17 глава: Ликвидация проблем

Белладонна

Душный полумрак клуба рассекали неоновые лучи прожекторов мигающие в такт битам низкочастотной электронной музыки. Разгорячённые, потные тела бесновались в наркотическом экстазе: оборотни, под зельями притупляющими их инстинкты, а люди под более тривиальными веществами.

Потягивая из бокала томатный сок, Белладонна скользила бездумным взглядом по влажному от пота стройному телу танцовщицы, отплясывающей на площадке возле её дивана. Ядовито зелёные и агрессивно красные блики играли на смуглой коже в диком завораживающем танце. Но она всё же отвернулась, чтобы отыскать взглядом одну конкретную особу — Дарси отчаянно извивалась на танцполе, будучи обласканной вниманием сразу двоих оборотней. Так старалась их впечатлить, что Белладонна ощутила фантомный привкус желчи на губах. Эта женщина не была способна у неё вызвать ничего, кроме презрения.

История её жизни оказалась более запутанной, чем предполагал Марсель. В глубоком юношестве Дарси вращалась в компаниях, которые в народе полагалось называть: «плохими». Возможно, причиной тому было то, что их с сестрой воспитывала мать в одиночестве, без отца, бросившего семью ради молодой любовницы. А может дело в каких-то врождённых качествах, но парни и девушки, промышляющие воровством, проституцией и мелким бандитизмом, числились в статусе её близких друзей. Сама Дарси не попалась в руки полиции. Либо кто-то хорошенько почистил базу данных, удалив все прегрешения перед законом из биографии будущего судмедэксперта.

Однако инцидент, произошедший на двадцать четвёртом году её жизни сохранился в документах. Достать их оказалось крайне непросто. И дорого.

Дарси состояла в отношениях с лидером небольшой группировки — мужчиной, что в настоящее время томился в колонии строгого режима из-за разбойного нападения на семью в загородном доме и убийства магически одарённого человека. По молодости или типичной для неё ветренности, она ушла в загул, открыв для себя чудеса секса с оборотнями. Преданный возлюбленный подарка в виде оленьих рогов не оценил и устроил некрасивую сцену в кругу их друзей, особенно акцентировав внимание на том, что ему предпочли недочеловека — практически животное. Дарси не раскаялась и не попросила прощения, а сообщила, что у него нет прав распоряжаться её телом. Смело заявила: «с кем захочу, с тем и буду спать — мы живём в век равноправия, дорогой», — так, по крайней мере, процитировала её слова близкая подруга, дававшая свидетельские показания.

Откровенно говоря, Белладонна разделяла в этом вопросе точку зрения Дарси. Однако распространяться об этом никогда не стала бы. Большей глупости и придумать нельзя. Они всегда жили и будут жить в патриархальном обществе, как бы искусно оно не претворялось иным. Поэтому такие откровения ничего кроме проблем принести не способны. Тем более в маленьком провинциальном городе, где традиционные устои особенно сильны. Хочешь разнообразить свою сексуальную жизнь? Приложи усилие, чтобы об этом никто не узнал.

Реакция оскорбленного мужчины последовала не сразу. Конечно, он ради приличия разнёс пол бара и сломал пару носов парней, попытавшихся его успокоить. А уже потом решил проучить неверную бывшую, устроив групповое мероприятие, где её бы пустили по кругу. Собирал толпу в открытую, поэтому столь пикантная информация долетела и до ушей матери Дарси.

Испугавшись за страшную участь дочери, она бездумно заявилась в клуб вооружённая одной лишь своей магической способностью — слабеньким талантом в геомагии, силы которого хватало исключительно на работу в исследовательской группе, ответственной за поиск различных минералов и прочих природных ресурсов в глубоких слоях земли.

Она застала Дарси лежавшей в бессознательном состоянии на кушетке из-за сильного опьянения наркотическими веществами. Все ещё одетую, пусть и не слишком скромно. Но явно не тронутую более десятком мужчин, собравшимся вокруг.

Отбить дочь госпожа Коулман сумела. Но ценой собственного здоровья — ей сломали позвоночник в грудном отделе, навсегда сделав инвалидом. Своевременно оказанная медицинская помощь могла бы спасти подвижность нижних конечностей. Но Дарси проснулась у мусорного бака, куда их выкинул её бывший, через пять часов — к тому времени нервное волокно спинного мозга уже не поддавалось сшиванию целителями.

Белладонна плохо помнила своих родителей. Их лица и голоса стёрлись из памяти, не оставив за собой ни одной яркой детали. Тогда, ещё до перерождения, она их любила, хоть и не понимала отца — единственного одарённого магией потомка знаменитого, но вырождающегося рода. Почему он женился на обычной женщине, вместо того, чтобы заняться восстановлением чистоты крови? Её мать наверняка уже давно покоилась в могиле; человеческая жизнь до ужаса скоротечна. Но отец, вероятнее всего, ещё жив. Ему перевалило всего за сто пятьдесят лет — он только вступил в старческий возраст.

Нельзя сказать, что Белладонна сильно тосковала по смертным родителям последние сто лет. У неё банально не оставалось на это внутренних ресурсов. Но сейчас, когда она оказалась в такой близости к Лаварии, пожалуй, не отказалась бы встретиться с отцом. Или хотя бы посмотреть на него со стороны.

Одним глотком допив сок, Белладонна поставила бокал на столешницу и вернулась к мыслям о более неблагодарной дочери, коей являлась сама. Дарси изменилась после того трагического урока, взялась за ум и закончила медицинскую академию. Вероятно, верила, что ноги матери поддавались лечению, а может, следовала за тусклой искрой таланта. Однако в неотложки или профильной медицине она работать не смогла — не прошла магический экзамен. Получила дополнительную квалификацию и связала свою жизнь с судебно-медицинской экспертизой, после чего на регулярной основе стала отправлять деньги младшей сестре. Забавно, но именно младшая, а не старшая, в итоге выучилась по специальности «медико-профилактическое дело» в единственном крупном по соседству городе в глубокой провинции и стала сиделкой матери.

Дарси умудрилась сломать сразу две судьбы. В каком-то смысле у неё даже было чему поучиться.

Белладонна равнодушно следила за тем, как пьяное тело повисло на плече одного из оборотней. Он практически нёс её в сторону выхода из зала. И за ними вяло плёлся его приятель, с кем-то переписываясь в телефоне.

— Привет, красавица, тебе составить компанию? — возле Белладонны на сиденье нахально опустился молодой человек, не так давно вступивший в совершеннолетие. Такой наивный взгляд себе могло позволить лишь совсем юное создание.

— И что же это за компания? — насмешливо спросила она и, положив руку на спинку диванчика, близко придвинулась к нему, чтобы заглянуть в глаза. Медленно облизала зубы, слегка прикусив клыком кончик языка, и улыбнулась: — Чего притих, цыпленок? Я тебя внимательно слушаю.

— Извините, я, кажется, обознался, — испуганно пролепетал он и вскочил на ноги. — Я вас спутал со своей знакомой… О, вон она где!.. В этой темноте так легко перепутать…

Хорошенько повеселив её, цыпленок ускакал. Впрочем, Белладонне тоже больше не было смысла здесь задерживаться.

На выходе её проводили облегчёнными вздохами двое вышибал — классические для этой должности оборотни. По ряду причин, в клуб, где собирались преимущественно люди и оборотни, никто не хотел впускать ненавистного вампира, но пухлый свёрток из крупных купюр сделал своё дело. Деньги — третий по важности ресурс, после времени и информации.

Сегодня должно было состояться ключевое событие её плана, поэтому несмотря на небольшой риск, Белладонне захотелось лично понаблюдать за его безупречным исполнением. И убедившись, что Дарси доставили в гостиницу, она отправилась в спа-салон красоты на расслабляющие процедуры.

Четыре часа пролетело незаметно: ванны с эфирными маслами, солевые пилинги, обёртывания начиная от простых минеральных и заканчивая с жемчужной пылью и нитками шёлка, двухчасовой массаж от головы до кончиков пальцев ног, — не слишком эффективные для внешности процедуры, но замечательно релаксирующие.

Она бы и дальше нежилась под ласковыми руками массажистов, но посредник скинул ей видео. Пришлось посмотреть его без особого удовольствия от начала и до конца, чтобы убедиться, что всё произошло исключительно по обоюдному согласию и без элементов насилия.

Дарси обладала по-настоящему зверским аппетитом, не удивительно, что её так перемкнуло на оборотнях: троим мужчинам потребовалось полтора часа, чтобы полностью удовлетворить запросы этой ненасытной дамы. Она видела, что её снимал один из них, но лишь легкомысленно хихикала в камеру или корчила вульгарные рожи.

— Какая мерзость, — сухо прокомментировала Белладонна, выключая телефон.

После салона красоты она заехала в бутик, где переоделась в свежие вещи. Сменить одежду по завершению спа-процедур — что-то вроде навязчивой привычки. А старые вещи, насквозь пропитавшиеся запахами из клуба и бережно сложенные продавцами в пакет, ей неожиданно разонравились. Безусловно, её прачка превосходно справилась бы с их очисткой, но повинуясь минутному импульсу, Белладонна опустила несколько десятков тысяч гир в урну при входе в магазин. Села в заранее вызванное премиум такси и отправилась в отель, где отсыпалась после гулянки Дарси.

Минут двадцать пришлось стучаться, прежде чем довелось услышать:

— Да какого чёрта там принесло?! — дверь номера распахнулась, явив миру помятую даму в наскоро надетым на голое тело халате. Сначала перманентные брови взлетели вверх, а потом опустились и стекли к переносице. — Что ты здесь делаешь? Теперь за мной лично следишь?

— Есть разговор, — Белладонна толкнула дверь и шагнула в тесную прихожую, после чего улыбнулась и протянула ей бутылочку с аптечной настойкой от похмелья.

— Засунь себе… — Дарси не договорила, но смысл и так был ясен. — Я не собираюсь с тобой ни о чём болтать. Выметайся отсюда, пока я тебе патлы не повыдирала. Или в прошлый раз недостаточно получила?

— Нет, мы побеседуем. И тогда я позволила к себе прикоснуться, потому что была в этом заинтересована не меньше тебя. Ты так яро вопила о моей неискренности — я решила, что ты всё поняла. А оказалось, ты и верхушки айсберга не разглядела… как грустно.

— Вот же сука высокомерная!..

Она замахнулась, чем вызвала у Белладонны лишь желание закатить глаза. Прижать её к стене защитным куполом — один взмах руки. А вот то, что при этом распахнётся халат, можно было и предугадать.

Поморщившись, Белладонна отвернулась и, не опуская вытянутой правой руки, закрыла входную дверь.

— Почему не сделаешь коррекцию груди?

— Не твоего ума дело, — с ненавистью прошипела Дарси.

— Согласна. Вопрос был риторическим. У меня нет ни малейшего желания вникать в подобного рода нюансы. Говорить будем здесь, в таком виде? Или ты, наконец-то, возьмёшь себя в руки, и мы пройдем в комнату?

— Убери его, — глухо попросила она, а глубоко посаженные глаза заблестели от слёз.

В какой-то степени её даже стало жалко. Белладонна прекрасно помнила, каково это, ощущать тошнотворную беспомощность и унижение, перед тем, кто гораздо сильнее тебя. Но поддаваться глупым сантиментам не собиралась, поэтому холодно уточнила:

— Без глупостей. Я пришла, чтобы поговорить, а не причинять тебе вред.

Они прошли в комнату, где Дарси, закутанная в халат под самое горло, присела на диван. Взяла протянутый телефон с видом, будто делала огромное одолжение Белладонне, оставшейся стоять по центру номера, и включила почти двухчасовой ролик. В следующее мгновение выражение её лица круто переменилось, пальцы до скрежета пластмассы вцепились в корпус кожаного чехла, а плечи мелко задрожали.

— Что это?.. — шокировано прошептала она.

— Видео, которое успел перехватить мой детектив. Тебе не повезло встретить парней, промышляющих съемкой любительской порнографии для сайтов закрытого характера. Они в ночных клубах и барах выискивают лёгкодоступных женщин, пребывающих в наркотическом или алкогольном опьянении, везут в отель и снимают мини-оргии на камеру. Большинство таких женщин даже не в курсе, что побывали в роли актрисы.

— Зачем они это делают?.. Порнухи в интернете валом!

— Я не эксперт, но полагаю, что есть аудитория ценителей искренних эмоций. А любая актриса, скорее всего, быстро приобретает профессиональную деформацию. В связи с высокой частотой сексуальной деятельности, вполне естественно, что она перестаёт получать удовольствие от процесса. А взятые женщины с улицы ярко демонстрируют как положительные, так и отрицательные эмоции. Но это лишь моё предположение.

— И у тебя нет ни капли сострадания к этим женщинам?.. — горько усмехнулась Дарси, пронизывая её колючим взглядом.

— А должно?

— Ты тоже женщина, а значит могла бы оказаться на их месте.

— Я не склонна к такому рода приключениям, — снисходительно опровергла Белладонна. — И среди других женщин, не так уж и много тех, кто целенаправленно отправляется в ночной клуб и в одиночестве злоупотребляет различными веществами. Все прекрасно понимают, какие цели преследуют эти женщины.

— Мне мерзко от твоих завуалированных формулировок. Лучше бы прямо сказала, что считаешь их шлюхами, поэтому плевать хотела на то, что какие-то подонки пользуются их беспомощным состоянием!

— Давай представим, что именно это я и сказала, если тебе от этого станет легче.

— Тварь бессердечная… из-за таких, как ты, мизогиничек, в нашем обществе процветает нездоровое отношение к женщинам. Они даже просто не могут сходить потанцевать в клуб на выходных, чтобы на них косо не посмотрели.

— И ты тоже туда отправилась для того, чтобы просто потанцевать?

Дарси поёжилась под её внимательным взглядом и, не выдержав, отвернулась к окну. Её короткие ноги с толстыми икрами нервно отстукивали пятками.

— Это видео…

— Я его выкупила, поэтому оно не будет нигде распространяться.

Облегчённо выдохнув, она заметно успокоилась — трястись, как опавший лист на осеннем ветру перестала. Подняла необычайно ясные глаза на Белладонну, несмотря на своё болезненное состояние после алкогольного или наркотического интоксикации, и констатировала всем известную истину:

— И сделала ты это не по доброте душевной.

— Естественно.

— Чего ты хочешь?

— Мои цели не менялись с первого дня нашего нелепого конфликта, — Рикарда.

— Мы в последнее время и так практически не общаемся.

— Знаю. А ещё я знаю, что Рикард имеет склонность сохранять со всеми хорошие отношения, чтобы обладать возможностью в любом момент этим воспользоваться. Я же заинтересована в том, чтобы вы сожгли между собой все мосты.

— И как же нам это сделать? — в едкой манере поинтересовалась Дарси и откинулась на спинку дивана. Выражение её лица заявляло: «я вижу, что ты хочешь купить меня, но не в этой жизни, сучка».

— Ты скажешь ему, что встретила замечательного мужчину, — Белладонна томно улыбнулась, — и хочешь попробовать построить с ним серьёзные отношения. Детишек там завести. Тебе уже за семьдесят, часики тикают и всё в этом духе.

— И ты надеешься, что это спугнёт Рика? Ему абсолютно плевать с кем я сплю.

— Плевать, пока ты такая же полигамная, как и он. Единственное, что гарантированно его отпугнёт — любой намёк на серьёзность. Стоит Рикарду услышать, что ты заинтересована в серьёзных отношениях: без разницы с ним или кем-то другим, — этот трусишка тут же исчезнет из твоего поля зрения.

— Блеф… откуда тебе это знать.

— Любой охотник знает повадки и слабости своей добычи.

Забрав из рук Дарси свой телефон, она убедилась, что видео удалено. Вот и причина самоуверенного тона. Не стоило обольщаться её относительно трезвым видом. С ней всё ещё было невозможно вести адекватную беседу.

— А если я не захочу этого делать?

— Мне придётся сделать тебе больно.

— Как страшно… — провокационно пропищала Дарси, скорчив испуганную физиономию.

— Я отправлю это видео твоей матери.

Неприятно ошеломлённое выражение словно приросло к её лицу. Вот теперь до деревянных мозгов начало доходить, что именно стояло на кону. По мере обработки информации, одна за другой сменялись гримасы: на смену удивлению прешёл страх, а уже его вытеснили злость и отчаяние.

Белладонна терпеливо ждала, когда она в полной мере осознает своё положение. И они наконец придут к нужному ей результату.

— Для тебя вообще нет ничего святого, да?.. Как много ты знаешь?

— Много. Например, как и при каких обстоятельствах твоя матушка получила инвалидность.

— Да ты… ты уничтожишь видео, после того, как я полностью порву с Риком?

— Нет.

— Даже на секунду не задумалась, — обескураженно выдохнула Дарси. — Хоть ради приличия изобразила бы, что размышляешь над моим вопросом!

— Не вижу в этом необходимости, ведь мы обе понимаем, что я никогда не избавлюсь от компрометирующей информации на кого-либо.

— И какие у меня тогда гарантии, что ты не отправишь его матери из желания мне насолить? Или не придумаешь, как меня ещё использовать?

— Никаких. Я могу пообещать, что не буду этого делать. Сомневаюсь, что ты мне в будущем ещё пригодишься. Однако само видео, безусловно, пригодится. Оно удержит тебя от того, чтобы сотворить глупостей на эмоциях.

— За свою задницу переживаешь. Перестраховываешься.

— Посмотри на эту ситуацию под другим углом. Я на самом деле тебе помогаю, не даю твоим чувствам зайти слишком далеко. Иначе Рикард разбил бы твоё сердечко.

— Господи, это какое-то сумасшествие…

— Ты ещё легко отделалась, — задумчиво произнесла Белладонна, вспомнив бедную Агнесс. — На моей новой родине гораздо жёстче разбираются с конкурентками или просто особами, впавшими в немилость. Поскольку мы бессмертны, круг способов очень широк.

— Я тебя сейчас пожалеть должна? — Дарси склонилась над коленями, максимально придвинувшись к ней, чтобы выдохнуть: — Гори в аду, сука.

— Думаю, мы поняли друг друга, — она убрала телефон в сумочку и направилась к выходу из номера: — не затягивай с признанием. Даю тебе время до понедельника.

Теперь, когда пути отхода для Рикарда отрезаны, можно переходить к следующему этапу в их отношениях. Однако сразу после разговора с его бывшей любовницей, ей даже прикасаться к нему не хотелось — он имел чудовищно низкие стандарты. Но с другой стороны, Белладонна отдавала себе отчёт, что сейчас находилась под властью сильных эмоций: брезгливость, злость и даже капелька страха, что этот ненасытный кобель переключится на новую цель — очень походило на ревность. Это позабытое чувство она не испытывала так давно, что даже в какой-то степени им наслаждалась.

Белладонна решила, что если ей удастся выйти из клана и остаться в живых, то она подумает над тем, чтобы закрутить с ним настоящий роман. Возможно, даже длинной в его волчью жизнь — для неё это всё равно лишь мгновение. Вероятно, их отношения будут неровными, поначалу придётся разбираться со всякими любовницами, прежде чем удастся его перевоспитать. Но, если бы она боялась трудностей, то на многое не решилась бы в своей жизни. Как говорят на Флемоа: «кто не рискует, тот не обретает вечную жизнь».

Валери

— Четыреста девяносто восемь, — произнесла она и выпрямила руки. Капелька пота скатилась по носу, застыла на кончике и упала на пол, разбившись о доски. Снова согнула руки в локтях, продолжая удерживать спину идеально ровной, и выдохнула: — Четыреста девяносто девять.

— Ты ещё не закончила? — спросил из-за закрытой двери Марсель.

Последний раз отжавшись, Вел поднялась на ноги, подхватила с кровати полотенце и отправилась в ванную.

— Ещё пять минут! Душ приму и выйду.

Уже почти неделю они жили в одном пространстве, разделённом хлипкой перегородкой из гипсокартона. Она старалась не прислушиваться к его дыханию на рассвете, когда он погружался в глубокий сон. Игнорировала желание случайно заглянуть в ванную, когда там стоял шум льющийся воды — оно поначалу даже испугало. Раньше её не тянуло подглядывать за моющимися парнями. А тут прямо-таки накрыло не по-детски. Но смирившись с тем, что эта течка протекала максимально странновато — всё же совершеннолетие не за горами, видимо, в организме что-то менялось — Вел налегла на тренировки.

Час в день она занималась до работы и два часа — после. Ещё Вел разминалась во время перерывов, чтобы переключить голову в полезное русло. Но главный залог успеха состоял в том, чтобы держать дистанцию с Мациком от двух метров. При любой его попытки сократить между ними расстояние, действовала молниеносно и крайне эффективно. И всё бы ничего, но он стал в два раза чаще говорить по флемоански с потолком. Очевидно, были в её методе и недостатки.

— Высуши волосы, — он стоял, подперев плечом косяк раздвинутых межкомнатных дверей. Руки сложены на груди, взгляд угрюмый. И чем сильнее хмурились его брови, тем красивее гад выглядел. Заколдованная рожа, не иначе.

— Они сами высохнут, всё нормально!

— Ты вчера полночи кашляла. А сегодня штормовое предупреждение объявили.

— У меня крепкое здоровье! Я не заболею.

— Мне принести фен и самому тебе высушить волосы?

Негодующе поджав губы, Вел вернулась в ванную, где ещё десять минут обдувала голову горячим воздухом. Ей хватало одного вечно опекающего брата, с чего вдруг Мацик заделался во второго? Оборотни редко простывали, а если и подхватывали какую-нибудь инфекцию, то за пару дней естественным образом выздоравливали. Он явно преувеличивал проблему.

Уже с полностью сухой головой Вел снова вышла из ванной комнаты и только теперь до неё запоздало дошло, что Мацик полностью обнажил широкую межкомнатную арку.

— Почему ты раздвинул двери?! — возмущённо спросила она, не до конца понимая, на что сейчас больше злилась: на его самодеятельность или свою невнимательность. — А если бы я вышла голая?!

— Чего я там не видел, — проворчал он и развернулся.

— Усохни, придурок! — она швырнула в него подушкой, но гад умудрился уклониться, будто у него на затылке пара дополнительных глаз имелась, поэтому та врезалась в стену и упала на пол. — Да ты по-любому ещё хочешь поглазеть!

— Всё может быть, — донёсся издалека тихий ответ, заставивший её покраснеть до кончиков ушей.

И что этот вампирюга себе позволяет?! Совсем стыд потерял! То есть, страх!..

Накинув кожаную куртку спортивного фасона — остальные кожанки ощущались как тесные коконы, не дающие поднять руку выше тридцати градусов — Вел последовала за ним к выходу из номера, строго придерживаясь концепции с дистанцией. И уши тут были совсем не причём!

Пока старший детектив и капитан опрашивали свидетелей и проверяли свои теории, они с Мациком изо дня в день занимались рутинной: искали очевидцев похищения. Обивали пороги всяких магазинов, где чуть ли не силой изымали у несговорчивых работников записи с камер видеонаблюдения. А уже по ним охотились за прохожими и машинами, чьи видеорегистраторы обдали более удачным ракурсом съемки.

Естественно, все три жертвы оказались похищены в слепой зоне. Вот девочка прошла мимо одного магазина, мимо второго, а напротив третьего уже так и не появилась. Вел даже перекинулась, чтобы наиболее тщательно обнюхать место, где она пропала. Но ничего необычного, за что бы они могли ухватиться, как за малейшую из зацепок, так и не нашла.

Они приехали к дому единственного человеческого мужчины, погибшего в этот раз от рук Воспитателя, и пешком двинулись вверх по улице, повторяя его ежедневный маршрут до работы. Они внимательно осматривались по сторонам, ища глазами камеры.

— Здравствуйте, уделите нам, пожалуйста, пару минут, — Марсель показал своё удостоверение мужчине, застывшему у открытой машины.

— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — с лёгким беспокойством в голосе спросил он, сжимая в пальцах ручку портфеля. Весь его вид кричал: выражение лица и поза, что он с радостью запрыгнул бы в салон автомобиля и вдавил педаль газа в пол.

Вел не понимала причины, но почему-то многие люди, оборотни и полукровки в Ксоре боялись полиции — вампиры демонстративно её презирали. Они очень неохотно шли на сотрудничество, а многие и вовсе выворачивались наизнанку, лишь бы от них отстали со всякими расспросами. Полиция ведь работала на благо граждан, чтобы те могли чувствовать себя в безопасности. Откуда тогда столько страха и ненависти?

— Вы здесь живёте? — деловито поинтересовался Марсель.

— Да.

— И каждый день на этом месте паркуетесь?

— Да, почти. Иногда занимают место. Всякое бывает. Гости, рабочие. Но в основном, да, я здесь ставлю машину.

— На прошлой неделе седьмого числа в это время ваша машина тоже тут стояла?

— Да, наверное, — оторопело отозвался мужчина. Точность деталей особенно пугала опрашиваемых.

— Вы не возражаете, если мы сделаем копию записей за последние две недели с видеорегистратора из вашей машины?

— А зачем вам мои записи?..

— Мы расследуем убийство вашего соседа из семьдесят второго дома…

— Поэтому мы будем очень благодарны, если вы нам поможете, — подхватила Вел.

— Дэвида убили?..

— Да, Дэвида Бриса убили, — Марсель достал из кармана пиджака телефон со специальным переходником, куда вставлялись карты памяти. — Вы были знакомы?

— Конечно… мы же на одной улице живём… тут все друг друга знают. Какой ужас… бедная Мари.

Получив копию записей, они продолжили следовать маршруту жертвы. Убийца должен был идти по пятам, поджидая удобный случай, или сидеть в засаде. Вероятнее второй сценарий, но и первый не проверить они не могли.

Завернув в очередной магазин, Марсель начал стандартную процедуру, суть которой сводилась к: «дайте нам запись с уличной видеокамеры». Но в этот раз девушка, что в одном лице являлась и продавцом, и охранником, и администратором, повела себя крайне возмутительно. К нему и раньше приставали, но так откровенно и пошло — впервые.

Девка легла грудью на стойку и, подперев рукой подбородок, покусывала мизинец. А её взгляд ни на миг не отрывался от его лица.

— Дай свои контакты, — кокетливо не то попросила, не то потребовала она — не такая уж и красотка, чтобы так самоуверенно себя с ним вести. Страшно захотелось ей губу обратно закатать. — А то вдруг на меня нападёт сексуальный маньяк поздно вечером, когда я буду возвращаться домой.

— Телефон горячей линии ВПД: 00-254-74-47, — равнодушно отозвался Марсель.

— С горячей линии всё так сложно… а если бы у меня был твой личный номер, я бы щедро отблагодарила за своё спасение.

— Мы не из местного отделения, — сердито буркнула Вел.

— У меня четвёртая группа крови, — проигнорировала её нахальная девка.

— Замечательно. Предоставьте, пожалуйста, доступ к видеозаписям.

— Предоставлю, но в обмен на номер телефона.

Поразительное бесстыдство, даже Рикки так не напирал на девчёнок в самые тяжёлые для него времена. А эта девка не просто вешалась, а наглейшим образом торговалась. Знала, что им нужны записи и что без ордера они не могли самостоятельно их изъять, поэтому развела этот безобразный цирк.

На какое-то мгновение Вел показалось, что она почувствовала исходящее от Марселя раздражение. Иногда обрывки его эмоций долетали до неё, полупрозрачными рваными клочками. Если она в тот момент не была сосредоточена на чём-то своём, то могла их более или менее отчётливо разглядеть.

Однако конкретно сейчас более вероятно, что Вел приписывала ему свои собственные эмоции. У него не было повода злиться на пристающую к нему девушку. Наоборот, она наверняка тешила его самолюбие, как видного самца.

— Клэнси, — прочитал сквозь зубы Марсель имя на бейджике и натянуто улыбнулся. — Вы меня ставите в неудобное положение.

— Из-за этой, что ли? — она не глядя тыкнула указательным пальцем в сторону Вел и хихикнула: — Надо же, какой ты чувствительный.

В ней вскипело всё дерьмо, что копилось, наверное, с самого рождения. Ещё ни одна девка её так сильно не бесила. Что это за пренебрежительный тон, словно речь шла о трухлявом пуфике? Свою рожу давно в зеркале не видела?

«Не реагируй, — в голове прозвучал сухой голос Марселя, — иначе она не даст видео скопировать».

«Я и не собиралась!» — как будто Вел больше делать нечего, кроме как вмешиваться в его амурные дела. Может он для вида прикидывался незаинтересованным, а на деле всю шею ей взглядом обслюнявил. Она, в отличие от него, не могла в любой момент заглянуть в чужую голову.

— Так, седьмое число… — девка несколько раз клацнула мышкой, — вроде вот тут. — Она подняла на Мацика хитрые глаза. — Будешь здесь смотреть?

— Скопируйте, пожалуйста, на флешку последние две недели, — он протянул ей миниатюрный металлический брусок из дорогого сплава металла с неразличимым колпачком. Даже рабочие финтифлюшки покупал втридорога, вечно пытаясь кого-то впечатлить, притом не своими деньгами.

Вел родители тоже отправляли каждый месяц круглую сумму. Но она их не трогала — хватало зарплаты младшего детектива третьей категории, в должность которого её перевели, как и остальных, спустя три месяца стажировки. Никакого торжественного вручения грамот не проводилось, просто выдали парадную форму и объявили об увеличении зарплаты. Вполне адекватной зарплаты в двадцать пять тысяч гиров.

Закончив с копированием видеофайлов, Клэнси протянула в одной руке блокнот с ручкой, а в другой — зажатую в кулаке флешку.

— Всё готово. Теперь твоя очередь, — и стрельнула глазками на пустой лист бумаги.

Марсель внимательно посмотрел в её бесстыжее лицо и похоже снова провернул любимый трюк с мозгами. Она развернула руки и разжала кулак, давая забрать флешку. И судя по тому, как поползли вверх её брови, делала это не по собственной инициативе.

Не спуская немигающего взгляда с всё шире распахивающихся глаз, он склонился над ней и ядовито прошипел:

— Меня не интересует ни твоя вонючая промежность, ни грязная кровь, — после чего развернулся и, прихватив Вел за запястье, вышел из магазина.

— Я уже и забыла, каким ты можешь быть, — она вырвала руку из его прохладных пальцев. Кожа словно горела в тех местах, где он её касался — и это было лишено всякого смысла.

— Такое случается, если долго терпеть, — Марсель беспечно пожал плечами. — А ей не помешает немного похандрить. Не ко всем вампирам стоит так приставать. Можно и на неприятности нарваться.

Вел понимала, что он имел в виду, потому как в Саларуне выпитые досуха женщины встречались до пугающего часто. Найти вампира не составляло большого труда, а вот доказать его виновность в преступлении — задачка не из простых. Поэтому они в какой-то степени чувствовали свою безнаказанность. Переставали осторожничать и тогда их удавалось поймать на горячем.

Тем не менее ему было вовсе не обязательно так грубо с ней себя вести.

— Ты чудной.

— Почему?

— Мы долго работаем вместе. Но ты никогда с девушкой не был.

Он посмотрел на неё каким-то особенно непонятным взглядом. И чем дольше Марсель молчал, тем сильнее накатывало смущение. Не хотелось, чтобы он подумал, что Вел целенаправленно следила за его личной жизнью, поэтому она сцепила пальцы в замок и неловко попыталась объяснить:

— Запахи долго держатся! Духи, косметика!.. Ну и в целом, ты малоактивный, что ли… Не показываешь свой интерес. Рикки больше недели выдержать не может. Постоянно за девушками бегает! А ты как-то… поэтому… вот, — промямлила под конец Вел и прикусила нижнюю губу.

— В девяносто процентов случаев, когда ты спишь с девушкой — она этого захотела. Иногда может тебе подыграть, сделать вид, что ты её добился. Девушкам свойственно притворяться недоступными, чтобы не выглядеть потаскушками. Либо для того, чтобы ты почувствовал себя более уверенно и привлекательно после того, как завоюешь недотрогу. Но по факту: мужчины — потаскушки женщин. Именно они бегут по первому намёку. Если красивая девушка подойдет к десяти свободным парням и предложит с ней уединиться, то девять из них с радостью и воодушевлением откликнуться на предложение. А если представить обратную ситуацию с красивым парнем, то в лучшем случае одна девушка заинтересуется, но далеко не факт, что согласится. Так кто после этого потаскушки?..

— Не понимаю, что ты пытаешься сказать…

— Я не потаскушка, чтобы бегать за каждой второй юбкой. Ещё есть такая вещь как самоуважение. И вот это самоуважение у меня присутствует, поэтому я жду, а не размениваюсь на разовые увлечения.

— Но чего именно ты ждёшь?

— … достойную девушку.

— А достойная это какая? — всё никак не могла взять в толк Вел. Вечно у него всё не как у нормальных вампиров или оборотней. Вон, даже какие-то дико замудрённые концепции с потаскушками выдумал. — Я достойная?

Он бросил на неё не то испуганный, не то недоумевающий — в общем, очередной непонятный взгляд.

— Что? Не достойная?.. — окончательно растерялась она.

Из него вырвался нервный смешок, задержавшийся в уголках приподнятых губ, а красные глаза приобрели столь ослепительный и живой блеск, что Вел на мгновение залюбовалась его улыбкой. А потом на неё подобно лавине обрушился смысл их разговора. В частности, чего именно она допытывалась у него узнать. И ей стало до дурноты стыдно.

— Достойная, — на грани слышимого произнёс Марсель и отвернулся, разглядывая верхушку столба у которого они стояли. — Тут больше нет камер.

— Да, кончились, — сконфуженно подтвердила Вел, перебирая пальцами. Её лицо так полыхало, что возникло почти непреодолимое желание прижать его прохладные пальцы к своим щекам. И от этой безумной мысли ей стало лишь хуже — окончательно берега попутала.

— Ты не хочешь есть?.. — он, не поворачиваясь, указал ладонью на домашний ресторанчик дальше по улице. — Можем туда зайти. Заодно там проверим камеры.

— Да, я бы покушала.

— Тогда идём?

— Да… да, идём! — она рванула к дороге, но не успела и шага сделать, как Марсель дёрнул её за локоть в обратную сторону и впечатал лицом в свою грудь.

За спиной по гладкому асфальту с тихим шелестом пролетела машина. И поэтому вопросов, зачем он её схватил и прижал к себе у Вел не возникло. Она шумно втянула приятный аромат и зажмурилась от удовольствия. Как же обалденно от него пахло — парфюм раскрывался тонкими, натуральными нотами и совершенно не бил спиртовой отдушкой по носу. Раньше она не встречала никого, кто пользовался туалетной водой и не раздражал её чувствительное обоняние резким, навязчивым химическим душком.

Вцепившись пальцами в рубашку на пояснице под пиджаком, Вел привстала на носки, утыкаясь носом Марселю в шею — источник приятного аромата. Она облизнула губы, случайно задев языком и его кожу, и запах стал во много раз ярче, мускуснее.

— Вел? — он тихо позвал её бархатистым, низким голосом.

Словно во сне, она проурчала что-то нечленораздельное ему в шею, не желая отвлекаться.

— Мы стоим по центру улицы, потерпи хотя бы до номера в отеле…

Резко распахнув глаза, Вел отшатнулась от него. Сердце в груди бешено застучало, разгоняя адреналин по жилам. А потом она снова подступила, схватила за грудки и дёрнула на себя, чтобы прорычать в удивлённое лицо:

— Не приближайся ко мне!

Марсель выглядел до того ошарашенным, что мог только хлопать ресницами. А она, боясь снова попасть под чары одурманивающего запаха, отскочила от него метра на три. Её саму жутко пугали стремительные перемены в собственном настроение: то он в её глазах выглядел, как и любой другой обычный мужик, а то вдруг превращался в само совершенство. И это всегда происходило так внезапно!

В ней сейчас полыхал целый костёр неудовлетворенного желания, которое надо было на что-то растратить. И Вел не придумала ничего лучше, чем начать немедленно приседать. И пока она молча упражнялась, Марсель продолжал стоять подобно гипсовому изваянию и немигающе смотреть на неё.

— Да гормоны это, гормоны! — рявкнула Вел, не выдержав давления. — Извини!

Он тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями и горестно пробурчал в них:

— И как меня угораздило…

Уже через двадцать минут она почувствовала себя намного лучше. И если продолжит соблюдать установленную дистанцию, то больше никаких казусов не случится. Всего-то осталось пережить ещё пару или тройку дней, а там её и отпустит.

Вел откинула со лба прядь волос и выпрямилась, после чего вытащила звонящий телефон из кармана. Широко улыбнулась, увидев имя брата, и радостно воскликнула:

— Привет, потаскушка!