Глава 19

Я стоял у окна, сжимая в руке стакан с недопитым виски. За окном темнела ночь, но я её не видел. Всё перед глазами застилала она. Чёртова девчонка. Чёртова грёбаная девчонка. Каждое прикосновение её кожи до сих пор горело на моих пальцах. Её дыхание, её шёпот, её дрожь. И это. Это проклятое знание, которое сжало меня изнутри. – Блядь, девочка… – вырвалось сквозь стиснутые зубы. Я ставлю стакан на подоконник и провожу руками по лицу. Она ни разу не была с мужчиной. Ни разу. И теперь она собирается отдать это… Егору? Свою девственность…Такая узкая, такая маленькая девочка. Такая сладкая. Как она стонала, как вырывалась, а потом затихла и содрогалась в оргазме мне на пальцы. У нее все там такое нежное, гладкое. Аккуратное. Маленькая бусинка клитора так сладко пульсировала под моим пальцем. Отдаст Егору! Себя! Он будет делать с ней тоже самое! Егору, который никогда не ценил то, что имеет? Егору, который не знает, как удержать что-то по-настоящему ценное? Я слышу её шёпот. Слышу, как она говорит ему, что ждёт. Ждёт до свадьбы. Старомодная. Да какая к чёрту старомодная?! Ты просто… ты не такая, как все. Чистая. Наивная. Чёртова девчонка, которая в своей хрупкости сильнее, чем любой из нас. И эта мысль сводит меня с ума. – Это не просто грёбаная девственность, – шепчу я себе, облокотившись на подоконник. – Это её ценность. Её грёбаная святость, которая держит меня за горло. Чистота, которую я не могу выкинуть из головы. Которую я хочу испортить, запятнать, забрать себе. Оставить внутри нее свои метки, мять окровавленные простыни после того как стану ее первым. Я сжимаю кулаки, пытаясь выжечь из себя эти мысли. Но они только сильнее заполняют меня, вытесняя всё остальное. – Ты отдашь это моему сыну? – произношу я вслух, почти рыча. – Ты даже не понимаешь, что делаешь. Слишком молодая, слишком наивная, слишком… настоящая. Она не знает, что её ждёт. Она думает, что всё будет как в сказке. Что жизнь с Егором – это любовь, а не грёбаный фарс. Но я знаю. Я знаю, как это всё закончится. Я зарываюсь руками в волосы, чувствуя, как внутри всё закипает. – Она должна быть моей. Только моей. Эта мысль звучит так громко, что мне становится страшно. Я уже не контролирую себя. Я не хочу контролировать. Я чувствую, как ревность взрывается где-то в груди. Больная, жгучая, разъедающая. Егор. Мой сын. Чёрт. Я готов послать к чёрту всё. Готов рассориться с ним, готов на войну, на всё, что угодно. Только бы знать, что эта девчонка не будет принадлежать никому другому. – Ты не выйдешь за него, – шепчу я, глядя в пустоту. – Я не позволю. В голове вспыхивает её образ. Её испуганные глаза, её дрожащие руки, её губы, которые я почти разодрал своими губами. Она ненавидит меня. Но её ненависть только сильнее притягивает меня. Она моя. Только моя. И если я должен уничтожить всё ради этого… пусть так и будет. Я сидел за своим столом, уставившись на экран монитора. Цифры, графики, отчёты – всё передо мной было размытым, пустым. Бессмысленным. Пальцы сжимались в кулак так сильно, что ногти впивались в ладонь. В голове, вместо привычной чёткости, царил хаос. Огонь, который я не мог потушить. Даша. Я сжал кулаки ещё сильнее, чувствуя, как злость сжигает меня изнутри. – Я не позволю этому мальчишке забрать её. Этот брак, эта чёртова свадьба – её не будет. Моё дыхание сбилось. Грудь тяжело вздымалась, как после драки. – Грёбаный ад, – выдохнул я, прижимая пальцы к вискам. Егор. Мой сын. Я люблю его, как только отец может любить. Всё, что я делал, всё, чего добивался, – ради него. Ради того, чтобы он не повторил моих ошибок. Но я готов потерять его. Готов разрушить наши отношения, если это будет ценой её свободы. Смешно. Её свободы? Она уже моя. Я почти рассмеялся, но этот смех был сухим, резким, как скрежет железа. – Что ты делаешь со мной, девочка? – вырвалось из груди, как хриплый стон. Я не мог больше игнорировать это. Это желание, это чувство, которое разрывало меня на части. Её образ стоял перед глазами. Её голос, её запах. Она была во всём. Моё сердце колотилось так сильно, что я чувствовал, как оно отдаётся в висках. – Если я потеряю Егора, – произнёс я, почти шепотом, но в этих словах была вся моя ярость, весь мой ад, – пусть так. Она не выйдет за него. Я смотрел на свои руки, на пальцы, которые дрожали от сдерживаемой ярости. – Даша, девочка моя, – прошептал я, чувствуя, как эти слова выжигают внутри пустоту. – Ты уже моя. Ты всегда была моей…Всегда… Образ Ольги в моей голове сменился нежными чертами Даши. Она затмила собой воспоминания. Не будет как в прошлый раз. Убью, но не отдам! Я поднялся с кресла, облокотившись на стол, тяжело дыша. – Ты не станешь его женой. Я уничтожу всё, если придётся. Я сломаю этот грёбаный мир, но я не отдам тебя ему. Эти слова стали моим обещанием. Обещанием, которое я собирался выполнить любой ценой. – Ты уверен, что хочешь связать свою жизнь с этой девчонкой? – Мой голос звучал так резко, что даже я почувствовал, как в нём вибрирует гнев. Егор стоял напротив меня, чуть наклонив голову, его взгляд был прямым, уверенным. Это бесило. – Да, уверен, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалась твёрдость, которую я сам в него вложил. Я резко встал, облокотившись руками на стол. – Ты хоть понимаешь, на что подписываешься? Она не для тебя, – слова срывались с моих губ как выстрелы. – У неё нет ничего общего с твоей жизнью. – А это не твоё дело, – отрезал он, его глаза вспыхнули от злости. – Не моё дело? – мой голос поднялся, почти крик. – Я твой отец! Ты собираешься жениться, черт возьми, на девчонке, которую знаешь едва пару месяцев! Ты не понимаешь, кто она! – Я понимаю больше, чем ты думаешь, – он шагнул ко мне ближе, но его спокойствие было обманчивым. – И я её люблю. Эти слова будто ударили меня в грудь. "Люблю." Он даже не знает, что это значит. – Любишь? – я почти рассмеялся, но это был сухой, жёсткий смех. – Ты ещё не знаешь, что такое любовь. Это не красивые слова и не прогулки под луной. Это грязь, кровь, разрушенные жизни. – Ты говоришь про себя, папа, – Егор вскинул голову. – Ты никогда не любил никого, кроме себя. Его слова ударили больнее, чем я ожидал. Я почувствовал, как во мне закипает что-то горячее, разрушительное. – Ты ничего не знаешь обо мне, – процедил я сквозь зубы. – Может, знаю больше, чем хотел бы, – он смотрел прямо мне в глаза. – Может тебе пора отойти в сторону и не трогать, то, что принадлежит мне. Мою девушку, мою будущую жену. Эти слова вырвали воздух из моих лёгких. Мгновение я просто смотрел на него, не понимая, как он посмел. – Не вздумай, – рыкнул я, шагнув к нему ближе. – Не вздумай мне указывать. – Тогда оставь нас в покое, – его голос был твёрдым, почти бросающим вызов. Я схватил стакан с водой со стола и с силой ударил им об угол. Осколки разлетелись по полу, но он даже не дёрнулся. – Ты не женишься на ней, понял? – мой голос был низким, угрожающим. – Пока я жив, этого не будет. – Ты не можешь решать за меня! – выкрикнул он, его лицо покраснело от злости. – Это моя жизнь, папа, и я её люблю! – Не дам ни копейки! – У меня есть свои деньги, папа. Ты забыл? Я тоже работаю! Между нами повисла тишина, но эта тишина была как натянутая струна, готовая порваться в любую секунду. Я сжал кулаки, чувствуя, как ярость закипает внутри. – Ты делаешь огромную ошибку, – сказал я, стараясь сохранить хоть каплю контроля над собой. – Ты пожалеешь об этом, Егор. И я не позволю тебе разрушить свою жизнь. – Может, ты просто боишься, что я смогу быть счастлив там, где ты облажался? – он бросил мне это в лицо, и я почувствовал, как моё терпение лопнуло. – Вон из моего кабинета, – сказал я, медленно, сдерживая себя из последних сил. – Пока я не сказал что-то, о чём потом пожалею. Егор развернулся, его шаги были резкими, гулкими, и дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Я остался один. Мои пальцы всё ещё дрожали, сердце бешено колотилось, а в голове звучали его слова. Чёрт возьми, он прав. Но этого я никогда не признаю. Никогда. Я сидел в своём кабинете, прислонившись к спинке кресла. Лампа на столе тускло освещала лицо Егора на фотографии в серебряной рамке. Он смеялся, был ещё ребёнком, счастливым и беззаботным. Я смотрел на это лицо, которое когда-то было смыслом всей моей жизни, и ощущал, как внутри меня закипает что-то тёмное, почти безумное. Мой мальчишка. Мой сын. Но сейчас он был моим врагом. Я сжал пальцы так, что суставы побелели. Эти руки держали его в детстве, защищали его от всего дерьма, что есть в этом мире. Я строил его жизнь кирпич за кирпичом, чтобы он мог жить лучше, чем я. А теперь он хочет разрушить всё. Из-за неё. Эта девчонка с серо-зелёными глазами и губами, которые всё ещё горели на моих. Эта девчонка, которая заставила меня потерять голову. Вбила клин между отцом и сыном. Она как проклятие. Я откинулся вперёд, облокотившись на стол, и уставился на фотографию. – Ты думаешь, что я позволю тебе забрать её? – прошептал я, и мой голос прозвучал угрожающе даже для самого себя. – Я сделаю всё, что угодно, – сказал я вслух, медленно, с таким хрипом в голосе, что даже тишина, казалось, дрогнула. Моё сердце колотилось в груди, как будто пыталось пробиться наружу. – Если придётся, я заберу её у него, – продолжил я, сам не веря, что это говорю. Но эти слова звучали так уверенно, что я знал: это не просто мысли. Это обещание. Она будет моей. Моей. Или ничьей. Я поднялся, чувствуя, как внутри меня всё закипает, как будто чёртов вулкан готов был разорвать меня изнутри. Я подошёл к столу, взял в руки фотографию Егора. Мой сын. Я смотрел на его лицо, и в голове звучали его слова. Его глупые, наивные слова о любви, о том, что он готов связать с ней свою жизнь. Его жизнь? – Нет, мальчик, – прошептал я, глядя на его смеющееся лицо. – Это моя игра. И я не позволю тебе её выиграть. Моя рука дрогнула, я чуть не сжал фотографию слишком сильно. Она не будет его. Она не будет ничьей. Я поставил фотографию обратно на стол, сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить хаос внутри. Но это было бесполезно. Всё было решено. Я снова сел в кресло, смотря на фото. На лице Егора была улыбка, но я видел его таким уже давно. Может быть, я теряю его. Может быть, я разрушаю всё, что строил. Но это не важно. Она – моя. И я не отдам её.