Глава 7

Открыв дверь, Вера ступила на раскалённый тротуар. Дорогой июль, все уже порадовались твоему теплу, может, хватит этой липкой жары? Хотя, наверное, недолго ждать, как обычно, жаркая духота закончится внезапно каким-нибудь сумасшедшим ливнем, и Вера ещё долго будет вспоминать добрым словом эти знойные деньки и надеяться на возвращение тепла.

Она ехала к следователю и мыслями о погоде отвлекала себя от других, неприятных, которые, как червячки в подгнившем фрукте, разъедали сознание. Но куда убежать от самой себя? Семён, Макс… Эти двое, словно змеи, куснувшие её ядовитым жалом, стоили друг друга. Подлые мужчины со злобными сердцами, теперь уж Вера точно будет держаться от них подальше. Мужчины мира, вы для неё больше не существуете! Впредь она будет жить только так, чтоб не собирать снова и снова осколки своего сердца.

В коридоре полицейского участка, знававшем лучшие времена, Вера с полчаса сидела на жёсткой скамье, разглядывала предупреждавшие об опасностях жизни плакаты, ждала. Наконец с невыносимо деловым видом подошёл следователь Матвеев.

– Заходите, – повозившись с замком, он распахнул перед ней дверь. – Ну, что, нашли мы преступника, машину по камерам отследили.

– Правда? – хоть какая-то хорошая новость за весь день.

– Узнаете? – Матвеев протянул ей фото. – Этот подъезжал на такси, когда вы ждали скорую?

– Думаю, да, очень похож.

– Он уже признался во всём. И как вас хотел припугнуть, тоже рассказал. Чужими руками… Нашёл отморозка, денег дал. Но теперь всё, вам можно ничего не бояться. Кстати, не узнали о родственниках погибшей?

– Нет, – ответила рассеянно, Вера ещё была в шоке от того, что только что услышала.

– И нам не удалось никого найти, – признался он. – Жаль девчушку, останется без опекуна. – Увидев недоумение у неё на лице, пояснил: – У погибшей дочь-малолетка. – Вздохнув, добавил: – Прямо из детсада в детский дом угодила.

– Что?! Ужас какой! Совсем одна осталась?

Он кивнул.

Вот так, кому на этом свете гораздо хуже, чем ей…

– А сколько лет девочке?

– Сейчас… Вероника Черемис. – Следователь открыл папку, лежавшую на столе, полистал подшитые там бумаги. – Скоро пять исполнится.

– Но должен же быть отец у девочки?

– Должен-то должен, но где его найти? В свидетельстве о рождении прочерк. На работе никто ничего не знает, погибшая недавно в это агентство недвижимости устроилась.

– А соседи? – перебила Вера.

– Пока ничего не удалось выяснить, но опека уже подключилась,– следователь решительно захлопнул папку и встал. – Будут искать, – заверил он Веру, взглянув в её расстроенное лицо.

С соседями она поговорит ещё раз – Вера ушла из кабинета с листком бумаги, где аккуратным почерком юного следователя Матвеева был записан адрес Марины Сергеевны Черемис. Прощаясь, она задала вопрос, который и задавать-то было страшно: когда похороны? И получила ответ, что это уже произошло днём, всего несколько часов назад…

Вера шла по залитой предзакатным солнцем улице, по которой возвращались в свои дома счастливые, улыбавшиеся друг другу люди, где не было и не могло быть места горю, и думала о том, как страшна смерть. Это предел всему, то, что нельзя исправить. Но когда одинокой остаётся маленькая девочка, это не менее страшно. Спит ли она ночами или плачет, вспоминая маму? И желает ли ей кто-нибудь доброй ночи, поправляет ли одеяло, чтоб не сползло? Вере стало стыдно за свои личные переживания, её неприятности ничтожны по сравнению с огромной, размером с целую Вселенную, бедой маленькой девочки Вероники.

Где он, этот детский дом, обитель изломанных судеб? Почему она не спросила? Нужно будет съездить туда, узнать, как девочка? Может, что-то можно для неё сделать? Она могла бы иногда гулять с ней или просто навещать, дарить игрушки и сладости, пусть малышка знает, что кто-то думает о ней…

Вера вдруг почувствовала страшную усталость. Бывают такие дни, которых лучше б не было, которые хочется вычеркнуть из жизни, как вычёркивают красным карандашом всё ненужное из длинного списка. Сегодня у неё такой день. Впрочем, позавчерашний тоже. А ей так нужно немного покоя для растревоженной души…

Вера взглянула на часы. Ещё успеет, Зиля до ночи в клубе. Конный клуб «Казань» как раз то место, где она попробует отвлечься от печальных мыслей о несправедливости жизни. Лошади приносят счастье, много счастья, это Вера точно знала. Раньше, ещё десятиклассницей закончив здесь школу верховой езды, она часто пропадала в клубе, помогала тренеру Зиле ухаживать за лошадьми, за своим любимчиком – красавцем-жеребцом Джилли. Какое удовольствие было гладить его шею, пропускать сквозь пальцы чёрную гриву, угощать яблоком или морковью это чудесное, умное животное. А Джилли косился на Веру огненным глазом, перебирал ногами, любил…

Как хорошо, что ей пришла в голову эта мысль! Позвонив маме, предупредив, что будет поздно, направилась к остановке. Непонятным образом улучшилось настроение, и, чтоб оно не сбежало, Вера достала наушники, включила в телефоне радио, настроилась на музыкальную волну, улыбнулась. Не всё так плохо в этом мире, хоть и мог бы он быть чуточку лучше…

Зиля была на месте, Джилли тоже. Вера никогда не узнает, вспомнил ли её гнедой Джилли, но будет думать, что вспомнил. По крайней мере, фыркнул приветственно, потянулся к ней. Она обняла ладонями его морду. Милый, милый… Нет на земле равного ему животного.

– Смотри-ка, узнал. Джилли знает, что такое дружба, – заметила Зиля, приветствуя свою бывшую ученицу. – Давно не появлялась у нас, Вер. Надеюсь, всё в порядке?

– И да, и нет, – она снова подошла к лошади. Никогда ей не насмотреться на Джилли. – Красавчик! Да, люди не чета лошадям.

– Тебя кто-то обидел?

Вера молчала. Не будет она грузить своими проблемами хорошую девушку Зилю. Но про Веронику рассказать можно. Зиля сама выросла в детском доме. Поймёт, посочувствует и обязательно что-то подскажет…

– Да, история… – протянула Зиля. – Жаль малышку. Скорее всего, быстро удочерят, здоровые домашние дети надолго в детдоме не застревают. Но с приёмной семьёй можно так попасть, что белый свет не мил будет… Тут как повезёт, а сироте некому жаловаться. Мне не повезло, – добавила она с горечью. – Забрали, потом вернули назад. Сдали, как ненужный товар… Не понравилась, не подошла…

Её лицо потемнело, в чёрных глазах вспыхнула обида.

– Прости, что заставила вспомнить о неприятном.

Какой невесёлый рассказ. Не случилось у Зили счастливого детства. А так нельзя, и надо будет проследить, чтоб всё нормально было с удочерением Вероники, если такое случится. В самое ближайшее время Вера обязательно узнает, как живётся бедняжке в детском доме.

В общем, решено, она будет рядом. И сделает для девочки всё, что в её силах.

* * *

Уже через день Вера стояла у входа в трёхэтажное здание, на жёлтых стенах которого неумолимое время оставило свой след. Сквозь ветви берёз, чёрные глазницы окон со старыми, некогда белыми рамами равнодушно смотрели на неё. Вера не сразу смогла узнать адрес детского дома, куда отправили Веронику Черемис, поэтому прошла уже пара недель, прежде чем она выполнила обещание, данное самой себе.

– Привет! – невысокий пацан с пытливыми чёрными глазами, остановился рядом.

Откуда он материализовался, Вера не поняла, но мальчишка словно ждал её у порога.

– Здравствуй! Ты тут живёшь? – поинтересовалась она. Глупо было спрашивать, достаточно внимательнее взглянуть на паренька – у него настороженный и какой-то слишком взрослый взгляд. И отчаянная надежда в глазах…

– Ага, тут! Валька зовут. Подбирать кого-то будешь? – деловито осведомился он. Носком ботинка он ковырял сухую землю под ногами. – Могу подсказать. Сеньку будут предлагать – не бери. Ворует по-страшному. Деньги копит, чтоб сбежать отсюда подальше.

– Да? А новую девочку Веронику знаешь?

– Плаксу эту? Конечно. Не, не вариант, – заявил паренёк. – Скучная она, целыми днями в окно пялится.

Значит, скучает по маме. Плачет… У Веры сжалось сердце.

– Как думаешь, разрешат мне её увидеть?

– Ну, не знаа-аю, – протянул мальчик. – Через Усатого ещё надо будет пройти.

– Усатый – это вахтёр? – догадалась Вера. – Не всех пускает, что ли?

– Ага, вредюга. Запросто прогнать может.

Зиля рассказала ей немного о правилах посещения, но у каждого детского дома они свои, удобные руководству. Будь настойчивой, говорила Зиля.

– Постараюсь пробиться через Усатого. Веди, Валя, показывай дорогу!

Мальчишка кивнул и потянул на себя тяжёлую дверь, которая с грохотом захлопнулась за их спинами. Пожилой мужчина, сидевший за маленькой конторкой, встрепенулся, оторвавшись от телефона. Его неаккуратные и редкие усы, как у старой кошки-бродяжки, сразу бросались в глаза.

– Здравствуйте, – Вера строго взглянула на вахтёра, улыбаться тут лишнее. – Могу я поговорить с заведующей?

– А по какому поводу?

– О цели визита я скажу ей сама.

– Ждите, – мужчина потянулся к трубке телефона, прикрывая её рукой, сказал несколько слов.

– Второй этаж, налево. Валентин, провожай! А потом кыш в игровую, носятся тут…

Мальчик протянул Вере руку, довольно улыбнулся. Они шли по коридору, по непонятной причине пустынному, украшенному плакатами и цветами в кашпо.

– А где всё?

– Полдник сейчас. А я уже… – Он показал печенье, засунутое в грязный карман брюк. – Вечером съем, на ночь глядя всегда есть хочется.

«Надо было что-то вкусное захватить», – расстроилась Вера. Она взяла куклу, думая, что игрушка больше всего может порадовать девочку.

– Ну, пока, Валя. И спасибо за помощь, – девушка аккуратно вынула свою ладонь из его руки. – Дальше я сама.

– А ты ещё приедешь?

Он поднял голову, заглянул в глаза. Нет ничего больнее взгляда ребёнка-сироты…

– Конечно, приеду. Что тебе привезти?

– Не, ничего не надо, – засмущался мальчишка. – Разве что Сникерс… Только один, и всё, – быстро добавил он.

Разговор с заведующей, женщиной весомых достоинств под пятьдесят, не задался сразу. Было заметно, что она совсем не рада посетительнице. «Девочка под наблюдением психолога, – говорила заведующая. – Чужих, незнакомых людей переносит плохо, не надо её беспокоить. Мы уже ищем ей семью, чтоб сразу отдать в хорошие руки».

Она замолчала. Желание быстрее расстаться с посетительницей было слишком очевидным.

– Можно хотя бы на пять минут её увидеть. Я знакомая её мамы. Просто подарю девочке игрушку. Пусть знает, что кто-то думает о ней, что её не забыли…

– Мне надо посоветоваться с психологом, – прервала заведующая её речь, но было видно, что она готова сдаться.

– Пожалуйста, прошу вас… – Будь настойчивой, говорила Зиля. – И если надо что-то Веронике привезти, я готова…

– У Ники всё есть.

– У Ники?!

Вера замерла. Перед глазами всплыло лицо умиравшей женщины, её последняя мысль, её последнее слово было о дочери, с трудом, но она пыталась произнести имя своей девочки. Наверное, просила не оставить ребёнка, позаботиться о ней. Да, синие глаза заклинали, молили, прежде чем закрыться навсегда… Как же Вера не поняла это сразу…

– Дело в том, что её мама, – Вера перевела дыхание, – перед смертью просила меня не оставлять Веронику, быть рядом. Теперь вы понимаете, что мне надо обязательно её увидеть…

– Не оставлять? Где ж вы раньше были, – ехидно поинтересовалась женщина. – И, простите, в каком смысле «не оставлять»? Хотите удочерить ребёнка?

Удочерить? Воспитать, как собственную дочь? Такая мысль не приходила ей в голову.

– Для я начала хочу увидеть её, – твёрдым голосом произнесла Вера.

Она всерьёз намерена добиться своего. С места не сойдет, пока не увидит девочку! И если кто-то не понял…

– Даю вам пять минут! – грозно сверкнув глазами, заведующая потянулась к трубке внутреннего телефона…

* * *

Филипп догнал её на ступеньках лестницы, ведущей к главному входу отеля. Приветливо поздоровался. Вера кивнула, прибавила шагу.

– Я в чём-то провинился? – крикнул он ей в спину.

Девушка не отвечала. А как объяснить, что всё представители мужского пола у неё теперь в чёрном списке? Этот парень, может, не так и плох, но страдает из-за своих собратьев-мужчин. На минуту Вере стало стыдно – Филипп уже дважды вступался за неё. А она, в таком случае, неблагодарный и несправедливый человек.

– Не провинился, – Вера повернулась к парню лицом, – просто утро понедельника добрым не бывает.

– Это предрассудки, не верь!

Филипп поравнялся с ней, и они пошли рядом по гостиничному коридору. Звук их быстрых шагов утопал в роскошном красном паласе с золотым орнаментом по краям.

– Вера, давайте попробуем дружить. Раздружиться мы всегда успеем. Так как? Хорошее предложение?

Она не отвечала. Не сразу найдёшь, что сказать на такие слова.

– А ещё предлагаю сделать понедельник добрее, – подстраиваясь под девичий шаг, он заглянул ей в глаза. – Пообедаем в «Кремлине», а, Вер?

– И опоздаем на работу к великой радости Семёна? Нет, спасибо, я не доставлю этому типу такого удовольствия.

Вере вообще не до этого. Сложная смесь тревоги и маеты внутри не давала покоя. После встречи с Никой она сама не своя, словно, резанув острым, эта встреча ранку на сердце оставила. Когда воспитательница завела девочку в кабинет и та остановилась у двери, не поднимая головы, такая несчастная и одинокая, Вере сразу захотелось обнять её. Прижать к себе и не отпускать никогда. Быть рядом, защищать и любить. Сильно-сильно…

Бедное дитя… Ника была одета в синее платье с короткими рукавами, и тонкие белые руки, безвольно опущенные вниз, подчёркивали её беззащитность. Светлые волосы, закрывая щёки, свисали вниз неаккуратными прядями, словно грустили вместе с ней.

Вера подошла к Веронике, присела на корточки, пытаясь заглянуть в лицо. Что сказать, она не знала. Спросить, как дела? Глупее вопроса не придумаешь, и без того ясно, что плохо. «Привет, о тебе случайно узнала кукла Маша и хочет с тобой жить. Можно?» – сказала, наконец, и протянула игрушку. Коряво получилось, но молчать дальше было нельзя.

Не сразу, но Ника всё же протянула руку к кукле, прижала к себе. « Спасибо», – тихо прошелестел её голос. Обе молчали, знакомясь, познавая друг друга… Но как-то слишком быстро в их беззвучный разговор глазами вмешалась заведующая, замахала руками, приподнимаясь из-за стола. «Всё-всё! Ребёнку надо на занятия». Как сейчас, Вера слышала её громкий голос.

На прощанье она спросила Нику, можно ли ещё прийти? И девочка кивнула. Воспитательница взяла её за руку, потянула за собой, что-то тихо говоря. Уходя, Ника оглянулась. В детских глазах цвета неба печаль. А ещё надежда, чуть-чуть, самая малость… А может, Вера придумала всё это?

Из задумчивости её вывел голос Филиппа, он что-то говорил, обращаясь к ней.

– Что, прости?

– Обещаю, что не опоздаем. Обслуживают там быстро и качественно.

Отвернувшись, Вера улыбнулась. Отказываться дальше смешно. В конце концов, никто не покушается на её честь, не зовёт в постель. Да, ломаться просто глупо.

– Хорошо, если так.

– Буду ждать в машине в час, идёт?

– Договорились.

Тишина зала, оформленного с элегантной сдержанностью, располагала к долгому обеду и неспешным разговорам. Официант, с которым Фил поздоровался за руку, проводил их к столику в небольшой нише. Быстро заказав салат и стейк из сёмги, Вера залюбовалась стоявшей на столе маленькой розой на коротком стебле, запечатанной, словно в пробирку, в узкий высокий стакан. Красная роза словно подглядывала за ними из-за стекла, за ней, за Филиппом, который листал меню, уточняя у официанта, какие блюда предлагал сегодня шеф-повар или какая заправка используется в салате «Идиллия». Вере нравилась уверенность, с которой этот парень держался в любых обстоятельствах. Похоже, он даже не знал, что такое сомнения, и нерешительность – это не о нём.

– Ну, расскажи, как тебе работается у нас? – Шустрый официант умчался на кухню с заказом, и они остались одни. – Кстати, Филипп, почему ты не остался в семейном бизнесе?

– Семейном? Это как сказать…

Неожиданно для самого себя, крутя в руках фужер с водой, он рассказал ей о своих проблемах с отцом, который и не отец ему, а так…

– Он просто муж моей матери… – произнёс с горечью.

– Ты несправедлив, Фил, – горячо запротестовала Вера. – Он вырастил тебя, а это, согласись, немало.

Оба замолчали, наблюдая, как подошедший официант, ловко выхватывая с подноса тарелки с едой, расставлял их на столе.

– Ладно, давай поедим.

Он придвинул к себе тарелку с солянкой, с аппетитом взялся за еду. Опустошив тарелку, взялся за мясо. Вера улыбнулась, вспомнив слова бабушки. «Хорошие люди много едят», – приговаривала она, заставляя маленькую внучку доедать кашу. Жаль, что бабушки нет рядом уже десять лет.

– Ты закончила? – Фил взглянул на часы. – Тогда вперёд, покажем нашим пример дисциплинированности.

Похоже, полный желудок равен отличному расположению духа. В прекрасном настроении они вышли из ресторана на залитую солнцем улицу, в жаркий полуденный зной. Вера и предположить не могла, что совсем скоро от хорошего настроения, заставлявшего улыбаться без всякого повода, не останется и следа.

* * *

– Держи, – по гладкой поверхности стойки ладонь подруги скользнула ближе к Вере, которая только вернулась с обеденного перерыва и заняла своё место на ресепшен. – Твоя доля.

– Свет, опять?

– Забирай и не раздумывай! – Светка подняла ладонь, продемонстрировав сложенную вчетверо купюру в тысячу рублей.

Не нравятся Вере эти махинации, ох, не нравятся. Натуральное воровство, иначе сложно назвать такое наглое присваивание себе чужих денег. Но ей объяснили, что эту маленькую хитрость, дававшую администраторам немного неучтённой наличности, используют все гостиницы. Не они первые, не они последние, объяснили Вере. Есть парочки, которые приходят в отель всего на несколько часов, и их краткое пребывание никак не влияет на сетку заселений. Номер для них – любовное гнёздышко, место для плотских утех, и им не важно, насколько хорошо это место, их устроит всё. Такой парочке можно дать любой свободный номер, не оформляя заселение. Потому что этим людям не нужен чек, им нужны тайна и уединение. Обычно мужчина оставляет деньги, берёт ключи и быстро уводит даму наверх. Всё делается по-тихому, и чёрный нал так же тихо оседает в карманах дежурных администраторов.

– Я хочу жить без этого, Свет, – скрепя сердце, Вера всё же взяла тысячерублёвку, иначе подруга не отстанет, приклеится с уговорами, словно репей.– Ведь попадёмся когда-нибудь. Невелики деньги, а позору не оберёшься…

– Да ладно тебе! Считай, что это чаевые!

«Попадёмся когда-нибудь…» Лучше б Вера не произносила этой фразы. Не наманивала беду…

Они со Светкой готовились сдавать смену, когда парочка спустилась вниз. Смущённая дама с раскрасневшимися щеками сразу пошла к выходу, мужчина направился к ним.

– Спасибо! – подмигнув им, он положил ключ на стойку и помчался догонять подругу.

– Сто пятый освободился? – Семен, выросший, словно из-под земли, взглянув на бирку, одновременно с Верой протянул за ключом руку. – Я закрою заказ.

– Не стоит беспокоиться, – бедром Светка оттеснила его от компа, где он собирался внести запись об освобождении номера. – Это моя обязанность.

Семён, приподняв бровь, взглянул на неё с подозрением, но ничего не сказал. Заложив руки за спину, он с достоинством удалился, но даже его неестественно прямая спина выражала недовольство.

– Ты видела, как радостно заблестели его глаза? – схватившись за спинку стула, с отчаянием в голосе прошептала Вера. – Мальков всё понял. Поверь, он этого так не оставит.

– Не факт, – без особой уверенности в голосе отозвалась Светлана.

Они взглянули друг на друга. Что делать? Внести изменения задним числом не получится – программа сама отмечала время внесения записей. Других вариантов нет. Кажется, они серьёзно влипли.

– Будем надеяться, что всё обойдётся, – отводя глаза, Светка закинула в сумку телефон и встала. – Обойдётся, уверена. Забудем до завтра об этом маленьком происшествии, да, Вер? Чтоб не портить вечер.

– Постараюсь…

Забудешь тут, как же?

Придя домой, Вера сразу занялась ужином. Способ действовал безотказно – режешь овощи для салата, сосредоточившись на процессе, чистишь картошку – и некогда думать о неприятностях. О нехорошей истории, случившейся на работе, о маленькой девочке Нике, потерявшей маму, для которой Вера ещё ничего не сделала. Но в ближайший выходной она будет там, в детском доме, это уже решено. И Сникерс, не забыть бы Сникерс для своего нового друга.

Из прихожей донёсся тихий скрежет ключа и стук открываемой двери. Мама!

– Твоя мать сошла с ума, на старости лет по свиданиям бегает, – оживлённая и бодрая, Татьяна Сергеевна зашла на кухню. Белое платье из марлёвки с тонким кружевом, красная помада на губах – она выглядела великолепно. – Как тебе такая новость, дочь?

– Правда?! А я рада! И кто он, твой герой?

– Да Беляев, кто ж ещё?! – мама присела на табурет, прислонившись к стене, любуясь дочерью, ловко накрывавшей на стол. – Не так давно развёлся и снова жаждет женского внимания.

– Мне уже нравится твой Беляев, раз делает тебя такой сияющей. И потом, – добавила строго, – что за дурацкое слово «старость» появилось в твоём лексиконе?

Вере очень хотелось, чтоб мама встретила своего мужчину. Настоящего, заботливого, с хорошим, добрым характером. Отца она всегда будет помнить, но его нет. А жизнь продолжается. Её мама – красивая, умная, добрая, а такие обязательно должны быть счастливы.

– Посмотрим, что дальше, – улыбнулась Татьяна Сергеевна, – может, Юрий ещё покажет своё истинное лицо. Может, занудой окажется или жадиной. Может, просто пропадёт с моего горизонта. – А у тебя как день прошёл?

– Как обычно, – Вера отвела глаза.

Не стоит портить хороший вечер рассказом о своих неприятностях.

Она ещё не знала, что настоящие неприятности впереди, не знала, как непредсказуема бывает жизнь, которая, неожиданно нарушив правила, будет двигаться дальше по своему усмотрению. Жизнь – не самый честный игрок и может подкинуть человеку совсем не ту карту.

Она ещё не знала, проведя этот вечер в счастливом неведении, что уже завтра, благодаря стараниям Семёна, его подленькой и мстительной натуре, наступит последний день работы администратора Веры Антоновны Шагиной в замечательном «Гранд Сити-отеле».