Глава 18

***

Марат.

Кофе, что ли у них попросить? Примерка платья затягивается. Я уже провел переговоры по мессенджеру с замом из России. Белоснежка так и не появляется.

Отрываюсь от телефона, поднимаю глаза на двух девушек. Выстроились по стойке смирно. Смотрят на меня, не моргают. Взгляд стеклянный. У одной дрожат губы. Непонимающе хмурюсь, говорю на испанском:

— Что-то не так, сеньоры?

Брюнетка постарше с опаской озирается по сторонам. От взволнованности начинает теребить рукав своей формы. Резко поднимаюсь на ноги, марширую к примерочным. Плевать.

— Дон! Дон! Простите. Пощадите. Нас запугали. Нам угрожали.

Твою мать. Сдергиваю шторы с каждой кабинки. Десять кабинок и все пусты. Грудину охватывает жаром и ломит. Взор застилает пелена ярости. Моя девочка. Мои сыновья.

— Кто. Кто это сделал? Говори!

Младшая консультант в слезы, более опытная с запинкой, но отвечает:

— Незнакомцы. Они пришли сегодня сразу после открытия. Двое огромных мужчин-азиатов и девушка. Они знали, что вы отправитесь именно в этот магазин. Вы всегда выбираете все самое лучшее. Они специально заставили нас спрятать наряды и развешали свои. Та испанка переоделась в нашу форму. Притворилась коллегой. Ради всего святого, Дон…

Растерянно кружусь. И не могу понять главного.

— Как они смогли уйти незамеченными?

Консультант постарше крадется в одну из кабинок примерочных, отодвигает большое зеркало.

— Для чего вам здесь дверь?

— Один из пожарных выходов. Всегда тут был. Ведет как раз на противоположную сторону магазина.

Гадство. Бегом вылетаю на улицу. Охрана.

— Бернардо!!! — Я больше не говорю, и даже не кричу. Ору. — Проверь все по периметру магазина! Донну Марию похитили. Живее!

Начальник охраны вынимает пистолет из кобуры. Быстрее пули скрывается за углом проклятого магазина. Иду следом.

Каждой веной чувствую боль. Боль расплаты. В ноздрях появляется запах крови.

Сумасшедший старик Лоренсео. Я только вчера разговаривал с тобой цивилизованно. Ты обещал. И сам же себя зарываешь. Прислал подельников из Японии. С годами Дон теряет хватку. Один Лоренсео, на весь Мадрид, ведет подпольные поставки товара в Страну восходящего солнца. Я знаю это прекрасно. Я много раз спасал неугомонного старика от полиции.

— Все чисто. Никого нет, сеньор.

Лишь бы не навредили Кошкиной. Она у меня шуганная. Как цветок комнатный. Жизни не нюхала.

— Садись за руль, Бернардо. Давненько мы не веселились.

Возвращаюсь к внедорожнику. Мы с начальником охраны движемся спереди. Остальные колонной в сопровождении.

— Куда прикажете?

— В трущобы. Мне нужно поговорить с Педро.

Хана всем землям и винодельням Лоренсео. Он уже наверняка осознал, какую допустил ошибку. Отправил свою Хрустальную Гресию подальше заграницу первым же рейсом. А может и самолет нанял. Он решил отомстить за унижение. В наших кругах сочтут позором, узнав, что Марат Райнер предпочел наследнице крупного бизнеса — девушку из России. Говорить за спиной начнут. Что Гресия “бракованная”.

Конечно, она бы не осталась без мужского внимания. Мало ли охотников за деньгами? Однако, Лоренсео не возьмет абы кого себе в зятья. Меня вот терпел. Как мог. Зубами скрипел, но терпел. Мне жаль тебя, дон Лоренсео.

— Мы успеем спасти сеньору, не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь. Донна Мария умная женщина. Она обязательно вспомнит все из списка правил, отданных мной.

Скорость спидометра растет. В самой опасной части Мадрида я вижу низкие глиняные бараки. Паркуемся возле самопальной ограды. Окольцовывает начало района. Выхожу из авто.

— Нет, Бернардо, вы все останетесь здесь.

— Но?..

— Это приказ.

Уверенно иду в злачное место. Эпицентр шлака. Уже начинает воротить от тошнотворной вони отбросов и стряпни Латинусов. Хочется сплюнуть. Смотрю под ноги, чтобы не наступить в дерьмо. По правую сторону от меня стена яркая. Красочная. Литинусы любят граффити и не любят чужаков вроде меня.

Забитые партаками лица злостно пялятся. Они сразу узнают меня. Шагаю вдоль улицы. Я слышу, как собирается толпа за спиной. Держатся на расстоянии. Не смеют приблизиться. Они выслеживают, как стая шакалов. Их много. Но они не решаются нападать на льва.

— Эй, парень! — Освистываю босого мальчишку лет семи. Подрастающее поколение Латинусов. По их дорожке направится. Беззаконной. — Где мне найти Педро?

— Да пошел ты!

Ладно. Ухмыляюсь. Мне нравится его дерзость. Достаю из кармана брюк сто евро.

— А так? Нет-нет, парень. Сначала отведи, потом получишь.

Еле поспеваю за маленьким коммерсантом. Он слишком юрко маневрирует между бараками, как по лабиринту. Я вижу добротный дом. Из всех здесь имеющихся. Возвышается на склоне. Отдаю пацану честно заработанные.

Машинально поправляю пиджак. Поднимаюсь по деревянным ступеням, вбитым прямо в землю у холма. На полпути замечаю Педро. Жилистого испанца в косухе на голое тело и штанах. Вытягивает руку, целится в меня пистолетом. А я уже привык. Меня что Латинусы, что сумасшедший Лоренсео уже не первый год на тот свет отправляют.

Жарко сегодня. Вспотел, пока поднимался.

— Я ждал тебя, Марсело.

— Где моя женщина?

Останавливаюсь у входа в обитель главаря Латинусов. Дуло пистолета упирается мне грудь. Педро хитро щурится, и его обветренная морда заплывает морщинами.

— А с чего ты решил, что я должен тебе отвечать? Не забывай, сейчас мы на моей территории. Я могу пристрелить тебя как собаку, Марсело.

Улыбаюсь в ответ угрозам. Педро думает, что контролирует ситуацию. Он же лидер.

— Мне нужна помощь Латинусов. Я щедро отблагодарю вас. Я позволю забрать все земли и винодельни Лоренсео. Ты же хочешь их заполучить? Верно?

В глазах испанца промелькнул откровенный интерес. Латинусы хоть проживают в отдаленном районе, однако, пронырливые шестеренки Педро, рассредоточены по всему Мадриду.

— Сколько у нас времени?

— Нисколько.

— По рукам.

Спускаться гораздо легче. Едва оказываемся внизу, как Педро подзывает одного из своих Убийц. Помню его отлично. В прошлом году чуть не придушил, пока защищал территории старика Лоренсео.

Я возвращаюсь к своей охране и еще немного жду. С западной стороны появляются разномастные тачки. Латинусы не собираются вести со мной бесед. Они знают, где сейчас находится Белоснежка. Они указывают нам путь.

***

Мария.

О, величественная Пиститта, услышь! Мысленно перебрала уже все божества и добралась до Лизкиной. Безумие.

Я в чужой машине, стране и городе. Спереди два страшных амбала. Слева от меня девица. С силой мужицкой. Давит оружием в ребра, чтоб заткнулась. Я не понимаю, о чем они говорят. Я не понимаю, что происходит и куда меня везут. Приходится крепко стиснуть зубы, дабы не издавать ни звука.

Слезы катятся по щекам, задерживаются на подбородке, падают на свадебное платье. А доживу ли я до самого счастливого дня? Неуверена.

Тонированный автомобиль сворачивает с оживленного района. Я вижу много усадеб. Роскошных. И сердце мое задерживается в горле. У одной усадьбы большое скопление людей в черном. Такие же страшные, как и охранники Марата. Их много. Очень много. Выстроились полукругом.

Наше авто останавливается, и сильная испанка рывком выдергивает меня наружу. Она тоже наемница. Одна из них. Против воли тащит.

У высоких ворот цветет мимоза. Если мне удастся спастись, навсегда возненавижу этот запах.

Пожилой мужчина в светло-бежевом костюме выделяется на фоне общей черноты. Мрачный. Злой. Он опирается на трость с золотой рукоятью. На его пальце огромный перстень с драгоценным камнем. Осматривает меня пренебрежительно. Разворачивается, шаркает ногами по каменной плитке.

Меня ведут следом. Мне плохо. Дурно. И сильно кружит голову. Богатый особняк кажется преисподней.

На улице пекло беспощадное. Внутри дома холодно. Воняет спертостью и лекарствами. Потемки. Окна наглухо зашторены плотными занавесками. Большой зал освещают несколько канделябров. Здесь как во дворце старинная мебель с позолотой.

— Сеньора Кощкина?

Вздрагиваю, когда слышу голос с акцентом. Худой молодой испанец появляется, будто из воздуха. У него противные тонкие усики над верхней губой. И волосы зализаны. Бордовый костюм явно не по размеру. Как с папки снял. Ну или со старшего брата. Испанец потирает ладошки. Наверняка такие же скользкие как он сам.

Хозяин дома усаживается напротив меня в кресло и делает жест в сторону переводчика.

— Откуда вы? Кто ваша семья?

Не успеваю ответить на первый вопрос, как получаю второй. Что говорить? Соврать? Так они все знают. Определено. Теряюсь. Тело колотит в ознобе.

— Отвечай!

Дышу через раз. Взглядом метаюсь по залу. Сильная девушка в сопровождении, сжимает руку на моем запястье. Я вспоминаю список правил Марата. Тогда они мне показались унизительными и странными.

Мою кожу покалывает то ли от волнения, то ли от мурашек. Комната перед глазами будто исчезает. На смену ей появляются строки. Я больше не слышу стороннего шума. В мыслях голос Райнера. В общем.

Не сутулюсь и поднимаю лицо вверх. Держу образ императрицы.

— Я из России. Огромной холодной страны, где гуляют медведи. Мой отец богатырь в отставке. Он до сих пор гнет голыми руками железо. Ломает прутья. И кости. Моя мать величественная сказательница. Она знает тайные письмена тех, кто давно умер. Она подготавливает детей к будущему в России.

Когда впервые прочла то, что сейчас говорю, хотела влепить Марату пощечину. За шуточки про родственников. Сейчас нет. Молодой испанец переводит речь хозяину и тот удивлен. А это всего лишь описание автомеханника и учительницы литературы.

Томно вздыхаю. Делаю вид, как мне все это надоело. А у самой коленки трясутся. Их не видно под пышной юбкой. Кажется, они начинают меня принимать за пташку, более высокого уровня.

— Вы голодны?

Только сейчас замечаю небольшой столик у дивана с импортными угощениями. И без указки понятно — еда может быть отравлена.

— Я ем только оливье с колбасой, сделанной из туалетной бумаги. Я пью квас — это напиток из воды и перебродившего хлеба. У вас есть напиток из перебродившего хлеба?

Молодой испанец морщится, словно я сказала что-то ужасное. Хозяин поглядывает на меня странненько.

Еще мгновенье и мы синхронно вздрагиваем. Особняк не заглушает огнестрельные хлопки и крики. Доносятся с улицы.

Пошатываюсь. Хватаюсь за грудь. Теперь я боюсь по-настоящему.

Он пришел за мной. Пришел, чтобы вернуть свою Белоснежку.

Сильная девушка срывается с места, хочет запереться изнутри. За полшага от двери створки резко распахиваются. Ударяют девице по лбу, и она падает.

— Упс, пардон!

Сокрушающим ураганом врывается Райнер, перешагивает наемницу.

— Марат!

Теперь меня никто не удерживает и я, приподнимая длинный подол, бегу к своему мужчине. Он на ходу снимает галстук и что-то говорит по-испански. Переводчик застывает. Хозяин невозмутимо поднимается с кресла и медленно шаркает ногами к рабочему столу.

— Они тебя обижали?

— Напугали.

— Белоснежка моя, закрой глазки.

Марат говорит ласково. Спокойно. Посматривает на телепающегося мужчину.

— Зачем это? Не надо.

— Доверься.

Сдаюсь и Марат повязывает галстук сверху моих глаз. Крепко сжимает ладонь. Вскрикиваю. Меня оглушают два выстрела.

— Господи… мамочки…

Не устоять на ногах больше. Падаю. Мощные руки перехватывают и поднимают от пола. Замираю душой и телом. Марат целует меня в висок и делает шаг вперед.

— Только не снимай повязку, Белоснежка. Ни в коем случае не снимай повязку, Белоснежка…

Внутри все сжимается. Содрогаюсь от каждого шага Марата. Выносит меня на улицу. Я слышу тихие стоны. Почти бесшумные. Умоляющие. Несмотря на жару, становится мертвецки-холодно. А Марат спускается по ступеням усадьбы. Телом чувствую. Я вспоминаю, сколько здесь было страшных охранников. Злостных наемников похитителя. Не меньше тридцати. Точно. Я вспоминаю хозяина дома и переводчика. Разговаривала с ними несколько минут назад. Пока не прозвучали выстрелы. Господи.

— Марат…

Шепчу, тянусь к повязке.

— Не смей!

Он говорит строго, утвердительно. Не позволял себе подобного тона раньше.

— Что же ты натворил? Боже! Неужели убил?

Райнер заметно ускоряет шаг. Пытаюсь вырваться, но мужчина зажимает сильнее.

— Нет, конечно же, нет, Белоснежка. Тише, тише.

— Пусти!

— Просто представляй как в джунглях цветут орхидеи. Слышишь? В джунглях цветут орхидеи.

Огромный двор остался позади. Я слышу скрип ворот. Тишину подозрительную. Будто в вакууме. И муха не пролетит мимо.

Марат ставит меня на ноги. Как же страшно. Его большая ладонь как наручники сковывает мои запястья. Хлопок автомобильной двери. Я чувствую вторую ладонь на своем затылке. Мужчина, надавливая, запихивает меня в машину.

Молнией залетает следом. Объемная юбка свадебного платья задирается. Брыкаюсь, толкаюсь. Стягиваю чертов галстук с лица. Щурюсь. Быстро-быстро моргаю, пытаюсь вернуть фокус. Не успеваю.

Марат словно хищник наваливается. Рывком тянет. Рукой закрывает глаза, насильно укладывает головой на свои колени.

Тихо рычит. Раздраженно:

— Я же сказал, не трогать повязку.

— Мне страшно, Марат.

— Успокойся.

Трясусь лихорадочно. Мужчина легонько поглаживает мои волосы, набирает грудь воздухом.

— Бернардо! Мас пронто!

Охаю. По инерции нас резко отбрасывает назад. Мотор громко ревет, и внедорожник начинает движение. Еще минут несколько Райнер продолжает меня удерживать. Не обращает внимания на протесты.

— Все. Теперь все хорошо, Марусенька.

— Не трогай меня. Ты монстр!

Отсаживаюсь подальше и Марат словно чернеет. В нем опять восстает вторая душа безжалостная. Взглядом впивается перед собой. Будто дыру на водительском кресле прожечь хочет.

— Вы моя семья, Белоснежка. Самые близкие. Ты никогда больше не увидишь меня таким. Я обещаю.

— А за пределами дома?

— Какая тебе разница?

— Я не намерена разговаривать!

— Зефирка моя изнеженная. Как я люблю тебя за это.

Приятно и боязно. Левый глаз дергается. Утыкаюсь в окошко, глубоко дышу. Нужно действительно успокоиться.

Первым порывом было сбежать подальше. Сгинуть. Мне плевать, что я не знаю языка, у меня нет наличных денег. А документы у Райнера. Бежать далеко. Да хоть к Латинусам.

Дышу глубоко, снова и снова.

Наверное, жизненный опыт со мной сегодня случился. Я резко взлетела до небес космических. Запредельных. Здесь пахнет большими деньгами и властью. Здесь конкуренция лютая и нет места слезам и капризам. Надо быть тверже, решительнее. Если не Марат, меня бы здесь не было. Близнецов что внутри не было.

Свеклу полоть в матушкином огороде спокойнее. Я бы могла выйти замуж за Павлика. Скромного программиста из прошлого. Не встречаться никогда с бандитами и по утрам “Модный приговор” поглядывать.

Так бы и сделала, признавшись мне Райнер с самого начала. Хорошо, что не признался. И я любовь выбрала. Трусихой была. Еще пару минут назад. Сейчас бы поныть как следует, но сдерживаюсь. Нюни оставляю в стенах холодного особняка похитителя.

С этого момента, я буду тихо стоять за спиной своего мужчины и подавать патроны. Даже если весь мир обернется против нас.

— Прости, Марат и… спасибо… Я, правда, испугалась.

Вот плут. В глазах Райнера мелькает огонек. Игривый такой. Он снова улыбается и довольная моська очень разница со строгим костюмом в обличии. Сейчас бы джинсы Марату и рубашку в клетку. Как в первые дни нашего знакомства.

— Иди ко мне, Белоснежка.

Подтягивает к себе. А меня начинает клонить в сон от перенапряжения. Медленно моргаю. Подъезжаем к элитной высотке Райнера. Я как вареная морковка еле переставляю ноги. Практически повисаю на Марате. Добираемся к лифту.

— Тебе плохо? Болит?

— Спать очень хочется.

Пока поднимаемся Райнер достает из кармана мобильный и с кем-то беседует на испанском. Начищенные дверцы распахиваются. Марат пропускает меня первой в квартиру. Провожает до спальни. С усталостью валюсь на кровать не переодеваясь. Райнер усаживается на край и заметно волнуется. Мне дико наблюдать, как у громилы трясутся руки.

— Ты ничего не ела в доме Лоренсео? Не пила?

— Нет, у них не было напитка из перебродившего хлеба.

Слабо улыбаюсь, и мужчина с облегчением ртом выдувает.

— Марат, ты знал, что так получится. И этот список. Ты сделал его нарочно. Но зачем было увозить меня в Испанию?

— В России еще опаснее. Но не сейчас, Марусь. Теперь в прошлом.

В полкорпуса разворачивается, дотрагивается ладонью испачканного в пыли подола платья.

— А я ведь не на все вопросы ответить успела.

— Ты прекрасно тянула время. Молодец, Кошкина. Я в тебе ни на грамм не сомневался. Знал, что догадаешься.

— Здание, построенное усопшим повелителем русских и… укротительница барса, что живьем раздирает чужаков, это…

— На случай если бы спросили, где жила.

— Хрущевка, что ли? Касьян?

— Ну.

— Господи, Райнер. Откуда столько фантазии? А почему Новые кончики никак не обозвал?

— Они бы и так офигели, без “кавер-версии”. Живот не болит?

Еще не ответила. Звонок в дверь перебивает. Марат поднимается с постели и быстрым шагом удаляется в недра квартиры. Через пару минут возвращается.

Я узнаю в пришедшем мужчине доктора. Мне мерят давление и ставят укол. Я быстро засыпаю и не догадываюсь, что за делишки творил Марат после.

Не сон, а летаргия какая-то. Вообще, ничего не слышала. Сейчас мне щекотно. Губам щекотно. Потом приятно.

— Доброе утро, Белоснежка.

Я в том же платье и позе, только укрыта.

— Как в сказке прям. Поцелуем разбудил. Надеюсь, ведьмы-Гресии не намечается?

— Забудь об их существовании. Я позвонил твоим родителям. Позвонил на их работы и лично взял для них отпуск. Не спрашивай как, все равно не скажу. И Лизке позвонил. За ними уже отправился мой пилот.

Заспанная душонка мгновенно трепещет. Я скоро увижусь с родными! Как заново родилась. Счастлива. И Марат счастлив, наблюдая за мной. Смеется опять. Дéмон.

— Мне нужно в офис. После отправлюсь встречать гостей. Мои родители тоже прилетят из Франции. Только к ночи.

— Ох. Первое знакомство…

— Не волнуйся, маленькая. Отец у меня мировой. Матушка немного манерная, но добрая. Все хорошо.

Мужчина наспех целует меня еще раз и подключает внутреннюю батарейку. Вылетает из комнаты. А чего я хотела? Миллионеры не на шезлонгах валяются, а дела решают. Счета туда-сюда гоняют.

Поднимаюсь с постели. Примета все-таки плохая. Райнер видел меня в подвенечном платье. Однако, теперь у меня фобия к здешним бутикам. Застираю аккуратненько пятна от пыли внизу юбки. И, наконец, перестану верить в приметы.

Стаскиваю с себя платье. В ванной привожу себя в порядок и отмываюсь тщательно. Завтракаю в два раза больше чем обычно. Зверский аппетит разыгрался вовремя.

Чтобы хоть как-то отвлечься, сажусь за ноутбук. Около часа изучаю все про младенцев. Уже зарегистрировалась на форуме. Познакомилась с мамочками. Стэлла789 говорит, что от шелушения кожицы новорожденным хорошо помогает подсолнечное масло. Я несогласна. Но спорить не стану.

Я вспоминаю о Марате и решаю сделать ему ужин лично. Оливье. В моем распоряжении интернет и Гугл-переводчик. Я выбираю продукты онлайн и заказываю доставку на дом. Оплачиваю с золотой карты Райнера.

Каратаю время на кухне, разбираюсь в навороченной технике. Курьер приезжает примерно через час и процесс начинается. Пришлось покупать говядину и отваривать. В Мадриде нет “Колбасы из туалетной бумаги”. И майонез сама делаю. Там проще некуда и миксером взбить.

Только усаживаюсь на табуретку, как слышу стук в дверь. Это не Марат и не горничная. У них есть ключи. Я хватаю нож для разделки мяса. Огромный. Он еще в крови от говядины. Так даже лучше. Пусть во мне не сомневаются.

Медленно на цыпочках крадусь к входной двери. Кошкина, больше выдумываешь. На экране видеосвязи консьерж в красной рубашке у порога топчется. Мой телефон в эту же секунду содрогается и вибрирует.

— Подождите, пожалуйста.

Говорю консьержу, как будто поймет. В домашних тапочках с помпонами бегу к трубке.

— Белоснежка, там мужик сейчас приедет, отдай ему документы, которые в кабинете на столе лежат. Его Педро зовут.

— Ладно.

Ракетой в кабинет и с бумажками к консьержу. Наверняка это здешний приятель Марата. Райнер не позволил бы абы кому встречаться со мной. В холле высотки я вижу низенького испанца. Худого и жилистого. Он вспотел от жары, но не снимает куртку-косуху. Пованивает. Он слишком потрепан жизнью. Мне кажется, испанец грустит.

— Вы Педро?

Он слышит ключевое Педро.

— Педро, Педро, сеньора.

Ооо. Сеньора.

— Ну что ты такой зажатый? Успеешь забрать свои документы. Идем.

Я хочу произвести впечатление не только на родителей Марата, но и друзей. Они должны знать, я, радушная хозяйка. Испанец в шоке. То ли блондинок никогда не видел, то ли не ожидал моего напора. Я приглашаю друга в квартиру. Он чувствует себя сковано. Словно испугался находиться в квартире самого Марата Райнера.

— Давай Педро, садись за стол. — Жестами помогаю растолковать свое намеренье. Подхожу к кастрюльке с салатом. Накладываю в тарелку. — Сейчас оливье трескать будешь. Вкуснятина!

— Оливье?!

Испанец кричит как зверь на привязи. Вздрагиваю, непонимающе оборачиваюсь. Педро таращится, подскакивает. С грохотом роняет стул. Он тяжко сопит. Пялится на мое угощение. Он хватает бумаги и быстрее ветра улетучивается из квартиры.

Нюхаю салат. Пробую. Нормальный. От Педро воняло хуже. Будто ртуть его пить заставляла, а не пробовать мою стряпню. Хам. Он еще Селедку под шубой не пробовал.

Кушаю сама и принимаю витамины для беременных. Остаток дня переписываюсь с мамой и Лизкой. Родители уже приехали в город из Новых кончиков и вместе с Лизкой ждут пилота на взлетно-посадочной площадке.

Марат очень скрытный человек на самом деле. Нельзя сказать, что у мужчины душа нараспашку. Его нет в соцсетях. Я не видела его фотографии из детства. Не видела родителей. Как же они меня примут? Во Франции живут. Мидий, наверное, на ужин требуют.

Заигрываю с Касьяном в детской. В кураж вошел и руку мне ободрал. Нагоняй получил и смылся. Задремала прямо на небольшом бархатном диванчике. На этот раз сон у меня чуткий. И я открываю глаза, услышав первый поворот ключа в двери. Двери распахиваются.

Визжу, в ладошки хлопаю. Заливаюсь слезами от радости. Я вижу матушку. Боже. Я вижу матушку! Позади мой Кошкин. Раскраснелся и тащит баулы с гостинцами.

Лизка в странном сарафане крупной вязки и высоким ульем из начеса на голове. Пиститте молилась. Точку со лба забыла стереть красную. Тоже с подарками.

Кидаюсь на шею маме. Выглядываю из-за ее плеча.

Безмолвно. Застыл в дверном проеме Райнер. Недвижимо. На меня в упор смотрит. Загадочно улыбается. С теплом смотрит. Мужчина мой. Настоящий.

— Спасибо тебе за все.

Только губами шепчу. Только для Райнера.