Глава 26

Дождь херачит по асфальту, превращая всё вокруг в чёртову серую кашу. Тёмный переулок, складские ангары, ржавый забор. В воздухе – запах гари, мокрого бетона и чего-то ещё, металлического, едва уловимого. Я знаю этот запах. Запах крови. Машина останавливается с тихим скрипом, едва заметным под шум ливня. Люди на месте. Всё рассчитано до секунды. Я выхожу, сжимаю пальцы на рукоятке пистолета. – Быстро, чётко, без херни, – бросаю я, скользя взглядом по своим людям. Они кивают. Никто не спорит, никто не задаёт вопросов. Где-то внутри этого сраного здания держат Егора. Мальчишка вляпался. Моё мясо, моя кровь – и в чьих руках? У этого ублюдка? Я чувствую, как внутри разгорается тёмный, вязкий гнев. Он пульсирует в висках, скручивает мышцы в стальной капкан. Мы идём быстро, чётко, по плану. Сначала двое моих заходят с черного входа, параллельно ещё двое отрезают возможные пути отхода. Внутри складское помещение – я уже вижу его в деталях в голове, будто чертову карту разложили перед глазами. Дверь срывают с петель, и мы врываемся внутрь. Первое, что я вижу, – Егора. Связанный, весь в крови, но живой. Ударенный, но не сломленный. – Сука… – выдыхаю я сквозь сжатые зубы. А потом Вадим. Стоит, как крыса, в тени, с пистолетом, прижатым к виску моего сына. – Артём Северов собственной персоной, – его голос скрипучий, пропитанный злостью. – Пришёл поиграть в спасителя? Я не отвечаю. Вместо этого поднимаю пистолет, прицеливаясь чётко между глаз. – Отпусти мальчишку, пока я тебе голову не снес, – говорю ровно, без эмоций. Вадим усмехается, но я вижу, как его пальцы дрожат. – Хочешь, чтобы я его отпустил? – он сжимает оружие сильнее. – Тогда верни мне мою дочь. Я сжимаю зубы. – Она не твоя. – А твоя? – его глаза вспыхивают злобой. – Ты такой же, как был двадцать лет назад. Забрал её мать. Теперь забрал её. Я ничего не отвечаю. Мне плевать, что он несёт. Мне важно только одно – вытащить пацана живым. – Брось оружие, Северов, – голос Вадима режет воздух, как лезвие. – Или я убью его прямо здесь. Я прищуриваюсь. – Да ты уже мёртв, Вадим. Я делаю шаг вперёд. Ещё шаг. Мои люди тоже двигаются, медленно, по сторонам. Вадим замечает, вздрагивает, рывком дёргает Егора, но в этот момент – выстрел. Глухой хлопок разрезает воздух. Пуля вонзается Вадиму в плечо, его откидывает назад, пистолет выпадает из рук, стучит об бетон. Егор падает на колени, отползая в сторону. Я бросаюсь вперёд. Но Вадим, сука, всё равно пытается сбежать. Я вижу, как он срывается с места, как пятна крови растекаются по его рубашке, но он всё равно несётся вглубь склада, цепляясь за ящики. – Живым его, блядь! – ору я. Пара моих парней уже несутся за ним. Но я знаю: это ненадолго. Вадим может бежать сколько хочет. Но он не уйдёт. *** Кровь медленно сочилась из раны, пропитывая ткань его рубашки, липко и горячо растекаясь по коже. Вадим сидел на краю кровати в тускло освещённом гостиничном номере, тяжело дыша. Пистолет лежал рядом, его холодный металл был единственным, что сейчас держало его в реальности. – Чёрт… – простонал он, стиснув зубы, когда Алина резко дернула пулю из его тела. Она работала быстро и грубо, но он не жаловался. Боль была пустяком. По сравнению с тем, что кипело у него в груди, физическая рана была просто досадной мелочью. – Готово, – выдохнула она, бросая окровавленный кусок металла в стакан на тумбочке. Он поднял голову и встретился с её взглядом. В её глазах не было ни сожаления, ни тревоги. Только азарт. Она знала, кем он был. Она знала, что он сделал тогда. И всё же она здесь, всё ещё рядом. Всё ещё тянется к нему. Позже, когда их тела сплелись в порыве животной страсти, он не думал ни о чём. Только о том, как ей нравится боль, как её губы выговаривают его имя, как он впивается пальцами в её кожу, выплёскивая всё, что накопилось внутри. Но потом наступила тишина. Мутная, липкая, в которой шумело не от удовольствия, а от ненависти. Вадим лежал, тяжело дыша, глядя в потолок. Голова пульсировала от воспоминаний. Его руки, те самые, что только что держали женщину, снова чувствовали кровь. Горячую, вязкую, разлетающуюся по стенам в ту ночь. Ночь, когда он расправился с её матерью. – Ты думаешь, тебе это сойдёт с рук? – вдруг раздался голос Алины. Она сидела у окна, закуривая. Длинные пальцы сжимали сигарету, тёмные волосы падали на плечо. – Артём жив, Вадим. Он дышит. Он резко сел, тень злости пробежала по его лицу. – Пока, – процедил он, подбирая с пола пистолет. Его пальцы обхватили рукоять с такой силой, что побелели костяшки. – Но не надолго. Алина усмехнулась. – Ты думаешь, что он просто ждёт, когда ты придёшь и закончишь начатое? – Она затянулась и выдохнула дым, лениво наблюдая за ним. – Ты уже проиграл. – Ни хрена, – отрезал он. Её взгляд на мгновение стал серьёзнее. – Ты ведь понимаешь, что ты не тот же человек, что был раньше? – Она внимательно смотрела на него, словно изучая. – В тюрьме ты думал об одном. О мести. О том, как вернуть себе контроль. Но что, если ты уже потерял его? Он вдруг рассмеялся. Низко, глухо, так, что даже её спокойное выражение лица дрогнуло. – Ты считаешь, что я сошёл с ума? – Он склонил голову набок, в его глазах сверкнуло что-то дикое, маниакальное. – Может, так и есть. Алина молчала. Она знала, что сейчас он другой. Не тот Вадим, которого она когда-то знала. Тот Вадим хотел мести. Этот – хотел разрушения. Он поднялся с кровати, обнажённый, весь в следах заживших шрамов и новых царапин. Подошёл к столу, где лежала его куртка, достал из кармана пачку сигарет. Взгляд скользнул по зеркалу. На него смотрел чужак. Лицо с осунувшимися щеками, глаза, в которых больше не было человека. Только пустота и огонь внутри. Он ненавидел это отражение. – Он заплатит. – Вадим медленно кивнул самому себе, будто подтверждая обещание. – Я убью его. Алина встала, собирая одежду. – И если не получится? Он повернулся к ней. – Если не получится… – его губы дрогнули в ухмылке, неестественной, пугающей, – значит, я прикончу Дашу. Алина остановилась, её пальцы сжались на ткани рубашки. – Ты серьёзно? Он медленно подошёл к ней, наклонился, впиваясь в её взгляд. – Если она такая же шлюха, как её мать… то мне не нужна такая дочь. Тишина. Она замерла, её грудь слегка вздымалась от сбившегося дыхания. – Ты уже мёртв, Вадим, – прошептала она. Он улыбнулся. – Может быть. Но прежде чем уйду, я заберу их с собой. Алина не сказала больше ни слова. Она просто натянула куртку и направилась к двери. – Не прощаемся, – бросила она через плечо, прежде чем исчезнуть за дверью. Он остался один. В комнате, пропитанной потом, кровью и сигаретным дымом. Вадим снова сел на кровать, пальцы крепко сжимали пистолет. Он медленно провёл большим пальцем по спусковому крючку, ощущая холод металла. – Я ещё сделаю своё дело, – пробормотал он, его голос был почти ласковым. В глазах вспыхнуло то самое безумие. – Я уничтожу их.