11 глава: Неглубокие раны

Марсель

Когда на него налетела Вел в своём новом обличье, он уже был готов проститься с жизнью. Шансов отделаться мелкими ссадинами в результате падения на битое стекло под сто килограммовой тушей — она именно на такую махину сейчас тянула — практически не было. Но в последний момент Вел отклонилась назад, умудрившись мало того, что сохранить равновесие, стоя на корточках, так ещё и его удержала на месте. Одна большая когтистая ладонь легла ему на затылок, а другая мягко сжала плечо.

Красивая лисья мордочка застыла в паре сантиметров от его лица. И Марсель с горечью раскаянья признал, что представлял оборотней необъективно уродливыми: с лысыми сморщенными носами, оскаленной пастью, между кривым частоколом клыков у которой пузырилась слюна, и безумными глазами с крошечными зрачками. Но Вел в своей звериной форме настолько его очаровала, что он не смог удержаться от искушения, чтобы не провести пальцами по-шелковистому меху от влажной чёрной подушечки носа до острого уголка ярко изумрудных глаз, глядящих на него с немым недоумением.

— Да неужели кое-кто соблаговолил принять более активное участие в операции, — едко усмехнулся Грос, — а я уж подумал, что необходимо сначала тройку-другую пуль словить брюшиной.

— Мой щит не всесилен, но на кое-что сгодится, особенно в тот момент, когда никто не догадывается о его существовании. И никто же не умер, — в тон ему ответила Донна, будто бы здесь прятались одни вампиры, имеющие иммунитет к смерти. — На счёт три, я убираю щит. Приготовьтесь.

Поскольку бандит давно скрылся, поняв, что имеет дело с магически одарёнными, то по ним никто не выстрелил автоматной очередью, после того, как она опустила руки.

Первой из укрытия выскочила Вел, а за ней последовал Рик, едва умещающийся до этого в столь узком пространстве. Ему ещё повезло, что барная стойка отличалась нестандартной высотой из-за её двухъярусного строения. Иначе ему не помогло бы даже согнуться в три погибели.

В форме гуманоидного волка он вымахал до двух с половиной метров. И для таких габаритов передвигался с удивительной быстротой. Конечно, за лисой ему было не угнаться, рыжей молнией мечущейся по залу под светомузыку из выстрелов. Но он вполне успешно справлялся со своей самозащитой при помощи жонглирования мебелью.

Марсель старался обхватить взглядом всё пространство зала и всех посетителей, но его концентрация неизбежно скатывалась к одной конкретной точке, яркой вспышкой проносящейся перед глазами. Вел играючи уворачивалась, смертоносным колесом проносилась между столов и прыгала под самый потолок. И в процессе своих полётов ещё и акробатические пируэты выдавала. Оторвать от неё глаз — было выше его сил.

— Как обстановка? — спросил в наушнике капитан.

— Цель не предпринимает попыток покинуть своё укрытие в углу. Вел и Рик взяли внимание на себя, — коротко отчитался Грос. Напротив его лица в щит врезалась пуля, но он и бровью не повёл. — Через сколько прибудет подкрепление?

— Семь минут. Они уже в пути.

— Фенек, фу! — внезапно рявкнул он, сжав в кулаке микрофон. — Нельзя ломать руки!

Вел его команду поняла по-своему. Отпустила выкрученное запястье бандита и тут же схватилась за дуло автомата, чтобы замахнуться им, как бейсбольной битой. Но и там её поджидал неприятный сюрприз, потому как Грос взорвался необычайно красочной речью, густо приправленной нецензурной лексикой. И суть его обращения сводилась к тому, что гада в принципе калечить нельзя. Даже чуть-чуть и между глаз.

Прижав свои лисьи ушки к голове, она покладисто протянула автомат брату. А тот не глядя прямо руками согнул его в баранку и швырнул в сторону, чтобы успеть схватить ещё одного бандита, уже отбросившего мысль о сопротивление.

К тому времени, когда в зал ворвался отряд вооруженных бойцов в полной амуниции, все посетители бара уже сидели на полу со связанными за спиной руками при помощи магического шнурка. Эти шнурки, сияющие мягким золотым светом, их наручные артефакты могли генерировать в промышленных масштабах.

— Опоздали на три минуты, — насмешливо отметил Грос, демонстрируя раскрытое служебное удостоверение. Мотнул головой в сторону Вел и Рика, взятых на мушку, и с отцовской нежностью прокомментировал: — Мои балбесы.

И только после того, как многочисленные стволы оказались направлены в пол, Донна опустила руку, что до этого продолжала направлять в сторону двойняшек, готовая в любой момент поднять щит. Он был способен выдержать чуть больше десятка пуль, после чего лопался с болезненной отдачей для её пальцев.

— Мне вот что интересно, — шепнул на ухо сестре Марсель. — Почему ты не раскрылась, когда нас поливали осколками?

— Зачем мне это было делать?

— Не знаю, может быть, чтобы я не поцарапался, — с намеренно утрированной задумчивостью предположил он и продемонстрировал несколько кровоточащих царапин на предплечьях и ладонях.

— Какая досадная неприятность… Но если бы я подняла щит, то у Рикарда отпала бы необходимость так сексуально прикрывать меня своим телом.

— Заканчивай нести этот бред. Не хочешь отвечать — не отвечай.

Эти шутки на тему влечения к оборотням у него уже поперёк горла стояли. Донна не понимала, когда следовало остановиться. Она зашла в своих остротах так далеко, что у него в голове произошёл страшный перекос: всё встало с ног на голову — он увидел в Вел привлекательную девушку. Ошпаренный уродливыми мыслями ум до сих пор не желал принимать столь отталкивающую картину действительности. И старался сам себя убедить, что его просто временами знатно глючило. Не больше и не меньше.

Ведь Марсель отчётливо видел эти перекаченные мышцы по всему телу, широкий курносый нос, как у деревенской простушки, торчащие во все стороны в полном хаосе рыжие кудряшки. Видел и понимал, что до красавицы она не дотягивала по множеству объективных причин. Да и нравились ему совершенно иного типажа девушки: высокие, остроскулые, с густой копной гладких волос. Но временами происходило короткое замыкание в мозгах, и он зависал взглядом на обворожительно улыбающихся полных губах цвета спелой вишни.

Однако сегодня всё стало многократно хуже. Запутаннее. Марсель ещё не осознал в полной мере произошедшего. Понимание кружило вокруг, не предпринимая попыток насильственно вторгнуться в зыбкое неведение. Но его отголоски, несущие в себе информацию, что тело в корне неправильно отреагировало на звериную форму Вел, до сопротивляющегося мозга уже долетали.

Он ведь даже погладил её. Нежно провёл линию по лисьему лицу… и смотрел, как завороженный…

— Вот же тьма, — простонал Марсель в ладони. — Первородная, чернейшая тьма! Это всё ты виновата. И она тоже. Но ты — в большей степени!

— Мой очаровательный, но глупый-глупый брат. Тебе предстоит пройти извилистую дорогу.

— Да пошла ты!..

Их прервал грохот упавшего стола. Грос тоже отвлёкся от беседы с командиром отряда быстрого реагирования. Да и все остальные в зале притихли, смотря на странную пантомиму, что устроили оборотни.

Рик выворачивал голову и клонился вниз, словно пытаясь понюхать задницу Вел. Ей, очевидно, не очень пришлась по вкусу его забава, поэтому она рычала и разъярённо толкала брата в грудь. Её и без того объемный хвост с белой кисточкой на конце встал дыбом и ещё сильнее распушился. А вдоль всего позвоночника: от затылка до копчика тянулась полоса ощетинившейся шерсти.

— Какого тёмного он творит? — оторопело пробормотал Марсель.

— Я не понимаю, — Донна достала из рукава блузки пилочку для ногтей и принялась с обманчивой расслабленностью подтачивать стальные кончики коготков. — Они говорят на ирашском, но я не могу ни единого слова разобрать. Кажется, Валери не нравится, что Рикард лезет не в своё дело. Она сейчас более или менее отчётливо выкрикнула: «я не ребёнок». Больше ничего не могу расшифровать в зверином фырканье.

Они вряд ли по собственному желанию разошлись по разным углам, если бы в этот балаган не вмешался Грос. Он отогнал продолжающего вытягивать шею и дёргать носом Рика, чтобы тот первым перекинулся обратно и объяснил в чём дело. Но по итогу двойняшки, вернувшие себе человеческий вид, молчали как рыбы.

У Марселя даже злится на них сил не осталось — все потратил на то, чтобы отбить желание у излишне любопытных боевиков подсматривать за Вел. Она, естественно, предпочла обернуться обратно прямо за барной стойкой. Зачем искать укромное местечко вдали от чужих глаз, если в качестве ширмы можно использовать двух вампиров?

В отдел они вернулись в сопровождении конвоя. Всё же девятнадцать задержанных было необходимо транспортировать. Своими силами они при всём желании не справились бы — в микроавтобусе оставалось три свободных места.

Они ехали за одним конкретным человеком, а привезли с два десятка ни пойми кого, уже очухавшихся и требующих адвокатов. Теперь в их отделе стоял жуткий шум, но даже через него Марсель расслышал, как его напарницу окликнул один из бойцов в амуниции: неприметный мужчина с острым скошенным подбородком и тонкими изогнутыми бровями.

Повинуясь неясному чувству, он двинулся в сторону Вел одновременно с мутным типом. Они приближались с разных сторон и когда до неё осталось не больше пары метров, не пойми откуда выскочил лохматый Рик. Он вырос перед ней огромной, несокрушимой горой, шагнул навстречу боевику с редким для него выражением лица и угрожающе прорычал:

— Свалил в туман, шакал горбатый.

— Думаю, она достаточно взрослая девочка, чтобы отказать мне лично, — оскалился в не менее агрессивной улыбке боевик — клинический дурачок, понятия не имеющий, к кому пытается свои стальные бубенцы подкатить.

— Что происходит? — спросила у Марселя виновница стычки с таким видом, будто мимо проходила. Нет, он, конечно, знал, что в некоторых вопросах она не отличалась сообразительностью. Но сейчас её недоумевающий вид попросту выбил почву у него из-под ног.

— Фенек, ты совсем бестолковая?

Вел нахмурила брови. И пока пыжилась, пытаясь придумать что-нибудь пообиднее в ответ, её опередил дурачок, беспардонно влезая в их разговор:

— У этого кровососа пасть, что ли, тоже бессмертная?

И последние сомнения за его видовую принадлежность отпали. Возле Рика стояла очередная блохастая шавка, не знающая своего места. Остро захотелось указать ей на это место, но Марсель плохо ориентировался в нормах звериного племени — имел ли он право вмешиваться в их разборки?

Устройство общества у оборотней и вампиров сильно различалось. Их женщины явно обладали более широкими свободами: некоторые выходки Вел об этом выразительнее прочего говорили. А мужчины предпочитали решать проблемы главным образом при помощи грубой силы, намеренно игнорируя дипломатические методы. Не потому что не владели необходимыми навыками, Оскар и Рик вне всяких сомнений при желании могли поддержать жаркую дискуссию на весьма высоком уровне, нет, там дело стояло за чем-то иным. Неким кодексом негласных правил, что впитывался ими с первых дней жизни вместе с материнским молоком.

Впрочем, главное отличие между их мировоззрениями заключалось в том, что оборотни проводили чёткую черту между своими и чужими. Не в общем смысле, как это было принято делать у вампиров, а более локальном. И по какому принципу они отделяли одних от других — для Марселя оставалось совершенно непонятно.

— Не уверена, — задумчиво отозвалась Вел. Вдруг протянула руку и ощупала его подбородок, нажала, заставляя разомкнуть губы, и заглянула в рот. А затем она обернулась и посмотрела исподлобья на боевика. — Вроде обычная, легко будет ломаться. Но я не советоваю трогать моего кровососа. Опасно для твоего здоровья.

— Советую, — ошеломлённо пробормотал Марсель, отчаянно борясь с губами, что желали растянуться в самодовольной улыбке.

— Ты её услышал? — глухо спросил Рик, ещё теснее приблизившись к тому.

Они почти коснулись лбами, но шерстяной неудачник внезапно врубил заднюю и отступил на шаг. На его лице смешались в красочном коктейле: удивление, отвращение и раздражение.

— Правду говорят, что в особом отделе собрали сплошь уродцев. Ни один нормальный оборотень не стал бы работать с кровососом, — ядовито выплюнул он, словно целясь ударить их посильнее. Да вот с местом прогадал, они давно уже прошли все стадии от взаимной ненависти до принятия и смирения. — Но мало того, вы ещё и спелись? Кому рассказать, не поверят… Настоящий дурдом. Забыли уже о нашей истории? Как эти твари целые стаи вырезали веселья ради? Неужели у вас нет ни капли уважения к нашим предкам? К сотням тысяч убитых?

— Если цепляться за старые обиды, то мы никогда не сможем жить в спокойном мире. Агрессия порождает другую агрессию — это замкнутый круг, — спокойно произнёс Рик, хотя в его голосе всё ещё ощущалось напряжение. — Я против тебя ничего не имею, приятель. Но ближайший месяц не появляйся возле моей сестры.

— Старые обиды?!

— Бенс, у тебя тут всё в порядке? — к нему со спины подошли приятели-боевики, наверняка тоже блохастые выродки. Оба крупные, не меньше Рика.

Вел вся подобралась при их появлении, поэтому не возникало ни малейших сомнений, что она кинется прикрывать тыл брата. Но поучаствовать в новой драке ей сегодня не светило, потому как возле Рика встал Оскар, приспустивший на кончик носа очки, а с другой стороны от Марселя — Фабиан и Аллен, всем своим видом демонстрирующие, что тоже в стороне не останутся в случае заварушки.

— Уродцы, — выплюнула эта шерстяная обиженка, перед тем, как развернуться и отчалить восвояси. Приятели с растерянным видом последовали за ним.

Однако Марсель не спешил отворачиваться, внимательно следил за компанией до выхода. А когда Бенс уже в дверном проёме на миг обернулся, чтобы послать в их сторону последний, ненавидящий взгляд, он воспользовался предоставленной возможностью и, уцепившись за крошечные точки зрачков, представил, как забивает раскалённые гвозди в череп. Шавка схватилась за голову и нелепо вывалилась из их отдела на глазах у недоумённо приглянувшихся товарищей.

— Это было по-настоящему мелочно, — проворковал Аллен.

— Согласен, поступок не достойный настоящего мужчины, — кивнул Оскар и поправил очки.

— Ты эту штуку с мозгами сделал? — уточнила Вел и, не дожидаясь ответа, злорадно улыбнулась.

На его плечо легла тяжёлая рука Рика, приобнимая за шею.

— Слушай, дружище, нам надо кое-что срочно обсудить, — он бесцеремонно потащил Марселя сквозь толпу из задержанных в сторону конференц-зала. Завернул за угол, огляделся по сторонам и торопливо произнёс: — Есть паршивая, но крайне важная новость. И заключается она в том, что скоро наступит полная жопа для всех в нашем отделе. Но ты будешь в её эпицентре, поэтому я должен предупредить — слишком бесчеловечно оставлять тебя в неведении.

— Давай ближе к сути.

— Вел скоро затечкует.

— Что?

Запустив пятерню в свои длинные кудри — после переворота они здорово отросли и теперь доставали до набухших мышц, выглядывающих из-за ключиц — Рик откинул густые пряди с лица. И взгляду Марселя открылась сконфуженная гримаса, по которой можно было догадаться, что старший братец сейчас раздумывал о том, как много ему следовало рассказать.

— Ну, течка… менструация или как там у людей обзываются эти жуткие дни. Это не одно и то же, конечно… Короче, у Вел течка длится в течение трёх недель. В первую она будет злая, как тасманский дьявол, поэтому постарайся лишний раз её не провоцировать. В этот период она сама успешно справляется с поиском, чем бы себя побесить. Впрочем, понять малую можно… там вроде всё болит, ещё и в хлюпающих памперсах ходить надо. Я бы тоже злился…

— Понял, — обескураженно пробормотал Марсель, — не злить малую.

— Но первая неделя — сущая ерунда! Вот во вторую начинается самый ад, то есть половой гон. Сеструху переклинивает уже в обратную сторону. Ко всему прочему у неё усиленно вырабатываются феромоны, поэтому кабелей, как магнитом притягивает, — Рик шумно вздохнул, отчего его ноздри раздулись, а нос стал похож на курносую картошку Вел. — Естественно, малая старается контролировать себя. Но ты и сам понимаешь, иногда природа над нами берёт вверх. Мы гораздо ближе к животному миру, чем люди или вампиры… В общем, к чему веду, я могу рассчитывать на небольшое одолжение?

— Хочешь, чтобы я отгонял от неё кабелей?

— А ты догадливый!

— В течение недели?

— Где-то в районе того, точно не больше десяти дней.

— И что я с этого поимею? — он окончательно расслабился и позволил себе ухмылку. Вдоволь насладился насупленной физиономией Рика, явно рассчитывающего на иную реакцию, и предложил: — Давай будем рассматривать это как услугу. Потом, когда мне понадобиться твоя помощь, ты мне вернёшь услугу.

— Хорошо, договорились.

— Этот… Бенс. Он такую активность проявил из-за «особых» дней Вел? Поэтому ты так бурно отреагировал?

— Да, можно и так сказать.

— А поподробнее нельзя? Мне бы не мешало понять механизм, из-за которого всякие Бенсы активизируются.

— Неправду говорят, будто у вампиров «семья» — одно название. Ты — прямое тому доказательство. Не менее дотошный, чем твоя сестра, — с кривой улыбкой проворчал Рик, чем вызвал у него искру симпатии. Вечно всем приходилось доказывать, даже внутри собственной семьи, что они не чужие друг другу. Марсель так устал от мерзлоты поместья, что эти до смешного простые слова смогли коснуться его сердца. — Что ж, братец Донны, слушай и впитывай информацию. Когда мы в половинчатом или полном обороте, то наш запах выдаёт почти всю подноготную: физиологические особенности организма, такие как течка, уровень силы и болезни. Как я уже говорил, в этот период активнее вырабатываются феромоны. Они будто кричат: «ку-ку, красавчик, я готова к спариванию, возьми меня». Многим этого хватает, чтобы попытаться уложить под себя наиболее податливую из-за одурманенного состояния самочку. Но с Вел дела обстоят сложнее, потому что она молодая, здоровая и самое главное — бета. Урвать себе в супруги бету, которая даст потенциально более сильное потомство — слишком заманчиво звучит, чтобы пройти мимо, понимаешь?

— Неужели бета-самки настолько редки?

— Да, в процентном соотношении там мизер. Не рискну даже предположить. Может, в лучшем случае, что-то в районе пяти процентов… Не знаю. В нашей стаи помимо Вел всего две бета-самки. А это, на минуточку, из ста шестидесяти чистокровных особей. Ну, почти чистокровных, если смотреть в разрезе волчьей породы. У моего бати, как выяснилось, затесались в родословной лисы. Впрочем, не суть. Главное, бета-самки — большая редкость. Особенно сейчас, когда оборотни стали «путаться», как любит говорить маман, с людьми.

— Из твоего путаного объяснения я понял, что ваши мужчины подбирают себе женщин в соответствии со своим уровнем силы.

— Не всегда. Многие сходятся по любви и им плевать на уровень силы. Бабуля Дента — ещё одна бета-самка из нашей стаи — вступила в брак с обычным гаммой. И у моих дядек и кузенов все жёны — гаммы. Не уверен, что хотя бы один из них пытался найти себе бету.

— Подожди. В вашей семьи девушки сами решают с кем вступить в союз? — удивился Марсель, поскольку у вампиров даже мужчинам надо было согласовать свой выбор со старшими. Да и имя этой бабули он уже не первый раз слышал. Вел время от времени вспоминала её. В основном с выражением мягкой тоски на лице, которое отпечаталось у него где-то на подкорке мозга.

— Ну, многих родители пытаются наставлять на путь истинный, так сказать. Знакомят с подходящими кандидатами, но не настаивают, если у молодых не складывается. А что касается бабули Денты… она с молодости отличалась непростым нравом. И хоть сто лет назад порядки в стаи были построже, но и тогда никто не рискнул ей сказать слово против, когда она приволокла какого-то бродягу и объявила, что они собрались жениться.

— Поразительно…

— Не спеши с выводами. В Ираше не всё так безоблачно. Может девушек родители и не принуждают выходить замуж за нелюбимых, но им от этого легче не живётся. У нас мужчин больше, чем женщин. Слабый пол ярче выражает эмоции, поэтому они чаще сцепляются в драках. Одна к другой парня приревновала, либо новое платьишко не поделили, — в общем, сущая мелочь. Но драки у оборотней нередко заканчиваются смертельным исходом. Да и хватает выродков, которые прикладывают руку…

Между ними повисла пауза. Неуютная, тяжёлая. Такое напряжение разливается по воздуху, когда затрагиваются болезненные точки. Вскрываются старые раны, о существовании которых долгое время стараются позабыть.

— Нам очень повезло, что Велли с малых лет увлекается боевыми искусствами. Шесть лет назад я не доглядел за ней во время течки, а ей не подфартило наткнуться на другого бету, — при воспоминаниях о том инциденте, Рик сжал челюсть с такой силой, что на побелевших щеках вздулись желваки. — Он её хорошо потрепал. Почти оторвал ногу. Она у неё висела на одной шкуре. Сломал ключицу и несколько рёбер.

Марсель ощутил, как его в один миг охватила удушающая ярость. Тело бросило в жар, но на коже выступил контрастно холодный пот. Просто в голове не укладывалось, что нашёлся урод, посмевший на неё напасть. Да ещё и так серьёзно покалечить. Он с трудом разжал собственные челюсти, чтобы спросить:

— Зачем?..

— Хотел взять силой, но встретил неожиданный отпор. Разозлился и вышел из себя. Это не редкое явление. У многих семей в основе брака лежит доминантность: схватил, ударил по голове, если попыталась оказать сопротивление, и утащил к себе в пещеру. Мы пытаемся бороться с домашним насилием, множество законов написано на эту тему, но тысячелетние традиции так легко не искореняются. Да и власть нашего короля — моего прапрадедушки — осуществляется через правительство, состоящее из двадцати министров. А правительство в свою очередь ответственно перед парламентом, в которое входит пара сотен оборотней. Ко всему прочему, мы являемся колониальным государством империи Урса, поэтому хотим того или нет, но должны подчиняться и его законам. В общем, много вещей мешает раз и навсегда решить эту проблему.

— Так насколько строгие у вас законы? Что потом с ним сделали?

— Похоронили.

— Вы его казнили?

— Нет. Велли ему сама глотку перегрызла. Полностью отделила голову от тела своими маленькими, но острыми зубками. Дрались-то они в начальной форме, поэтому была вероятность, что нога не прирастет обратно и она останется инвалидом. Когда я их нашёл, сил перекинуться до половинчатой формы у неё уже не осталось.

— Я думал, что вы почти бессмертны… можете отрастить себе любую конечность за считанные часы, кроме головы.

— В полузвериной форме — да. Но ты видел сегодня процесс перехода, он не моментальный. Нам нужно хотя бы пару минут.

— В зависимости от формы у вас возрастает регенерация?

— Да. В полной форме, которая доступная только бетам и альфам, мы реально чуть ли не бессмертны. Там бы нога приросла на место меньше, чем за час. Но, переход в неё ещё более болезненный и долгий, чем в половинчатую. Меняются абсолютно все органы в теле, перестраивается костная система на фундаментальном уровне. Короче, по ощущениям, ты как будто несколько раз сдох в муках, в каком-нибудь блендере. А потом, как при обратной перемотке, так же и родился. Врагу не пожелаешь! Я только один раз перекидывался в полную форму и мне хватило на всю жизнь впечатлений.

— И выглядит ещё более жутко? — Марсель живо припомнил, с каким терпким, обволакивающим ужасом наблюдал за тем, как с головы Вел посыпались на пол волосы, пока конвульсивно дёргалась конечности и выгибалась дугой спина. Когда же череп окончательно облысел, а форма ушей и лица изменились до неузнаваемости, отовсюду полезла шерсть, словно стремясь прикрыть безобразную картину.

— О, несоизмеримо, — добродушно хохотнул Рик. — Даже мне не по себе делается, когда я вижу полный оборот. Вываливающиеся глаза, шкура слазит, как у змеи… брр. Зрелище не для слабонервных.

— А эта ситуация на Вел как-то отразилась? — он попытался осторожно развернуть тему обратно. — Нет, понятное дело, что отразилась. Я имею в виду…

— Не заморачивайся на этот счёт. На мне она гораздо сильнее отразилась. Я потом год от сестры не отходил, и на каждого парня кидался, рискнувшего с ней заговорить. Велли по характеру боец, поэтому восприняла непонятную для неё вспышку агрессии, как рядовую стычку, из которой вышла победителем. По-моему, она даже до конца не поняла, из-за чего тот до неё докопался — слишком была увлечена дракой.

— Каким бы бойцом она не была, её эта ситуация всё равно травмировала. Любое беспочвенное насилие оставляет след на личности.

— Дружище, ты пытаешься натянуть на нас стандарты своего общества. Мы с детства в насилии живём. Щенки постоянно между собой дерутся, продвигаясь по иерархии в стаи. Для нас это такая же норма, как для вас обосрать соседку за неправильно подобранную шляпку к платью, понимаешь? — Рик криво улыбнулся и поиграл бровями, провоцируя его на то, чтобы огрызнуться. Но так и не дождавшись желаемой реакции, добавил: — Нет, конечно, след кое-какой остался. Куда уж без него… она с тех пор кидается на всё, что подозрительно шевелится.

— В смысле?

— Ну, малая всегда была вспыльчивой. Но руки первой никогда не распускала. Ждала оплеуху, а потом отвечала от души. Она же очень жалостливая, вечно боялась кому-то сделать больно.

— Что? Боялась сделать больно? — Марселю показалось, что он ослышался.

— Ага, и эта жалостливость чудесным образом уживалась в ней вместе с уникальной злопамятностью. Поэтому на то, чтобы дать сдачу, отсутствие желания делать кому-то больно не распространялось. А после этого случая, видимо в голове у неё что-то переключилось и теперь в любой мало-мальски конфликтной ситуации она атакует первой.

— Да уж… хотя это объясняет некоторые несоответствия в её характере, — буркнул он и замер, поражённый неожиданным открытием.

С чего вдруг её старший братец так разоткровенничался с ним? Неужели перемены в его отношении к Вел со стороны настолько явные, что всем вокруг видно, как мутирует это странное чувство? Надо остановить развитие опухоли, пока она не превратилась в злокачественное образование.

— Стоит вернуться прежде, чем нас начнут искать, — мрачно напомнил Марсель. — Ты всё сказал, что хотел?

— Да, разумеется, — озадаченно отозвался Рик и первым развернулся к выходу. — Эта история не какой-то большой секрет, который малая из всех сил старается скрыть от других. Но всё же, будь душкой, сделай вид, что не в курсе.

— Я не хочу быть «душкой».

— Спасибо, — он хлопнул Марселя по плечу и одарил понимающей улыбкой. В такие моменты пёс пугал своей проницательностью. Появлялось ощущение, что он видел его насквозь.

Они направились к своим столам, напротив которых уже восседала пара преступников с кислыми физиономиями, но чем ближе подходили, тем отчётливее слышали шум, смутно похожий на звуки борьбы: падали вещи со звонким, металлическим стуком, рычала небрежно сдвигаемая мебель. Этот странный шум пробивался сквозь гул голосов со стороны двери, ведущей в прозекторскую. А когда до его ушей донёсся болезненный вскрик девичьего голоса, как две капли воды похожий на голос сестры, Марсель вцепился в ручку и дёрнул дверь на себя.

Придавленная к полу Донна прикрывала лицо ладонями, в то время, как восседающая на ней Дарси, истерично махала руками с растопыренными и скрюченными пальцами. Она не пыталась целенаправленно добраться ногтями до глаз или вырвать клок волос у неё с головы. Больше походило на акт бессмысленной, неконтролируемой ярости.

— Так, девочки, расходимся! — выкрикнул Рик, подхватывая подмышки брыкающуюся Дарси. — Ваши коготки воистину страшное оружие, поэтому давайте попробуем более гуманным путём разрешить проблему.

Марсель подскочил к Донне, чтобы помочь подняться ей на ноги. Её прекрасное лицо пересекало несколько глубоких царапин, уголок рта украшала зацветающая гематома, а где-то среди волос затерялась ссадина посерьёзнее: кровь набегала на бровь, огибала глаз по внешнему уголку и стекала по скуле к подбородку.

Круто развернувшись на месте, он отыскал взглядом тварь, посмевшую поднять руку на его сестру. Но прежде, чем успел открыть рот, почувствовал, как в предплечье глубоко и больно впились её острые когти, приказывающие молчать.

— Это я во всем виновата, — сухо произнесла Донна, продолжая угрюмо смотреть в пол. — Мне не следовало спрашивать у неё о… я слишком далеко зашла в своей провокации.

— Да что ты теперь исполняешь, стерва! — взвизгнула Дарси и попыталась вырваться из хватки Рика, продолжающего удерживать её на месте. — Гадина подколодная! Кто здесь поверит твоему представлению? Раскаивается она! Да я в жизни не встречала до того подлых сук! Для тебя подготовлен эксклюзивный котёл в аду!!!

— Пожалуйста, уведи меня отсюда, — вполголоса попросила у Марселя сестра. И он с трудом сдерживаясь от того, чтобы ничего не сделать дряни, продолжающей верещать как резанная свинья, обнял Донну за плечи и повёл к выходу.

Она на миг замерла, когда они проходили мимо, чтобы встретиться глазами со своим напарником, после чего резко отвернулась и позволила вывести себя сначала из прозекторской, а потом из отдела. Они шли по пустому коридору в сторону туалета, когда Марсель почувствовал, что её хрупкое тело дрожит в его руках.

— Донна, — он мягко позвал её и потянулся к волосам, чтобы заправить смоляную прядь за ухо. Но время спохватился и остановился — его сестра не стала бы плакать и в более скверных обстоятельствах. А значит это дрожь была признаком беззвучного смеха. — Не хочешь объяснить, что между вами там произошло?

— О, дорогой братец, — сладко пропела она и повернула к нему своё восторженно улыбающееся лицо. — Всё просто прекрасно складывается. Даже лучше, чем я могла ожидать.