2 глава

Сергей

Меня выдёргивает из сна настойчивый телефонный звонок. Стандартная мелодия раздражающе разносится по просторному гостиничному номеру, эхом отражаясь от стен. Сквозь сон я хмурюсь, пытаясь нащупать телефон, но прежде, чем взять трубку, машинально трогаю руками обе стороны кровати.

Пусто.

Никого.

Хотя я прекрасно помню, что приехал сюда не один.

Тело всё ещё расслаблено, приятно ломит мышцы, а по коже прокатывается сладкое послевкусие ночи. Откровенно развороченная кровать и я, растянувшийся на простынях звёздочкой, говорят сами за себя. Ещё бы пару часов сна после такого безумного секс-марафона…

Но звонок не утихает.

— Да-а? — хрипло тяну я, не сразу глянув на экран.

— Доброе утро, Сергей, — голос Павла Любимова раздаётся в динамике спокойным, как и всегда, но чересчур вежливым. Не он же мне названивал до этого — Павел бы не стал так настойчиво трезвонить. Значит, я нужен кому-то ещё.

— Доброе, Павел. Как ваше здоровье? — спрашиваю, протирая лицо и нехотя садясь на кровати.

— По-тихоньку, спасибо. Собственно, почему я набрал… — он кашляет, замявшись, — Ты сегодня сможешь ко мне заехать? Понимаю, далековато, за городом. Но мои девчонки наотрез отказались меня отпускать, а тебе ведь к завтрашнему дню документы нужны. Обещаю вкусный ужин в качестве компенсации, — он усмехается.

Я морщусь, но легко соглашаюсь:

— Да, конечно. Я заеду, не проблема. Только после пяти, надо по городу ещё дела уладить.

— Отлично. Тогда как будешь подъезжать, маякни, — отвечает он и отключается.

Я кладу телефон на тумбу и снова откидываюсь на подушки, выдыхая.

Странное ощущение — так пусто и спокойно.

И непонятно, что больше цепляет — сладкое послевкусие ночи или то, как быстро она ушла, не сказав ни слова.

Щурюсь, когда солнечный свет бьёт прямо в глаза. День обещает быть ясным, тёплым — почти идеальным. Как и моё настроение после этой фееричной любовницы. Странно, но мне впервые так хорошо. Точнее, впервые за долгое время.

Поднимаюсь, лениво прохожусь по номеру и направляюсь в душ. Тёплая вода приятно стекает по коже, расслабляя, но взгляд непроизвольно цепляется за несколько едва заметных следов — тонкие, розоватые следы зубов на ключице и чуть ниже.

Ох, и горячая же штучка мне попалась этой ночью…

Может, у меня за эти годы и было слишком много женщин, чтобы вести счёт, но запомнились лишь единицы. Те, кто оставили на мне не только подобные следы, но и весьма неплохое послевкусие. Эта — определённо одна из них.

Как же она была сладкая…

Я закрываю глаза, позволяя памяти услужливо нарисовать её изгибы, упругую кожу, ту самую кожаную юбку, что срывалась с её тела так легко и бесцеремонно… Её стоны всё ещё будто эхом звучат в голове.

Жаль только, что я так и не спросил, как её зовут.

Хотя, может, это и к лучшему. Ещё бы она, как в этих мыльных операх, осталась, дождалась, пока я проснусь, а потом завтрак в постель и любовь с первого взгляда? Ха. В жизни всё иначе.

Реальность утром обычно обрушивается ледяным душем.

Никаких глупых иллюзий.

Остаётся только сладкое послевкусие.

И, кстати, её вкус до сих пор не перебил даже крепкий, горький кофе.

А это уже о многом говорит.

Давно у меня не было такого классного секса.

***

— Вот, это всё, что ты просил. Прости, что нужно было ехать ко мне домой. Жена с дочкой вцепились и не отпустили сегодня по делам, — улыбнулся мой старый приятель. — Переживают.

Я только сдержанно кивнул.

— Конечно, без проблем, — усмехаюсь, стараясь скрыть раздражение. Мне бы его заботы. Жена дома не ждёт, а где находится сын, мне вообще неизвестно уже как неделю. Как обиделся в очередной раз на меня за то, что денег зажал на очередной курорт с его друганами, так всё — не разговаривает и трубки не берёт…

Как же заебало. Почему я вообще должен переживать за здорового лба?

Стараясь отвлечься, надпиваю горьковатый кофе, но горечь лишь усиливает раздражение. Прикрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. Меня всё ещё мутит от выпитого вчера. На голодный желудок зря выпил. Сегодня целый день собраться не могу, всё бесит.

Но… В этом есть свои… Кхм, плюсы.

Едва заметная улыбка мелькает на лице, когда ловлю себя на этой мысли. Иногда одиночество приносит свободу. Или, по крайней мере, иллюзию свободы, пусть и горьковатую, как этот недопитый кофе.

О ней я вспоминаю, едва вновь ощущаю приятную ломоту во всём теле. Она тянет спину, разливается по венам, обжигая внутренности жарким эхом. Воспоминания о сладких изгибах, тонком, нежном, молодом теле вспыхивают в голове. Она взбудоражила во мне кровь, заставила вырубить мозги, утопить разум в ощущениях. Как же быстро сдиралась эта кожаная юбка… А кожа… Чистая, гладкая, с едва уловимым вкусом её духов… М-м…

Меня всю жизнь так и тянет на любые запреты. Девчонка лет на десять меня младше, если не больше, а я позволил себе на одну ночь увлечься и забыться…

Но, скажу честно, это было не зря. Да, мне сегодня хреново, тело ноет, желудок скручивает, и кофе на вкус отвратительный, но… Морально я просто в восторге. Птицы поют, солнце светит… Возвращаться в город буду на закате… Кра-со-та…

— Работа не пыльная, — отзываюсь лениво, подняв взгляд на друга и партнёра. — Всего месяц — и мы уже повезём первые поставки. После...

— Папуличка, ты скоро?! — В кабинет влетает девчонка, даже не постучав, и я моментально замолкаю, слова застывают на языке.

Поворачиваюсь на голос и встречаюсь с ней взглядом. Узнаю её сразу. Только теперь на ней пижама с милыми котятами, а ещё прошлой ночью я сдирал с неё ту самую кожаную юбку…

Горло перехватывает. А она, встретившись со мной глазами, резко сбивается, её улыбка гаснет, как будто кто-то нажал выключатель.

Только вот, выходит, сколько-сколько у нас разницы?..

— Да, родная, — друг улыбается с такой теплотой, что у меня аж скулы сводит. Я сглатываю вязкую слюну, ощущая, как всплывает всё то, что старательно пытался выкинуть из головы с утра.

Думал, больше её не увижу.

А тут…

Она стоит передо мной — тонкая, изящная, нежная. Тепло смотрит на отца, а я, сжимая ладони, замечаю, как по спине пробегает знакомый жар. Её кожа, гладкая и горячая под моими пальцами… Её бедра, гибкие, податливые, те самые, что я сжимал сегодня ночью… Пальцы покалывает знакомым ощущением мягкости и я вспоминаю, как эту попку я сегодня натягивал. Вау…

Чёрт.

Меня буквально пробирает, когда я вспоминаю, как она царапала ногтями мою шею и как она стонала мне в губы, просила ещё и ещё…

— Тогда давай скорее, — её голос становится тише, мягче, будто шелк скользит по воздуху. А я продолжаю нагло разглядывать её, ощущая, как внутри всё напрягается.

Какая же она ладная, идеальная…

— Хорошо. Добавь ещё один прибор, зайка. Сергей останется с нами на ужин.

— О, — она скользит по мне взглядом — ровно таким, как в клубе, изучающим, цепким. Кивает, и её длинные светлые волосы чуть подпрыгивают на плечах. После она исчезает за дверью, оставляя в воздухе лишь тонкий шлейф духов.

"Зайка" , значит.

— Кстати, по поводу Лерки, — Павел усмехается, когда за дочкой закрывается дверь. — Возьми её на стажировку. Ей дома и на подработках делать нечего, а у тебя работка поинтереснее. Да и по образованию совпадает. Сможешь?

Лерка.

Лера.

Горячая нимфа, доведшая меня до бешенства этой ночью, оказывается… его дочкой.

Что смогу? Натянуть её на своем столе? Смогу. Трахнуть в офисном туалете? А то! Намотать на кулак её волосы и снова увидеть её губы на своём члене? Бля, я этого хочу уже сейчас.

— Конечно, — голос звучит ниже, чем обычно, с хрипотцой, выдавшейся из-за предательского кома в горле.

Пока Павел улыбается, ничего не замечая, я снова вспоминаю её — как эти тонкие пальцы скользили по моей груди, как мягкие волосы щекотали плечи, когда она выгибалась подо мной, как её губы шептали что-то несвязное…

Чёрт, я должен собраться.

— Пусть завтра приезжает ко мне, — добавляю, собирая всю свою выдержку в кулак.

— Точно? Я тебе не добавлю проблем? — Павел щурится, явно колеблясь.

Если бы ты только знал, какие именно проблемы уже создал…

— Нет, — выдыхаю, натягивая на лицо уверенную, спокойную маску. — Мне нужна помощница. Возможно, если она станет справляться, я возьму её… на постоянной основе.

На постоянной основе…

И так возьму. Я хочу её. Снова. Сильно.

Мы с Павлом спускаемся на первый этаж, и с каждым шагом по лестнице мысли всё больше зацикливаются на ней.

Она теперь не убежит.

От этой простой мысли в груди растекается глухое, пульсирующее предвкушение, а тело будто вспоминает каждое прикосновение её горячих губ и шелковистой кожи.

Чёрт, я давно так себя не чувствовал. Наверное, с тех пор, как потерял голову по одной невероятной крошке — тогда мне казалось, что это всерьёз. Но она любила другого. Других. Я дал ей шанс быть счастливой с теми, кто ей действительно был нужен.

И знаете, ни о чём не жалею. Яна счастлива. Мне же только в радость в очередной раз задрачивать её мужиков и при каждой встрече ухмыляться: "Я всё ещё жду." Чтоб не расслаблялись.

— Присаживайтесь, — голос жены Павла выдёргивает меня из мыслей. Она сдержанно указывает на стул, и я присаживаюсь, чувствуя, как в груди приятно сжимается от очередного взгляда на её дочку.

Лера сидит напротив, её волосы мягко рассыпались по плечам, а на губах замирает лёгкая улыбка. Она выглядит так невинно и спокойно, но я-то помню, как эти губы звучали ночью совсем иначе…

— Так хорошо, что сегодня мы ужинаем не вдвоём, — вдруг говорит Павел, тепло глядя на дочь. — Почаще бы ты приезжала, крошка.

Крошка.

Интересно, как он отреагирует, если узнает, что эта крошка прошлой ночью царапала мне спину, умоляя не останавливаться?

Наверное, мне хана. Мне и нашему контракту.

— Папуль, ну что ты начинаешь? — Лера отводит взгляд, её ресницы дрожат, когда она подтягивает коленку к груди и делает глоток вишнёвого сока.

Она выглядит почти безмятежно, но я-то помню, как эти губы дрожали от совсем других звуков.

— Я сейчас ищу работу, к тому же, ещё не все хвосты подтянула после дипломной работы… — продолжает она с деланым спокойствием, не глядя в мою сторону.

Но я вижу. Чувствую, как напряжённо она сжала пальцы на стакане, как голос чуть дрогнул.

И вот она, наконец, бросает на меня быстрый взгляд — всего на секунду, но её уверенность тут же тает. Глаза расширяются, губы чуть приоткрываются, и я замечаю, как она нервно сглатывает.

— Я, кстати, нашёл тебе работу, — разряжает обстановку Павел, улыбаясь дочери. — Если ты, конечно, согласишься. Сергей занимается рекламой, может взять тебя на испытательный срок.

Что?

Я?

Я — да. Могу… взять.

Очень даже взять.

Господи, как же давно меня так не шарашило. И давно я не думал одним членом. Словно мне снова восемнадцать и я хочу трахать всё, что движется. Только сейчас… Сейчас я хочу конкретно её. И не понимаю — почему. Она кажется сейчас очень… Славной, милой и доброй. Таких не пользуют на один вечер и с такими не знакомятся в клубе.

— Вот как… — Лера кивнула, её голос звучит ровно, но я не пропускаю, как дрогнули ресницы, а в глазах мелькнуло что-то... слишком легко она согласилась.

Впрочем, мне даже нравится эта лёгкость.

Я достаю телефон, отправляю задачу своей помощнице, наблюдая за тем, как Лера снова обводит губы языком.

— Завтра утром тебя будут ждать у меня в офисе, — говорю я, чуть приглушив голос. — Посмотришь, как мы работаем… и хочешь ли ты с нами.

— Хорошо, — кивает она, а потом вдруг поднимается из-за стола. — Я сейчас… Мне салат не солёный.

Я замечаю, как она торопится, избегая встречаться со мной взглядом, и как зябко передёргивает плечами, когда убегает на кухню.

Делаю глоток терпкого вина, слушая, как Павел с женой о чём-то вполголоса переговариваются. Но их слова проходят мимо.

Извиняюсь, встаю из-за стола. В туалет? Да нет…

Я заворачиваю в коридор, и уже на подходе к кухне сталкиваюсь с ней.

Лера почти налетает на меня, а я успеваю поймать её за талию, резко прижимая спиной к стене.

Тепло её тела, тонкий аромат духов, дыхание, сбившееся от неожиданности…

Дежавю.

Проклятое дежавю, от которого жарко в груди.

— Снова убегаешь? — шепчу, склонившись ближе, и усмехаюсь, вдыхая её запах. — Салат не солёный, значит? А утром почему убежала?

Она вздрагивает, прижимаясь к стене ещё сильнее, и я опускаю взгляд ниже.

Голубые, блестящие, почти затуманенные глаза…

Сглатываю вязкую слюну и невольно улыбаюсь.

— Я и не планировала, — шепчет она, прикусывая полные губы, от чего у меня в висках только громче пульсирует. — Просто… вы так сладко спали…

— С каких пор мы снова на “вы”? — Я нарочно не трогаю её, но наклоняюсь ещё ближе, упираясь ладонями в стену по обе стороны её головы.

Она дышит чаще, губы снова размыкаются, а взгляд такой, будто бы она уже даёт мне зелёный свет…

— Я и не звала вас никак… — отвечает она ещё тише.

И это правда.

Никаких слов она и не говорила. Никак меня не называла… Только те самые стоны, звучащие у меня в ушах с тех самых пор…

— Ага… — наклоняюсь к самому её уху и почти касаюсь его губами. — Но твои стоны… Я всё ещё слышу их так отчётливо.