Глава 15

Лана

Козёл. Дьявольски обольстительный, обворожительный, хитрый, властный козёл. Все эти эпитеты о Кретове.

Бегу из номера, всё ещё чувствуя его вкус на своих припухших губах, а сердце бешено колотится в попытке остановить трепет, который этот мужчина неосознанно вызывает внутри и медленно, но верно, протискивается в моё, закрытое на все замки для него, сердце.

Запомнил он, видите ли…

Хорошо помню, как проснулась ночью и испугалась, сразу не поняв, где именно нахожусь. Лишь спустя пару минут, осмотрев номер и узнав привычный интерьер осознала ‒ триста первый, а повернув голову, увидела Лиса рядом. Подмывало вскочить, влепив предварительно ему пощёчину и высказать все претензии разом, но я вчера безумно устала, не было сил и желания даже открывать рот. Поэтому, поддавшись усталости и обволакивающему теплу, я просто закрыла глаза и укуталась в его объятия.

Один раз можно. Так мне казалось до сегодняшнего утра, когда Кретов напомнил, насколько внимательно рассматривал меня вчера в душе, запомнив мою татуировку на бедре. И нет бы промолчать большому дяде, сделав вид, что всё вышло случайно и слегка смутиться, потому что его застали за откровенным подглядыванием, он ещё и нагло напомнил, что рассмотрел.

‒ Доброе утро, Лана Сергеевна.

‒ Утро добрым не бывает. Особенно, утро понедельника, ‒ бросаю ответ администратору и спешу в свой кабинет, где остался мой телефон.

И точно, куча пропущенных от Миши, несколько от Светы и поставщиков с доставкой на сегодня. Набираю брата, но гудки остаются без ответа, а четвёртый звонок он и вовсе скидывает, показывая, что занят. Уже, вероятно, на работе, и только Лис никак не покинет отель, уделяя мне чрезмерное внимание.

‒ Что с тобой? ‒ Светка входит в кабинет, прикрыв за собой дверь.

‒ Ничего. Всё в порядке.

‒ Ага, по тебе видно, ‒ усмехается, усаживаясь в кресло, пока я пытаюсь привести в порядок длинные волосы. ‒ Это из-за ночи с Лисом?

‒ Света, никакой ночи не было. А прямом смысле. Отнёс в свой номер, пожалев меня скрюченную в рабочем кресле. Я об этом не просила и в его постель не напрашивалась.

‒ А зря.

‒ В смысле?

‒ Лана, ты на самом деле слепая, или специально дурочкой прикидываешься? ‒ Смотрит вопросительно, а я плохо понимаю, какого ответа ждёт от меня. ‒ Он же тебя сожрать готов, только намекни и пальчиком помани, как голодный пёс приползёт, истекая слюной. Все заметили, как он на тебя смотрит.

‒ Я не заметила. И ничего такого в его взгляде не видела. ‒ Равнодушно пожимаю плечами, вспоминая голодного мужчину, который вчера был готов наброситься на моё обнажённое тело.

‒ Ну-ну…

‒ Что?

‒ Возможно, стоит обратить внимание?

‒ Во-первых, он не в моём вкусе…

‒ Да-да, ‒ перебивает Света, ‒ я помню ‒ высокие широкоплечие блондины и только они. Это мы уже проходили. Не единожды. Возможно, настало время пересмотреть вкусовые предпочтения?

‒ Во-вторых, он старый, ‒ почти взвизгиваю.

‒ Ну сколько ему? Около сорока?

‒ Сорок два.

‒ И? Всего-то пятнадцать лет разницы. У меня муж старше на десять. Хотя, ‒ внимательно меня осматривает, ‒ исходя из того, что ты выглядишь на двадцать с хвостиком, соглашусь, контраст значительный. Но опять же, сейчас такое не редкость.

‒ В-третьих, не всё понятно с его браком. Он, конечно, сказал, что не женат, но ведь год назад на дне рождения сестры был с супругой и дочкой.

‒ П-ф-ф, целый год! Знаешь, сколько может за год произойти? Огромное количество изменений.

‒ Да, и Марк Захарович в последнюю нашу встречу упомянул, что в семье сына проблемы. Но о разводе, или чём-то подобном не говорил.

‒ Сама спроси у Лиса.

‒ Ага, сейчас. Не буду я ничего у него спрашивать. Решит ещё, что интересуюсь для дальнейшего продолжения. ‒ А Лис продолжения хочет, исходя из того, что попыток подобраться ко мне не прекращает, как бы я не отказывала ему.

‒ Дай намёк мужику.

‒ Нет. Света, он хозяин, а я работаю на него. А в случае, если не срастётся, и мы воспылаем ненавистью друг к другу? Не желаю быть в глазах других, как Зоя и Соня. Всегда придерживалась правила: отношения только на стороне в обход отеля.

‒ Да-а-а? И когда у тебя были последние отношения? Ну, вспоминай-вспоминай.

Закрываю глаза, припоминая, когда рассталась с Игнатом и оказывается, что давно. Почти год прошёл, как я была в постели с мужчиной и наслаждалась сексом.

‒ Давно, да?

‒ Да. ‒ Перебираю документы, чтобы не встречаться взглядом со Светой. ‒ Это не имеет значения. Я настолько поглощена работой, что личная жизнь отошла на второй план, к тому же, Игнат не нашёл общего языка с Мишей, о чём свидетельствовали практически ежедневные стычки мужчин.

‒ Просто твой брат-единоличник не желал делить заработок сестрички с кем-то ещё, да и жилплощадь тоже.

‒ Неправда, Свет. Миша был бы счастлив, если бы я обрела пару.

Я уверена, что брат не настолько эгоистичен, как считает Света и достаточно взрослый, чтобы понимать, что когда-нибудь наши пути разойдутся и ему придётся самостоятельно строить свою жизнь.

‒ Ты сама-то в это веришь, Лан? А? Он буквально недавно заявил, что будет жить с тобой до скончания веков.

‒ Не думаю, что его слова необходимо принимать всерьёз. Сказал, чтобы задеть меня, и поныть, показывая, какой он маленький и беспомощный. Всё наладилось: нашёл работу, которая ему нравится; я чаще задерживаюсь в отеле по твоему, кстати, совету, чтобы приучить его к самостоятельности. Уверена, когда Миша начнёт получать зарплату и прекратит клянчить у меня деньги на каждую мелочь, справляясь самостоятельно, всё станет ещё лучше.

‒ Эх, Ланка, как же мне хочется, чтобы всё случилось именно так…

‒ Куда ставить? ‒ Неожиданный вопрос незнакомого мужчины в рабочей форме с планшетником в руках, который останавливается в дверях, оценивая нас со Светой.

‒ Кого?

‒ Диван.

‒ Какой? ‒ Непонимающе таращусь, потому как диван я точно не заказывала.

‒ Лана Сергеевна, ‒ протискивается голова Маши, ‒ Лис Маркович утром приказал диван к вам в кабинет заказать. Вот привезли. Сами распорядитесь куда поставить, а мужчины сделают, подвинут, что мешают.

‒ Кретов приказал?

‒ Да.

‒ А мне почему не сказали?

‒ Так хотели, ‒ мнётся Машка, ‒ а вы мимо нас стрелой пронеслись, даже толком не поздоровались.

‒ Да, помню. ‒ Потираю переносицу, мысленно ругая Лиса, что опять сделал без моего ведома. С другой стороны, в случае неожиданной отключки на рабочем месте, у него не будет повода тащить меня к себе в номер. ‒ Ставим сюда.

Следующие полчаса делаем в моём кабинете перестановку, освобождая пространство под чёрный диван с рисунками вишенок по всей обивке. Вот же Кретов, и тут не обошёлся без намёка. Откровенно издевается, всячески припоминания мою татуировку и намекая, что многое видел и запомнил, отчего невероятно злит и ещё больше отталкивает от себя.

‒ Вот видишь, заботится. ‒ Светка показывает на диван, который достаточно органично вписался в мой кабинет между шкафами. ‒ Позаботился, чтобы тебе было где отдохнуть. Лучше, чем корячиться на стуле полулёжа. Переживает.

‒ Всё, Свет, закрыли тему Кретова и больше к ней не возвращаемся, ‒ одёргиваю подругу, усаживаясь на новый диван. ‒ Купер, когда улетает? ‒ Показываю, чтобы падала рядом.

‒ Сегодня, в шесть. Зоя, видимо, истязала Лесли от души. Довольный, как слон, счастливый до чёртиков.

‒ С Лисом-то они поговорили?

‒ Насколько я поняла да, и к логическому итогу пришли. Купер продаст долю Кретову прямо перед вступлением в права собственности.

‒ Лучше бы Лесли отказал… ‒ тяжко вздыхаю, мечтая, что Лис всё же не избавится от отеля, оставив его себе.

‒ Знаешь, ‒ Светка поднимается, ‒ Лесли сказал, что Лис обронил странную фразу. Что-то вроде… возможно, я откажусь от продажи, но теперь это зависит не от меня… Это не дословно, так Лесли понял.

‒ И что это означает?

‒ Понятия не имею. ‒ Светка пожимает плечами, усаживаясь обратно. ‒ Может планы Лиса изменились?

‒ Не знаю. Хотелось бы верить.

‒ Лана Сергеевна, Клинов вернулся, ‒ врывается Маша.

‒ О-о-о, пошли работать, Светик.

Поднимаемся, чтобы бежать по своим делам, точнее, Света по своим, а я делать уборку в номере Лиса. Три дня прошли уже давно, и сегодня утром я заметила, что пора навести порядок в лисьей норке и смахнуть пыль с мебели.

Убедившись, что Кретова нет, поднимаюсь в номер. Сейчас он точно мне не помешает, вернувшись неожиданно и снова меня напугав, а значит, можно не торопиться. В ванной скопилась гора рубашек, которые необходимо отправить в чистку.

И почему молчит? Даже не уточнил, что у нас имеется своя прачечная, в которую гости сдают одежду. Стесняется? Или всё же желал задать вопрос, но каждый наш разговор заканчивается стычкой или рукоприкладством (моим), и до вопросов стирки мы просто не успеваем дойти.

Забираю его вещи и посуду, оставленную после нашего завтрака, меняю постельное бельё, которое, кажется, пахнет мною больше, чем Кретовым. И спать в его объятиях было приятно и уютно, закутавшись в большие руки, согревающие нежностью. Он прижимал меня так, словно боялся, что я вот-вот исчезну, оставив его одного на большой кровати.

Если бы не бесконечное количество «но», не позволяющих мне поддаться на его провокации, возможно, я бы смогла стать ближе к Лису. Но… снова «но» в виде его возраста и моей не симпатии к настойчивым брюнетам, подглядывающим исподтишка в душе.

Оставляю кабинет напоследок, аккуратно перекладывая документы Марка Захаровича, с которыми Лис, видимо, ещё не разобрался и новые папки, принадлежащие Лису. Из одной из них выпадает листок и, перевернув его, вижу фотографию. Лис, рядом женщина и девочка лет десяти.

Его семья… Кретов улыбается и, кажется, они счастливы, обнявшись и прижавшись друг к другу. Зеленоглазая симпатичная брюнетка, вполне подходящая Лису и девочка, похожая на него. Но Света сказала, что дочка подросток, значит, фото старое. Хранит, как память? Память о ком ‒ жене или дочери? Ещё несколько минут рассматриваю фото, а затем вкладываю обратно и покидаю номер, прихватив вещи хозяина.

Отношу девочкам, с указанием, что нужно сделать всё срочно и предельно аккуратно, чтобы до возвращения Кретова одежда была в его номере. Судя по всему, сегодня на нём последняя чистая рубашка, а мы не можем позволить, чтобы хозяин выглядел неподобающе. Всё равно, как я к нему отношусь ‒ работа превыше всего.

Прощаемся с Лесли, который почти рыдает, расставаясь с Зоей на неопределённый срок, и как всегда, обнимает всех, словно родных. Если не брать в расчёт нашу с Кретовым утреннюю стычку, рабочий день проходит вполне спокойно и без неожиданностей, что позволяет уйти домой раньше, не дождавшись Лиса.

По пути забегаю в гипер и, набрав продуктов, спешу домой, чтобы увидеть Мишу, который мне так и не перезвонил сегодня. Повторно набираю его номер, но теперь включается автоответчик, оповещая, что абонент недоступен. Внутри неприятно клокочет тревога, но я отгоняю беспокойные мысли, убеждая себя, что ничего плохого случиться не может, и у брата элементарно разрядился телефон.

В квартире встречает тишина. Миши ещё нет, хотя его рабочий день закончился полтора часа назад, и он уже давно должен был вернуться. Телефон по-прежнему молчит, а я всё накручиваю себя, срываясь в панику и самые негативные мысли.

Готовлю ужин с запасом, чтобы на пару дней брат мог питаться, не дожидаясь меня с работы и не заказывая пиццу. Ближе к десяти открывается входная дверь и из прихожей слышатся шорохи. Напряжение отпускает, когда понимаю, что брат дома, но меня тут же накрывает лавиной паники, когда входит Миша, и я наблюдаю разбитую губу и синяк на оба глаза.

‒ Систер, я крупно влип.