у меня был шанс вырасти ХОРОШЕЙ девочкой...
Теперь всё...
Евгений
Закрывает лицо рукавом. Отвожу. Сколько же боли в глазах...
- Ты и так выросла хорошей, - обнимаю, крепко прижимая к себе, целуя влажные дорожки слёз и мечтая оказаться там с ней на месте Димки, вырасти и не сдохнуть, разбив в пух и прах предсказание школьной провидицы, быть тем самым Андреем, который бы непременно сумел вправить мозги её тупой мамаше и не лишить Эндж того ощущения надежности, радости и счастья...
Их нет... Но есть я и в моих силах сделать так, чтобы и у неё, и у меня было то будущее, которое будет зависеть только от нас и будет таким, каким захотим его видеть мы.
- Обманщик... - прячет лицо у меня на плече.
- Нет, Энджи, я точно уверен - ты моя хорошая девочка.
На мгновение лицо приподнимается, я вижу блеск её глаз и краешек едва уловимой улыбки, и опять исчезает, и она уже сама сильнее прижимается ко мне.
- Можно мне с вами?
- Конечно... если хочешь, - удивленно приподнимается. - А работа? Мы едем после обеда.
- Перенесу дела на утро, потом к отцу и поедем.
Хихикает.
- Что?
- К отцу, - передразнивая.
- Думаешь, уже пора начинать называть его папой? Может быть хоть это заставит потянуться его за стволом? А то, я уже и, правда, утверждаюсь во мнении, что терпение Ивана Сергеевича бесконечно!
- Бесконечно, даже не сомневайся! - Эндж нежно целует меня и перекатывается на спину, выуживая откуда-то телефон, проверяя последние сообщения. Ответные пожелания спокойной ночи от близнецов и губы Федора во весь экран, передающего свой поцелуй маме.
Ещё одно. Успеваю заметить чьё, прежде, чем Эндж прикрывает его пальцем.
Энджи
Слишком безучастное лицо Жени не оставляет никаких сомнений в том, что он заметил от кого сообщение. Убираю палец. Нажимаю - прослушать.
- Энджи, добрый вечер! В общем я представляю себе ситуацию, но нам нужно обязательно с тобой поговорить. Сообщи когда и где. Спокойной ночи! - желает мне по прежнему низкий и чертовски сексуальный голос Богдана.
Женя медленно тянет меня на себя, скользит вдоль руки, накрывая своей ладонью мою, ту, в которой держу телефон. Легонько отталкивает своим большим пальцем мой и в два клика удаляет сообщение.
На мой немой вопрос тут же даётся ответ:
- Не хочу, чтобы у тебя появился соблазн, прослушать это ещё раз... У меня бы появился...
И тут же демонстрация соблазна, от которого не стоит отка-а-азываться... ни.. в коем... слу-у-учае...