Глава 8

Артём делает ещё один глоток кофе, как будто полностью поглощён своим напитком. Как будто только он здесь важен, а не я. Но его взгляд по-прежнему направлен прямо на меня. – Что? – спрашивает он с лёгким сарказмом, поднимая бровь. – Уже обижаетесь? Я резко поднимаю голову. – Нет, я не обижаюсь. Мой голос звучит слишком резко, и я сразу жалею о своих словах. Он ухмыляется, уголки его губ чуть поднимаются, но взгляд остаётся холодным. – Хорошо. Тогда, может, объясните? – его голос ровный, почти ленивый. – Почему вы так легко теряете самообладание? Он смотрит на меня, будто я какой-то учебный пример. Как будто меня разбирают на части, изучают. – Я не теряю самообладания, – бросаю я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Он ставит чашку на блюдце. Этот звук кажется оглушающим в тишине. – Правда? – он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. – Тогда что это было? Ток? Или просто дрожь? Его слова режут, как нож. Он знает, что я чувствую. И это сводит с ума. – Ничего не было, – говорю я твёрже, чем собиралась. Но он смотрит на меня так, будто знает правду. А я начинаю терять контроль. Чего он хочет? Он заметил? Боже я сейчас сквозь землю провалюсь. Он продолжает: – Знаете, мне всегда было интересно. Люди, которые всё держат в себе, – они думают, что это делает их сильнее? Или просто боятся, что кто-то увидит, что они слабее, чем кажутся? – Это вы сейчас обо мне? – спрашиваю я, и мой голос дрожит от смеси злости и смущения. – Возможно. – Он наклоняется чуть ближе, и мне кажется, что воздух между нами стал ещё гуще. – Скажите, Дарья, вы вообще когда-нибудь пробовали скрывать свои эмоции? Его слова обжигают. Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но замираю. Моё лицо пылает. Мои руки сжимаются в кулаки под столом. – А вы всегда такой? – вдруг выпаливаю я. – Считаете, что имеете право задавать вопросы, которые никого не касаются? Его глаза вспыхивают интересом, и я понимаю, что он ждал этого. – А вы всегда так реагируете на честность? – отвечает он, и его тон становится ещё ниже, ещё опаснее. – Это не честность, это… – я замолкаю, не найдя подходящего слова. – Это что? – Он чуть наклоняет голову, будто хочет услышать мой ответ. – Неправильно? Лезу в чужие границы? Я крепче сжимаю пальцы под столом. Мне хочется выкрикнуть: "Да! Именно так!" Но я не могу. Потому что он прав. И это сводит с ума. – Вы просто… – я смотрю на свою чашку, пытаясь собраться. – Вы хотите меня спровоцировать. – Возможно, – отвечает он, и его голос звучит так, будто это самое невинное признание на свете. – Почему? – спрашиваю я, поднимая на него взгляд. И в этот момент его глаза цепляют меня так, что я застываю. Тёмные. Глубокие. Будто он знает не только мои мысли, но и мои слабости. – Потому что это легко. Его слова – как пощёчина. "Легко." Я чувствую, как во мне всё переворачивается. В груди всё горит. Злость, стыд, желание – всё смешивается, сливается во что-то дикое, неконтролируемое. Мои руки под столом дрожат. Щёки пылают. Грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Но самое страшное – я не могу ненавидеть его за это. Я не могу ненавидеть человека, который ставит меня в тупик. Меня в его присутствии бросает то в жар то в холод. Я никогда раньше так не реагировала на мужчину. Со мной не происходило ничего подобного. Я смотрю на него. И я не знаю, чего боюсь больше: его или себя. Он берёт чашку кофе, делает медленный глоток, будто всё происходящее – его привычная игра. – Вы любите контроль, – вдруг бросаю я, не зная, почему говорю это. – Разумеется, – отвечает он спокойно, глядя на меня поверх чашки. – А вы его ненавидите. Его слова сбивают меня с толку. – Что? – я хмурюсь. – Потому что вы не умеете держать себя в руках, – добавляет он, отставляя чашку. – Но все же пытаетесь скрыть эмоции. Я чувствую, как внутри меня всё разрывается. Мы молчим. Он смотрит на меня, и в этом взгляде я читаю всё. Ему нравится ломать мой мир. Нравится видеть, как я смущаюсь. А я… Я не знаю, что с этим делать. Мои мысли путаются. Моё тело дрожит. Я хочу выскочить отсюда, но чувствую, что не могу уйти. И самое страшное – мне нравится быть в его власти. Он смотрит на меня, откинувшись на спинку стула. Его взгляд всё такой же тяжёлый, холодный, словно рентген. Чёрные глаза, из которых невозможно вырваться. – Скажите, Дарья, – его голос звучит так спокойно, будто мы обсуждаем погоду, – вы правда думаете, что можете быть рядом с моим сыном? Я чуть не роняю чашку, резко поднимая на него взгляд. – Что? – Егор. Мой сын. – Он делает паузу, будто даёт мне время осмыслить каждое слово. – Вы правда считаете, что сможете стать частью его жизни? Моё дыхание сбивается. Сердце стучит так громко, что я чувствую его в горле. – А почему нет? – бросаю я резко, даже сама удивляясь своей смелости. Он улыбается уголками губ. Холодно. Хищно. – Потому что вы даже сейчас теряете самообладание от одного моего вопроса. – Его голос остаётся спокойным, но от этих слов меня пробирает дрожь. Я сжимаю кулаки под столом. – Я не теряю самообладания, – выдавливаю я сквозь зубы. – Конечно, нет, – сухо отвечает он, делая вид, что верит. – Но вы действительно думаете, что сможете выдержать нашу жизнь наши правила? Он наклоняется вперёд, и я чувствую, как воздух между нами становится густым, тяжёлым. – Вы понимаете, что значит быть с таким человеком, как Егор? – спрашивает он, глядя на меня с едва скрытой насмешкой. – Это не просто вечерние прогулки и красивые слова. Это обязательства. Это давление. Это внимание. Я открываю рот, чтобы ответить, но он перебивает меня, не дав вставить и слова. – Ваша жизнь больше не будет принадлежать вам. Каждая ваша ошибка будет стоить дорого не только вам, но и ему. И мне! – Я знаю, – бросаю я, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя на самом деле. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь. – Правда? Вы знаете? – его тон становится жёстче. – И что вы можете предложить ему? Моё дыхание сбивается. – Предложить? – переспрашиваю я, чувствуя, как внутри меня начинает разгораться злость. – Да, – отвечает он, поднимая одну бровь. – Что у вас есть такого, что сделает вас достойной быть рядом с ним? Эти слова бьют в самое сердце. Я сжимаю зубы, чувствую, как лицо начинает гореть. – Это… – я запинаюсь, ищу слова, но не нахожу. – Это, – он повторяет за мной с лёгким презрением, – всего лишь красивые слова, Дарья. Вы даже не можете ответить. – А вы всегда так разговариваете с людьми? – бросаю я резко, не выдержав его давления. Он поднимает на меня взгляд, его глаза вспыхивают холодным огнём. – Только с теми, кто сам не понимает, во что ввязывается. – Я люблю Егора, – говорю я, чувствуя, как голос дрожит, но стараюсь говорить твёрдо. – И этого достаточно. Он смеётся. Тихо. Глухо. Этот смех звучит так, будто он знает обо мне больше, чем я сама. – Любовь? – он цедит это слово с явным презрением. – Вы думаете, что любви достаточно? Он наклоняется ближе, и теперь его голос звучит почти шёпотом, но от этого он только страшнее. – Любовь не спасёт вас, когда вы окажетесь под давлением. Когда каждый ваш шаг будут обсуждать. Когда вы поймёте, что никогда не сможете стать частью этого мира. – Вы не имеете права так говорить, – шепчу я, но мой голос дрожит. – Я имею право, – его голос становится холодным, жёстким. – Потому что я знаю, как это работает. А вы – нет. Его слова впиваются в меня, как острые иглы. Моё лицо пылает. Мои пальцы под столом так сильно сжаты, что я чувствую боль в ладонях. "Не слушай его," – говорю я себе, но это бесполезно. Он прав. Где-то глубоко внутри я это знаю. Я не такая, как он. Не такая, как Егор. Я не из их мира. Но почему-то мне хочется доказать ему, что он ошибается. – Вы просто пытаетесь запугать меня, – говорю я, поднимая на него взгляд. Он ухмыляется. – Запугать? Нет. Я пытаюсь спасти вас от ошибок. – Вы думаете, что знаете всё обо мне? – резко бросаю я. – Но вы ничего не знаете! Его лицо становится серьёзнее. – Тогда расскажите, Дарья. Убедите меня, что я ошибаюсь. Эти слова звучат как вызов. Как команда. И я понимаю, что не знаю, как на это ответить. Мы сидим в тишине. Он спокойно делает глоток кофе, словно этот разговор для него ничего не значит. А для меня внутри всё горит. Я чувствую, как он разрывает мою уверенность, мои эмоции, мои мысли. И самое страшное – я не знаю, ненавижу ли я его за это. Или хочу доказать ему, что он неправ. Но пока я просто молчу. Он ставит чашку на блюдце с чётким, уверенным движением. Стол слегка звенит от этого звука, и мне кажется, что внутри меня тоже что-то треснуло. – Я вас понял, Дарья, – говорит он ровно, без эмоций. Его голос звучит так спокойно, что это только хуже. Это спокойствие режет острее любых криков. – Я… – начинаю я, но он перебивает меня, даже не дав закончить. Он наклоняется вперёд, опирается локтями на стол. Его голос становится тише, но от этого только страшнее. – Вы – просто девчонка из детдома, которая не понимает, что такое настоящая жизнь. Вы думаете, что любовь решает всё? Что вашего желания достаточно, чтобы быть с Егором? Вы сами не знаете чего хотите. Ваша жизнь неустроенная. Я чувствую, как меня заливает жар. Щёки пылают, в груди тяжесть, дыхание становится сбивчивым. – Это неправда! – выпаливаю я, пытаясь говорить твёрдо, но мой голос звучит слишком тихо. Он смотрит на меня с лёгким презрением. – Правда! – насмешливо спрашивает он. – Что вы можете предложить ему, Дарья? Вы вообще об этом думали? Я открываю рот, но слов не нахожу. Каждое его слово бьёт точно в цель. – Вы хотите, чтобы он оставался с вами? – продолжает он. – Хорошо. Но задумайтесь: что он получит взамен? Что вы можете ему дать? Я открываю рот, пытаясь что-то сказать, но слова застревают в горле. – У вас нет денег. Нет положения. Нет опыта. Вы живёте в общежитии. Работаете няней за копейки. Вы не знаете, ничего про наш мир. И вы хотите, чтобы я позволил вам войти в нашу семью? Эти слова звучат как приговор. Мои руки дрожат, но я прячу их под столом. Моё лицо горит, а в глазах предательски накапливаются слёзы. Он резко откидывается на спинку стула, взгляд всё ещё холодный, как лёд. – Дарья, – говорит он спокойно, почти лениво, – я советую вам хорошенько подумать, прежде чем лезть в жизнь, которая не для вас. Он достаёт из кармана кошелёк, кладёт на стол несколько купюр, как будто они ничего для него не значат. – Это на такси, – бросает он, даже не глядя на меня. Мои губы дрожат. Я хочу что-то сказать. Возразить. Закричать. Но слова застревают в горле. Он поднимается, его фигура будто становится ещё выше. Взгляд снова скользит по мне, тяжёлый, оценивающий, холодный. – Удачи, Дарья, – бросает он, чуть кивая головой. И разворачивается. Уходит так же уверенно, как вошёл. Его шаги звучат слишком громко в полной тишине. Дверь кафе закрывается за ним с глухим звуком. Я остаюсь одна за столом. Деньги лежат передо мной, как напоминание. Как пощёчина. Я чувствую, как дрожат руки. Мои пальцы до боли сжимаются вокруг чашки кофе, но это не помогает. В голове звучат его слова. "Что ты можешь ему предложить?" "Ты не знаешь, что такое этот мир." "Просто девчонка из детдома." Грудь сжимается, дыхание сбивается, глаза начинают щипать. "Не плачь. Не смей плакать здесь." Я хватаю деньги, сжимаю их в кулаке, будто хочу выбросить. Но вместо этого просто кладу их обратно на стол. Меня трясёт. Всё внутри меня кричит, но я не знаю, что делать. Он уничтожил меня своими словами. Разорвал моё сердце, растоптал мою уверенность. Но самое страшное… Я всё ещё чувствую это чёртово притяжение. И это сводит меня с ума.