Глава 17

— Умничка. Не зря училась на одни пятерки.

Марат игриво подмигивает, проводит ладонью по моим волосам. В шкафу спальни достает рубашку и брюки. Уже отутюжены, на вешалке.

Как бы ни пытался казаться веселым Марат, меня не обмануть. Тот разговор. Еще в России, стоя у Альпийской горки, точно не пустой треп, выпущенный из уст мужчины на испанском. Такое ощущение, что Райнер торопится. Опасается не успеть сделать что-то важное. А знаете, перед чем дни летят как пули из револьвера? Перед чем люди пытаются как можно быстрее расправиться с делами? Лучше не знайте.

Марат вихрем летит из спальни. Скрывается за стеклянной перегородкой с узорами, потом за углом. Я остаюсь одна посреди огромной комнаты. И с каждой минутой сердце в груди начинает биться все чаще. Я слишком мнительна, а мне нельзя волноваться.

С опаской крадусь по огромным хоромам. Где-то в глубине слышу звук воды. Не понимаю, где именно. Я нахожу кухню. Такую же современную и белую как общий интерьер. Только еще зеленые деревца в больших вазонах у окошка.

Земля отчего-то раскидана рядом на полу. Подозреваю Касьяна в шалости. Ладошками возвращаю грунт на место. Не успели чемоданы распаковать, а уже беспорядок устроили. Ополаскиваю руки в хромированной раковине.

Я подхожу к холодильнику, открываю створку. На второй полочке сверху наклеен листочек с корявыми печатными буквами >. Рука писца дрожала. И я догадываюсь, что калякала послание горничная-испанка. С легкой подачи господина Марата. Он подготовился к прилету дистанционно.

Я вижу фрукты, йогурт и пасту овощную с чьим-то мясом. Но мне интересно что любит Марат. Оглядываюсь по сторонам и приподнимаю крышку небольшой кастрюльки. Окунаю в содержимое кончик пальца и сразу в рот.

Пламя из преисподней окутывает язык и щеки. Слезятся глаза. Слишком много чили. Божечки. Хватаю минералку, жадно глотаю. Как, вообще, можно это есть? На плите разогреваю пасту, по вкусу узнаю в мясе курицу. Сгребаю тарелку, отправляю в посудомойку.

— Марат?

Я останавливаюсь на границе кухни с просторным коридором и мой голос эхом задевает стены квартиры. Я не получаю ответа и понимаю, что остаюсь одна.

По знакомому маршруту возвращаюсь в комнату. Достаю из сумочки телефон и пишу Марату, чтобы приобрел коту лоток и мисочки. Намекаю на когтеточку. Иначе хана всем дизайнерским выкрутасам на стенах и плотным бежевым шторам, не пропускающим свет. В Испании его очень много.

Не переодеваюсь, валюсь на мягкую кровать. Трогаю ладошкой гладкое покрывало. Роскошью пахнет и чем-то свежим.

Как ни странно, но Марата нет в соцсетях, зато у меня есть несколько фото еще с ярмарки. Долго выбираю фильтр из предложенных десяти, останавливаюсь на самом красочном. Решаюсь выложить первую совместную публикацию в инстаграм.

Не проходит и нескольких секунд, как Фигаро здесь Фигаро там, а точнее, подруга Лизка комментирует пост. Называет нас сладкими пупсиками. Переписка с Лизкой затягивается надолго. Она ругается и не верит одновременно.

Сдала. Я сдала Марата со всеми миллионерскими потрошками, рассказав правду о его статусе. У нас будет свадьба в Мадриде, и девушка станет подружкой невесты.

На повседневках Лизка поклялась у алтаря Пиститты, что никому не расскажет. В том числе и самому Марату. Это серьезный поступок, даже исповедь на крови меркнет, когда Лизка божится единственной Берегиней в которую верит.

Спустя полтора часа трепа ставлю телефон на зарядку и уже скучаю по Райнеру. Противные, тленные мыслишки никак не хотят покидать мою голову. Только рядом с Маратом чувствую себя по-настоящему защищенной и спокойной. Особенно сейчас. В чужой стране.

Я выхожу из комнаты в просторный коридор, минуя сотни квадратов, замираю у двери. Не заперта. Ну да, к чему это? Ведь я не пленница.

Шагаю вон и сразу к лифту. Долго спускаюсь и в холле высотки, поглядывая на консьержа в красной рубашке, толкаю створку на улицу.

Обнимаю себя руками, становлюсь на пару метров подальше. Бездумно смотрю на людей в разноцветных нарядах. Кто-то смеется. Кто-то разговаривает по телефону. Слов не разобрать, да и не нужно. Мне начинает нравиться общая атмосфера Мадрида. Прямо через дорогу я вижу тротуар и фонтан под большим деревом. Оно на ёлку походит. Такие же ветви, но не конусом, а кроной.

Ярко-синий автомобиль паркуется рядом у тротуара. В марках подобного типа не разбираюсь, они все для меня Ламборджини. Спортивное и начищено полиролью. Изящные створки поднимаются наверх.

Сначала вижу обнаженную загорелую ногу в туфле. Потом вторую. Высокая брюнетка в цветастом шифоновом платье красива. Недовольно хмурится.

Будто кол проглотила идет в сторону нашего дома. Щелкает брелком и дверцы машины автоматически закрываются. Серьезная, дерзкая испанка переходит дорогу, тормозит собой поток машин. Такая смелая. Строптивая.

В глаза мне смотрит. В диковинку, наверное, наблюдать блондинку среди темных, загорелых людей. Приветливо улыбаюсь, но ответной не получаю. Испанка в глаза мне смотрит, а я ей. С каждым ее шагом осознаю, что мне знакомо это лицо. Не выщипанные густые брови. Ямочка на подбородке. Гресия.

Гресия останавливается слишком близко, чем требует этикет. Шпильки на туфлях делают ее еще выше.

— Что ты говоришь, девушка? Я тебя не понимаю.

Очень громко и быстро слетают фразы с губ испанки. Порто пролько кассо. Больше походит на бульканье. А девица кричит. Привлекает посторонние взгляды зевак.

— Не трогай меня, сумасшедшая! Отпусти руку.

— Дурра…

— Чего? Сама ты дура! Отстань!

Вырываюсь быстро возвращаюсь внутрь дома. Строптивая Гресия может кинуться в драку, чем не удивит совсем. Я не могу так рисковать. Я в положении и предпочитаю убраться подальше. В холле срываюсь на бег и оборачиваюсь.

Сумасшедшая испанка двигается следом, но она на каблуках и не успевает. Створки лифта захлопываются прямо перед носом испанки.

Подъем на нужный этаж кажется мучительно долгим. Места себе не нахожу, переминаюсь с ноги на ногу. В квартире по привычке скидываю балетки у порога. Топаю босыми ногами по попу, расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Давление подскочило и кружит голову.

Фурией лечу в спальню, хватаю телефон, хватаюсь за лоб. Метаюсь от стенки до стенки. Первым порывом было позвонить Марату и устроить скандал. Спустя пару тройку глубоких вдохов желание пропадает. Лишний раз заставлять Марата вспоминать о бывшей? Нетушки.

Вздрагиваю. Телефон валится из рук, когда слышу лязг замка входной двери. Возможно, вернулся Райнер, но я беру с полки увесистую статуэтку, прячу ее за спину, крадусь с проверочкой.

Женщина средних лет в униформе и с собранными в шишку волосами. Уверенно двигается в коморку-подсобку. Я выглядываю из-за угла. Женщина выходит с ведром и шваброй. Все нормально. Горничная. О ней меня предупреждал Марат.

— Здравствуйте.

Женщина на миг останавливается, но не пугается.

— Хола!

И вновь принимается за уборку. Практически сразу слышу повторный лязг замка.

— Белоснежка, как ты тут? Хозяйничаешь?

Глаза Марата раскраснелись от усталости, но внутренняя батарейка все еще заставляет его тело двигаться энергично. В руках Марата два пакета с подношением Касьяну и продуктами. Даю миллионеру время разобрать покупки.

Сама расставляю причиндалы кошачьи по местам. На пороге кухни считаю до трех и усаживаюсь напротив Райнера. Постукиваю пальцами по столу. Мужчина подзаряжается кофе.

— Слишком много пьешь кофе. Крепкого. Вредно.

— Перестань.

Беззаботно отмахивается Райнер. Натягивает улыбку. Ладно.

— Я виделась с Гресией.

Довольная физиономия Марата будто чернеет. Я вижу, как усталые глаза наполняются злостью. Не на меня, на Гресию.

— Значит, дон Лоренсео не успел предупредить дочь. Скандалила?

— Да. Подраться пыталась.

Райнеру неприятно. И его лицо кривится сильнее. Мужчина откидывается на спинку стула и большим пальцем гнет маленькую серебряную ложечку.

— Я все уладил. Больше Гресия не посмеет приблизиться.

— Она сумасшедшая!

— С характером. Не думай о ней. У нас есть дела поважнее.

И как непривычно мне видеть Марата в строгом пиджаке и рубашке. Брюках. В России он предпочитал разгуливать в джинсах, простецкой футболке. Сейчас же передо мной восседает статусный холодный бизнесмен. Министр всея Мадрида. Уважаемый человек.

— Какие дела?

— Завтра поедем в клинику, для оформления. После, в свадебный салон. Выберешь себе самое красивое свадебное платье. Я хочу реабилитироваться и подготовку к празднику взять на себя. Обзвони родственников и друзей. Вышлю за ними самолет. Свадебка в субботу тебя устроит?

Вот точно министр. Говорит так, будто я второй министр. Говорит четко, уверенно и, по сути. Даже теряюсь немножко от такой деловитости. Сегодня вторник. На минуточку.

Щеки наливаются румянцем. Марат знает толк в эффекте неожиданности. И вот эта его резкость, властность, заставляет расслабиться. Заставляет чувствовать себя нежной принцессой в руках сильного мастера. Каменной непрошибаемой стены. Рядом с Маратом не нужно думать о завтрашнем дне.

— Я поговорю с родителями. По скайпу. Будет сложно подобрать слова. Я не смогла им признаться, что улетела в другую страну. Сомневалась.

— Давай сделаем это вместе? — мужчина касается горячей рукой моей ладони, поглаживает. — Сомневалась во мне, Белоснежка? Идем. Я покажу тебе свое отношение.

Марат поднимается, крепко обхватывает мою руку, утягивает за собой из кухни. Двигаемся по коридору к спальне.

— Что? Райнер, нет, подожди.

— Да, успокойся, нам сюда.

Останавливается. Толкает соседнюю дверь.

— Испанские божества… Марат…

— Нравится?

— Очень.

Медленной поступью крадусь внутрь комнаты. Трогательно до слез. Марат лично обустроил детскую. В сине-голубых тонах. Красивая, просторная детская квадратов на сорок. Две милые колыбели с балдахинчиками стоят рядом. Пеленальный столик, манежик. На стенах рисунки футболистов и спортсменов. Огромные стеллажи с игрушками, погремушками. Я подхожу к шкафчику и распахиваю створку.

— Марат, это все наше?

— Да. Ну, Белоснежка, давай хоть сейчас без слез?

— Неть…

Прижимаю к груди крохотный чепчик. Валюсь на коленки. Следом достаю ползунки. Райнер становится за моей спиной, присаживается на корточки, обнимает.

— Веришь, теперь веришь мне, Марусь? Я люблю тебя, слышишь? Только тебя хочу. Все для вас с сыновьями сделаю.

Закусываю губу до легкой боли, оборачиваюсь к мужчине. И слова ответить не успеваю. Нежный поцелуй успокаивает взволнованную душонку. Ласкает. Заставляет дыхание сбиваться. Заставляет сердце биться чаще.

— Вставай, нужно позвонить твоим родителям.

— Так не хочется покидать детскую.

— Еще успеешь здесь насидеться, Белоснежка. Поверь. Появятся мелкие, с няньками круглосуточно дежурить будите.

— Какие няньки? Мне не нужны няньки, Марат!

— Ну-ну.

Поднимается сам, меня поднимает. Ноги подкашиваются от переизбытка чувств. Волочатся. В гостиной на диване Райнер устанавливает ноутбук на столик. Сначала договариваюсь с матушкой через соцсеть о звонке.

Через пару минут окошко скайпа показывает родителей на фоне ковра. Мама не знала о присутствии Райнера. Так бы губы подкрасила для солидности. Отцу пофиг. Он только после работы. В старой растянутой майке.

— О, здорóва сынок! Не ожидал тебя увидеть.

Взмахивает ладонью Кошкин, хлопает себя по коленке.

— Привет из жаркой Испании, Владимир Николаевич.

Вот так. Сразу в лоб заявляет Марат. А я ведь уже мысленно придумала осторожную подготовительную речь.

— Как это? — охает мама.

Даже через компьютерный монитор видно, как она раскраснелась.

Разговор с подробными объяснениями и расспросами затягивается надолго. За это время мы успели поужинать, не отходя от экрана и родители тоже. Отец говорит, что полезно иметь родственников заграницей. Они с мамой собирались отдохнуть в Ялте, но теперь, конечно же, прилетят в Мадрид. Кошкин шутит и общается налегке.

Мне кажется, родители считают, что мы их обманываем, хотя показывали вид из окна многоэтажки в качестве доказательства. Папа снова скажет, что это все хакерские штучки. Стоит нам только захлопнуть крышку ноутбука.

Этим вечером Марат уснул раньше, чем обычно. Он принял душ и пытался заигрывать в спальне. Вероломно. С упорством. Он сказал, что как только я накупаюсь в ванне с пеной и вернусь, кричать буду. Сладко. С надрывом.

Я воспользовалась сахарным скрабом для тела, чтобы стать нежнее. Щепетильно поправляла волосы у зеркала. И по финалу застала Марата, когда тот сопел лицом в подушку. Я не стала будить Райнера. Даже его внутренней батарейке нужна энергия. Мне не нравится количество кофе, выпитого Маратом в течение дня.

Сама же долго ворочалась и только глубоко за полночь отключилась.

— Доброе утро, донна Кошкина. Вставай милая. Умываться, завтракать и в дорогу.

Еле разлепляю один глаз, а миллионер веселый. Он уже рубашке и брюках, склонился передо мной, пальцем щекочет нос и щеки.

— Которой час?

— Шесть.

Лучше сразиться с быком на корриде, чем заставить себя подняться в такую рань. Марату хорошо. Он вчера уже дрых в то время, когда детишки только начинают смотреть “Спокойной ночи, малыши”.

— Отстань, еще пять минут, Райнер.

— Плохо себя чувствуешь?

— Не настолько хорошо, как ты.

Я люблю Марата. Честное слово. Но вот эти задорные и назойливые “жаворонки” с утра бесят. Не хуже комара, что жужжит под ухом. Отмахиваюсь от Райнера, как от комара. А он что? Жужжит и щекочет. Садюга.

Шатко поднимаюсь с постели, растираю глаза. После завтрака в качестве наряда выбираю легкий голубенький сарафан. День обещает быть жарким и насыщенным. По Цельсию и событиям. Пока я складываю нужные документы, Марат ждет меня в прихожей и начинает нервничать.

— Опаздываем, Белоснежка!

Кричит.

— Сейчас! Ну, где же, где они?!

Не очень люблю, когда меня торопят. Начинаю суетиться и сборы обычно затягиваются.

— Что у тебя случилось?

— Очки! Я не могу найти свои очки!

Будто испарились. Хотя я уже причитала, мол, >. Взмахиваю от недовольства руками, падаю задницей на пуфик рядом с косметическим столиком.

— Стой!

Марат напрягает ладонь, словно хочет остановить меня скрытыми телепатическими способностями. Поздно. Я слышу хруст и подскакиваю сама.

— Не волнуйся, мы купим тебе новые.

— Только под заказ, — с досадой вздыхаю, — линзы разные.

— Да хоть из параллельной вселенной. Платье свадебное разглядеть сможешь?

Киваю головой. Вблизи у меня нормальное зрение.

Мы покидаем квартиру, и охранники Райнера уже припарковались рядом с высоткой. От них веет опасностью. Из романтического уютного домика Марата, я вновь попадаю в суровую реальность и бронированный внедорожник.

Слава богам в этот раз не пришлось проезжать мимо трущоб и страшных Латинусов. Весь путь до клиники я глазела на просыпающийся Мадрид и представляла, как вытанцовываю Танго с розой в волосах и пышной юбке. На главной площади. Под живой оркестр. И все испанцы восхищаются моей грацией. Странные мысли у беременных. Сама иногда удивляюсь.

Не сразу распознаю клинику среди остальной архитектуры. Здание старинное и снаружи больше походит на музей. Или дворец. Внутри все современное. Мой доктор с акцентом говорит по-русски и сразу располагает к общению.

Встреча проходит спокойно и следующий прием назначен только через две недели. Марат уже грезит наследниками. Наследниками всей его могущественной империи. А я сомневаюсь в процентном соотношении вероятности. Ведь могут родиться Белоснежки.

Выходим из клиники.

— Марусь, не стесняйся в свадебном бутике и не смотри на цены. Выбирай, что понравится.

Говорит Райнер. Хищно оглядывается по сторонам, снова запихивает меня в машину.

— А сколько здесь магазинов?

— Достаточно, но мы поедем в самый лучший. Я уже был там… Кхм… Неважно.

Он уже был там, когда собирался жениться на Гресии. Марат вовремя замолчал. Он не хотел обидеть. Однако, мне неприятно. Стараюсь вида не подавать. Улыбаюсь наигранно.

Через пару кварталов возвышается отдельное здание на два этажа. По ту сторону больших окон красуются белые платья. И я замираю в предвкушении.

— Плохая примета, Марат. Ты не должен меня видеть.

— Закрою глаза. Отвернусь.

— Может, охранников со мной отправишь?

— Нет.

Райнер в замешательстве. Он просит подождать и выходит из внедорожника первым. Его добренькое лицо сразу сменяется на холод. Строгую ледяную маску. Даже мне становится страшно, когда наблюдаю за второй душой Марата. Заходит внутрь магазина для проверки. Через пару минут возвращается к авто, открывает дверь, протягивает ладонь.

В бутике становится грустно. Либо я придирчива, либо ничего не понимаю в здешней моде. Хоть и без очков, но даже своим зрением в состоянии разглядеть тряпье, что весит на манекенах.

Райнер сидит на диванчике и невозмутимо пялится в экран телефона. По договоренности. Он же не подсматривает.

Я тоже продавала вещи, и разбираюсь в нарядах.

Бездумно сную туда-сюда и лишь в самом конце огромного зала, рядом с примерочными, замечаю одно платье. В углу и подальше. Единственное. Как из сказок про принцесс. Мамочки. Оно пошито для меня. Оно пышное, с маленькой россыпью кристаллов. Во сне его видеть буду. Зачем такую красоту прятать?

Консультант-испанка в черном классическом костюме скалится и провожает меня за ширму. В зале остаются еще двое наподхвате. Примерять больше ничего не буду. Высший фарт, но наряд будто шили с моих мерок. Чуть отодвигаю плотную занавеску в примерочной, жестом пытаюсь разъяснить испанке, чтоб помогла мне с застежкой на спине.

Музыка в магазине приподнимает настрой. Улыбаюсь.

Испанка неожиданно хмурится и не шагает, а как тараном прет на меня в тесной примерочной. Невероятно сильная. Господи. Эта девушка не продавец. Она явно владеет техникой единоборств. Обхватывает меня сзади, крепко зажимает ладошкой рот. Да так, что я пискнуть не успеваю. Она тихонько стучит по стенке примерочной и огромное зеркало сдвигается. За ним потайная дверь. Соплю, пытаюсь вырваться. Не чувствую под собой опоры.