= 54 =

Сола

Чтобы свести даже малейший риск к минимуму, решили вводить чужеродную цепочку в предплечье, в крошечную ранку — в случае крайней необходимости так будет легче и быстрее избавиться от паразита.

Вроде бы все предусмотрели. Даже медкапсулу приготовили, однако стоило мне поднести иглу с каплей сыворотки к предплечью, Лейн зарычал:

— Малышка! Давай на мне испытаем!

— Нет! — покачала головой, хотя руки дрожали. Но закрыв глаза, нанесла укол.

Теперь только ждать.

Мрархи замерли истуканами, молчали и испепеляли меня взглядами.

— Пока все хорошо, — успокаивала я их с улыбкой.

— Уверена?

— Да!

— Точно?

— Да!

— Если вдруг…

— Хорошо! — нагрубила немного, потому что переживала. — Вы же сами знаете: надо чуть подождать.

Мрархи вздохнули и стали ждать дальше, а потом снова засыпали вопросами:

— Ну?!

— Время идет, ничего не происходит, — ответила, поглядывая на плечо. — Даже покраснения никакого нет.

— Я уже согласен простить эвгеру провал в опытах, лишь бы не рисковать тобой, — вздохнул Карс.

Терпение Лейна закончилось, и он приказал:

— Все, Малышка, хватит! Бегом в медкамеру!

— Да ничего же не произошло! — уперлась я.

— Уверена?!

— Да!

Ничего со мной не происходило. Разве что сидеть без дела устала. Мрархи рядом, хотелось прижаться к ним, уткнуться носом в плечи и насладиться их запахом, который очень уж привлекателен… и силен…

Мне казалось, это мои естественные, обыденные реакции. Попусту беспокоить взволнованных, напряженных до предела мрархов я не хотела, поэтому промолчала, а потом, когда сообразила, что влечение слишком необычное, навязчивое, стало поздно.

— Солька?! — Карс наклонился и вгляделся в мое взволнованное лицо.

Но теперь, уверенная, что план эвгера действует, я не могла прервать опыт — его надо довести до конца, понять, как цепочка паразита будет действовать на верийцев. А как только признаюсь, что он во мне — Лейн подхватит меня, как пушинку, и отнесет в медкамеру — очищаться.

— Карси! Началось! Действуем по плану! — Лейна так просто не провести. Он просек мое состояние и бросился меня спасать. Однако едва подошел — я ощутила силу его сильного, мускулистого тела, и на меня нахлынула волна желания.

— А-а! Больно! — вскрикнула я, хотя мне ни капельки не больно. Лейн тут же разжал руки — чем я и воспользовалась: одним движением деактивировала костюм, обнажилась, соблазнительно изогнулась и… постаралась сделать все, чтобы мрархи позабыли о своем плане и показали мне всю силу их проснувшегося зова.

— Малышка! — попытался образумить меня растерявшийся Карс.

В ответ я оглядела его огромный пах, такой же у Лейна и возразила:

— Какая разница: сейчас или на четверть уны позже идти в мед камеру? Я же в порядке! — и чтобы соблазнить братьев, изо всех сил прогнула спинку.

Внутренняя борьба в мрархах шла нешуточная. Они хотели меня, глазищами жадно скользили по моим изгибам, и я чувствовала, что сейчас важно не спугнуть их силой нахлынувшего желания.

Но как же трудно сдерживаться! Мрархи медлили, а я дико возбуждена, жажду феерических чувств, хочу их до зубного скрежета. От вспыхнувшего желания забывала дышать. До дрожи хочу касаться, ласкать, лизать их мускулистые, сильные тела! Нутро скручивает так, что вот-вот потеряю сознание.

Никто и ничто не заставит меня сдаться! А поднять на меня руку мрархи не посмеют!

Карс уже согласился, только Лейн, упрямец, не спешил поддаваться. И качества самца, такие как решительность и твердость, делали его особенно желанным, привлекательным.

Зашкаливающие эмоции пугали до одури, но эйфорию, восторг, что предчувствовала от грядущего соития, невозможно описать. От него невозможно отступиться — предвкушение ярчайшего оргазма манило, дурманило, лишало здравого смысла, подавляло, делая рабой похоти.

— Вот же зануда! — прорычала я. — Хочу всего-то сравнить!

Лейн же прежде всего заботился о моей безопасности и начал аккуратно, как можно нежнее, подталкивать меня грудью к распахнутой медкапсуле, что высилась позади. А я не хотела в нее! Я хотела Лейна! Сейчас и немедленно!

В ярости и нетерпении мое тело напряглось и, сама не ожидая от себя, я прыгнула на Лейна, не сводившего с меня хмурых глаз. Сбила его с ног, уронила на пол.

Карс, наблюдавший за нами, замер с открытым от удивления ртом.

— Сейчас же! — зашипела я взбешено, взмахнула рукой и когтями разорвала костюм старшего мрарха.

Как же он злил! У самого член стоял, топорщил ткань, желание пылало в его глазищах, а он, вместо того чтобы помочь мне, отлюбить, отыметь, доказать, как сильно любит, упрямится. Мр-р-а!

Только я не рассчитала силу, с которой полоснула по широкой, такой соблазнительной, сильной груди. Костюм разорвался, на краях ран проступила кровь Лейна. Ее много. Но брачный ритуал лишь сильнее подхлестнул меня, и я начала царапать его тело, разрывая одежду на тонкие полоски.

— Ты мой! Я хочу тебя! Хочу! — рычала ему в лицо, и моя ярость разбудила в Лейне того самого дикого, черного мрарха, которого я увидела во льдах.

Возбужденный до предела, он огласил космолет утробным, низким рыком, от которого у меня волоски поднялись дыбом, свело живот от болевого спазма, однако… Лейн по-прежнему продолжал лежать на спине!

Ну, нет! Так не пойдет!

Более не в силах сдерживаться, я переступила ногой через него, лежащего на спине, и позволила насладиться видом моего влажного, жаждущего ласки лона.

Лейн жадно смотрел. Его челюсть сомкнулась, руки сжались в кулаки, как перед броском.

Сейчас он молнией вскочит и… или затолкает меня в медкамеру для очищения, или… отымет так, что я буду визжать от восторга. Однако, зная, как он бережет меня, не уверена, что отымеет. Поэтому, дабы повысить шансы на удовольствие, резко присела и с ревом блаженства насадилась на его огромный член.

От невероятного ощущения наполненности, нахлынувшего оргазма я закричала. Рычал и Лейн. А потом рывком перекатился со спины на живот, подмял меня под себя, и протолкнулся до самого предела.

Да! Да! Я этого и хотела!

После Лейн затих, ласково поглаживая мне спинку, покусывая шею, а я уже взглядом звала Карса.

Знаю, младший в мечтах всегда хотел попробовать со мной легкую грубость, как в проморолике, что мы смотрели вместе, но боялся причинить боль. А сейчас, наблюдая, как в меня грубым рывком вошел Лейн, у него настолько сильно возбуждение, что барьеры стерлись.

Я улыбкой одобрила желания младшего мрарха. Миг — Карс скинул костюм, опустился за моей спиной и ворвался в меня. Вдобавок я резко подалась ему навстречу, чтобы дойти до максимума, до предела, до пика!

Мне хорошо так, как еще никогда не было. Тело сотрясалось в сладком спазме удовольствия. От восторга кружилась голова, потемнело в глазах. Сердце забилось бешено. Но это настолько потрясающе, что я хочу еще! Еще! А Карс, глупыш, волнуется, что причинил мне боль и взволнованно шепчет:

— Солька?! Малышка?!

— Если любишь меня — покажи, как сильно! — потребовала я, с вызовом поглядывая на Лейна. Чтобы не отказал, припала к его набухшей головке, жадно облизала, а когда мрарх застонал, откинула и широко развела ноги, показывая то, что есть только у самки.

— Видишь, как мне все нравится! — дразня, коснулась пальцами своих блестящих складочек. Затем протянула руку Лейну и увидела, как он принюхивается, нетерпеливо облизывается.

— Лейни, пожалуйста! — поменяла я тон, на миг став той самой хрупкой, милой Малышкой, ради которой мрархи готовы на все. Хитрость сработала, и Карс с Лейном осмелели.

Они старались, делали так, как я просила, требовала. Мне нравилось, однако, несмотря на резкость их проникновений, стоны, рычания, я уверена: они берегли меня, а я хотела грубее, глубже, больше, неистовей!

Грубость сейчас слаще ласки, и мой оргазменный спазм настолько силен, что я срывала от нахлынувшего удовольствия горло.

Однако Карс и Лейн решили, что достаточно грубостей. Перевернули меня на спину, придавили телами и… начинали ласкать языками, исследуя мое тело на вкус.

А мне этого мало! Я хочу, чтобы огромный Лейн сделал мне больно, довел еще до одного крышесносного оргазма.

Чтобы вызверить его до неистовства, принялась массировать ему хвост, кусать уши, царапать грудь, рычать, потом ласково мурчать о том, как хочу от него хорошенького черненького мраршонка.

Старания не прошли даром — Лейн дико завелся. Зажал меня, перевернул на живот, подмял и резким толчком протолкнул орган до самого упора, чтобы оросить мое горячее, жадное лоно своим семенем.

Под его весом я задыхалась и все равно рычала от удовольствия, потому что я его, а он мой дикий, бесстрашный самец.

Не забывала и о Карсе. Сомкнула губы на его головке и слизала остатки спермы до последней капелюшечки.

Потом то же самое проделала с Лейном.

— Еще! — зарычала, покусывая чувствительные мочки мрархов, кончики их хвостов, шеи. Я намеренно дурманила их секретом, что обильно сочился из лона. Он пах похотью, желанием самки.

Мрархи опять попытались отговорить меня от грубости: подтянули мои бедра к себе, по очереди стали проникали в меня языками, с рыком обмазываясь секретом. Рычали, что я их и только их, что я самая сладкая самочка.

Довольная, я извивалась, игриво вертела хвостом, дразнила их, а еще угрожала, что если не угодят мне, заведу себе третьего и четвертого мрарха.

Я стыдилась глупостей, что нашептывала им, зато мои ревнивцы потеряли головы и впали в неистовство.

Карс, прежде нежный и ласковый, рыча от удовольствия, склонился надо мной и, удерживая за волосы, покусывал мне ушко, шею, царапал грудь, клялся загрызть любого, кто посягнет на меня…

Лейн сильнее царапал мою спину, я от восторга полосовала его. Наша кровь смешалась, придавая особый привкус ласкам. Мы втроем окончательно забыли обо всем и сплелись в один клубок.

Мрархи уже тяжело дышали. Их спины кровоточили, как и губы, искусанные мною. Я и сама едва сводила бедра, и все равно требовательно мурлыкала:

— Еще! Хочу еще! — и призывно покачивая попкой, поднимала хвост.

— Малышка! Отдохни! — шептали они, лаская языками каждый сантиметр моего тела.

Я была мокрой от их крови, спермы, своей смазки, но хотела еще, глубже, резче, грубее, а они жалели меня и предлагали остановиться.

Злясь, я рычала, выкрикивала им гадости, на что они не менее упрямо дарили мне нежность, которая с каждым легким, неглубоким проникновением отзывалась в теле легкой приятностью. Она нарастала, а потом внезапно обрушилась на меня оглушающей волной сладкой боли, от которой меркло сознание.

***

Проснулась от сладкого запаха фруктов.

Открыла глаза и… удивилась, что отлеживаюсь в нижней чаше медкапсулы.

«Я же вроде бы цела и невредима была, — подумала, озираясь по сторонам. — Наверно, мои любимые мрархи переволновались и решили подстраховаться».

Однако приятно, что обо мне заботятся. Улыбнулась невольно, вспомнив, какие они заботливые, потянулась к подносу с фруктовыми дольками и вдруг спохватилась, что накануне, помнится, будила в мрархах ревность!

— Ой! — я вскочила на ноги и бросилась на их поиски.

Карс и Лейн не занимались, как обычно, в свободное время на тренажерах, а почему-то сидели в пилотских креслах и не двигались.

Медленно подходя к ним, я готовила покаянную речь, и совсем не ожидала, что… застану их голыми и спящими. Хотела пошутить, но присмотрелась — и чуть не упала от накатившего стыда и угрызений совести.

В ужасе я рассматривала их исцарапанные лица, сильно искусанные уши, израненные плечи, грудь и самцовые органы, тоже израненные мной в порыве похоти.

Заглядевшись на мрархов, не заметила, как мой волос упал на лицо Карса.

От щекотки он поморщился и приоткрыл глаз.

— Простите! — я поджала уши и хвост. — За все глупости. Я больше не буду!

— Почему же? — едва размыкая опухшие губы, Карс попытался улыбнуться. — Ты бесподобна!

— М-мра, — поддакнул Лейн, тоже растянув губы в предовольной улыбке. — Сильная самка — счастье в семье! Но больше на тебе экспериментов не ставим.

— Ни на ком не ставим! — раздался из техотсека отчаянный вопль эвгера. — Достаточно опытов! Чуть космолет не разнесли, примитивы брачующиеся!

— Он нам завидует, — довольно оскалились мрархи и заурчали, когда я принялась зализывать их раны.

Они не сердились на меня ни капельки, но я не находила себе покоя из-за гадких слов, что наговорила под влиянием паразита.

Надо же, дурочка, заявила, что мне подавай еще третьего и четвертого мрарха! И чем думала?!

— Солька, ты чего? Больно? — заволновался Карс, приметив, что я то и дело прикусываю нижнюю губу.

— Угу. От стыда, — поскуливая, повинилась. — Я же такого наговорила! — Всхлипнула.

— Сами глупые, — вздохнул Лейн.

Вот только кажется мне, что мои слова все же их задели.