Глава 20. Тайна Кости
Качая Егора, хожу с ним по кухне Дмитриевых.
— Он тяжелый, лучше положи его в шезлонг, — говорит мне Костя, но я только крепче перехватываю малыша. — Ну, как знаешь…
Он снова возвращается к инструментам, пытается прикрепить обратно оторванную дверцу. Вертит ее и так, и эдак. Ослабляет или подкручивает болты, но сама дверца снова висит криво и будто бы из последних сил.
Взгляд падает на настенный календарь.
Пятница. Сегодня как назло пятница.
Яков ничего не знает про Костю, говорю я себе в сотый раз, это всего лишь несчастные попытки отомстить. От любви до ненависти один шаг. Юля не выбрала моего брата. Вот Яков и отыгрывается грязными способами.
Сегодня пятница, и это ничего не значит, успокаиваю я себя.
Вечером Костя отвезет Юлю к бабушке, и почти весь день он уже провел дома и со мной. И совсем не так, как решил Яков. Мерзость какую предположил, а?
Я вздрагиваю, когда Костя сильно бьет по дверце, чтобы захлопнуть ее ровно. Егор распахивает глаза и кривит рот, я устремляюсь в другую комнату. Знала же, что он будет ремонтировать кухню, Костя сразу предложил мне уйти, чтобы шумом не разбудить сына. А я? Неужели решила сторожить Костю?
Легко сидеть с ребенком, ха.
Яков, Яков... Ты не выдержал бы и дня.
Шагаю по балетному залу, где на днях специально расчистила от игрушек середину, чтобы ни на что не наступить. Клюшки убрала к спортивному комплексу, а мягкие игрушки собрала в большие корзины.
Медведя задвинула за диван, а для надежности еще и вынула батарейки. Молчаливый пылесборник теперь только взирает на меня с немым укором из-за спинки дивана.
Егор на моих руках успокаивается. Жмется лбом к моему плечу, чмокает губами. Вот как уложить его куда-то еще? Когда он не орет ультразвуком, его же с рук спускать не хочется.
Мальчики так быстро растут… Оглянуться не успеем, как он будет хмуро ворчать, чтобы его не тискали.
Хотя… Я наверное и этого не увижу, если буду в Израиле. Стану для него безликой теткой, которая будет приезжать раз в пару лет и ходить за ним вараном: «А помнишь, помнишь, как я тебя на руках качала?»
Конечно, он меня даже не вспомнит.
Заношу ногу, но не могу сделать следующего шага. На кухне у Кости звонит телефон.
Костя отвечает шепотом.
Раньше ему никто не звонил, вопит белка-истеричка внутри меня.
Тут ребенок спит и он не хочет его будить, говорит другая половина.
Это подозрительный звонок, отвечает та часть, что поддалась на лживые речи Якова, вот Костя и говорит так, чтоб его слышали!
Разговор заканчивается раньше, чем я дохожу до кухни. Не бежать же со спящим ребенком, в самом деле.
На кухне аккуратно перехватываю Егора и осушаю до дна стакан с водой. Вот зачем я вообще делаю вид, что пришла сюда, потому что хотела пить?
Наверное, потому что пришла в ужас, когда Юля поделилась со мной «послужным» списком своего мужа. Частые приводы в полицию, аресты, превышения скорости, угоны автомобилей, участие в нелегальных уличных гонках, участие в пикетах и членство в подозрительной организации, которая под благим видом защиты природы занималась природным терроризмом…
И этот парень стал отцом ее ребенка? И теперь сидит сутки напролет дома? Не смешите меня!
— Пойду инструменты спрячу, — говорит Костя. — Ты в порядке? Может, мне погулять с Егором?
— Глупости, ты тогда опоздаешь.
— Нет, еще есть время, — Костя быстро смотрит на экран телефона. — Я бы успел погулять с ним, если хочешь.
Качаю головой. Костя подхватывает инструменты и уходит.
На столе остается лежать его телефон.
Если я гляну одним глазком…
Нет, нет и еще раз нет! Это будет означать, что я поверила брату!
Наворачиваю вокруг стола, прислушиваясь к тишине в глубине квартиры.
Стал бы Яков врать, противным голосом тянет белка-истеричка, если бы совсем ничего не знал?
А адрес, тают последние капли здравомыслия. Откуда ему известно именно про проспект Мира?
Проклятье, я так больше не могу!
Телефон оказывается даже без пароля или брокировки. Провожу пальцем по экрану и сразу вижу последние звонки.
«Проспект Мира дом 45, корпус 2, квартира 45»
Адрес вместо номера телефона?!
А еще Яков назвал правильную улицу. А значит, что-то ему известно. Он мог назвать другую улицу, но проспект назвал именно Мира!
Тогда же на телефон Кости приходит смс.
Я не хочу читать сообщение, но глаза сами останавливаются на словах: «Константин, все в силе?»
Отправитель Александр Николаевич. Даже глаза хочется закатить от такой банальности. Тут и дураку понятно, что это скорей всего какая-нибудь Александра.
Правильный адрес, названный Яковом, пятница на календаре и странная смс в довершении.
Все это приводит к тому, что к моменту, когда Костя возвращается на кухню, я встречаю его словами:
— Окей, Костя. Рассказывай.
— Что именно? — хмурит лоб Гронский.
— Кто эта Александра, которая спрашивает все ли в силе?
— Лея, — вкрадчиво спрашивает Костя. — Ты о чем?
— Видит Бог, я не собиралась лезть в это дело, но ты мне выбора не оставил. Обманывать подругу я не позволю. Тебя видели по пятницам с ней, а еще она только что прислала тебе смс!
Костя разблокирует телефон и читает.
— Во-первых, тут написано Александр, а не Александра, но возможно, ты разучилась читать по-русски. Во-вторых, я сделаю вид, что мне плевать, что ты залезла в мой телефон. А в-третьих, интересно, кто тебе нашептал, что меня видели по пятницам именно с женщиной?
— Ты даже не отрицаешь этого? Неужели ты и правда обманываешь Юлю?!
— Знаешь, что? Бери Егора с собой и поехали. Я вас познакомлю. Вижу ты себя уже настолько накрутила, что не поверишь ни единому моему слову. Ох, женщины…
— Куда поехали? Зачем нам брать с собой Егора?
— Ну не можем же мы его дома одного оставить, верно? Хотя иногда и хочется. Собирайся. Ты тепло одета сегодня? — Костя взглянул на часы. — Да, успеваем, отлично. Фух! Как же я рад, что не придется больше скрываться! И что я не пропущу этот день!
— Ты… уйдешь от Юли?
Костя запрокинул голову и засмеялся.
— Боже, Лея! Что с тобой?
— Мне за подругу обидно… И ты себя очень странно ведешь. Не отрицаешь, а везешь меня с ней знакомиться. Как это понимать?
— Просто останови поток своих фантазий, пожалуйста. Дай я подержу Егора, а ты одевайся.
* * *
Костя паркует машину, и мы выходим в самом начале проспекта Мира. Он хорошо знает дорогу и уверенно ведет меня под окрашенную в желтый цвет арку.
Следом за Костей поднимаюсь по узкой лестнице до невзрачной двери. Звонка здесь нет.
— Кто там? — раздается женский голос после того, как Костя стучит.
Эта девушка представляется мне молодой, вульгарной и наверняка фигуристой, в общем, полной противоположностью Юли, и когда дверь распахивается, мои догадки полностью оправдываются.
Женщина на Юлю ни капли не похожа.
Она абсолютно седая, а еще подслеповато щурится Косте, что наводит на мысль, что очки она, как и челюсть, оставила где-то в квартире.
— Костенька? Егорушка! А это, надо полагать, Юленька?
— Здравствуйте, Анжела Валентиновна! — здоровается с ней Костя.
Я должна сказать ей, что она ошиблась, но мой язык прирос к небу, так что Костя, ухмыляясь, сам что-то объясняет старушке, потом отдает ей Егора, деньги и говорит, что вернется за сыном через два часа.
Дверь захлопывается, и я слышу, как смеется Егор, который уже знаком с этой старушкой.
— Как тебе моя любовница? — спрашивает Костя, когда мы возвращаемся в машину. — Горячая штучка, правда?
Пораженчески молчу.
— А теперь к Александре Николаевне, — кивает Костя. — Ох, она у меня бой-баба. Я от нее обычно уползаю!…
Оглядываюсь на дом, в котором Костя так легко оставил сына.
— А ты этой бабушке доверяешь?
— Вполне. Она бабушка моего друга. Хотя и в возрасте, но голова у нее на месте, посидеть с ребенком она может.
— А почему своей маме Егора не отвозишь?
Костя бросает на меня кривой взгляд, пока мы стоит на светофоре.
— У нас с мамой не те отношения, да и маленьких детей она не очень любит. Они шумные и непонятные… Мама раз в месяц на выходных приезжает, чтобы с коляской по торговому центру продефилировать. На этом ее помощь заканчивается.
От такой прямолинейной откровенности, за которой Костя даже не пытается скрыть боль и обиду, становится стыдно за то, что я в нем сомневалась.
— А ты про мою маму почему спросила? Тебе правда интересно или ты просто хотела знать, есть ли у нее шанс вернуть отношения с Платоном?
От такого поворота я теряюсь, но подкупающая честность Кости делает свое дело.
— Второе, — отвечаю честно. — Мама у тебя такая… Красивая. Она Платону очень походит.
Говорить с Костей легко. Даже правду, которая разъедает горло, как глоток лимонного сока.
— Красивая, — соглашается Костя. — Мама до сих пор пытается его вернуть, но зря она при Платоне сказала, что ранняя беременность — худшее, что случалось в ее жизни.
Костя смотрит в бок и съезжает с дороги, а я даже не дышу. Каково услышать такое от собственной матери? И как потом жить дальше, если твое появление не было радостью, а ошибкой?
Я бы и рада что-то сказать, чтобы эти последние Костины слова не повисали между нами, как оборванные провода, но глупые ободрения вряд ли ему помогут. Он куда сильнее, чем кажется, и теперь я знаю, почему он так самозабвенно отдает всего себя сыну.
— А что тебе известно про первую жену Платона? Мать Юли, — неожиданно прерывает тишину Костя.
— Да почти ничего… Они были молоды. Только начали встречаться, а уже через месяц поняли, что ждут ребенка. Мне мама это рассказывала… А девять месяцев спустя она погибла во время родов. Я даже имени ее не знаю.
— Странно, правда?.. — бросает он на меня кривой взгляд. — Когда мою Юлю откачивали в больнице, то я дал себе слово. Если не дай бог мы с сыном останемся одни, то я сделаю все, чтобы Егор узнал, какой была его мать. Я бы рассказывал ему о ней постоянно, в память о ней…
— Кость, я не понимаю… Ты к чему клонишь?
— А Платон никогда о ней не говорит. Не вспоминает жену, не приводит в пример Юле. На день рождения Юли он просто напивается, но никогда не вспоминает ее. Да он, кажется, даже на кладбище не ездит! Конечно, прошло девятнадцать лет, но для меня такое поведение все равно странно… Я думал, может, раньше было иначе? Ты их семью больше моего знаешь…
— Да нет, — бормочу. — Все было также.
Платон устраивал невероятные праздники для дочери, но сам никогда особо в них не участвовал. Отдавал бразды правления своей матери, а сам уходил в тень. И всегда пил, да. Это я помню.
Костя резко поворачивает на трассе и въезжает на полупустую парковку.
— Ладно, выходим!
Не успеваю опомниться, как Костя уже хлопает дверью.
Идет к огромному зданию, типа ангара. Неоновая вывеска мне ни о чем не говорит, да и Костя быстро заводит меня внутрь, не давая осмотреться. Кивает девушке за стойкой, а та при виде меня расплывается в улыбке.
— Здравствуйте, Юлия! Мы так наслышаны!
Костя берет со стойки ключи и тащит меня дальше.
— Видишь, — шепчет Костя, — даже тут все знают, что я женат.
— Почему ты им не говоришь, что я не Юля?
— Потому что они тут меняются раз в месяц, толку объясняться нет…
Костя открывает следующую дверь. Здесь холодно, светло и вокруг простираются пустые зрительские места.
— Ледовый каток?!
На матово-белом застывшем катке одиноко катаются двое мужчин.
— Клюшки, — выдыхаю — Я на днях как раз задвинула детские клюшки к детскому комплексу, чтобы не мешали. Твоих рук дело?
— Да. Конечно, немного рановато купил, но что поделать?... Егор уже танцует! Я видел!
— Ты с ума сошел, Костя. Он еще даже не сидит!
— Когда Юля включает музыку, он дергает ручками и ножками. Еще она сказала, что Егор очень тонко чувствует ритм и, наверняка, пойдет по ее стопам. И все, меня как переклинило… Лея, я сойду с ума, если он натянет на себя колготки и пойдет плясать на сцену. Нет, я ничего против балета не имею, все эти наклоны в коротких юбочках — это отлично, но лучше бы родилась девочка. А так я должен защитить Егора от балета. Я не допущу, чтобы он стал таким, как твой брат!
— Яков восходящая звезда мужского балета, между прочим.
Хоть и козел, но вслух я этого не говорю.
— Ой, да бог с ним, — отмахивается Костя. — Лишь бы в своих лосинах и ракушкой между ног держался подальше от моей жены.
Смотрю на парня с клюшкой, которого тренер только что перестал гонять по полю, заметив Костю.
— Лея, я не хочу, чтобы у моего сына была настолько талантливая мать и такой бездарный отец, как я. Не учить же Егора вскрывать тачки и гонять по улицам на максимальных оборотах?… Поэтому я решил пойти на хоккей.
Оглядываю пустой ледовый каток. Кроме тренера, тут никого нет.
— И где же команда?
— Ну… По правде говоря, у меня есть одна веская причина, чтобы молчать о своем увлечении.
— Вот как? И какая же?
— Я так паршиво держусь на коньках, что в команду меня пока не взяли. Даже самую начальную, любительскую. Поэтому причин для гордости нет, и занимаюсь я тайно. Ты первая, кто об этом узнала.
— Гронский! Почему еще не на льду?
— А это мой тренер… — криво усмехается Костя. — Тот самый. Реально мужик, вот так неожиданность, да Лея? Иду, Александр Николаевич!
— Стой! — хватаю его за рукав. — А мне что делать?
— Хотел бы я сказать «Сиди тут и скучай», но раз я сейчас выйду на лед… Постарайся хотя бы громко не ржать, ладно?
Я обещала, но удержаться оказалось от смеха невозможно. На льду Костя двигается, как пьяный шизофреник. То он разговаривал с собственными частями тела, то вытягивал руки, как мим, цепляясь за невидимые стены.
Определенно, Костя Гронский был не создан для катка. Но с каким упрямством он откатывал упражнения!
Ради сына, этим все сказано. Через час мучения Кости подходят к концу.
— Я слышал, как ты хрюкала и давилась со смеха, — говорит в машине Костя.
— Ты мне жизнь на несколько лет сегодня продлил. Когда ты врезался в зад тренеру, а потом обнимался с ним, я думала, что задохнусь от смеха!
Костя все-таки сменил гнев на милость и даже пару раз тоже улыбнулся. Наше веселье повлияло и на Егора, глядя на нас, он передумал закатывать скандал в машине.
Костя не хотел подниматься домой, а сразу отправиться за Юлей, но обнаружил, что в багажнике оставалась какая-то еда, которую не выгрузили с прошлой поездки в супермаркет, так что решил быстро подняться вместе со мной и занести пакеты. Я держала Егора, он — пакеты. А коньки и снаряжение Костя держал в арендованном шкафчике на катке, чтобы никто не догадался.
Мой смех отвлек Егора от желания высказать нам все свое недовольство, хотя было и так понятно, что истерика уже не за горами. Приближалось время, когда Юля обычно возвращалась домой, но сегодня справляться придется без нее.
— Не боишься? — спрашивает Костя, когда мы входим в квартиру. — Я быстро вернусь, надолго ты с ним не останешься.
— Все будет хорошо. Тем более у меня уже щеки болят столько ржать. Ты сегодня переплюнул сам себя.
— Ну хватит, Лея…. — стонет он.
Вспомнив, как Костя ездил задницей вперед, когда его пытался оторвать от себя тренер, снова прыскаю, как вдруг Костя замирает.
— Платон дома, — шепчет он, указывая на начищенные до блеска черные туфли. — Он никогда не возвращался так рано!
В ту же секунду Платон появляется перед нами.
Занимает своими широкими плечами весь коридор, от стенки до стенки. Прожигает во мне дыру ярко-зелеными глазами, как будто застукал нас за чем-то непозволительным. Что за черт?!
— Добрый вечер. Костя, ты уже отвез Юлю и вернулся? — вскидывает бровь Платон.
— Э, нет. Я пакеты из магазина забыл в багажнике, хочу оставить.
Платон уступает ему дорогу, но не мне. Чертовски хочется убежать из квартиры Дмитриевых, как в предыдущие дни до этого, но не получится.
Сегодня нужно дождаться возвращения Кости.
Костя что-то крикнул с кухни, но в тот же миг Егор на моих руках при виде Платона заревел белугой. Еще бы. Сбой режима. Дедушка уже дома, а мамы еще нет.
Быстро скинув свою одежду и раздев Егора, бегу вместе с ним на кухню. Там Костя как раз закончил раскладывать продукты из пакетов.
— Лея, за все время, что я тут живу, Платон ни разу не приходил с работы так рано, — шепчет мне Костя.
Ну зачем ты такую конспирацию наводишь, хочется мне сказать ему, сам же ведь ему повод и даешь…
— И что? — спрашиваю тоже шепотом. — Подумаешь! Это ничего не значит!
Платон громко прочищает горло, и я опять вздрагиваю.
Отвратительное чувство, как будто меня поймали на чем-то противозаконном! Но я ведь ни в чем не виновата!
— Удачи, — громко говорит Костя. — Я скоро вернусь.
Вроде как желает удачи с Егором, но я знаю, что Егор это цветочки.
Ягодка-то вот она — разъяренный Платон, которого я столько времени избегала. Впервые с того безумного вечера я должна остаться с ним наедине.