3 глава

Лера

Нет-нет-нет, только не сейчас.

Только не тут!

Но поздно, кажется…

Мужские губы находят мои и целуют. Он довольно нежен и не заставляет меня отвечать. А я тону во вкусе и дорогом запахе мужчины, утопая в ещё горячих и живых, ночных воспоминаниях.

— Прошу вас… Давайте не здесь… — ничего другого не могу сказать. Я не могу отказать ему, даже уговаривая себя всю ночь на то, что это было один раз — в первый и последний. Но тело ещё помнит ласки, а губы снова горят от поцелуя. И как так оказалось, что он — партнёр моего папы? И почему я его раньше не видела?

— А где? — его голос тёплый, низкий, будто тянет за собой, обволакивая, проникая прямо под кожу. — Детка, я думаю о тебе весь день. Поехали ко мне, повторим?

Он стоит так близко, что я ощущаю жар его тела, запах дорогого парфюма, пряного, с лёгкой терпкостью. Его губы почти касаются моих, и от этого лёгкого намёка у меня снова сводит живот.

Чёрт. Я правда готова. Прямо сейчас. Вцепиться в его рубашку, увлечь за собой, не думая ни о чём…

— Не могу… Нельзя! — я собираю остатки воли и мягко упираюсь ладонями в его грудь. Под пальцами упругие мышцы, и он почти не отступает, только делает шаг назад, не убирая рук от стены.

— Почему? — его голос звучит хрипло, взгляд прикован к моим губам, будто он ещё чувствует их вкус.

— Мои родители… — я опускаю глаза, чувствуя, как сердце прыгает где-то в горле. — Я только приехала сказать им, что рассталась с парнем. Не могу же я… через час уехать с вами! Папа невесть что подумает…

Краснею, чувствуя, как губы всё ещё ноют после его поцелуя, а внутри что-то болезненно сжимается от желания.

— Ты встречаешься с кем-то? — в его голосе появляется что-то напряжённое, чуть настороженное.

— С вчерашнего вечера нет… — я сглатываю, горло сухое, голос едва слышный. — Он изменил мне. Да и это были… Так, отношения в одни ворота.

Он вдруг усмехается. Тихо, почти одобрительно.

— Хорошо. А то я подумал, что ты со мной изменила ему, — его пальцы скользят под мой подбородок, поднимают, заставляя смотреть прямо в эти голубые глаза.

Чувствую, как горю под этим взглядом.

— Он полный кретин, если посмотрел на кого-то ещё… — голос обволакивает, убаюкивает, а мне хочется снова почувствовать его губы…

Он сглотнул, резко выдохнул и отошёл ещё на шаг, будто дав мне больше пространства, хотя напряжение между нами только усилилось.

— Хорошо, Ле-е-ра-а… — он тянет моё имя, смакуя каждую букву, словно пробует на вкус, как дорогой выдержанный алкоголь. Голос глубокий, вибрирующий, пробирает до мурашек. — Приезжай завтра к одиннадцати в офис. Я уже попросил свою помощницу показать и рассказать тебе всё. Времени у нас в обрез — она скоро уходит в декрет. Так что решай, как можно скорее… Хочешь ли ты работать у меня.

Он скользит взглядом по моим губам, замирает на ключице, а у меня еще больше пересохло во рту.

— Хорошо, — я кивнула, стараясь звучать ровно, но внутри всё сжимается.

— Можно твой номер телефона? — его губы медленно растягиваются в лёгкой, почти лукавой улыбке. Он протягивает мне разблокированный смартфон, и я беру его, пальцы дрожат, когда я быстро вбиваю цифры.

Он сохраняет контакт. Не знаю, как именно он меня там подписал, но судя по хитрой ухмылке на его лице, что-то явно вызывающее.

— Сладких снов, девочка, — его голос звучит хрипло, почти шёпотом, от чего у меня дрожат колени. — Думай обо мне… и не дай мне заснуть.

Я даже не успеваю ничего ответить — он разворачивается и уходит, оставляя после себя шлейф парфюма и бешеный ритм моего сердца.

Он уезжает. Мы с мамой убираем стол, папа моет посуду. Мы общаемся и я на немного отвлекаюсь от моего ночного шикарного любовника. Его зовут Сергей, и он очень хороший, на первый взгляд. А ещё безумно манит меня, снося своей харизмой и вниманием. Безусловно, я снова хочу его. Очень сильно хочу. Он мне нравится и я не против с ним ещё остаться где-то наедине… Меня даже не смущает его возраст, ведь это не очень-то и страшно. Наоборот, он прошлой ночью был настолько умелым любовником, что даже сегодня вечером, в душе, я всё ещё ощущала его пальцы на себе. Фантомные поглаживания, ласки в самых интимных местах и полное ощущение того, насколько он меня хочет…

Кажется, мы хотим одного и того же…

“Спишь?”

Сообщение приходит когда я уже в кровати. Я осталась у родителей на ночь, чтобы немного перезагрузиться и приготовиться на завтра. Останавливаю фильм и захожу в мессенджер.

“Нет)”

“И я. Всё думаю о тебе.”

“И я.”

Я захожу на авку. Ещё по миниатюрке я увидела его лицо, но захотелось рассмотреть детальнее. Прикосновения по телу, что я всё ещё чувствую с прошлой ночи снова заставляют меня вздрогнуть. Я сглотнула и погладила ноющий клитор. Но… После передумала и, прикусив губу, запустила пальцы в трусики и уже увереннее начала его массировать. Уши закладывает от воспоминаний, от его хриплого голоса в голове и сладких поцелуев, что туманят рассудок. Я кусаю уголок подушки, подумав на задворке сознания о том, что я мечтаю о нём снова, хотя и суток не прошло. Тело согревается, а мысли становятся всё пошлее и пошлее. Где-то рядом звучит звук приходящего сообщения, пока я кончаю, представляя его в мыслях и видя перед глазами его фото…

Он невероятный.

“Хочу узнать тебя поближе, малышка…”

“Хорошо. И я.”

Хочется написать что-то ещё. Но, боюсь он не примет и не поймет всего, что я сейчас чувствую. От смеси боли и непонимания, до полного удовлетворения и счастья. Вероятно, так чувствуются бабочки в животе?

“Тогда мы обязательно сходим на ужин. Сладких снов, крошка…”

“Сладких:)”

Даже фильм не понадобился. Я с улыбкой едва не засыпаю, счастливая и обнимая телефон. Но сразу раскрываю глаза от сообщения в другом чате. Читаю его, отвечаю и недовольно перевожу будильник на пораньше… Ох, надеюсь, завтра я окончательно с ним поговорю и разойдусь. Надеюсь, на нормальной ноте.

“Приедь завтра утром забери свои вещи. Тут ещё зарядка, косметика. А то я цепляюсь об это и скоро выброшу нахрен.”

“Ок”

***

Утро началось с самого вкусного кофе в мире. Его аромат разносился по кухне, смешиваясь с запахом свежеиспеченного хлеба и лёгким дуновением прохладного утреннего ветра, проникающего через приоткрытое окно. Уже от этого запаха захотелось взбодриться, а с первого глотка на губах появилась лёгкая улыбка, в теле разлилось тепло. Ночная эйфория прошла, оставив за собой приятное послевкусие, желания поубавилось, а я немножко выдохнула, задвигая подальше порочные мысли о Сергее.

Я знакома с ним всего сутки! Чуть больше, но не суть! А меня так сносит, что не могу ни о чем думать.

После завтрака я собираюсь в город. Папа предлагает отвезти, но я отказываюсь, зная, что вчера у него снова подскочило давление. Да и зачем беспокоить его, если у меня есть собственная машина? Надо беречь его здоровье. Он так много работает, чтобы мы ни в чем не нуждались. Перед уходом я замечаю, как он сидит в своей любимой плетёной кресло-качалке на веранде, с чашкой зелёного чая и газетой в руках, откуда выглядывает уголок его слегка побледневшего лица. Он тихо вздыхает, но улыбается, когда я обещаю быть осторожной на трассе и не гнать слишком быстро.

Выехав, я замечаю, как тёплые солнечные лучи пробиваются сквозь деревья, отбрасывая игривые блики на лобовое стекло. Дорога пуста, только изредка мелькают встречные машины. В голове всё ещё роятся мысли о Сергее. И хоть я пытаюсь отвлечься, переключившись на музыку, его образ упорно всплывает перед глазами.

До офиса Сергея нужно заехать к Максу. За окном серый утренний город ещё только начинал просыпаться: редкие прохожие, пряча лица в шарфы, спешили по делам, в воздухе висела сырость, ночной туман не спешил уходить. Не знаю, сколько займёт эта встреча, но знаю одно — он будет издеваться.

Словно хищник, почуявший кровь, Макс не упустит возможности надавить на больное. Я могу в ответ поиздеваться над его самолюбием и сказать, что тоже переспала уже с кем-то, но… Это ни к чему.

Ему почему-то забавно нападать на меня, хоть и сам прекрасно знает, кто именно налажал. Он даже не пытался извиниться или объясниться, будто мои чувства вообще ничего не значили. Это бы не изменило сути, но хотя бы помогло бы мне не чувствовать себя такой… использованной, что ли.

Паркуюсь около подъезда — серой многоэтажки с облупившейся штукатуркой и затёртыми до грязно-жёлтого кнопками домофона. Тянет сыростью и чем-то горьким, вероятно, вчера снова жгли листву во дворе. Захожу внутрь, открывая дверь своим магнитом, шаги гулко отдаются в пустом подъезде. Нужно оставить ключи — пусть отдаст одной из своих следующих пассий. Всё равно они мне больше не нужны.

Поднимаюсь на нужный этаж, каждый шаг будто даётся тяжелее, а сердце сжимается, как перед прыжком в холодную воду. Звоню в дверь и замираю. Не могу больше врываться без предупреждения. Если он снова с какой-то тёлкой, пусть хотя бы наденет штаны. Второго раза я не выдержу.

Всё же я любила его. Любила по-настоящему. И, может, где-то глубоко внутри всё ещё люблю.

Он открывает дверь. Резкий запах мужского геля для душа смешивается с прохладным воздухом подъезда, ударяя в нос. Влажные волосы неровными прядями прилипли к его лбу, а несколько капель воды скатились по шее, скрываясь под тёмной, немного помятой футболкой. Тут же замираю взглядом на его широких плечах — массивных, напряжённых, словно он только что вышел из спортзала. Но отмечаю, что мне теперь всё равно. Просто мужское тело: да, спортивное, шикарное, обнажённое, но обычное. Слишком обычное, когда понимаешь, что оно принадлежало не только мне. Не интересно мечтать о том, кто был с другой, обещая при этом достать звезду с неба.

— Привет, — Макс наклоняет голову, и с влажных волос слетает несколько капель воды, падая на деревянный пол у порога. Голос его спокойный, как всегда, но в глубине скользит нотка напряжения. — У тебя ж есть ключи, — кивает на мою руку.

— Есть, но я хотела, чтобы ты был одет, когда я войду, — голос звучит ровно, но внутри дрожу, не зная, что от него можно ожидать. Я немного поворачиваюсь корпусом, проходя внутрь.

В квартире чисто — слишком чисто. Пахнет моющим средством с нотками лимона, которые я сама выбирала, выдраивая эту квартиру позавчера до блеска. Полы сияют, мебель на месте, но... что-то не так. Прохожу в гостиную — и замираю.

На диване сидит ещё один мужчина. Его свежий костюм идеально сидит, подчёркивая уверенную осанку, хотя воротник рубашки немного примят, будто он торопился. Тёмные волосы уложены небрежно, а от него исходит терпкий запах одеколона, смешанный с ароматом крепкого кофе, которым пахнет на всю квартиру. Встретившись со мной взглядом, он медленно встаёт, будто специально, чтобы подчеркнуть свою уверенность. Одна рука лениво прячется в кармане брюк, а вторая, с чёрной керамической чашкой, поднимается к губам. Он делает небольшой глоток, от которого в воздухе расплывается новый тёплый кофейный оттенок, и усмехается, прищурив глаза.

— Доброе утро.

— Доброе, — голос срывается на полутоне, и на миг я забываю, что за спиной всё ещё стоит Макс.

Нервно сглотнув, я медленно разворачиваюсь к бывшему, а в груди уже начинает подниматься напряжение.

— А что ты тут делаешь? — спросил Сергей, в его голосе смешалось удивление и подозрение, отражающее мои собственные эмоции. Я снова поворачиваюсь к нему.

— Это мой бывший, — слова выходят тихо, а горло вновь предательски сжимается.

— Что? — Сергей поперхнулся, кашлянув, но тут же сузил глаза.

Макс, скрестив руки на груди, ухмыляется.

— Так это и есть твоя девочка, с которой ты зажигал?

— Это и есть твоя девушка, которая с тобой ради моего бабла? — Сергей прищуривается ещё сильнее, в голосе скользит жёсткая ирония.

Я молча разворачиваюсь, чувствуя, как горячая волна стыда накрывает с головой, и хватаю с комода свои вещи. Косметика с глухим стуком падает в сумку, сверху летит зарядка.

Сердце громко стучит в висках. Я уже делаю шаг к выходу, но Макс резко перехватывает меня за локоть. Пальцы впиваются в кожу, останавливая меня.

— Так вот как ты меня любишь, Лер? — Макс ухмыляется, его голос сочится ядом, а уголки губ поднимаются в самодовольной усмешке, от которой внутри всё сжимается от злости.

Я рывком выдёргиваю руку из его хватки, плечи дрожат, но я заставляю себя выпрямиться.

— Давай просто спокойно всё обсудим, — голос звучит сдержанно, хотя внутри уже кипит буря.

— Конечно. Давай созовём семейный совет, — его ухмылка становится шире, злее. — Я, ты и мой отец. Заодно обсудим, кто из нас лучше.

В груди вспыхивает жаркий ком.

— Ты отвратителен! — слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Отвратителен? — Макс смеётся, громко, нарочито. — Ну, если так, то у тебя явно странные вкусы, раз ты была со мной.

Глубокий вдох. Пальцы сжимаются на лямке сумки так сильно, что побелели костяшки. Я поднимаю на него взгляд, полный ярости, и голос становится низким, напряжённым, почти дрожащим:

— Кажется, ты и сам не хуже. Я с тобой ради бабла? Я? А кто ныл мне о скупом отце и предлагал делить аренду? Кто тут впахивал в кофейне каждую свободную минуту, пока ты кутил по ночным клубам с друзьями? — голос срывается, горло стягивает обида, накопившаяся за эти месяцы. Глаза жжёт, но я не позволю себе заплакать. — И это я с тобой ради денег?

Макс самодовольно откидывается на спинку дивана, хлопает в ладоши, словно разыграв отличное представление.

— Давай без истерик, Лер. — Он поднимает ладонь, как будто пытаясь меня заткнуть. В его голосе звучит ледяное превосходство. — Наверное, у тебя из родителей только мама, раз они не смогли даже покрыть твою аренду?

В висках стучит. Воздух в комнате словно становится тяжёлым.

— Да как ты смеешь… — Я снова вспыхиваю, но не успеваю выдохнуть ярость, как чувствую за спиной уверенное присутствие Сергея.

Он молча допивает кофе, ставит чашку на стеклянный стол с лёгким звоном и, прежде чем я успеваю продолжить, быстро хватает меня за запястье. Его пальцы тёплые, но хватка железная, словно он пытается сдержать не только меня, но и свою собственную злость.

— Кажется, — голос Сергея звучит холодно, почти без эмоций, что делает каждое слово ещё более режущим, — я ошибся, когда решил дать тебе шанс, — его острый взгляд скользит по Максу. — Сам плыви по течению, как сможешь.

— Эй, бать! Батя! — шипит Макс, мгновенно срываясь с места и бросаясь следом. В его голосе смесь паники и злости, словно он уже чувствует, как контроль ускользает. — Батя, ты чего? Я обещал крутой загул своим пацанам! Если ты мне не дашь бабла, я перестану с тобой общаться!

Сергей продолжает уверенно вести меня к выходу, не обращая внимания на слова своего сына, будто он держит всю ситуацию под полным контролем. Но в какой-то момент он останавливается так резко, что я, не ожидав, врезаюсь в его спину.

— Смотри, Максим, — его голос становится ниже, почти опасным, — как бы я с тобой не прекратил общение полностью.

Макс замирает, его лицо исказилось смесью удивления и раздражения.

— Ты мой сын, и я хотел с тобой помириться. Но так как тебе уже далеко за восемнадцать… Давай-ка сам? — Сергей хмыкает, чуть наклонив голову, словно оценивает его с насмешкой.

Я прикусываю губу, стараясь сдержать ком в горле. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Макса.

— Я… я матери позвоню! — бросает он. Словно цепляется за последнюю надежду.

— Ну, звони, — спокойно пожимает плечами Сергей. — Вместе решим, как нам быть с тобой.

Я выхожу из подъезда, ощущая себя словно в тумане. Воздух прохладный, утренний, но не освежает — лишь обволакивает липким комом под ложечкой. В голове гулко стучат остатки пережитого, а в груди пустота, в которую неприятно засасывает.

Сергей идёт за мной, его шаги тихие, но отчётливо слышные на мокром асфальте. Лишь когда я подхожу к своей машине, он вдруг улыбается — открыто, легко, как будто никакого конфликта и не было.

— Хочешь где-то позавтракать? — его голос звучит бодро, почти радостно, как будто он намеренно пытается отвлечь меня. — Я не ел. Можем вместе где-то посидеть, а потом поедем в офис. Ты как?

Я смотрю на него, на этот уверенный взгляд, прямую осанку, лёгкий изгиб губ — и чувствую, как странно отзывается внутри эта забота.

— Хорошо, — киваю, голос кажется чужим. — Поехали.

Всё равно терять уже нечего.

Сажусь за руль, пристёгиваюсь, и пока еду за его машиной, не могу перестать думать. Почему сегодня всё иначе? Почему нет той бешеной эйфории, которая захлёстывала вчера?

Вчера… я даже подрочила на него, хотя обычно никогда такого не делаю. Макс — всего второй мужчина в интимном плане, а Сергей получается третьим. И ни с кем мне ещё не было так… чертовски хорошо.

Или всё-таки алкоголь? Может, он виноват в том, что вчера я не думала ни о чём, кроме его рук, тела, этих командных ноток в голосе?

А сейчас — словно очнулась. И реальность неприятно царапает.

Я осознаю, что могу фантазировать о Сергее сколько угодно. Мечтать. Течь слюнками на его шикарное тело, на уверенность, которая пробирает до дрожи, на этот опыт, от которого сердце колотится быстрее.

Он и правда потрясающий любовник. И да, я таю от его слов, от того, как он обращается со мной.

Но всё это… это фантик. Яркий, дорогой.

А что внутри?

Вдруг эта конфетка с роскошной обёрткой окажется с горькой, неприятной начинкой?

И эта мысль, если честно, трезвит куда больше, чем всё остальное. Я глубже вдыхаю, ощущая, как с каждым вдохом напряжение чуть отступает, оставляя после себя странную ясность.

Мне почти становится легче.

Мы приезжаем в небольшое, уютное семейное кафе. Через большие окна льётся мягкий утренний свет, деревянные столики с кружевными салфетками, запах свежего хлеба и ванили так и витает в воздухе. Здесь тихо, умиротворённо — словно другой мир, где нет острых слов, предательства и боли.

Мы садимся за столик у окна. Сергей легко прислоняется к спинке стула, бросая на меня спокойный взгляд, но в этой расслабленности чувствуется скрытая внимательность.

Официантка подходит почти сразу, и мы заказываем завтрак.

— Мне овсянку с ягодами, — говорю я, стараясь удержать эту вновь обретённую ясность в голосе.

— А мне яичницу с тостами и беконом, — уверенно добавляет Сергей, снова бросая на меня короткий взгляд, но я уже сосредоточена на своих мыслях.

Никакой эйфории. Никаких бурь внутри.

Просто… тихий утренний завтрак.

— Ты как? — Сергей улыбнулся мне, а я поджала губы. Странно, но я нормально себя чувствую. Просто было бы странно признавать что я влюбилась в незнакомца с горячим членом с первого взгляда… Да и это не так. Скорее, я чувствую влечение к Сергею и это помогает мне не думать о том, как поступил со мной Максим.

— Было неожиданно, что он ваш сын, — я сглатываю, ощущая, как горло предательски сжимается. Сердце бьётся неровно, а ладони вспотели, хоть я и стараюсь выглядеть собранно. — Но я бы всё равно там не задержалась. Хорошо, что я ушла и поняла его суть раньше, чем вы стали… дедушкой.

Господи, что я несу?!

Щёки вспыхивают жаром, и я тут же отвожу взгляд, проклиная себя за эту глупую, нелепую фразу.

Сергей откидывается на спинку дивана. Даже в этой расслабленности чувствуется привычная властность. Его губы чуть изгибаются, и он мягко смеётся, низким, бархатистым голосом, который почему-то задевает внутри какую-то чувствительную струну.

Когда он снова смотрит на меня, я едва не теряю мысль. В глубине его тёмно-синих глаз, почти чёрных при этом освещении, сверкает что-то странное. Что-то, чего я не замечала ни в первый вечер, ни во второй.

Или просто не хотела видеть?

Но что это?

— Согласен, неожиданно, — медленно кивает он, голос звучит спокойно, даже немного лениво, но этот взгляд…

— Но для дедушки я ещё молод, Лера.

В уголках губ играет едва уловимая усмешка, и я вдруг чувствую, как тепло от смущения поднимается к шее.

— Я знаю… Простите. — Дую губы, будто это поможет скрыть неловкость, и отворачиваюсь, надеясь, что он не заметит этого жара на лице.

Только бы он больше ничего не спросил.

Только бы я снова не ляпнула что-то дурацкое…

Господи, не хватало ещё, чтобы он воспринял это как флирт. Если он встанет на сторону своего сына — стажировки конец.

Но почему мне вдруг так страшно?

Всё кончено, эйфория прошла, а он просто сидит рядом. Такой же, как и был. Властный. Уверенный.

Но этот взгляд…

Что-то в нём точно изменилось.

— Макс неплохой, — голос Сергея звучит глухо, но отстранённо, словно он сам не до конца уверен в этих словах. Он медленно сглатывает, затем чуть щурится, изучая меня внимательным взглядом. — Думаю, ляпнул не подумав. И ещё… мне кажется, вы оба просто не с того начали. Макс не знал многого о тебе, а ты о нём — и это нормально.

Пальцы сжимают ложку чуть сильнее, и я неопределённо пожимаю плечами, пряча раздражение. Молча подвожу к себе тарелку с овсянкой. Запах сладких ягод и горячего молока щекочет ноздри, но вкус кажется пресным. Раскусываю фундук, и этот резкий ореховый привкус на мгновение вытесняет эмоции.

Я поднимаю взгляд на Сергея, стараясь сосредоточиться на еде, а не на том, как его тёмно-синие глаза сверкают при взгляде на меня.

— Не хочу я о нём, — выдыхаю, голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Ещё скажите, что вы сейчас будете ему рекламу делать и уверять, что он никогда бы не изменил мне, — хмыкаю, пытаясь спрятать горечь за показной насмешкой.

Он чуть наклоняет голову, внимательно разглядывая меня.

— Не стану. Я понятия не имею, какой мой сын в отношениях, — спокойно пожимает плечами Сергей, но в этой внешней лёгкости чувствуется напряжение, словно он держит что-то в себе. — Да и зачем?

Он улыбается — одними уголками губ.

— Он дурак, что упустил такую красотку.

Я замираю.

— Это вы говорите из-за…

Слова путаются. Как описать то сумасшествие, что было ночью? Эта жажда, сжигающая изнутри, эти прикосновения, от которых кровь закипала?

— Нет, — отвечает он резко, без обычной мягкости. Голос твёрдый, как камень.

— А почему?

Сергей откидывается на спинку дивана. Теперь его взгляд кажется холоднее, жёстче. Это не просто равнодушие — это осознанная, почти пугающая уверенность в себе. Властность, от которой сбивается дыхание.

— Давай проясним один момент, девочка, — его голос становится ниже, будто скользит по коже.

Я не могу отвести взгляд, хотя ощущение, словно он только что опрокинул меня с небес на землю.

— Не стоит думать, что яблоко от яблони далеко упало. Макс поступил с тобой плохо, и я не спорю. Он не прав.

Секунда паузы, и тишина в кафе вдруг давит сильнее.

— Но не стоит в меня влюбляться. Я — намного хуже моего сына.