Глава 15

— Ну-у-у? — перетаптываясь с ноги на ногу у порога, я нетерпеливо следила за тем, как Игнат обходит припаркованную машину. Вальяжно так, будто никуда не торопился. — Что там у тебя, а?

На улице хлопьями валил снег, холод был просто собачий. До дрожи пробирало! Вернувшись с учебы в загородный дом, все никак не могла согреться. Только вот отдыхать было некогда. Настал Димин день рождения. А это значило, что надо было привести все помещения в идеальный порядок и наготовить различных вкусных блюд. И хоть у мужчины были помощницы по дому, мне хотелось привести его к мысли, что они не нужны, пока есть я.

Дима должен был вернуться рано, потому я в режиме «пулемет» надула сто шариков гелем, привезённым Игнатом бесплатно… Выслужиться хотел, правда, с опозданием! Потом украсила комнату разными вырезками… Но самый главный подарок заключался не в этом… И даже не в том злосчастном стриптизе, на который я почти настроилась. Все время, пока мы с Димой жили вместе, я втайне рисовала его портрет. И сегодня, наконец, поняла, что это моя самая удачная работа за всю жизнь — от живого не отличишь. Две зарплаты, потраченные на кисти, холсты и краски, того стоили!

— В общем, — деловито хмыкнул тот, протянув мне огромный тяжелый пакет, — я так и не понял, какие нужны, так что скупил все, что были. Разберись там сама…

— Зачем мне СТОЛЬКО свечек? — ужаснула я, заглядывая внутрь. — Благо Димочке не сто лет.

Игнат лишь развел руками и развернулся было, чтобы уйти, но я резко одернула его за рукав куртки.

— Стоять! Проблему нашу решил?

— Маш, — стушевался он. — Дай мне еще денек? Там надо аккуратно действовать, чтобы проблем не было. Чтобы раз и навсегда.

— Проблема уже есть! УЖЕ, Игнат! — напомнила я ему удивленно. — Ты ведь понимаешь, что Лерка бабок ждет от Димы? Она мне на телефон список скинула длиною в вечность. От трусов «Викториас Сикрет» до туалетной бумаги четырехслойной, чтобы ты понимал.

Тяжело вздохнув, Игнат поник, шмыгая носом:

— Мда уж… Кто бы мог подумать. Я же хотел с ней вместе начать жить…

По щелчку пальцев мне перехотелось ругаться. Еще вчера, когда я обрисовала Игнату ситуацию, он потерял дар речи на полчаса и переменился в лице. Что-то в нем будто погасло.

— Я тоже не знала, что Лера такая, — искренне прошептала я, чувствуя в сложившейся проблеме свою прямую вину. — Прости меня, а?

— Да тебе чего извиняться? Вот чудная ты, Машка! — удивился тот. — Это мне извиняться надо. И спасибо тебе сказать, что боссу не сдала. Он у нас человек жесткий. С теми, кто проштрафился, не церемонится. Вот так бы из-за какой-то девки карьеры лишился.

— ЛишилСЯ? — с надеждой уточнила я. — Не лишишься? Значит, все на мази?

— Обижаешь! Больше она меня не проведет. Главное в комнату к ней попасть, а там я свое дело знаю, — потерев переносицу, Игнат недовольно покачал головой. — Представляешь, а она мне пела, что пошла в туалет там в клубе… Три секунды. И видео уже оказалось на другом телефоне. Хитрая, зараза. И знала ведь, что подставляет меня. Плевать ей было с высокой колокольни.

Мне нечего было ответить ему. Наивный и добрый Игнат сам загнал себя в угол. И хоть в душе я искала ему оправдания, с другой стороны все равно злилась — из-за его беспечности мог пострадать мой любимый мужчина.

— О, забыл! — оживился вдруг он, выставив палец вперед. Затем кинулся к заднему сидению авто, доставая оттуда множество пакетов. — Я же подарки босса из офиса забрал. Как всегда, в один присест все не уместилось.

— Давай помогу? — спросила я больше ради красного словца, потому что Игнат явно не справлялся. Понавесив на себя сотню пакетов, он направился к багажнику. Который, к слову, даже открывать пришлось носом. Еле попал им на кнопку!

— Не вздумай, — как-то уж слишком занервничал он. — Тут тяжелое все. Не хочу теперь лишний раз провоцировать Дмитрия Петровича.

— Брось, — отмахнулась, — а где же сам виновник торжества? Думала, с тобой приедет…

Игнат замер, ничего не ответил. Я бросила на него краткий взгляд: мужчина явно пытался придумать что-то на ходу. Глаза бегали из стороны в сторону, лоб вспотел.

— Говори честно! — как можно спокойнее поторопила, хотя внутри зародилась ничем не подкрепленная тревога. — Хватит уже с нас всех вранья.

— Так он же это, — нервно сглотнул и поморщился, — отпустил меня. Сказал: отвези пакеты домой и свободен до послезавтра.

— До послезавтра? — я так и замерла с пакетами в руках. Сердце в груди забилось быстрее. — А сам когда приедет не говорил?

— Маш, ну, мне разве кто-то докладывает? Ты у нас девушка или кто? Позвони ему и узнай? Или в отель этот… Черт, как его… Там что-то про диаманты и лакшери… — Игнат защелкал пальцами в воздухе, будто пытаясь вспомнить, а потом вдруг резко зацепился взглядом за мое выражение лица и застонал: — Бляха-муха, ты не знала? Ааа, мне точно конец! Может, сглазил кто? Надо к бабке сходить…

— В каком, нахер, отеле, Игнат? — процедила сквозь зубы. — Давай-ка проясним? Ты Диму отвез в отель вечером в его день рождения, оставил там. И он тебе сказал, что ты свободен до послезавтра, верно?

— Ма-а-аш, — прохрипел он сдавленно, активно собирая оставшиеся пакеты. — У меня рабочий день кончился. Дай пожить спокойно без вас, а? Звони боссу и лично все узнавай! Все. Меня больше нет. Я умер. И пока, слава всевышнему, фигурально!

Из ушей разве что пар не пошел! Потому что полчаса назад я уже пыталась дозвониться до мужчины, но трубку он так и не взял, а сообщение «Ты скоро?» осталось неотвеченным.

— Стой! — крикнула вслед Игнату, который на всех парах уже двинулся к двери дома. Тот испуганно замер, обернулся, и я ткнула пальцем в багажник. — Тут еще три пакета какие-то. Продукты, кажется, и вещи, что ли… Это ты мне оставил? Тяжелые на вид, прямо очень.

— Нет, — измученно выдавил он, будто сам разговор давался ему физически тяжелее, чем нести на себе двести подарков. — Ма-а-аш, это не вам. Это мне в другое место надо завезти. Отстань, а. Просто дай мне пожить.

— Какое, блядь, «другое место»?! — хмуро прорычала я, пальцем отодвинув ручку и заглянув внутрь: самый обычный продуктовый набор, разве что не на любой карман. Скорее, на очень даже обеспеченный. — Игнат, кому это ты?..

Мысли оборвались, когда я встретилась взглядом с водителем. Слова застряли где-то в глотке, сказать что-то еще не хватило сил. Все было понятно без слов: он должен был отвезти эти продуты той женщине, что носила под сердцем ребенка Димы.

Судорожно вздохнув, я с интересом принялась рассматривать ноги.

— Если тебе станет легче, — подал голос Игнат, — он к ней сам не ездит. Она мне сама списки пишет.

— Оу… Так это не первый раз. И, видимо, не последний! — удивленно воскликнула, на глазах против воли появились слезы. А ведь это было очевидно: Дима из тех людей, что в случае чего берут полную ответственность за человека. А там, считай, его кровиночка. Только легче от этого не стало.

— Меня точно уволят, — поставил перед фактом Игнат, разворачиваясь на пятках и быстро направляясь в предбанник. Бросив последний раз взгляд на продукты, я ощутила внутри дикое, испепеляющее жжение. Как водитель мог знать, что Дима не ездит к девушке сам? Почему-то ведь босс отпустил его у отеля?

Не помню, как дошла обратно, ноги занесли внутрь. Распрощавшись, мужчина с радостью ретировался, а я вдруг зашла в пустую гостиную, наряженную и украшенную, и вдруг подумала: а это вообще кому-то нужно?

Под просторным домашним платьем, накинутым специально для глаз Димы, на мне красовалось то самое зеленое белье. Было уже давно за полночь, когда я скинула с себя одежду и залезла под одеяло. Дима так и не пришел ночевать.

***

Мне снился какой-то прекрасный сон. Обволакивающий, как теплое парное молоко. Что-то мягкое, напоминающее перышко, коснулось моей щеки, нежно ее погладив. Затем медленно спустилось вниз… «Перышек» стало больше, они скользили по рукам, груди, животу, бедрам…

— Какая же ты у меня красавица, Машунь… — голос Димы вторгся в мое сознание, как легкий пьянящий шелест ветра. Затуманенный мозг радостно поплыл по кисельным берегам в дальние дали. Приятная дрожь прокатилась по телу волнами, когда нечто теплое уткнулось мне в живот, обдавая горячим воздухом. — А пахнешь как!.. Умереть не встать…

Мир вокруг запульсировал, когда влажный язык провел дорожку от пупка до самых складок, уверенные пальцы поспешно стянули за собой зеленые трусики.

— Так и знал, что это сшито только для тебя, моя маленькая, — рычащий бас звучал в голове все громче. А мягкий смешок разлился по телу электрическим покалыванием. — Хотя… О чем это я? Тебя хоть в мешок одень, все равно член всегда колом стоит…

Тело будто скользнуло вниз, поддаваясь нетерпеливому напору мужчины. Его пальцы крепко сжали мою попку, пока губы с носом оказались в самом интимном месте. Сосредоточение всего возбуждения, которое сейчас граничило с сумасшествием.

— Ммм… — теперь голос его походил на утробное рычание довольного зверя. — Сладкая… Как мед! Так бы и съел тебя. Всю. Целиком.

Шершавый язык заскользил по всей длине складок, будто тело мое было ничем иным, как сосательной конфетой. И мужчина не собирался пропустить и миллиметра. Ощущения становились все острее с каждым касанием, с каждым его довольным стоном, с каждым нетерпеливым проскальзыванием внутрь.

Широко распахнув глаза и оторвав спину на постели, я сдавленно застонала, тяжело дыша. В голове творилась полная неразбериха, в комнате стояла кромешная темнота. Все еще пребывая в своем сне, я не могла понять: реален ли мужчина у меня между ног, или это все еще сон?

— Д-дима? — сорвалось с губ, пока тело содрогалось от оргазма.

— Вот так, девочка моя, — шептал он, не позволяя мне уйти от его языка, крепко вжимаясь губами в мои бедра, слизывая мое возбуждение. — Кончай, моя хорошая… Да, молодец… Мой самый лучший десерт… Самый желанный подарок…

Дима не останавливался, прикосновения его становились все более мучительными, за гранью терпения. Клитор пульсировал, лоно сокращалось. Откинувшись на спинку кровати, я попыталась сбросить с себя Диму, но для него это стало самым настоящим вызовом.

— Расслабься, — шепнул он, прерываясь лишь на крохотное мгновение, в которое я даже не успела отдышаться. — Ты сможешь… Кончи для меня еще раз, Машунь… Хочу услышать эту песенку… Хочу снова чувствовать тебя…

Его слова были такими же пьянящими, ровно, как и сам Дима. Он шептал их снова, отвлекая от болезненного напряжения мышц. Мягкий, бархатный голос… С нотками одержимости, власти и желания ударили в голову не хуже бутылки коньяка, и я снова содрогнулась, буквально вставая в постели на мостик.

— Все… Все! Пожалуйста… Я больше не могу! — жалобно сорвалось с губ. Мокрые волосы облепили лицо, дыхание стало рваным. Я не ощущала мягкую спинку кровати, на которой распласталась, а лишь видела лицо мужчины, покрывающее влажными поцелуями бедра и живот. Сейчас, когда чувства обострились, тело напоминало напряжённый нерв. Даже самое мимолетное касание провоцировало вспышку, гром, молнию!

Пьяная, сонная, дезориентированная, я захлёбывалась кислородом, дыша ртом. На Диме не было одежды, она валялась в комнате, раскиданная в разные стороны. Запах спиртного донесся до ноздрей даже с разделяющего нас расстояния.

Как вдруг он расфокусировано перевел взгляд на меня, удивленно и даже немного испуганно.

— Как же хорошо, что ты у меня первая. От одной мысли, что кто-то тебя касался, сносит башню… — привстав на колени, пошатываясь на постели, Дима властно обвел мое тело ладонью. — Все это только мое. Поняла меня?

Я смотрела на него и не могла сконцентрироваться. Что-то важное словно ускользало из внимания. Кажется, я злилась на Диму? Но… Почему? Хоть убей, вспомнить не могла. У постели стояли часы, они показывали пять утра. Отсутствие двух часов сна сделали из меня овощ. Какой сегодня вообще день? Выходные или рабочая неделя?..

— Ты…

— Тсс, пчелка… — Дима приставил палец к моим губам, придвигаясь ближе. Теперь он нависал надо мной, приходилось закидывать голову назад. Его подрагивающий член упирался мне в губы. Стоило нам соприкоснуться, как на головке показалась белая капелька. Дима сдавленно зашипел. — Черт, как же я хочу, чтобы ты коснулась его своим сладким язычком… Сделай это, Машунь. Тебе понравится.

У меня доселе не было сравнения, но достоинство мужчины и раньше не казалось мне маленьким и даже средним. А сейчас, столкнувшись с ним тет-а-тет, засосало под ложечкой и стало страшно.

— Но, — щеки стыдливо запылали. Я нервно облизала губы, и Дима несдержанно толкнулся бедрами вперед. — Я никогда не…

— И отлично, — строго одернул меня мужчина, нервно сглотнул. — Я помогу тебе. Просто… Просто сожми его ладонью и обхвати головку своими пухлыми губками.

Кратко кивнув, я несмело сделала именно то, что описал Дима. Член в моей руке приветливо вздрогнул, по стволу расползлись темные венки. Губами головка ощущалась очень нежной, шелковистой и оттого не менее шершавой. Я провела по ней языком… Откинув голову, Дима сдавленно застонал. Его ладонь упала мне на голову, мужчина качнулся вперед, вгоняя в меня свой «поршень» глубже.

— Вот так, сладкая моя… Вот так… — его голос разливался по венам, как чистый спирт. Подняв на Диму взгляд, мне показалось, что глаза его горят адским безумием, необъятным желанием. Это словно придало мне уверенности в себе, и я скользнула ладонью по всей длине, закружив языком по основанию… — Да, Машунь… Ох, блядь! Представь, что это сосательная конфета на палочке, а тебе надо добраться до жвачки… Гхм! Бля-я-ядь!

Задержав дыхание, я вобрала его целиком, едва не упав обморок от сильнейшего рвотного рефлекса. Но вовремя вспомнила про нос и вернулась к спокойным размеренным изучениям своего мужчины. С каждым мгновением азарт во мне возрастал, а несдержанные урчащие звуки откуда-то из самых недр души Димы распаляли все больше и больше. Я настолько увлеклась процессом, что совсем не заметила, как член внутри меня разбух, а мужские пальцы до боли натянули мои волосы, вгоняя член с резким толчком. Снова, снова и снова…

Горячая сперва наполнила мой рот, и ее было на редкость много. Когда Дима вышел из меня, тяжело дыша, опираясь на мягкую спинку позади меня, несколько белых капель стекли по моим онемевшим губам к самому подбородку.

— Охренеть, — задохнулся он, собирая пальцем стекающие по моему лицу капли. — Вот это видок, Машунь…

Он многозначительно кивнул на свой член, который словно боец быстрого реагирования снова стоял колом и тянулся в мою сторону. Я быстро сглотнула сперму, и Дима зарычал. Яростно дернул меня за ногу, заставляя распластаться на постели в позе звезды.

Его мокрый палец вытер сперму об клитор, будто размазывая ее между моих ног. Только после этого закинул мою ногу себе на бедро и вошел внутрь с одним резким толчком.

— Что ты делаешь? — зашептала невнятно. Тело отзывалось на его возбуждение, откликалось. Казалось бы, только получив разрядку, меня должно воротить только от одной мысли про секс. Но вот Дима грубо и нетерпеливо насаживает меня на себя, а я вдруг понимаю, что если он остановится, то я убью его своими собственными руками.

— Хочу, чтобы ты была влажная, — пояснил тот. Словно в подтверждение своих слов, он облизал два пальца и провел ими вокруг наших соединенных тел.

Только все это был самый настоящий бред. Рядом с Димой я всегда была мокрая, а его действия больше напоминали что-то животное: пометить свою самку. Только вряд ли Дима признался бы в этом даже под присягой.

То ли алкоголь сделал свое дело, то ли звезды сошлись, но сегодня Дима был безумнее, чем обычно. Будто выпил за раз десять пачек виагры. Стоило мужчине кончить, как он просто менял позу, и все начиналось заново. Снова, снова и снова. В десять утра, лежа на полностью мокрых простынях, в полной прострации, я не могла найти в себе силы моргать.

Повалившись рядом, Дима подмял меня под себя. Его губы уткнулись в мой висок, и меня окатило запахом спирта.

— Я люблю тебя, Машунь… — низко, хрипло, едва разборчиво промямлил он, глубоко вдыхая. — Это самый лучший день рождения в моей жизни.

И тут меня словно обухом прошибло! Встрепенувшись, я поднялась на локтях и обеспокоенно взглянула в его лицо. Только вот глаза Димы были уже закрыты.

— Дим, — потрясла его за плечи, он едва разборчиво что-то пробурчал. — Где ты был? Почему ты утром пришел?

— Потом, пчелка, — отмахнулся он, переворачиваясь набок. — Все потом, хорошо?

Глядя на спящего мужчину, мне вдруг стало так чертовски обидно за себя. Что так слаба перед его волшебным влиянием на мой мозг. Это была почти что магия! И пришло время обрубить ее на корню.

Когда Дима наконец-то появился в гостиной, я на нервной почве успела уже проштудировать половину учебника по прикладной физике, но все равно не нашла в себе силы поднять на него взгляд. Краем глаза заметила, как он замер в проходе, облокачиваясь на косяк и задумчиво почесывая затылок.

— Машунь, — хрипло пропыхтел он. Судя по всему, отходняк у кого-то будет жестким. — А ты чего тут, а? Еще и одетая так тепло…

— Жду, — голос мой был холодным и бескомпромиссным. Я тренировалась!

— И, — поторопил он меня, — чего ждешь? — Я уже было открыла рот, как он перебил: — Подожди, я когда пришел, тут все в шариках было…

— Я их выпустила в окно! — поспешно вставила.

— А еще плакаты какие-то, — продолжит мужчина, несмотря ни на что. — И, кажется, портрет. Я плохо рассмотрел, но было безумно мило, пчелка. Ты меня прямо поразила.

— Вряд ли так, как ты меня, Димочка, — набравшись, наконец, смелости, я громко хлопнула книгой, откладывая ее в сторону. Дима поморщился, хватаясь за виски. Выглядел он неважно: бледный, потрепанный… Но жалеть я его не собиралась. — Плакаты в мусорном баке, там же и портрет.

Про портрет, естественно, погорячилась. Аккуратно свернула и спрятала, ибо мужчина таких трудов достоин не был. В комнате повисла напряженная пауза. Тогда я встала с кресла и вплотную подошла к небольшому желтому чемоданчику, обращая на него внимание Димы.

— Ты спрашивал, чего я жду? Так вот, пока ты проснешься и меня подвезешь. Автобусы тут не ходят, такси стоит целое состояние, а Игната ты отпустил до завтра.

Дима нахмурился, между бровей его залегла глубокая морщина. Он несколько раз моргнул, будто пытаясь понять происходящее, и только спустя целую вечность пробормотал:

— К родителям, что ли, опять собралась? Может, лучше они к нам, а?

— Не «к нам», а «к тебе», Дим, — разговор выдался напряжённее, чем я могла себе представить. Стало жарко от волнения, я нервно стерла пот со лба и прикусила губу. Сердце вырывалось из груди, грозя лишить меня жизни, когда я быстро выпалила самое главное: — Отвези меня обратно в общежитие, я тебя прошу. Давай по-нормальному расстанемся, как взрослые люди.

Новая пауза показалась еще более тяжелой, чем предыдущая. Прищуренный взгляд Димы невидимой ложкой съедал меня изнутри. Было чувство, словно это ястреб, который вот-вот растерзает свою добычу.

— Расстанемся… — эхом повторил Дима, как-то не добро, затем задумчиво почесал бороду. — Нет. Мы не расстаемся, и ты никуда не поедешь.

Стушевавшись, я неосознанно шагнула назад, нервно переспросив:

— Ч-что?..

— А то! — рявкнул он — Это называется «доброе утро», блядь? Говори, пчелка, что там себе опять напридумывала!

Слова мужчины, его раздраженный тон резанули по ушам и сердцу. Поморщившись, я отвернулась. Не было желания обсуждать с ним хоть что-то. Хотелось покоя и уюта:

— Просто отвези меня в общагу, пожалуйста.

— Хрена с два! — Я взвизгнула, когда послышался резкий удар. Со всей дури Дима зарядил кулаком по двери, та с грохотом врезалась в стеклянный шкаф, осколки рассыпались по белому ковру с высоким ворсом. — Ты забыла, Машунь, что койки твоей в общаге больше нет, а? Или это ты так позлить меня решила? Очень глупо, потому что я тебя никуда не отпущу.

Еще утром я созвонилась с Мариной и договорилась с ней о ночевке. Ее соседка уехала на месяц в Европу на практику, комната временно пустовала, хоть и была оплачена. Только вот Диме говорить это почему-то не хотелось. Мало ли, что он решит предпринять.

— Разберусь, — хмыкнула я, пожимая плечами. — Ну так что? Подвезешь меня?

— Ну, ты чудная, конечно, Машунь. — засмеялся тот нервно. Потом просто развернулся на пятках и пошагал к лестнице. — Нет. Даже не думай об этом. Лучше поднимайся наверх, поговорим.

От злости в глазах звезды заплясали! Этот самоуверенный придурок понял, что у меня нет денег на транспорт, и решил манипулировать? Только вот он не учел одного: у меня их и раньше не было. И от страха под елочкой не умерла!

Рыча себе под нос проклятия, я молча направилась к выходу, на ходу заматывая шарф, надевая шапку с шубой. На территории дома Димы работало много людей, но первым на глаза попался охранник на пропускном пункте. У него точно была машина, я видела.

— Здравствуйте! — я добродушно ему помахала, предварительно постучав в широкое панорамное окно будки. — А вы не могли бы меня подкинуть? К метро или к ближайшей остановке…

— Так это… — мужчина замялся, глядя куда-то мне за спину. — Как я пост брошу? Босс уволит, простите уж.

— Он не узнает, — подмигнула я ему, чувствуя себя при этом безумно мерзко. Потому что Дима все равно точно узнает и точно его уволит. Прибегать к этому варианту не хотелось, но мужчина сам толкнул меня на подобные шаги.

— Как же это? Он же у вас за спиной стоит! — ошарашил меня охранник. По спине прошел холодок. Медленно обернувшись, я увидела в пяти шагах от себя Диму. На нем были белые домашние штаны с серой майкой, а сверху черный пуховик. Выглядел он, прямо скажем, недоброжелательно. Когда только успел меня догнать?

— Ну? — спросил он сурово, — Кого ты еще хочешь тут под увольнение подвести?

Показав ему средний палец, я быстрым шагом направилась вперед. Дима приказал заблокировать дверь, только вот прошмыгнула я на выход раньше, чем кое-кто успел среагировать. Позади послышался отборный мат. Прямо услада для ушей.

Наверное, сегодня был мой день, потому что у соседнего дома стояло заведенное авто, куда я и направилась.

— Простите, что отвлекаю, — как можно обаятельнее улыбнувшись молодому парню, стоящему у водительского сидения своей модной желтой тачки, я поймала на себе его заинтересованный взгляд. Тот даже чуть телефон в снег из рук не уронил. Что тут скажешь, шуба моя выглядела очень даже эффектно! — Не могли бы вы меня в город подвезти? Куда угодно, главное подальше из этой глуши.

— Понимаю ваши чувства, красавица… Машина сломалась, да? — радостно закивал он.

— У меня ее нет, — не стала лгать я. А тот, кажется, вовсе не слушал, внимательно меня рассматривая. — Так что? Вам не сложно? Буду очень благодарна!

— С радостью! — воскликнул тот, будто я какую-то глупость спрашивала. Оставалось только надеяться, что он не какой-то маньяк и до общаги получится добраться со всеми конечностями. — Давайте ваш чемоданчик и…

Я завизжала, когда почувствовала цепкую хватку на своей талии. Кто-то очень высокий и громоздкий закинул меня к себе на плечо, удерживая так крепко, что и шевельнуться не получилось.

— Благодарна она очень, блядь, будет… Ага-ага… Прости, мужик, — пропел Дима, не удостоив соседа даже взгляда. — У жены сегодня плохое настроение. Мы сами разберемся.

— А, — понуро выдал парень. — Жаль, конечно…

— Ты что творишь?! — закричала я, — Он не мой муж! Вызовите полицию. Крадут, ааа! Спасите-помогите!

Вместо помощи сосед, видимо, больной на всю голову, посмотрел на нас с завистью. Может, и хорошо, что я к нему в машину не села. Необычные у него понятия о браке и любви.

— Кричи, Машунь. Кричи, моя хорошая, — закивал Дима, возвращаясь в дом. — Заболеешь, будешь целыми днями дома сидеть, а я буду за тобой ухаживать. Красота!

Мой чемоданчик был нещадно брошен в коридоре, но сам Дима останавливаться не думал. Он спокойно себе поднялся наверх, завернул в спальню, на ходу стянув с меня шарф.

— А дальше что?! — взорвалась я, злая до мозга костей. — Я с тобой спать не буду, понятно тебе? Иди в пень!

— А вот не надо со мной спать, — удивил меня Дима, скинув с плеча прямо на постель. И не успела я сдвинуться с места, как тот привязал меня к кровати. Буквально! За ногу, что б его! Каким-то странным, заумным узлом. — Давай поговорим.

— Знаешь, — удивленно пробормотала я, пытаясь вытянуть ногу. Ни-че-го. Как цепью прикованная. — Вчера вот вечером хотела, ночью хотела и даже утром… А сейчас, — стиснув зубы, я показала ему фак от ощущения полного бессилия, — говори с теми, с кем ночь провел! И ДАЙ МНЕ, НАКОНЕЦ, ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ!

— ЗДЕСЬ ТВОЙ ДОМ, — в тон мне воскликнул красный как рак Дима. С перепугу я вжалась спиной в кровать, тот пару раз протяжно выдохнул и обреченно продолжил: — Знаешь, пчелка, надо тебе какое-то колечко на средний палец… С огромным таким и очень тяжелым камнем. Чтобы он у тебя, нах, подниматься так часто не смог!

Я истерически раздраженно засмеялась и пнула его в бок свободной ногой. Дима умело увернулся, а я застонала. Может, даже хорошо, что он меня привязал. Убила бы сейчас его самым зверским образом! Рядом стоящий торшер так и манил…

— Знаешь, Димочка, — ехидно процедила, — лучше на что-то между ног себе кольцо купи. Ты меня сегодня чуть не убил, ноги до сих пор трясутся…

— Так ты на это обиделась, да? Малыш? — Дима с интересом начал меня рассматривать, будто пытаясь прочитать мысли. Я даже дар речи потеряла от подобного нелепого предположения. Мне показалось, или мужчина покраснел? Черт, час от часу не легче. — Прости, Машунь… Я как выпью, мне крышу рвет. Лучше любой виагры.

— Тебе тогда пить нельзя. Ты и без алкоголя с крышей никогда не встречался, ведмежонок, — согласно закивала, а Дима недовольно стиснул зубы и бросил на меня взгляд а-ля «не нарывайся». — И, естественно, я не на это обиделась! Ты вообще в себе? Серьезно, не понимаешь в чем дело?

Глядя в растерянные невинные глаза Димы, я и сама растерялась. Даже подумала: может, это я туплю? Потому что он не выглядел, как человек, пытающийся соврать. Скорее, как запуганный котенок, которого хотелось обнять и успокоить, потому что какая-то плохая тетя довела его и загнала в угол.

— Дима! — застонала я, пребывая в полнейшем шоке, что подобное вообще приходится произносить вслух. — Ты не пришел ночевать домой! Да еще и в свой день рождения!

— Во-первых, никто меня не предупреждал. Витька пристал со своими немцами, что срочно надо приехать в отель и подписать бумаги… Я даже Игната отпустил… Думал, быстро сейчас освобожусь и с тобой сутки дома проведу. А они мне сюрприз устроили… — протараторил он сбивчиво и невнятно, хмуро и рассеяно, а после посмотрел на меня как-то странно. Так, что желудок внутри в бантик свернулся. С нежностью и любовью. — Во-вторых, откуда я мог знать, что ты меня ждешь? Это же просто в голове не укладывается…

У меня вдруг появилось чувство, словно я мама, объясняющая своему маленькому ребенку, почему небо голубое, а люди ходят ногами по земле.

— Охренеть просто… Мы встречаемся! Мы живем вместе! — бурно жестикулируя руками, я пыталась понять, как очевидные вещи могут быть для Димы настолько удивительными. Он с какой планеты вообще? — Естественно, я хочу сделать тебе приятно. Само собой разумеется, что я хочу провести с тобой этот день рождения. Разве такое вообще надо проговаривать?! Ты сам ждал от меня этот идиотский стриптиз!

— Я же шутил, пчелка. И не стал бы тебя заставлять… — мужчина размашисто провел пятерней по волосам, потом вдруг замер, глядя на меня с широко распахнутыми глазами, полными надежды. — А ты что, правда собиралась? Вот, блядь…

Набрав полные легкие кислорода, я глухо выдохнула:

— Забудь, Дим. Уже все.

— Ничего не «забудь», Машунь! — спрыгнув с края постели, мужчина встал около меня на колени, теперь наши лица находились на одном уровне, но я все равно отвернулась в другую сторону. — Прости меня, а? Кто бы мог подумать, что ты мне сюрприз такой готовишь… У меня такого никогда не было, даже предположить подобное не мог… И шарики с плакатами очень жалко. А та картина… Ты ее сама нарисовала, да? Я ее из мусорного бака достану обязательно! Ты такая у меня… Просто ух!.. Прости, что все испортил!

— Дим… — голос охрип, а сердце болезненно закололо. Как бы я ни пыталась быть сильной, равнодушной и позитивной, все равно ощутила, как в глазах застыли слезы. — Не знаю, как для тебя, но для меня совместное проживание обозначает крайнюю степень серьезности отношений. Знаю, это глупо, что я на такое надеялась. Ты мне ничего не обещал и не должен. Просто вот эта ситуация открыла мне глаза на происходящее, и мне кажется, что я просто не готова к той жизни, которую ты мне предлагаешь. Поэтому просьба остается прошлой: отпусти меня, а?

Дима замолчал, я слышала лишь его нервное дыхание прямо над ухом. Наивно показалось, что он просто принял мои слова и успокоился. Куда там! От его рева сердце в пятки упало:

— Маша, еб твою мать! Что это за пиздец происходит?! Этот почти что месяц стал лучшим в моей жизни! ЛУЧШИМ! И ты просто из-за какой-то ерунды решила все оборвать? Серьезно? Просто вот так, по щелчку пальцев?!

— «Из-за какой-то ерунды»?! Ты не пришел ночевать! Вернулся пьяный! Не удосужился даже позвонить! Откуда я знаю, может, ты там еще с какой-то бабой «оскомину сбивал»?! — слова лились их меня потоком невысказанных страхов и обид, остановиться не было сил. — Господи, о чем это я вообще таком толкую? Ты говоришь мне, что любишь, только во время секса или после бутылки водки перед отключкой. Охренные отношения!

— Я понял твои претензии, солнышко. Больше такого не повторится. И так, для справки: мне нужна только ты. Всегда. Во всех отношениях. Помнишь, радар? Даже пьяным я пришел к тебе и хочу только тебя. — Дима отдышался, хмуро глядя на меня, будто собираясь сказать какую-то гадость. В общем-то, тон был именно таким, в разрез словам: — Потому что люблю тебя, дуру, блин. Не думал, что у тебя Альцгеймер, и надо постоянно об этом напоминать!

Раздраженно поднявшись с места, Дима направился к выходу из комнаты, попутно разбив две вазы и оставив вмятину в двери.

— А меня развязать? — закричала ему вслед. — Придурок! Психопат!

— Я тут взрослый дядя, пчелка, — бросил он на ходу. — И я не позволю тебе сделать глупость.

— Но ты не мой отец, понятно? — закричала я, кидая ему вслед подушку. — Не тебе за меня решать!

— Ха, — совсем не весело сорвалось с его губ. — Естественно, я не твой отец, малыш. Поверь, я сразу понял, что отеческих чувств к тебе не испытываю.

Мужчина вернулся спустя несколько минут, как ни в чем не бывало развязал узел и отправился в душ, скрипя зубами. Как я и думала, подвох был прост и лежал на поверхности: он просто закрыл все двери в доме на ключ.

Пытаясь придумать план спасения себя самой из лап этого маньяка, я отправилась к холодильнику, где все полки были заняты блюдами, приготовленными на день рождения. Хотела перекусить и расслабиться. Но стоило распахнуть створки, как взгляд зацепился за что-то инородное. Не мое. Торт.

— Хмм… — достав и распаковав, поставила на стол и принялась рассматривать со всех сторон. Домашний, явно приготовлен на скорую руку и с любовью: все края заботливо подрезаны, крем выровнен по основанию… В душе что-то болезненно кольнуло. Так сильно, как никогда ранее. Я захлебнулась от фигурального удара под дых, хватаясь за сердце. — Друзья тебе, значит, сюрприз устроили… Чертов обманщик!

Такой торт могла приготовить лишь женщина. Заботливая, пытающаяся угодить любимому мужчине. И я знала одну такую. Игнат ей как раз продукты носит.

Когда я поднялась на второй этаж, в ванной до сих пор была включена вода. Судя по стоящему в комнате холоду, мужчина снова принимал ледяные ванны. Но меня это уже совершенно не беспокоило. Распахнув створки веранды, я выглянула вниз. Подумаешь, тоже мне высота… (3303c)

Скинула сперва чемоданчик, а затем связала на скорую руку парочку простынок. Пять минут жуткого страха и моих унизительных мучений — и вот я уже снова на свободе. Только в этот раз шевелилась быстрее. Хотела было снова искать кого-то среди соседей, кто смог бы подвезти, как к своему дому вернулся мой новый знакомый.

— Все-таки уезжаете? — как-то очень радостно спросил он у меня, сам подъезжая поближе. Я кратко кивнула и вежливо улыбнулась. — Ох… Как жаль, как жаль… Подвезти?

Оказалось, соседа Димы звали Кириллом, и он как раз ездил закупаться продуктами на выходные. В город ему было совершенно не по пути, но он почему-то с радостью подвез меня до самого общежития.