Глава 16

Энджи

    Глубокий вдох... Зевок... Потягиваюсь руками и ногами, заодно прогибая спину. Напрягаю и расслабляю мышцы... Хорошо... Темно. Женя рядом не прощупывается, но кровать большая, а из-за моей привычки спать одной, я, кажется, отпихнула его во сне. Тихонечко сажусь, спуская ноги на пол и ощущая бархатистую поверхность ковра. Встаю, делаю несколько шагов, опираясь на память, в направлении окна. Вчера отметила, что его закрывают плотные шторы. Вытягиваю руки вперёд, касаясь ткани, отодвигаю. День опять будет солнечным, нам везёт. Ещё рано. Оставляю штору приоткрытой. Оборачиваюсь. Женя лежит на самом краю кровати, на боку, лицом ко мне. Реши он перевернуться на спину, его ждёт самое настоящее падение. Обхожу кровать и мягко толкаю ладошками в спину, заставляя немного податься вперёд. Рука перемещается, согнувшись в локте и он поудобнее устраивается на животе. А я... Меня в буквальном смысле пронзает стрелой желания.

    Одеяло сползло чуть ниже поясницы, полностью обнаженная спина с чётко очерченными трапециевидными, отлично проработанными дельтами и охренительно сексуальными широчайшими. И это всё в утренних сумерках подсвечено слабым, только поднимающимся октябрьским солнцем. Мой личный вариант пятидесяти оттенков... Стою, как дура, лихорадочно решая, что же сделать сначала -  прибрать к рукам всю эту красоту или сделать набросок. И, правда, дура! Бросаюсь к своему "сундуку с сокровищами". Женечка, главное, не двигайся! Достаю из набора грифельный карандаш и лист бумаги вместе с папкой. Оглядываюсь. Хоро-о-оший мальчик... так лежать! Пуфик поближе... О, да!!! Втягиваю живот, стараясь сбить слишком быстро разгорающееся пламя... Дыхание становится шумным. Да, Жень, ты моя персональная стометровка... Встряхиваю руку, расслабляя кисть. Побежали.

    Заканчиваю, уже при изрядно измененном освещении. Мягкие линии, плавные переходы свето-тени, обтекаемые формы. Касаюсь рисунка, чувствуя тепло под кончиками пальцев... Откладываю лист, карандаш. Пара шагов... Растягиваюсь поверх моей любимой модели...

    - Извини, милый, пора вставать...

Евгений

    Проснулся двадцать минут назад. Утро. Штора приоткрыта. Солнце едва-едва начинает набирать силу. Энджи рядом нет. Из-за спины слышу звуки разной долготы - вот пулемётная очередь из коротких и резких, следующий намного длиннее - плавный и скользящий , а этот нечто среднее - уверенное и основательное - звуки карандаша от соприкосновения с бумагой. Мне до безумия хочется видеть её сейчас, но как только решаю сменить положение, раздается недовольный шепот:

    - Женечка, нет-нет-нет, мне осталось совсем чуть-чуть...

    Хорошо. Ради "Женечки" я готов побыть чертовой моделью ещё раз, но вообще, пора с этим завязывать, столько времени впустую, тем более я точно знаю намного более приятный способ его потратить... Раздумья над которым начинают причинять ощутимый дискомфорт в занимаемой мной позиции... На смену приходит разочарованное лицо Эндж, если я откажусь... Надо подумать над тем, чем можно занять себя в процессе...

    Звуки стихают. Полминуты тишины и она скользит по мне, накрывая собой... Включите мне это в ежедневное утреннее расписание! Без выходных!

    - Извини, милый, пора-а-а встава-а-а-ать, - говорит мне на ухо, растягивая слова и тут же лаская языком мочку.

    Эндж! Я встал, уже где только мог! Влажное касание языком спины, горячее дыхание поверх, повтор и еще раз, мой дискомфорт усиливается, а желание держать её в руках граничит с одержимостью. Подсаживается повыше, так что ягодицы оказываются на пояснице, а острие возбужденных сосков царапает мне плечи... Склоняется к лицу. Чудом успеваю закрыть глаза. Прикусывает нижнюю губу, тут же дразня языком верхнюю... Ну, всё, Эндж! Раскрываю глаза, от неожиданности теряется, выпуская меня из захвата. Несколько секунд спустя - она на спине, я на ней. Внезапность - наше всё!

    - И сегодняшний приз победителю - покорность? - нагло продавливаю своё желание. Смотрит сначала с вызовом, но постепенно взгляд смягчается, погибает спину от чего, грудь приподнимается, призывно маня своими вершинками, тянется к моему уху и шепчет всего одну фразу...

    Самый яркий секс в моей жизни...

    Удары сердца до сих пор гулко громыхают в ушах, выбивая - будь... всегда... рядом! А она с умопомрачительной улыбкой на губах, уже пытается сбежать в ванную. Не отпущу! Никуда и никогда! Спустя пятнадцать минут уговоров и ворчания приходится смириться с действительностью и тем, что она наотрез отказывается от совместного душа - у девушки должно быть хоть немного своего личного времени. Зачем? Совершенно не понимаю...

    Пробегает мимо кровати, хлестнув меня мокрым полотенцем, заставляя поторапливаться. Не узнаю себя. Мой внутренний трудоголик загнан в самый тёмный угол и меня это совсем не беспокоит. Но именно сейчас не время, поэтому вытаскиваю его за шкирку, отряхиваю и мы вместе отправляемся делать то, что должны.

     Приятный запах чего-то жарящегося сбивает с толку. Домработница сегодня не приходит. Захожу на кухню... Эндж, ты издеваешься?!! Топик, трусики... гольфы и блинчик на сковородке! Я что в хентай-анимэ? Работа, Рудов, у тебя сегодня слишком много работы и именно для того, чтобы потом наслаждаться этим. С огромным трудом возвращаю управление своему мозгу.

    - Блинчики, Эндж?

    - Думала, что не получатся, а оказалось, так же как и с велосипедом, - довольно улыбается она, стряхивая румяный кругляш на нескольких своих предшественников. - И все очень удобно, так же как у Стеши, - указывает рукой на полки.

    - Эндж, пожалуйста! - не могу отвести глаз от груди прикрытой только топиком. Следит за моим взглядом.

    - Я просто не хотела запачкаться, - ещё сильнее отводит плечи назад, - сейчас оденусь.

    Бл..ть! Резко опускаюсь на стул. Что там у нас? Дыхательная гимнастика?

    За завтраком история Эндж о её вынужденных кулинарных достижениях. Да, моя девочка ещё и хозяюшка!

    Решаем сразу заехать к ней домой, потом подброшу ее к универу, забрать машину и встретимся уже после обеда.

    Иван Сергеевич дома. Ждёт, стало быть, нас. В кабинете блокирует подступ к дивану, вынуждая сесть по отдельности. Хорошо... папа... Взгляд нейтрально-сосредоточенный. Пламя не полыхает - уже норм!

    - Ну, мне всё понятно... достаточно взглянуть на ваши довольные лица... Но я очень надеюсь, что в этой эйфории голова у вас останется на плечах.

    С сомнением на Энджи, затем на меня.

    - Хотя бы у тебя... Женя!

    Горячо заверяю его, что у меня все под контролем, стараясь игнорировать всплывающую утреннюю сцену на кухне.

    Ухмыляется, а потом серьёзно добавляет:

    - И ещё одно. В отношении детей ничего не меняется. Эндж, я надеюсь, ты это тоже понимаешь. Женя, - а вот этот взгляд ясно даёт понять, что если не усвою, то надолго здесь не задержусь. - Они её часть, идут в комплекте и разделу не подлежат, - его рука сминает какой-то буклет, на котором я успеваю заметить только "...school" и жёстким броском отправляет в корзину.

     Соглашаюсь.

     Переговоры по бизнесу назначаем на понедельник, а это значит, в запасе ещё три дня относительно спокойной жизни.

    Расстаемся на университетской парковке. Долго не могу выпустить её из объятий и только гневный звонок Регины заставляет меня прерваться. Энджи так забавно ревнует. Ну, с этим мы разберемся позже... или нет...

    На космической скорости занимаемся текущими делами, в итоге опять возвращаясь к теме, что восстановление отношений с отцом позволит избежать нам массы проблем. Регина предлагает договориться с ним о встрече на завтрашнем бизнес форуме, где нам так и так предстоит быть. Время терпит, обещаю подумать.

    Они встречаются в кафе, решили ехать на моей машине, жду их возле.

    Энджи сияет как солнце, видел её такой же рядом со Светой.

    Юлька на голову ниже Энджи, кругленькая, светлая и с безумной жаждой жизни в голубых искрящихся глазах. Какой силой духа нужно обладать, чтобы сохранять это, занимаясь её работой? Улыбается очень открыто, по-доброму, оценивая меня не как парня подруги, а скорее, как внезапно повзрослевшего младшего брата.

    - Энджи, да ты, охренела! - смеётся она. - Я при любом раскладе не могу представить Женю мелким придурком!

    Смотрю на смущенную Эндж.

    - Я уже понял, у тебя нет секретов от семьи и друзей.

    - Более того, от тебя, Жень, у неё их тоже не будет. И это отлично! Одно из лучших качеств Энджи, не испорть мне подружку! - угрожающими нотками в голосе завершает Юля. - Только попробуй рассказать ему мои, - показывает Энджи кулак.

    - А есть что-то из ряда вон? - поддерживаю разговор.

    - А то! - подтверждает она. - И порабощение мира - это самый незначительный из них!

    Хихикают уже вместе. Девчонки!

    - Странный выбор профессии для реализации таких планов, - я с сомнением в голосе.

    Хитро прищуривается:

    - Хочешь сказать, что ничего не слышал о потрясающей женской логике?

    И уже откровенно ржут во весь голос. Постепенно успокаиваются и Юля добавляет уже серьёзно:

    - Выбор, как выбор. Такой же как и у тебя - слишком много свободного времени и наличие родственника заинтересованного в том, чтобы ты пошёл именно по его стопам, у меня так вообще дорожка протоптана  тремя предыдущими поколениями, шанс выбраться из такой глубокой коллеи практически равен нулю. Плюс маленький рост, тяжёлая попа и дар - любить людей. Первые два пункта не проблема - всегда можно найти того, кто подставит спину-шею-голову в качестве трамплина, а вот с последним - полный п..здец! Так и живу.

    - Ну, любить людей можно менее интенсивно, - провоцирую я на большую откровенность.

    - Мо-о-ожно..., - физически ощущаю, как в ней идёт борьба ответить так, как хочется или сдержаться, - но драйв уже не тот... - сдерживается. Спасибо, Юль.

    Пара случаев из практики медсестры скорой, которые как раз и демонстрируют тот самый драйв.

    - Иной раз и хотела бы сбавить обороты, чисто физически не вытягиваю, а внутри фразочки типа "а кто, если не ты?", "ты же себе не простишь, если там действительно что-то серьёзное", заставляют шаг за шагом восставать из спящих, вырубающихся, еле дышащих и идти спасать мир, а то ж потом и порабощать будет нечего.

    И то, что по идее должно было быть жалобой, на глазах превращается в активную жизненную позицию. Она счастливо откидывается на спинку сиденья, заговорчески подмигивая Эндж и заставляя ее ещё сильнее увеличить яркость сияния. А мне самому приходит в голову мысль, что случись апокалипсис, мне и всем, кто мне дорог, нужно непременно оказаться в радиусе действия Юлькиной силы. Интересно, а заранее места можно бронировать?

    Заезжаем за цветами, они точно знают, что им нужно - по два букета на каждую. Стою в стороне, взграгивая от тихого голоса Юли:

    - Мама там?

    Киваю от неожиданности. Эта тема для меня закрыта. Детская уверенность - не видел своими глазами, значит, неправда, всё ещё сильна.

    Разворачивается и безошибочно идёт к букету, который непременно бы понравился маме - розовые и кремовые розы. Уже на выходе также тихо поясняет:

    - То, что чаще всего предпочитают чувствительные и острореагирующие на все происходящее вокруг женщины...

    Совсем молодой пацан с грустными глазами и приятной улыбкой. Мужчина с волевым подбородком и напряженным взглядом, как будто несет ответственность за всё и всех. До безумия влюбленная друг в друга молодая пара, Юлькины родители поженились на втором курсе универа и больше никогда не расставались, даже здесь вместе. Пожилая женщина сурового вида, но с Юлькиной же хитринкой в глазах, бабушка, которая заменила ей родителей, стала наставницей.

    Замечаю, что все же зря навязался, без меня девчонки чувствовали бы себя комфортнее. Остаётся один букет. Я не знаю куда идти. Света в своё время предлагала сделать это вместе, но приняла мою позицию и не настаивала. Отец... ему я тоже все доступно объяснил. Юлька знает.  На десять минут заглядывала "по своим делам" в административный корпус, и не считает нужным интересоваться моим мнением. Хотелось бы возмутиться, даже Энджи я, скорее всего, высказал бы свой протест, а вот этой проныре, которой до всего есть дело, не могу. Она как будто чувствует все то, с чем я никогда не справлюсь и делает это за меня, будучи в полной уверенности - ей это позволено...

    Нда... надеюсь, что вся эта помпезность вызвана чувством отцовской вины перед мамой, а не желанием выпендриться перед знакомыми... Гравировка моей любимой фотографии. Стою, не зная, что делать. Энджи похоже тоже. Зато наш личный поработитель мира погружается в свою стихию, она говорит с мамой но, естественно, все ее слова звучат только для меня и страх, что это уже всё и навсегда, непонятным для меня образом начинает замещаться светлой грустью... Энджи подходит сзади, приобнимая и укладывая подбородок на плечо. Накрываю её руки своими. Теперь я смогу говорить с ней и об этом.

    - Как интересно! - звучит ехидный голос откуда-то позади,  заставляя нас троих резко обернуться.

    Отец... И точно неслучайно. Следил. Вижу, что изрядно раздражен. Из этого его состояния обычно два выхода - бешенство или успокоение. Определяющие факторы? Хм... в нашем случае явно не в пользу второго. Руки Эндж напряжены до предела и это плохо, если он заденет кого-то из нас, она не сдержится, а это как раз то, чего он и добивается.

    - Значит, познакомить свою..., - полный презрения взгляд на Энджи, - девушку... с матерью это нормально, а с живым отцом необязательно?

    - Егор Андреевич, приятно познакомится, - вклинивается Юля. - Как удачно это мы заехали, вся семья в сборе. Ирина Анатольевна была очень красивой женщиной, жаль, что не удалось уберечь её от жестокой реальности, - она касается лица мамы и проводит по нему рукой.

    Грань преодолена, глаза отца начинают наливаться кровью, когда он переводит взгляд с Энджи на Юльку и замечая её жест, срывается:

    - Ты кто нахрен такая?!! - злобно рычит он, в любой миг готовый оказаться рядом и отбросить её от святыни... Его внимание полностью сконцентрировано на ней.

    - Эндж, возьмешь Юльку и быстро машину, - едва шевеля губами, шепчу я.

    - А ты? - волнение перемешанное с возмущением.

    - Я скоро, - сую ей в руку ключи, подталкивая в бок, в обход отца.

    - Я? - продолжает Юлька ни капельки не тушуясь. - Страшная подружка, которую таскают на свидания, чтобы на моем фоне блистать ещё ярче.

    Отец зависает. А виновница его сбоя, подмигнув мне, за пару секунд догоняет Энджи и утаскивает ее за собой.

    - Ты трахаешь их обеих?!! Для контраста? - только что полыхавшая ярость, сменяется брезгливым непониманием.

    - Для души, - огрызаюсь я.

    Пристально меня осматривает. Мы не встречались с ним четыре месяца, с того самого утра, когда мне пришлось при помощи угрозы обнародования информации, которая могла очень сильно ему навредить, заставить его отстать от Светы и Павла, в первую очередь от Светы, причём, в буквальном смысле. Ну, и, заодно, объявить о моём отделении.

    - Сын, - так, мне теперь тоже интересно, - я, думаю, уже хватит! Ты продемонстрировал, что способен вести бизнес самостоятельно, я признаю твоё право на принятие собственных решений, и даже не буду вспоминать то, каким образом ты это провернул. Это лишь подтверждает, что ты - Рудов!

    Угу, в этом контексте нечем гордиться.

    - Но намеренно ослаблять дело, это ни в какие ворота! - опять начинает заводится он. - Сколько он потребовал у тебя за дочь? Никакая баба не стоит дробления бизнеса! Тем более агрессивная истеричка с довеском в виде двух ублюдков, какой бы красивой она не была!

    Один... Два... Три... Вот и пришёл тот день, когда я поднял руку на отца... И дело не только в Энджи и детях. Про маму он говорил то же самое... Не ожидал и поэтому валяется на земле. Там тебе и место. Именно из этого положения ты должен выпрашивать прощение у жены. Переступаю через него:

    - Я сам решу, сколько стоит моя женщина, - и это окончательно разрубает связь между нами. Прости, Регин, но лёгкие пути не для нас...

    - Что?!! - нервно вопрошает Энджи с водительского сиденья.

    - Трогай, да, побыстрее, - командует Юлька. Перебираясь ко мне назад.

    - Живописно! - осматривая мои косятшки. - Расставил все точки над "i" ?

    - Ага, и прибил намертво, - склаблюсь я, перехватывая озабоченный взгляд Энджи. - Все нормально и без лишних увечий, - успокаиваю её.

    Юлька всё обработав, закрывает рюкзак и запрокинув голову на спинку задумчиво требует:

     - А поставьте-ка, ребятки, мой номер на быстрый набор, хотя нет... лучше на экстренный...

    Возвращаемся в кафе, где у Энджи осталась машина, они подождут Свету после работы, и уже все вместе поедут домой. У Юльки ещё встреча с близнецами.

    Она тепло прощается, даёт нам с Энджи побыть наедине.

    - Я только сейчас понимаю, насколько это может быть серьёзно, - оставляет цепочку поцелуев у меня на шее.

    - Не жалеешь, что ввязалась? - отстраняюсь я.

    - Рудов, ты дурак? Я же люблю тебя! - нежнейший поцелуй в губы.

    Бум! И моё сердце полностью восстановлено - никаких шрамов, потертостей, ран.

    - И я тебя, милая, уже очень давно...

    Сидим просто обнявшись, ловя дыхание, слушая стук сердец, ощущая тепло друг друга.

    - Пожалуйста, будь аккуратнее, - просит она.

   Счастливо смеюсь.

    - Иван Сергеевич попросил почаще напоминать тебе именно это!

    - Я тоже буду, - заявляет со всей ответственностью.

    - Моя умница! - мой долгий, очень долгий прощальный поцелуй.

    Уходит, договорившись созвониться вечером.

    - Регин, план А отменяется. Без вариантов.

    Устало вздыхает.

    - Рудов, и почему я даже не удивлена? Лицо хоть презентабельное для завтрашних встреч?

    - Чье? - уточняю я.

    Раздраженное сопение.

   - Дуй в офис, вредитель!