Глава 20

По тому, как побелело лицо Инны, я понял — она в бешенстве и еле удерживает себя от того, чтобы не сорваться на крик.

И да, по всем законам жанра мне, наверное, следовало перепоручить ей Полину, а самому заняться уборкой, но делать этого я не стал. Не потому, что брезгую или не хочу ползать с тряпкой на глазах у всех. Плевать мне на подобные мелочи, рвота не серная кислота, она руки не сожжет, а про самолюбие вообще упоминать не стоит.

Нет, тут другое. Я хочу, чтобы Инна поняла, какого именно косяка она врезала, ввязавшись в перебранку с Дарьей, и какие проблемы нам обоим нажила на абсолютно ровном месте. И вообще мне кажется очень странным, что приходится объяснять элементарные истины человеку, который, судя по всему, на том свете не под стеклянным куполом жил, а дерьмо время от времени полной ложкой хлебал. Но если в той жизни она основы основ выживания в подобной ситуации не усвоила, значит, в этой придется начинать с азов.

Потому пусть трет дочиста и досуха. Противно? Хорошо. Унизительно? Замечательно. Зато запомнится надолго. Или, что лучше, навсегда.

— Антоша, — мою щеку погладила девичья ладонь, — пойдем в кроватку!

— Пойдем, дорогая! — перехватил я пьяную девушку поудобнее. — Чего нет? Вот мы сейчас баиньки ляжем, сны смотреть станем.

— Станем, — согласилась со мной Полина и звучно икнула. — Ты меня любишь?

— Не то слово.

Интересно, а где тут можно тазик достать? Чую, он тоже понадобится.

Тащить ее по лестнице, конечно, я не стал, потому впервые за все проведенное в отеле время воспользовался лифтом, который, несмотря на всю свою пафосность, оказался крайне неудобным в использовании. В нем пока двери наглухо не закроешь — не поедешь. А дверей тех две пары, между прочим, и поверьте, с пьяной девицей под мышкой захлопывать их — еще то удовольствие.

Вдобавок она чудачила как могла, причем не сказал бы, что сильно безобидно. Когда лифт двинулся наверх, то аж внутри все захолодело от того, как Полина дергаться у меня в руках начала. Как представил себе, что она сейчас здесь вторую серию своих алкогольно-желудочных страданий на суд публики в моем лице представит, так жуть и взяла. Ладно, что Инне после тут мыть, это ничего, оно даже полезно. Но одно дело пол в баре, где подобные нюансы в порядке вещей, другое дело лифт, обитый красным деревом и местами шелком затянутый. Тут запах так в стены въесться может — ого-го! А потом мне Аристарх, как тот орел Прометею, ежедневную расправу устраивать будет. Ну разве что только не печень станет клевать, а мозг.

Но нет, обошлось. Это просто наша резвунья сплясать решила под ту музыку, которую только она сама и слышала. Вернее — сначала только она. А по дороге к номеру ее пением насладились уже и я, и Натэлла с Георгием, которые как раз на ужин собрались, и, возможно, даже их гость.

— Угомонил бы ты это чудо, — недовольно буркнула соседка. — Тишина должна быть на этаже. Правила такие.

— Спасибо, что подсказала, — без особой сердечности ответил я, вставляя ключ в замочную скважину. — А то ведь не знал!

— Кто это? — вдруг осведомилась у меня Полина и даже попыталась подбочениться. — И почему…

— Потому, — коротко ответил я, распахивая дверь и вволакивая ее в номер. — Друзья друзей.

— Ясно, — покладисто ответила девушка, а после сделала характерное для подступающей рвоты глотательное движение. — Элп!

— Так-так-так, — мигом среагировал я и потащил ее в ванную. — Только не прямо сейчас, секунду погоди!

Слава богу, успел. Полоскало ее крепко, до желчи из желудка и слез из глаз, но оно хорошо, поскольку сразу после этого девушка окончательно обмякла и довольно быстро отключилась. Я подумал-подумал и тазик искать не стал. А смысл? Все равно если еще раз припрет, то чем-чем, а прицельным метанием харчей она заниматься вряд ли станет.

И раздевать тоже не стал. Во-первых, во избежание ненужных завтрашних мыслей с ее стороны, во-вторых — и так сойдет. В конце концов, я коридорный, а не слуга и не родственник. Пусть спасибо скажет, что вообще до номера дотащил. И еще умыл перед сном!

Шутки шутками, но где-то минут двадцать я на это все угрохал, потому совершенно не удивился, когда, выйдя в коридор, нос к носу столкнулся с хмурой до невозможности Инной, которая, похоже, как раз закончила уборку внизу.

— Нормально все? — уточнил я сразу. — Проблем не будет?

— Да пошел ты! — довольно жестко ответила она и направилась к нашему номеру.

Не поняла, значит, ничего. Или поняла, да не приняла. Ладно, ничего. Пусть сходит в душ, отмокнет, а там, глядишь, и отмякнет.

Собственно, почти так все и вышло. Терла моя соседка по номеру себя мочалкой в ванной долго, чуть ли не столько же, сколько полы в баре мыла, а выйдя оттуда, уселась на кровать и уставилась на меня.

— Полегчало? — осведомился у нее я, закрывая книгу.

— Не сильно, — хмуро произнесла Инна и понюхала ладонь. — Все равно кажется, что я вся блевотиной пахну.

— Психосоматика, — успокоил ее я. — Пройдет.

— Знаю. Тём, почему ты меня не поддержал?

— Потому что в этом не было никакого смысла. — Я сменил позицию лежа на сидя, приняв почти такую же позу, как и она. — Ухудшить ситуацию можно было. Улучшить — ни при каких условиях.

— Ты же сам говорил, что мы с тобой здесь одни против всех. Разве не так?

— Не так, — покачал головой я. — Что мы друг с другом повязаны намертво — было. Что только вместе сможем чего-то добиться — тоже. А одни против всех… Нет, не помню.

— То есть мы рядом, но мы не вместе? — уточнила Инна. — Я верно поняла?

— И снова нет. Неверно. Мы и вместе, и рядом, и ближе, чем кто-либо, и вообще все что пожелаешь. Но ни одно из этих понятий не включает в себя опцию «и любую дичь поддержу», понимаешь? Как по мне — такое партнерство вообще худшее из того, что может быть. Инн, ты сама подставилась, причем на ровном месте, и я тебе об этом сразу сказал, честно и открыто. Более того — ты потом еще все и усугубила! В ситуации, когда надо было просто молча взять и сделать то, что следует, до крайности дошла, за которой совсем беда. Нет, понимаю — характер у тебя, принципы, брезгливость, наконец. Но это место — оно не про спринтерский забег, а про игру вдолгую. Про карьеру, которую надо выстраивать по кирпичику, как дом кума Тыквы.

— Чей дом? — уточнила девушка.

— Персонаж такой был в сказке Джанни Родари. Ну, про Чиполлино.

— Не читала, — призналась Инна. — Мультик смотрела, и то в детстве.

— Да неважно. Я тебе больше скажу — мне очень странно, что такие разговоры приходится с тобой вести. Ладно бы ты была как Ольга, у которой все мысли о маме и о том, как ей самой тут плохо. Но ты же нормальная, вроде все понимаешь. Что на тебя сегодня нашло? Почему так? Причем ты, словно нарочно, выбрала самый неудачный для этого момент, тот, когда мы и так находимся в глубокой жопе.

— С чего это?

— Ты всерьез полагаешь, что Полина станет нас слушать? — изумился я, показав рукой на дверь. — Вернее — примет к сведению хоть один аргумент? Да с какой бы стороны мы ни зашли, как бы ни пытались достучаться, она нас просто не услышит. Что-то понять — возможно, поймет. А принять — не примет. Сейчас — точно. Для этого нужно куда больше времени, чем три дня, так что плюс себе в актив в результате запишем не мы, а кто-то из наших коллег, работающих в другом отеле сети. До причин они докопаются так же быстро, тут все на поверхности, но вот только понимания со стороны гостьи им достанется куда больше. А мы, дорогая, как и было сказано, в полной заднице и с первым минусом.

— Ну, не факт, — с сомнением протянула напарница. — Попробовать-то можно? Чего так сразу сдаваться?

— И можно, и даже нужно, — покивал я. — Само собой, все, что от нас зависит, мы сделаем. Как бы это банально ни прозвучало, но опускать руки не нужно никогда. Вот только в некоторых случаях результат известен заранее, как ты ни бейся. Так случается, и ты это не хуже моего знаешь. А что до разнообразных «ты вообще с кем» — скажу так: я всегда с тобой, как и ты, надеюсь, со мной. Но это не значит, что я стану оправдывать тебя в любых ситуациях, особенно тех, которые нам обоим вредят. Как, кстати, и себя. Этот принцип работает в две стороны.

Молчит, ничего не отвечает. Вот и хорошо.

— Больше скажу. Знаешь, что я посоветовал бы тебе сделать в самое ближайшее время, а лучше всего прямо завтра?

— Любопытно, — чуть сузила глаза Инна.

Думаю, она уже поняла, что сейчас услышит.

— Тебе следует подойти к Дарье и извиниться перед ней. Все по классике — была неправа, дура, прости, если сможешь. Да, неприятно, да, дерьма, смешанного с ехидством, она на тебя выльет цистерну и после еще долго будет язвить на тему: «от кого это тут кисленьким припахивает». Но при этом топор войны зароет и палки нам в колеса больше совать не станет. Людям такого склада достаточно того, чтобы тот, с кем они сцепились, пришел к ним первым и голову склонил, понимаешь? Это как у зверей, когда поверженный противник на спину валится и живот своему противнику показывает, демонстрируя собственную слабость. А дальше им цапаться станет неинтересно. Спортивный интерес уйдет.

— До чего же это все отвратительно звучит, — нахмурилась Инна, — прямо аж выворачивает всю.

— А подносы таскать в столовой тебе хочется? — мигом поинтересовался я. — И не одну неделю, не две, а больше? Если да — то не вопрос. Не надо извиняться. Оставайся гордой чайкой, парящей над волнами. Вернее — котлами. А после мы завалим обозначенные Цербером сроки профпригодности и отправимся за заветную дверцу, сжимая в руках билет в один конец.

— Это ты с чего взял?

— Так логика. — Я постучал себя по голове. — Простая, как система «ниппель» — туда дуй, оттуда… Свист, елки-палки. Дарья, если кто-то забыл, работает на ресепшен.

— Спасибо, кэп. Я в курсе.

— Не надо иронии. — Я, признаться, начинал немного злиться. — А до ресепшена она служила коридорной, как мы.

— Думаешь? — сдвинула брови Инна.

— Уверен. Вычислил по ряду признаков. А теперь смотри — через нее за время работы на этаже прошло огромное количество постояльцев, потому будь уверена, она каждого из них считывает, как телефон QR-код. И уж поверь, она отличит изначально непробиваемого клиента от такого, которого можно через сутки на выписку отправить. А теперь скажи мне: какие именно станут попадать к нам? Молчишь? И правильно, потому что ответ обоим известен. Ясно, что после пятого-шестого гостя, который отправился дальше отели сети пересчитывать, мы подойдем к Аристарху, но только толку-то? Выяснится, что гостей к нам распределяла не одна Дарья, но и ее коллеги. То один, то другая, по очереди. И получается, что дело не в них, а исключительно в нашей некомпетентности. Работать не умеем, подхода к гостям найти не в состоянии. А что случится дальше, я тебе уже рассказал.

— Жесть.

— Хуже. Таковы наши реальные перспективы, — уточнил я. — Из этой ситуации в настоящий момент есть только один выход — заткнуть принципы куда поглубже и идти извиняться. Нравится тебе, не нравится — надо. Об одном только жалею — нет здесь какой-то лавки или магазинчика, я бы в ней еще и шоколадку самую большую купил, как дополнительный аргумент к твоему «извини, пожалуйста». Или бутылку «мартини».

Инна внимательно дослушала до конца, но от комментариев воздержалась. Вместо этого она молча пару минут смотрела на меня, потом вздохнула, легла на кровать и повернулась лицом к стенке.

— Ужинать пойдешь? — миролюбиво осведомился у нее я, но ответа так и не дождался.

В принципе, конечно, в столовую сходить следовало бы, ибо есть хотелось, но вот на этот раз я свою напарницу одну решил не оставлять. Если уж поститься, так сразу обоим. Потому что не просто рядом, мы еще и вместе, что бы она там себе ни напридумывала.

Не знаю, что творилось на ужине, но за завтраком все обсуждали две по-настоящему громких новости. Первая — Кира с Валерой отправили своего постояльца на выписку из отеля. Причем, что любопытно, посреди ночи. Деталями они еще ни с кем не делились, известно только, что мужчина при оформлении документов вытирал слезы, катящиеся из глаз, и грустно шмыгал носом.

Вторая новость и вовсе тянула на сенсацию — сегодня же ночью чуть не изнасиловали нашу маменькину дочку Ольгу. Их жилец реально оказался психом, вырубил Павла, когда тот, находясь в номере, повернулся к нему спиной, после сцапал его напарницу и, меля какую-то чушь про мессу и грехи земные, стал с нее одежду стягивать. Более того — почти преуспел в своих намерениях, поскольку Ольга поначалу, конечно, отбивалась и орала, но в какой-то момент по слабости своего нутра все же сомлела и мысленно смирилась с происходящим. Не окажись у ее напарника голова такой крепкой или свяжи его этот утырок, точно бы у бедолаги одной психологической травмой стало больше. А их там и так будь здоров сколько.

Но все обошлось. Паша поганца вырубил и связал его же ремнем. Причем, что характерно, не просто так, а «ласточку» изобразил, это когда руки и ноги вместе стягивают. Жесткий вариант, между прочим, который наводит на некоторые мысли о его земном прошлом.

Кончилось все совсем уж неожиданно. Когда Аристарх узнал о случившемся, то очень взволновался, забрал у них из номера этого шизика и лично отвел на цокольный этаж. Запер он его там или еще куда определил — неизвестно, но было именно так. Ну а по возвращении управляющий принес ребятам глубочайшие извинения, отвел в бар, который открыли по его личному распоряжению, напоил кофе, причем с десертами, а после собственноручно поставил им плюс на доске показателей.

Причем и меня, и остальных отчего-то не столько впечатлил этот самый плюс, сколько то, что Аристарх распорядился бар открыть. Такого от него точно никто не ожидал.

В данный момент лихая парочка отсыпается, причем Ольга, если верить Алисе, которая уже поела и убежала по своим делам, рыдала чуть ли не до утра, причем так громко, что их постояльца разбудила. Пришлось ребятам его успокаивать и заверять в том, что ничего страшного на этаже не произошло и на помощь никому идти не нужно. У них просто гость из военных, у него рефлексы сработали.

— А знаешь, все на самом деле так, — сообщила мне Инна, когда мы вышли из столовой.

— Ты про глазунью с помидорами? — уточнил я благодушно. — Согласен. На том свете никогда этого блюда не понимал, не сочеталось у меня в голове одно с другим. А ларчик просто открывался — я просто не пробовал его правильно приготовленным! Так что да, иногда, чтобы что-то понять, надо сначала умереть.

— Не о том речь, — глянула на меня напарница. — Зачем дурака включать? Пошли, извиняться стану. Хотя… Сначала ты меня прости, ладно?

— Забей. — Я приобнял девушку, а после чмокнул в нос. — У всех случаются дни, когда все идет раком. Что ни делаешь, что ни говоришь — все не так. И у меня такие бывали.

— Эй, у вас что, номера нет? — возмутилась Кира, заходя в столовую. — Нашли, блин, где ласкаться, эксгибиционисты хреновы!

— В Англии подобное, кстати, называется «доггинг», — добавил Валера и подмигнул мне. — Здоро́во, Тём!

— Привет! — отпустил я Инну. — Приятного!

В результате все прошло так, как и предполагалось. Дарья долго и с удовольствием топталась на моей напарнице. Морально, разумеется. Сначала она изображала, что не понимает, о чем Инна ведет речь, а после изощрялась в остроумии, причем некоторые шуточки были, конечно, совсем уже на грани. Настолько, что Гедрик в какой-то момент даже гаркнул: «Пер-р-ребор-р-р», после чего я уже в какой раз дал себе слово купить ему орешков при первой же возможности. Не так много у нас тут заступников. А если совсем уж честно, то вообще только один, и тот попугай.

Не знаю уж, то ли вмешательство пернатого помогло, то ли Дарина решила, что в достаточной мере уже втоптала бунтарку в пыль и прах, но на этом экзекуция закончилась. А самое главное то, что опала с нас была снята, это я понял по тому взгляду, который она бросила на меня. Ну и по ее улыбке тоже. Дарья относилась к тому типу женщин, которым говорить что-то необязательно, достаточно лишь повести глазом, и мужчина все поймет. Кстати, предупреждение класса «в следующий раз так легко не отделаетесь» тоже читалось весьма недвусмысленно.

— Унизительно, но терпимо, — сообщила мне Инна, когда мы вернулись на свой этаж. — А теперь забыли этот случай, лады? Не было ничего.

— Не вопрос, — согласился я. — Слушай, вот как они с этими подносами ходят?

Дело в том, что мы по дороге заскочили в бар, где я выпросил у Макса прохладительный напиток для нашей похмельной постоялицы. Запрет на посещение сего злачного места, разумеется, никуда не делся, но я счел текущие обстоятельства достаточным оправданием для своего поступка. Плюс попутно я попросил ребят Полине спиртного больше не наливать. Кофе пусть хоть зальется, а вина — ни-ни. И, кстати, зря это сделал, поскольку ей и без моей проникновенной речи тут ничего не обломилось бы. Оказывается, в отеле есть железное правило — если кто из гостей в баре в пьяном виде изрядно насвинячил, подрался там или другим постояльцам сильно мешал, то не видать ему тут спиртного как своих ушей. Малолетка наша давеча палку до границы запрета перегнула, потому у нее теперь в «Перекрестке» сухой закон, но здоровенный, чуть ли не литровый стакан яблочного сока со льдом, поставленный на поднос, бармены для нее все же выдали.

Что до Полины — дитятко маялось. Ясно, что в ее годы похмелье не сильно мучительный процесс, а так, легкое недомогание, поскольку настоящие посталкогольные страдания приходят с возрастом и опытом. Но так как привычки к этому делу у нее не имелось, то и малости для того, чтобы ощутить себя невозможно хворой, ей хватило.

И как же жадно она пила сок — это что-то. Мне показалось в какой-то момент, что вот-вот, и она второй раз окочурится. Какой-нибудь сосудик в башке лопнет — и привет.

Но нет, обошлось. Напилась, отдышалась, вытерла пот, даже «спасибо» сказала, истово поклялась в том, что больше бухать так в жизни не будет, а после дала понять, что нам пора. Впрочем, мы против ничего и не имели. Не сейчас же с ней разговоры о жизни, смерти и любви вести?

Беседа состоялась вечером, причем настояла на ней Инна. Что до меня — я бы, наверное, дождался следующего дня, поскольку утренняя клятва «спиртному — бой», естественно, оказалась фикцией, и после отказа барменов ей наливать что-то крепче кофе, Полина пребывала в немного раздраженном состоянии. Но напарница решила, что надо брать быка за рога, а я с ней спорить не стал. Какая разница, когда нас пошлют — сегодня или завтра? Результат-то не изменится. Разве что грубых слов и воплей нынче будет побольше.

Все так и случилось. Сначала Полина слушала то, что ей говорилось, внимательно, даже не перебивая, поскольку сработал эффект неожиданности. Ну не подозревала она, что мы про нее, оказывается, столько всего знаем. После того как ей открылась причина смерти, она начала крепко сквернословить, так, что супруга Амрияздона на том свете, наверное, крепко поикала. Причем возмутил девушку даже не сам факт того, что соперница ее юное тело изощренно ножом покромсала, а, скажем так, неспортивность ее поведения в принципе. Кстати, мы для себя тоже кое-что новенькое узнали. Оказывается, Полина была в курсе, что ее избранник женат, он этот факт от нее вовсе не скрывал. Впрочем, последующая аргументация, разумеется, была стандартная, хоть местами и с национальным колоритом: «Она для меня ничего не значит», «Мы даже не спим вместе» и «Просто нас родители поженили, традиции такие».

Самое веселье началось позже, когда Инна попыталась ей объяснить, что оно все того не стоило. Мол — возрастное, бывает, все через подобное проходят. Хорошо еще, что-то вроде «надо просто жить дальше» не брякнула, подобный аргумент в данном контексте смотрелся бы издевкой.

Финальной каплей стало избитое, но рабочее «давай вместе разберемся в этой ситуации». Как я и полагал, Полина мигом заявила нам, что ни в чем она разбираться не собирается, потому что давным-давно для себя все решила. И вообще, кто мы такие, чтобы ей в душу лезть? С чего решили, что ей какая-то помощь нужна? У нее все хорошо, кроме одного — любимый не рядом. Но раз за последней чертой что-то да есть, хоть бы даже вот этот отель, то она, Полина, его тут дождется, и тогда все снова станет хорошо. Как раньше!

И ее, естественно, не смущало ничего — ни то, что вряд ли этот товарищ станет сильно спешить на встречу с ней, ни то, что прибытие его в «Перекресток» никем не гарантировано, ни даже то, что у него, вообще-то, загробная прописка вообще по другому адресу значится, в силу конфессиональных различий. Нечего ему делать в отеле нашей сети по определению. У них там, наверное, какая-то своя есть, класса «караван-сарай».

Последний аргумент, к слову, Инна пустила в ход, чем еще больше обозлила и без того разошедшуюся девицу. Та начала на нас орать уже в голос, объясняя, что для такой любви, как у нее и Антошеньки, нет ни границ, ни пределов, ни расстояний. Суждено им даже за гранью мира встретится — и все тут!

Кончилось все тем, что нас буквально выставили из номера. После того Полина демонстративно повесила на ручку двери дорхенгер и предупредила, что если мы ее в покое не оставим, то она сначала пожалуется на нас руководству гостиницы, а после такие отзывы оставит в социальных сетях, что нас вообще уволят!

Собственно, этим все и кончилось. Видеть мы ее после пару раз видели, но не то, что ответа на приветствие, даже взгляда не удостоились. А после время Полины истекло, и она съехала из отеля, подарив нам первый минус на доске результатов. Впрочем, нас немного утешил тот факт, что к когорте новых победителей общего зачета, которую возглавили Кира с Валерой, присоединились только Тимофей с Эммой.

Что до нас — с одной стороны, конечно, мы расстроились. Да, критичного ничего не случилось, мы так и так в общем зачете остаемся, но ощущения все равно неприятные.

Но, с другой стороны, этот минус, как бы парадоксально это ни звучало, нес в себе и определенные плюсы. Теперь уже никто не мог назвать нас «везучими выскочками» и тем самым подпортить карму. Мы стали как все, и это очень хорошо.

Опять же, на первом подведении недельных итогов мы теперь с полным правом могли говорить:

— Да блин, тугая клиентка попалась. В башке не пойми чего творится, в результате вот, налетели.

Народ сочувствовал, кивал, соглашался и рассказывал о своих гостях, которые были не лучше.

— А я тут знаете о чем задумалась? — вдруг заявила Алена. — Как быть с постояльцем, который заедет так, что его проживание подпадет под рокировку коридорных? Блин, коряво получилось. Сама не поняла, что сказала.

— В смысле — полтора дня его ведет одна пара, потом раз — а наутро уже другая? — уточнила Лиза. — Хороший вопрос. И правда — как тогда?

Надо заметить, что она и Сенька сидели рядом с Эммой и Тимкой, а по соседству с ними устроились Женя с Вадимом. Собственно, и остальные наши коллеги разместились в холле далеко не хаотично, совсем не так, как неделю назад. Нет, теперь в рассадке присутствовала очевидная определенность.

Натэлла и Ариадна разместились в дальнем углу, рядом отирались их напарники. Белл-бои и официантки держались вместе, исключение составили только Алена с Серегой, которые предпочли собратьям по несчастью другую компанию, ту, в которую входили мы с Инной и Кира с Валерой. Девчонки уселись на диванчик, мы с Серегой разместились на подлокотниках, а Валера и вовсе пешком стоял.

Расслоение коллектива на мелкие группы шло семимильными шагами, что, впрочем, абсолютно ожидаемо. Но это пока еще цветочки, неделька-другая, и ягодки созреют.

— Фиг знает, — покачал головой Вадим. — Может, гостю срок проживания в отеле продлят? Просто нечестно же выходит — полтора дня вместо трех?

— Или переселенные на первый этаж коридорные должны будут все, что узнали, сменщикам рассказать, — предположила Женя. — Вполне себе вариант.

— Ага, так все взяли и всё выложили, — фыркнула Натэлла. — Иногда мне даже странно становится — как ты с такой наивностью раньше сюда не попала? Такие долго не живут.

Истину установить так и не удалось, поскольку к нам присоединился Аристарх Лаврентьевич, который сразу взял быка за рога, направившись к доске.

— В принципе я сразу могу назвать тех, кому беспокоиться на это неделе не о чем, — заявил он минутой позже. — Итак…

Само собой, мы оказались в этом списке, как и, увы и ах, Натэлла с Герой.

Дальше — больше. Оказывается, хитрый старикан собрал полнейшую информацию по каждому сотруднику, который провел эту неделю не в коридорах, а на первом этаже, причем со всеми их свершениями и залетами. Как результат — Зоя и Владимир автоматически остались внизу на вторую неделю. Первая — за неподобающее поведение и перерасход продуктов (что бы это ни значило), второй — за безынициативность и некоммуникабельность. Что характерно, Зоя тут же начала еле слышно материться, Володьке же, по ходу, было просто пофиг.

Ну а дальше пошла жеребьевка, поскольку оставшиеся оказались в почти равном положении. Коридорные никак себя на этажах не проявили, а работники первого этажа не успели особо накосячить.

В результате я, например, очень порадовался за Анфису с Ромкой, которые сменили Алису с Иваном. Нет, к Алиске я отношусь замечательно, но и Анфиса мне крайне симпатична, даже несмотря на то, что со временем она может стать серьезным конкурентом. Просто очень уж девчонка обаятельная.

Да и вообще не худо было бы ее подтянуть к нашему скромному коллективу.

— Собственно — все, — хлопнул в ладоши Аристарх. — Можете отправляться к себе. Завтра новый день и новый заезд. Отдыхайте, пока есть такая возможность.

— Вопрос можно? — подняла руку Ольга, которую, кстати, даже тот плюс, который она получила столь неприятным путем, от столовой не спас.

— Изволь, — разрешил Цербер. — Только коротко.

— Я ведь могу отсюда уйти?

— Куда? — одновременно спросили сразу несколько ребят.

— Туда. — Девушка показала на ту самую дверь, которая представляла лично для меня рубеж между бытием и небытием.

— Совсем рехнулась, — констатировала Кира.

— Эк подругу торкнуло! — поддержал ее Рыжий.

— Не хочу больше, — объяснила ей Ольга. — И не могу. Не мое это все.

— Да ладно, чего ты психуешь-то? — неожиданно мирно обратилась к ней Натэлла. — Ну, помяли немного. До дела же не дошло?

— Не хочу, — повторила Ольга. — Аристарх Лаврентьевич, так как? Можно?

— Пожалуйста. Дверь открыта, уходите, — кивнул старик, переходя с ней на «вы». — Единственный момент — Павел, вы составите ей компанию.

— Да с чего бы? — вскочил тот. — Меня лично все здесь устраивает. Ну, кроме напарницы.

— Принцип парности в «Перекрестке» является одним из основополагающих, — пояснил Цербер. — Его нарушать нельзя.

— Можно жребий кинуть, — предложила Женя. — Кто выиграет — за тем и решение.

— А толку? — возразил ей Серега. — Ну, останется Олька — и что? Один хрен работать толком не станет, в результате Пашка все равно вылетит, только чуть позже.

— Не ожидал именно от тебя столь разумных речей, — похвалил его Аристарх. — А теперь тихо! Скажу прямо — ситуация вполне типовая, потому и отработанная методика ее разрешения имеется. Начнем самого простого варианта. Вопрос — есть ли среди молодых людей кто-то, желающий покинуть отель?

Я был уверен, что никто не скажет «да», потому с интересом ждал, какой именно вариант решения проблемы будет предложен следующим.

И ошибся.

— Есть, — произнес плечистый Иван, голос которого поначалу в общем хоре звучал довольно громко, а после совсем стих. — Я хочу уйти.

— Теперь я не поняла? — позвучал в наступившей тишине голос Алисы.

— У меня то же, что у Ольги, — не мое это. Сначала вроде ничего было, но чем дальше, тем больше все доставать начало. Потому уйти хочу. Имею право. Имею же?

— Да, разумеется, — подтвердил Цербер и показал рукой на дверь. — Условия соблюдены, у администрации отеля претензий к вам нет, договор считается расторгнутым по обоюдному согласию сторон.

— Пошли. — Иван поднялся и протянул руку Ольге. — Если не передумала.

— Нет, — покачала головой та, вставая. — Никогда ни в чем так уверена не была.

В полной тишине они подошли к двери, Иван взялся за ручку, но, прежде чем дернуть ее на себя, повернулся к нам и сказал:

— Удачи, ребята. И не судите нас слишком строго.

— Пока-пока! — махнула нам рукой и Ольга, а после поторопила спутника: — Чего застыл? Открывай уже.

Мы отмерли только после того, как за ними закрылась дверь.

— Жесть, — произнес Серега первым. — Да?

— Ага, — подтвердил Вадим. — Чего угодно ожидал, только не такого.

— Итак, вы двое теперь работаете в паре. — Цербер ткнул пальцем сначала в Алису, потом в Пашку. — Не знаю уж, радует вас данный факт или нет, но это так.

— Я доволен, — отозвался парень. — Хоть какие-то перспективы появились.

— Припомню я тебе это «хоть какие-то», — пообещала ему Алиса.

— Плюс по устоявшейся традиции вновь образованная пара начинает свой путь с низов, — продолжил Аристарх Лаврентьевич. — То есть тебя ждет обслуживание посетителей под руководством Георгия Георгиевича, а тебя — ресторан.

— Да елки-палки! — не выдержала Алиса. — Вот же блин!

— Ну, а вы отправляетесь на второй этаж. — Палец управляющего уперся в Зою и Владимира. — Все по той же традиции шанс показать себя в работе предоставляется явным аутсайдерам.

Так и закончилось это первое итоговое собрание — уходом одних, радостью других и грустью третьих. Да так, собственно, всегда в жизни и случается.

— Но мы же так не поступим? — спросила у меня Инна после того, как мы легли в свои кровати и потушили свет. — Да?

— Мы? — Я потянулся. — Да ни за что.

— Потому что мы банда?

— Нет. Потому что данный путь слишком простой и неинтересный.

— Это да, — пробормотала моя напарница и через пару минут уснула.

Ну а я еще долго лежал, смотрел в потолок и думал о том, что если чего и боюсь здесь, то, пожалуй, только той черноты за дверью, в которую сегодня ушли Ольга с Иваном.

И потому сделаю все, чтобы в нее не шагнуть. Никогда.

Конец первого тома