Глава 7

Он молчит всего пару секунд, но даже это молчание – как удар. Напряжение в комнате нарастает с каждой секундой, будто воздух становится плотнее. Мне уже сложно дышать. И вдруг он говорит. – Так ты учишься на педагога, – произносит он спокойно. Его голос ровный, тихий, но в нём есть что-то, что заставляет внутри всё сжиматься. Я киваю, не зная, что ответить. – Значит, ты любишь детей? – он продолжает, его тон чуть меняется. В нём появляется лёгкая насмешка. Мой голос дрожит, но я всё же выдавливаю: – Да. Люблю. И сразу чувствую, что ответила как-то неправильно. Слишком просто. Слишком обыденно. Его взгляд проникает глубже. – Ну, с ними проще, правда? – он усмехается. – Они хотя бы не врут так изощрённо, как взрослые. Я замолкаю. Что мне на это ответить? Его слова цепляют меня. Но я не знаю, как реагировать. – Почему педагогика? – спрашивает он, глядя прямо в глаза. Его голос всё такой же спокойный. Но я чувствую в этом вопросе скрытую силу. Как будто он уже знает ответ и ждёт, чтобы я выдала себя. – Это… это важно, – начинаю я, и мой голос чуть дрожит. – Я хочу, чтобы дети верили в себя. Он чуть прищуривает глаза. В уголках губ мелькает тень улыбки. Но она не добрая. – Значит, хочешь спасать? – его слова звучат мягко, но от этого мне становится только хуже. – А кто спасал тебя? Его вопрос обрушивается на меня, как холодный душ. Я резко замолкаю. В горле пересыхает. Моё сердце бьётся так быстро, что мне кажется, он слышит его стук. Я чувствую, как лицо начинает гореть. Щёки пылают, но не от стыда. Не от злости. От чего-то глубже. Намного глубже. Его голос слишком спокойный. Слишком холодный. В нём нет агрессии, но каждое слово – как удар. Его вопросы проникают в голову, переворачивают мысли, заставляют чувствовать себя уязвимой. Я пытаюсь сосредоточиться на своих руках. Сжимаю пальцы под столом в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Но это не помогает. Он говорит, а я чувствую, как под его взглядом я теряю себя. Его глаза. Они смотрят прямо в меня. Тёмные, глубокие, властные. Я не могу понять, что в них. Насмешка? Испытание? Интерес? – Что? – тихо бросаю я, но мой голос звучит неуверенно. – Ты выглядишь… напряжённой, – он говорит это так спокойно, будто комментирует погоду. – Вы всегда так на людей влияете? – я стараюсь звучать саркастично, но он улыбается ещё шире. – Иногда, – отвечает он и закуривает сигарету. Я чувствую, как внутри меня разрастается что-то странное. Наполовину злость, наполовину… нет, я не хочу даже думать о второй половине. Он выводит меня из себя. Его вопросы ставят меня в тупик. Но в то же время… Чёрт, мне это нравится. Эта странная игра. Этот поединок взглядов и слов. Я знаю, что он сильнее. Что он контролирует этот разговор. И это сводит меня с ума. Моя злость смешивается с желанием. Я не понимаю, что со мной. Его взгляд не отпускает меня. Он будто знает, что происходит у меня внутри. И это знание даёт ему ещё больше власти. Я чувствую, как он играет мной, как проверяет мои границы. Как смотрит, насколько далеко я могу зайти. И я ловлю себя на мысли, что хочу продолжить эту игру. Его тон, его слова, его насмешка – всё это тянет меня к нему. Моя кожа горит. В груди тяжесть. Я ненавижу его. Я хочу его. И я не знаю, как совладать с этим. Официант появляется тихо, будто не хочет нарушить эту напряжённую тишину между нами. На серебряном подносе две чашки, крошечные ложечки, сахар в аккуратной маленькой пиалке. Он ставит всё на стол, делая это максимально осторожно, как будто любая ошибка может стоить ему жизни. Я едва замечаю его. Все мои мысли сосредоточены на том, чтобы не выдать своё состояние. Дышу ровно, или, по крайней мере, пытаюсь. Мои руки сжаты в замок под столом, чтобы скрыть дрожь. Артём спокойно берёт свою чашку. Его движения такие уверенные, такие размеренные, что я ощущаю себя рядом с ним ещё более неловко. И вдруг он протягивает мне мою чашку. Я вытягиваю руку, чтобы взять её, но наши пальцы соприкасаются. Мгновение. Полсекунды. Но меня будто током ударяет. Острый, болезненный разряд проходит через кожу, через пальцы, через всё тело. Я замираю, не в силах пошевелиться. Моё дыхание сбивается, грудь сжимается, будто я забыла, как дышать. Это чувство настолько сильное, настолько яркое, что у меня перехватывает горло. Мои пальцы дрожат, и чашка чуть не выскальзывает. Я быстро хватаюсь за неё, чтобы не уронить, но кофе всё равно слегка выплёскивается на блюдце. Я поднимаю глаза на него. Его лицо спокойное. Ледяное. Но в уголках губ мелькает едва заметная ухмылка. Он видел мою реакцию. Он её заметил. И ему это, чёрт возьми, нравится. Я отворачиваюсь, утыкаюсь в чашку, чтобы спрятать лицо. Моё сердце колотится так громко, что кажется, весь зал слышит его. Я пытаюсь сделать глоток кофе, но мои руки до сих пор подрагивают. Тёплая керамика чашки должна успокоить меня, но вместо этого я только сильнее чувствую этот проклятый разряд, который ещё горит на кончиках пальцев. Я ощущаю его взгляд на себе. "Соберись, Даша," – твержу я себе. – "Соберись, чёрт возьми." Но я не могу. Моё тело меня предаёт. Щёки горят. Грудь вздымается от неровного дыхания. – Вам всегда так сложно держать себя в руках? – его голос разрывает тишину, как хлыст. Я поднимаю глаза на него, но тут же жалею об этом. Его лицо всё такое же спокойное. Но в глазах – это чёртово понимание. Как будто он знает обо мне всё. И…эта его красота. Холодная, обжигающая. Он настолько харизматичен, что я не в силах противиться этому обаянию. – Вы… кажется, специально выводите меня из себя, – говорю я, и мой голос дрожит, как плохо натянутая струна. – Возможно, – отвечает он, делая медленный, ленивый глоток кофе. Его глаза не отрываются от меня. – Это получается слишком легко. Я сжимаю чашку так сильно, что пальцы белеют. Смотрю на неё, на кромку кофе, чтобы только не встречаться с ним взглядом. Но я всё равно чувствую, что его глаза не отрываются от меня. А я не могу. Внутри меня всё кипит. Страх, злость, желание – всё это смешивается в один невыносимый коктейль. Он пьёт кофе спокойно, будто ничего не происходит. Но я знаю, что он всё видит. Всё понимает. И именно это доводит меня до грани. Я в центре его игры. И мне страшно. И мне это нравится. Он мне нравится. Невыносимо нравится. С первого взгляда…И самое ужасное, что к Егору я не чувствую и десятой доли того, что испытываю при взгляде на его отца.