Глава 4

На стойке, недалеко от клетки, где продолжали дремать невиданные нами пока Гедрик и Фифочка, обнаружилась небольшая прозрачная круглая ваза, на дне которой покоилось полтора десятка плотно скрученных бумажек.

— Хранители судеб, — несколько раз цокнула ноготком по толстому стеклу красавица Алена. — Волнительно, однако.

— Не смешно, — потерла ладошки Евгения. — Блин, мокрые все от напряжения.

— Какие-то дамы нам достались потнючие, — заметил рыжий Сергей. — Без обид, девчонки, но по факту же так?

— Мог бы и промолчать, — снова покраснела Алиса. — Черт меня за язык дернул!

— Выражения выбирай, — сурово зыркнул на нее управляющий.

— Так вроде было указано, что все конфессионально-загробные дела в этом отеле ни при чем? — резонно заметила Инна. — Или все же есть какие-то моменты, о которых нам следует знать?

— Правильная и чистая речь, лишенная жаргонизмов и даже самых безобидных ругательств, вот что я жду от сотрудников вверенного мне заведения, — изрек Аристарх Лаврентьевич. — Что до остального — оно меня не касается, советов или пояснений от меня не ждите.

— Тоже позиция, — кивнула моя напарница.

— Поняла — и хорошо. Что до процедуры жеребьевки — все просто. По одному подходим ко мне, тянем бумажку, сразу разворачиваем и показываем всем. Всего их пятнадцать, у десяти внутри галочки нарисованы, у пяти — ничего. Вытянул пустую — стало быть, следующую неделю с напарником или напарницей проведешь в статусе персонала на подхвате.

— Тут бы чуть-чуть конкретики, если можно, — попросила девушка с той самой густой монобровью. Кстати, имя у нее оказалось под стать внешности — Ариадна. Это она, скорее всего, в списке на доске следом за мной и Инной значилась. Две Алены — ладно, они в нашей компании могут оказаться, благо имя распространённое. Но две Ариадны? — Надо же понимать, что нас ждет?

Народ негромко загалдел, выражая согласие со сказанным.

— Все просто, — пошел ей навстречу старикан, в очередной раз удивив меня моментальным переходом от сурово-агрессивного состояния к добродушно-покладистому. — Девушки на кухню отправятся — перенести, помыть, почистить, подать еду. Двоих ребят повиднее на вход определю, посменно швейцарами станут работать. Ну а остальные белл-боями станут.

— Кем последние станут? — уточнила Кира. — Не очень понятно.

— Шустрыми ребятами, которые чемоданы до номера гостя доставляют и за газетой бегают, — пояснил ей Вадим. — Подай-принеси, проще говоря.

— Хорошо, что бой, а не герл, — заметила девушка. — Успокаивает.

Не любит, значит, она те работы, которые в ее глазах собственный статус опускают. Мало того — не стесняется об этом говорить. А зря. Тщеславие есть слабость, которую стоит скрывать, если уж не получилось от нее избавиться, поскольку очень уж уязвима сия точка.

И еще — интересно, когда нас станет столько, сколько нужно, то кто подсобными работами заниматься будет? Штат расширят? Или новых рекрутов наберут, которые нам на пятки начнут наступать?

— Могло быть и хуже, — философски подытожил угрюмого вида парень, на бейджике которого значилось имя Анатолий.

— Куда еще-то? — усмехнулась Кира, первой подошла к стеклянному генератору судеб и нацелилась засунуть руку внутрь. — Беру?

— Бери, — разрешил Аристарх Лаврентьевич и бухнул перед собой стопку бумаг, которую секундой раньше достал из сейфа, квартировавшего под стойкой. Просто я знакомое лязганье стальной дверцы услышал и писк кодового замка. — Единственное — ты бы с напарником согласовала действия? Вдруг он сам захочет достать бумажку?

— Не сильно меня парит то, чего он хочет. А ну-ка!

Тонкие пальчики цапнули жребий, извлекли его из вазы и мигом развернули.

— Жизнь-то налаживается! — с довольным видом Кира показала нам галочку, красовавшуюся на бумажной полоске. — Эй, напарник, где ты там? Говори «спасибо».

— Спасибо, — откликнулся один из парней, круто сбитый и упругий, словно мячик. — Повезло тебе. Будь пустая, так бы огребла!

— Еще кто от кого, — не полезла за словом в карман девушка.

— Друг друга стоят, — констатировала Женя. — Главное, с ними на один этаж не попасть.

— Хоть бы, хоть бы, — поддержал ее Вадим.

— Кира и Валерий — пятый этаж, правое крыло, — возвестил Аристарх Лаврентьевич, а после протянул первым везунчикам какие-то бумаги. — Подписываем договора, первые экземпляры сдаем мне, вторые оставляем себе, а после отправляемся проверять, готовы ли номера к приему гостей. Речь идет только о тех, у которых в замках находится ключ, остальные посещать не следует. Зашли, протерли по необходимости пыль, если постель не застелена — застелили, глянули, свежие ли цветы в вазе, убедились в том, что везде присутствуют справочные материалы по обслуживанию номеров и так далее. Не позже чем через час доложите мне, что работы выполнены, после чего получите разрешение отправиться на обед.

— А прочитать? — тряхнула девушка врученными ей бумагами, причем скрепка, которая их соединяла, на редкость ярко сверкнула под упавшим на нее светом от люстры. — Мало ли что там написано?

— Дело твое, — безразлично согласился управляющий. — Только все равно никто ничего править под тебя не станет. Либо соглашайся, либо заходи в ту дверь, что неподалеку от лифта находится. И вряд ли это твое решение кого-то тут опечалит.

— Точно-точно, — подтвердила Алиса, потерев щеку, по которой Кира ее недавно ударила.

— Неправильно это, — поморщилась Женя. — Не то, что вот она уйдет, имеется в виду, а невозможность спора по основным условиям. Недемократично. И в чем-то даже абьюзивно.

— Да пофиг. Ты еще не сообразила, что у нас реально с выбором не густо? Если нет, то мне тебя жалко, — отмахнулся Валерий, поставил свои подписи под договором, не читая его, а после глянул на напарницу. — Подписывай, и пошли работу работать. Чем быстрее сделаем, тем скорее в столовую пойдем. Кто-то от нервов потеет, а я жрать хочу, как из пушки.

— Лошара, — констатировала девушка, но сделала то же, что и он. — Чую, нелегко мне придется.

— А мне больше Валеру жалко, — не сдала своих позиций Алиса. — Вон какое диво дивное ему досталось.

— Следующий, — скомандовал управляющий, кладя полученные от ребят договора слева от общей стопки. — Себя задерживаем.

— Давайте я, — решилась грациозная Алена, извлекла бумажку, развернула ее и недовольно сморщилась. — Пусто!

— Да где я так нагрешил-то! — топнул ногой рыжий Сережка. — Что не сделает — все не в масть!

— С другой стороны — принцип гармонии в действии, — возразил Аристарх Лаврентьевич, копаясь в договорах. — Вашей паре изначально место на этажах предоставлено не было, так что ничего не потеряно. Опять-таки, делать вам пока ничего не нужно, распределением свободных единиц я займусь позже. Если есть желание, после жеребьевки можете сходить пообедать.

— Мы можем и прямо сейчас, — вздохнул Сережка. — Чего ждать?

— Знаете куда? — усмехнулся управляющий. — Если да — пожалуйста.

Невезучая парочка ничего на это не ответила, отошла в сторонку и уселась на диван. Общаться друг с другом им явно не хотелось.

Одно за другим определялись места работы наших новых коллег. Мелкая Евгения с логистом Вадимом оказались в соседстве с бровастой Ариадной на четвертом этаже, Алиса и рослый Иван приняли на себя правое крыло второго этажа, грудастая Ольга, что очень переживала за маму и некоего Олега, получила в напарники ничем в недавних беседах не отметившегося парня по имени Павел, после чего отправилась с ним в левое крыло второго этажа.

Пополнилась и компания неудачников, причем ребятам не повезло еще больше, чем до того Сереге с Аленой. Сразу две пары лишились своих мест приписки и стали «вольными стрелками». Этот термин запустила в ход Инна, и он как-то сразу прижился, видимо в силу своей актуальности.

Их места заняли те, которые изначально места обитания в номерном фонде не имели, отчего, несомненно, печалились. Но то раньше, теперь-то они ого-го как приободрились.

— Ну чего? — в какой-то момент глянула на меня напарница. — Пора и нам, наверное? Ты тянуть будешь или мне блеснуть?

— Блистай, — согласился я. — Какая разница, кто руку в вазу засунет? Главное — результат.

Не тот это случай, когда надо все контролировать. Удача или есть, или нет, это мне давно известно. Да и Инне приятно станет, если она вытащит правильную бумажку. Если же нет — появится у нее оттенок вины, пусть крохотный, но все же. А уж я этим пустячком при необходимости непременно воспользуюсь.

— Если что — в следующий раз ты тащить пойдешь, — предупредила меня девушка и подошла к вазе, дно которой уже изрядно обнажилось.

Инна улыбнулась управляющему, которому от того было не жарко и не холодно, засунула руку в вазу и достала оттуда бумажку, перед тем тоненьким голоском прощебетав:

— Делаем шурум-бурум!

— Открывай давай! — потребовали несколько новых коллег из числа тех, кто еще ждал. — Пустая или нет?

Оно понятно — каждая бумажка без галочки увеличивала их шансы.

— Нет, — невероятно довольно сообщила им моя напарница, развернув жребий, — шиш вам! Мы на наш третий этаж идем!

— Все верно, — подтвердил Аристарх Лаврентьевич. — Артем и Инна — третий этаж, левое крыло. Договора берем.

Все нутро протестовало против того, чтобы подписывать документ, не прочитав его, причем, что приятно, похоже и моя новоявленная вторая половина придерживалась той же точки зрения.

— Читаем? — спросила она у меня уже без всякого шутовства.

— Читаем. Пять минут ничего не решат.

Кстати, не мы одни такие были. Тот же Вадим бумаги изучил перед тем, как ставить под ними росчерк. По лицу я так и не понял, что именно он по этому поводу думает, но подписать в результате подписал.

Не скажу, что я ожидал найти в этом документе какие-то инфернальные условия, вроде «в случае прогула сотрудник будет отправлен на шестой круг ада», но самое обычное трудовое соглашение меня отчего-то немного поразило. Более того — возникало ощущение, что его взяли из «Консультанта Плюс» или даже просто скачали из сети, маленько подрихтовали, да и все. «Далее именуемый», права и обязанности и так далее. Единственное, что не укладывалось в канонические нормы, так это заключительный пункт, тот, где обычно перечисляют адреса и реквизиты сторон. Их вовсе не было, составитель лишь указал мое имя, даже без фамилии, которая, видимо, мне больше не полагалась, да название отеля — и все.

Ну и пункт, где речь шла про оплату, немного улыбнул. Оказывается, мне полагается пять тысяч рублей аванса и еще пятнадцать зарплаты, которые обещали выплачивать пятого и двадцать пятого числа каждого месяца. Недорого я обойдусь администрации «Перекрестка», как видно, на персонал бюджет тоже невеликий отпустили.

— Про расторжение прочитал? — тихонько спросила у меня Инна. — Забавно!

— Резонно, учитывая ситуацию, — пожал плечами я. — Они могут нас рассчитать в любой момент, а мы свалить отсюда в течение всего срока действия договора не вправе. Но могло быть и хуже, согласись? Договор всего на пять лет заключается. А если бы на сто?

— И станут они его каждые пять лет автоматически пролонгировать, — пробубнила девушка. — Тут про это написано.

— Не нравится — вперед, тем маршрутом, что был указан ранее, — все же расслышал ее управляющий. — У нас некая свобода выбора присутствует.

— Все нормально, Аристарх Лаврентьевич, — мигом заулыбалась Инна, — и даже замечательно.

— Раз замечательно — ставь росчерк и сдавай. — Старик хлопнул ладонью по стопке уже подписанных договоров. — И не отвлекай меня. Что там на бумажке?

— Галочка, — с облегчением выдохнул подтянутый чернявый юноша с тонкими, ниточкой, усами, демонстрируя полученный жребий ему и окружающим. — Ф-фу!

— Прекрасно. — Управляющий покопался в бумагах. — Та-а-ак-с. Георгий и Натэлла. Третий этаж, правое крыло. Ваши соседи, значит, госпожа Мне Не Нравится. Можете знакомиться.

Ага. Вот почему, выходит, мы на доске рядом расположились. Потому что и работаем в каком-то смысле бок о бок.

— Натэлла, — еле слышно повторила за вредным дедом Инна. — Ну и имечко. А почему не Наталия?

— Понятия не имею. — Я глянул на стройную, с осиной талией брюнетку, которая не глядя подмахнула бумаги, следом за тем прошептала что-то на ухо напарнику и только после этого уставилась на нас. — Хотя звучит красиво. И ей идет. Давай сдай уже договора, пока господин управитель опять на нас остроумие оттачивать не начал, да пошли на этаж. Время не ждет, надо понять, что там делать. И поесть сходить успеть тоже. Кто знает, какая карусель закрутится после того, как гости пожалуют?

Инна метнулась к стойке, брюнетка же, сунув Георгию договор, направилась ко мне, грациозно покачивая бедрами. Приблизившись же, одарила улыбкой и протянула руку, явно с претензией на то, что я ей ее облобызаю.

— Натэлла. — Голос был у нее под стать внешности, обволакивающий и будящий желание прямо сейчас заказать бутылочку шампанского, устрицы, а после отправиться в номера. Точнее — в один из тех, у которых в замке ключ торчит. — Рада знакомству.

— Тёма. — Несмотря на возникшие мысли, я изобразил максимально простодушную улыбку, показав ей все тридцать два зуба, а после проделал хрестоматийно-банальную штуку с перехватом руки и братским рукопожатием. — Соседями, выходит, стали?

Наверное, стоило бы сказать что-то вроде «я как-то сразу ей не поверил» или «насторожила меня ее дружелюбность», но нет, ничего такого особенного я не испытал. Просто я тут с какого-то момента вообще никому не верю, кроме Инны, которая волей-неволей всегда и при любых раскладах останется на моей стороне. Мы все коллеги, это так. Но мы еще и соперники. Пока не такие явные, время жесткой конфронтации еще не пришло, но это вопрос времени. А готовиться к этому нужно уже сейчас. И натягивать на лицо ту маску, которую будут видеть все, кроме моей напарницы.

— Выходит, что так, — жемчугом блеснули белоснежные зубы Натэллы. — Рада. Нет, правда рада. Ведь на вашем месте могла, например, та истеричка оказаться. Зачем мне вопли под боком?

— По-любому она сейчас жизни дает, — покивал я. — Не свезло ее второму номеру. Сильно не свезло. Кстати, вот Инна, моя сестричка.

— В самом деле? — удивился подошедший к нам Георгий. — Вы брат и сестра? Ничего себе! Хотя да, что-то общее в лицах есть.

— Да нет! — хохотнул я и приобнял девушку за плечи. — Просто ж теперь тут все повязаны, причем надолго и прочно. Трахаться с напарником — дурной вкус, выходит, она мне кто? Сеструха! Кстати — Тёма.

— Георгий, — протянул мне руку молодой человек. — Очень приятно. И с вами, Инна, очень рад познакомиться.

— Взаимно. — Не знаю уж, смекнула новоиспеченная родственница, почему я так себя веду, нет, но заданный тон она приняла и поддержала. Мало того — приобняла меня за талию. — Натэлл, а тебя только так звать? Ну, этим именем. Или Наташкой тоже можно?

— Можно, — уголками губ вроде как улыбнулась ей соседка, но глаза остались серьезными. — Но не нужно. Раз такое имя мне здесь дали, то его и стоит использовать. Сами видели — штрафуют за все. А если и за это тоже?

— Резон, — покивал я. — Мне даже в голову подобное не пришло. Но меня все равно зовите Тёмой. Оно удобнее, приятнее, по-домашнему. А то Артем звучит так себе. Словно кошка мишуру съела и ей теперь блюет.

Инна, умница, только дослушав меня, тут же расхохоталась, да правильно так, с подвизгиванием и даже подхрюкиванием.

Есть! А носик сморщился у Натэллы при виде этого всего! Еле-еле, почти незаметно, но тем не менее. Не любишь, значит, подобное. Как говорили в старых фильмах о гражданской войне, «из графьев оне». Ну и хорошо.

Хотя это может быть такая же маска, как и у нас.

— Что за смех⁈ — Увы, у нашего пробного психологического этюда оказался еще один зритель, и он был очень, очень недоволен увиденным. Аристарх Лаврентьевич среагировал на шум и повернулся к нам, отвлекшись от поисков очередного договора. — Вам делать нечего? Вы почему вообще еще здесь?

— Уходим-уходим, — мигом стерла следы веселья с лица Инна, следом нацепив на него смирение на пару с почтением. — Извините, пожалуйста.

— Да-да, — поддержал ее я. — Чего-то мы не того… Не тогда и не там.

А Натэлла с Георгием вообще извиняться не стали, просто потому, что их рядом с нами не оказалось. Они очень быстро смогли покинуть сектор возможной опасности, что лишний раз подтверждало тот факт, что это ребята весьма сообразительные и шустрые. Более того — крайне моторные, ибо мы даже догнать их не смогли, в результате они успели занять лифт, на котором и отправилась на наш общий этаж. Ждать его мы не стали, пошли пешком.

— Гнилая парочка нам в соседи досталась, как по мне, — уведомила меня Инна, предварительно повертев головой. — Так понимаю, ты придерживаешься той же точки зрения?

— Я предпочитаю такие вещи за закрытыми дверями обсуждать, чего и тебе рекомендую. Не то чтобы у меня была мания преследования, но, сдается мне, что отель чем-то похож на мою бывшую работу. Ты только пукнул, а все уже знают, что ты на завтрак кушал.

— Все конторы похожи одна на другую, — подытожила Инна. — У нас то же самое творилось. Даже, может, еще хуже, ибо творческих личностей хватало. И пьющих тоже. Атомная смесь, знаешь ли. А ты кем до того, как помер, был?

— Человеком.

— Не хочешь — не говори. Все равно рано или поздно разоткровенничаемся друг с другом, просто потому, что больше не с кем. Нам же тут долго быть, да?

— Хотелось бы верить.

Лестница кончилась, мы вернулись в исходную точку. «Домой» не скажу: чтобы это слово поселилось у меня в голове, сильно много времени должно пройти. Куда больше, чем подразумевала моя напарница в своей последней фразе.

Где-то в правом крыле, в самом его конце, хлопнула дверь. Ясно, Натэлла с Георгием добрались до своего номера, который, подозреваю, от нашего ничем не отличается.

— Пойдем сначала к себе, договора в шкаф уберем, — предложил я.

— Вообще-то документы лучше в сейфе держать, — заметила моя спутница.

— А у тебя он есть?

— Ну да, туплю. Все нервы, нервы… Но это лучше, чем потеть!

Первым делом в номере мы заглянули в шкаф.

— Офигеть! — Инна глянула меня. — Тут пусто было. Тём, слово даю! Я же все облазила, пока ты дрых. Пустые полки — и все. А теперь — вот!

Администрация отеля от щедрот выдала мне обещанный второй комплект униформы, две белых рубашки, пять пар носков, столько же трусов и пару туфель. А еще, уж не знаю зачем, одни кальсоны, причем черно-белые, полосатые.

— Видимо, мальчики зимой снег будут у входа расчищать, — предположила Инна, хихикнув. Верно, я забавно смотрелся с этим раритетом в руках. — Чтобы чего не застудили. Простатит коварен и лют.

— А куртка где тогда? Хоть какая-то? Или, не знаю, пальто?

— Ну, значит, прикольнулись так. У меня тоже весело — ни одних колготок, зато семь пар чулок. Причем жу-у-у-утких по качеству! В таких, наверное, еще моя прабабушка щеголяла. Про лифчики я уж вообще не говорю. И ни к чему, и не понять тебе. Но лучше что-то, чем ничего.

Столь же незамысловатыми оказались и мыльно-рыльные принадлежности, спасибо хоть бритву не опасную положили. Такой пользоваться можно только умеючи, без надлежащего опыта запросто можешь себе глотку невзначай перерезать.

Кстати, вот тоже интересно — мы можем умереть? Ну, например, если один конец веревки на крюк закрепить, другой в петельку превратить и себе на шею накинуть, а после с табуретки сигануть? Технически же мы мертвы?

С другой стороны — есть хочется, в туалет тоже. Значит, я жив? И еще раз могу того… Этого…

Как же тут все сложно пока! Как не хватает минимальных, но при этом гарантированно верных исходных данных.

Инна же в это время возмущалась невероятно мизерным количеством предоставленной ей косметики, причем периодически переходя на весьма крепкие выражения. Из обрушившегося на меня потока сознания я усвоил то, что пещерные времена по сравнению с этим отелем — время роскоши. Там хоть зола была, которую можно использовать вместо туши для глаз.

Кстати, в нашем жилище обнаружилась еще одна вещь, которой до того тут не было — телефон. Здоровенный дисковый аппарат черного цвета, в который наши прадедушки и прабабушки, наверное, кричали: «Барышня, барышня!» Подняв трубку, я услышал гудок, что свидетельствовало о том, что при желании мы можем кому-то позвонить. Вот только кому? На деревню дедушке?

Потому я положил трубку обратно на металлические рогульки, и мы отправились обозревать свои владения.

Первый номер из тех, что готов принять гостя, оказался совсем рядом с нашей дверью. Поворот ключа, щелчок замка, и мы входим внутрь.

— По богатому, — оглядевшись, оценила убранство апартаментов Инна. — Впечатляет. Не президентский уровень, но немногим ниже по классу. Особенно на фоне того убожества, в котором мы с тобой проживаем.

— А ты бывала в президентских номерах?

— Довелось, — кивнула напарница. — Успела замуж за богатенького Буратинку сбегать ненадолго, тогда-то с серебра золотой ложкой икорки поела от души, в том числе и в вот таких хоромах.

Хорошее слово, подходит к местной обстановке. И еще — тут всего много. Позолоты, лепнины на потолке, красного дерева, атласа на диванах и креслах, света из огромных окон. Плюс в наличии кровать с балдахином, причем такого размера, что с нее может стартовать боевой вертолет.

— Чего ж развелась?

— М-м-м-м, а мы начали все-таки по душам разговоры вести? Тогда откровенность за откровенность — ты сам кем до смерти был?

— Да как тебе сказать. — Я подошел к ломберному столу на изогнутых ножках и провел пальцем по трубке старинного дискового телефона, явно приходящегося тому, что стоит у нас, близким родственником. — Пыли вроде нет.

— Не уходи от ответа.

— И не думал. Знаешь, наверное, лучше всего подойдет слово «кондотьер».

— Переведи. — Инна посмотрелась в зеркало, один вид которого вызывал из памяти слова вроде «барокко» и «ампир». Не уверен, что они относятся именно к зеркалам, по-моему, это архитектурные стили, но к конкретно этой красоте крайне подходят. — Не очень поняла.

— Так назывались командиры отрядов наемников в средневековой Италии. Они служили тем, кто больше заплатит, хотя, случалось, их временами и перекупали за еще большие деньги. А иногда они вовсе захватывали власть в городах-нанимателях и становились их повелителями.

— Так ты «дикий гусь»! — заулыбалась девушка. — То-то гляжу, замашки у тебя специфические, и смотришь на всех, как в оптический прицел. Теперь понятно.

— «Дикий гусь» — не очень верное определение, — поморщился я. — Сейчас же не Средние века? Да и не наемник я в чистом понимании данного понятия, поскольку с пистолетом не бегал, бедолагам разным головы не проламывал и даже боевую технику водить не умею. Просто я тот, который умеет собрать нужных специалистов для решения какой-то конкретной непростой задачи, а после координировать их работу от начала до конца. Да и в отставку я уже вышел. Не захотел довести дело до точки невозврата. Понимаешь, о чем я?

— Еще как, — подтвердила девушка. — Только, уж прости, похоже, что Рубикон свой ты перешел, коли тут оказался. Хотя, конечно, не исключен банальный несчастный случай.

— В них я не очень верю, а вот в твою версию более чем. Сам к тому же выводу пришел.

Я приподнял красное тяжелое покрывало и проверил, застелена ли кровать. Все было на месте, причем белье поражало своей белизной и качеством. Нет, на гостях тут явно не экономили.

— Живые, — понюхала цветы, стоящие в хрустальной вазе с золотыми вензелями, девушка. — Пахнут. Очуметь!

— Ага, и их четыре штуки, чтобы лишних иллюзий не возникало, — усмехнулся я, проходя в ванную комнату и застыв прямо на пороге. — Так, тут вроде все тоже на месте. Елки-палки, подобные краны в музее надо выставлять как шедевры сантехнического творчества. Интересно, это латунь или медь?

Я такое только в кино видел. Глубокая ванна матового голубого оттенка и упомянутые мной массивные краны, которые хотелось рассматривать, как картины. Они были изукрашены тончайшей… Резьбой, что ли? Или как такое называется?

Пооткрывав шкафчики и убедившись, что тут в достатке разных шампуней, гелей и кремов, я вернулся обратно в номер.

— Надо же, меню доставки тут нет. — Инна тем временем взяла с прикроватной тумбочки, на дверцах которой один амур целился в другого, как бы подразумевая, что и в их цехе ведется конкурентная борьба, массивную кожаную папку и теперь изучала ее содержимое. — Кнопки вызова сотрудника тоже, звонить надо, представляешь? Прямо по телефону, как в старые времена. Причем вот этот номер, который первым стоит, похоже, наш. Если что — ноль двенадцать. А ресепшен — ноль ноль один. А у Аристарха, наверное, ноль ноль семь. Он эдакий артритный Джеймс Бонд. На минималках…

— Продиктуй мне состав папки, — попросил я ее, доставая из кармана небольшой блокнот и карандаш, прихваченные мной из нашего шкафа. — Количество документов, все такое.

— Зачем?

— Есть у меня одно предположение. Может, и ошибаюсь, но кто знает? Просто сделай, как я прошу.

— Думаешь, специально могли чего-то в других номерах не доложить? — глянула на меня напарница. — А чего? Запросто.

— Молодец, — абсолютно искренне порадовался я услышанному. — Ловишь на лету.

— Еще кто у кого учиться будет, — задрала нос девушка. — Я тоже, знаешь, на том свете не ерундой занималась.

— Именно! — Я направил на нее указательный палец. — Мы договорились — правду за правду.

— Развелась, потому что развелась, — передернула плечами собеседница. — Заскучала. Икра — это здорово, но иногда хочется шаурмы. Пиши. Та-а-ак. Лист один — список телефонов.

Не петербурженка, получается. Та бы сказала «шавермы».

— Про шаурму — это как раз понятно, — записав все, что она диктовала, продолжил я беседу по душам. — Кем работала-то?

— Стрингером.

— Теперь ты переведи.

— Я добывала сенсации, — не стала юлить или темнить Инна. — Какие-то раскручивала сама, какие-то продавала порталам или небедным блогерам. Хорошая сенсация всегда востребованный товар, причем независимо от того, к какой сфере жизни она относится. «Звезды» всех калибров, корпоративные войны, громкие аферы — да мало ли чего каждый день на свете происходит? И если ты окажешься первым на раздаче, то ты всяко копеечку на жизнь добудешь. Кто-то скажет — грязные деньги. Я так не считаю, просто у каждого свой взгляд на одни и те же вещи.

Мне показалось, она чуть напряглась. Как видно, частенько люди пинали ее за то, чем она зарабатывает себе на жизнь, и сейчас от меня Инна ждала того же. Но — нет. Я с ее последней фразой согласен, ибо сам не ангел и от других того же не требую.

— Работа как работа, — произнес я. — Причем наверняка сильно нелегкая и с неслабой конкурентной борьбой. Да и рисковая временами, наверное?

— Да уж не сомневайся, — с небольшим облегчением отозвалась девушка. — И в горячих точках бывала, и стреляли в меня, и били. Иногда такое случалось, во что поверить нельзя, по крайней мере на трезвую голову. Вернее, нельзя было до сегодняшнего дня. Теперь-то все те страшилки утренником в детском саду кажутся.

— Ладно, вроде все нормально. — Я щелкнул выключателем, свет зажегся. — Проверь прикроватные светильники и торшер, а я в ванную еще раз наведаюсь.

И да, один из светильников зажигаться не захотел, ибо был выключен из розетки.

— Ты прав, — сообщила мне Инна, устранив данную неисправность. — Это тест.

Обход двух других номеров подтвердил, что мы оказались правы. В одном не хватило листка с телефонами в папке и обнаружилась пыль на зеркале, в другом я недосчитался пары гелей в ванной комнате, а Инна включила в розетку телефон. То есть — ничего критического, такого, что вызвало бы сильное недовольство постояльца, но достаточное, чтобы нас макнуть носом в эту недоработку и хорошенько повозить.

Попутно мы задавали друг другу разные вопросы, получая ответы, когда более-менее внятные, когда размытые, а то и вовсе условные. Но по-другому быть и не могло, поскольку неоткуда пока взяться предельной искренности между нами. Мы знакомы меньше полудня, и даже осознание того, что повязали нас одной веревочкой крепко-накрепко, на это никак не влияет. Нужно время, нужны конфликты, что нас сблизят, а то и случаи, когда мы друг другу спину прикроем, вот тогда и появится то самое доверие. Или хотя бы его подобие.

А пока мы как собачки — встретились, приветственно потявкали, обнюхали друг друга маленько — и только.

Но одно не вызывает у меня никакого сомнения — подбирали людей в пары не рандомно. Это факт. Нас сдваивали с прицелом, прежде хорошенько изучив и сделав определенные выводы. Потому что не может быть таких совпадений.

— В восемьдесят первом номере не работал телефон, но мы эту неисправность устранили. Также в ванной недосчитались двух гелей, а именно, — я достал блокнот, — для тела фирмы…

— Молодец, — одобрительно произнес Аристарх Лаврентьевич. — Все записываешь, памяти не доверяешь. Правильно! По гелям — зайдут, доложат. В будущем, когда получите доступ к складскому блоку, сами станете этим заниматься, но сегодня вот так. Что-то еще?

— Цветы, — добавила Инна. — В двух номерах по четыре розы, а в восемьдесят первом — пять. Где именно верно, с учетом специфики этого места — не знаю.

— В первых двух — верно. В третьем — нет.

Сама заметила, мне не сказала. Хм.

— Сейчас сходим, лишний уберем, — взяла меня под локоть Инна.

— Тот, кто доложит гели и листок в папку, тот и о цветке позаботится, — облегчил нам жизнь управляющий. — А вы обедать идите. Времени-то уже в обрез осталось, вот-вот первые постояльцы нагрянут.