Глава 22
С самого раннего возраста отец приучал меня к морю, рядом с которым мы жили. Каждый день мы начинали или заканчивали заплывом. И неважно, какая погода: лето или зима. Исключение составляли лишь те дни, когда береговая была покрыта коркой льда. Но и тогда сообщество «моржей» нашло выход — бурило спуски.
Когда мое тело погрузилось в воду, я с удивлением поняла, что для меня она самая обычная, ничем не примечательная. Но вот теплые вещи, в особенности свитер и пальто, принялись тянуть на дно.
Я быстро скинула их и осмотрелась вокруг. Из-за тумана берег не проглядывался, и именно это пугало больше всего.
— Аааа, че-е-ерт! — недалеко барахтался Валера. Он вопил на всю округу. — Какая же она холодная, боже! У меня немеют руки! Ааа… Судорога… Бля-я-ядь!
Наконец после долгих всматриваний в пустоту, я увидела нечто, напоминающее причал. И поплыла к нему. Внутри будто проснулись давно дремлющие резервные силы. Все-таки вода умела бодрить!
— Маша, — жалобно застонал позади Валера, — Машенька, я тону… Пожалуйста, помоги. У меня как будто в животе что-то разорвалось…
Недовольно закатив глаза, я поплыла к берегу. Мне просто хотелось, чтобы этот ужасный сон наконец закончился. Сделав пару гребков, я вдруг услышала, что Валера перестал барахтаться, и вода позади меня успокоилась. Обернувшись, увидела, что его нет на поверхности.
— Да, когда же все это наконец-то кончится, а?! — застонала в голос и, скрипя зубами, вернулась за Валерой. Этот придурок даже до берега доплыть не смог. Как он вообще до своих лет дожил? Махинатор хренов. Спортсмен недоделанный.
К счастью, причал действительно оказался причалом. Я вытолкнула на него посиневшего Валеру и сама вылезла, спокойно выкручивая оставшуюся на мне одежду. Стоило натянуть обратно джинсы, как рядом упал свет фонаря. Я даже не удивилась этому, спокойно воскликнув:
— Эй, не нас ищите?
Дима едва ли не снес меня с места своими безумными объятиями. Я пыталась ему объяснить, что моржи не чувствуют холода, но тот все равно снял с себя всю одежду и принялся натягивать на меня. Пока он это делал, люди, которых я даже не пыталась разглядеть, куда-то увели Валеру. А еще я в красках описала мужчине все, что когда-либо утаивала про его сына.
— Не думала, что придется вести себя, как последняя сука, — понуро постановила, пока мужчина подхватил меня на руки, унося куда-то вверх по лестнице, к дороге. На горизонте замаячила скорая. — Но я как будто попала в какой-то дебильный триллер и жить так не хочу, Дим. Все это для меня не просто СЛИШКОМ… Это недопустимо. На грани бреда! Валера твой сын, но если я еще раз увижу его в свое жизни — мы с тобой разведемся. Тоже самое касается Златы. И Лерки, естественно.
— Ха! Им пиздец, Маш. Можешь даже не волноваться, — кровожадно рассмеялся Дима. — Сука, как бы никого нахуй не убить сейчас…
Я вообще никогда не видела мужчину таким пугающе-нервозным. Глаза его карие пестрили чем-то настолько опасным, что я предпочитала в них не смотреть. Дима сел вместе со мной в скорую и не отпускал из своих объятий, даже когда доктор проводил первичный осмотр.
— Что ты будешь делать с Валерой? — шепнула я мужчине, пока доктор обрабатывал ушиб на голове.
— Ничего, — рыкнул сквозь зубы мужчина, и я удивленно на него уставилась. Выглядел при этом Дима пугающе и загадочно.
— Я просто умываю руки и пускаю все на суд общественности, — хмыкнул он, все крепче и крепче сжимая меня в своих объятиях. — Только предварительно прослежу, чтобы эту историю правильно подали по всем ведущим телеканалам под нужным соусом. Люди любят вершить суд. А власти каждый год прилюдно утраивают казни всяких зажравшихся мудаков.
— И, — я нервно сглотнула, — что его ждет?
— Если повезет, то всю жизнь в тюрьме проведет. А если нет… — мужчина тяжело сглотнул и поморщился. — Он сам выбрал этот путь, Маш. Когда ты делаешь поступок, будь готов принять ответ. Вот пусть Валера, как взрослый, впервые в жизни столкнется с реальностью. А я просто прослежу, чтобы эти самые ваши реальности больше никогда не пересекались.
Дима настоял, чтобы я целую неделю провела в больнице под надзором врачей, хотя самочувствие было на редкость прекрасное. Именно за это время мы и узнали, что, вероятнее всего, ждем тройню, а не двойню. Два мальчика и одну девочку. Именно поэтому у меня для такого раннего срока был уже такой огромный живот.
Все время Дима был рядом со мной, даже ночевал в одной постели. А в его редкие отсутствия дежурили родители, которые уехать из столицы так и не успели. Они мне рассказали, что после моего сообщения мужчина тут же развернулся и поехал на помощь. Аки супермен!
Однажды по телевизору я мельком увидела Злату. Оказалось, что ее семья неожиданно разорилась из-за огромных долгов, а в подвалах их сети торговых центров были найдены цеха по производству поддельных лекарств. Это дело стало самым резонансным в прессе, и вся семья Златы лишилась всего, буквально до последней крупицы. Повезло тем, кто хотя бы не сел в тюрьму.
— Ты страшный человек, Дим, — присвистнула я, потому как новости мы смотрели с Димой вместе. — Прямо мессия…
— А я-то тут при чем, — развел руками мужчина, совсем как ангелочек, пересаживая меня к себе на колени. Вообще с момента моего «утопления» Дима будто помешался. Теперь я везде ходила с целой машиной охранников, да и Дима был всегда рядом. — Они сами в это ввязались. Жаль, не могу с Валерой им совместную камеру обеспечить.
— Она Лерой занята? — загадочно поиграла бровями я. Оказалось, что Лера ждет ребенка не от Игната. И даже не от Валеры. Хрен знает, кто вообще его отец. Хотя девушка до сих пор уверяла, что почти что девственница, ага. Ветром надуло.
— Нет, — мужчина чуть понуро качнул головой, — его новыми друзьями. Пусть ощутит все прелести реальной жизни.
На удивление, экспертиза признала Валеру полностью вменяемым, что сыграло не в его пользу. Срок ему еще не дали, но в прессе уже четвертовали. Дима даже не дал ему платного адвоката, а государственный был не особо заинтересован в деле.
— Мне жаль, Дим, — искреннее прошептала я, крепко-накрепко обнимая мужчину. — Ты классный. Я же тебя знаю! И ты тут ни при чем. Ты хороший очень и самый лучший человек на свете.
Дима вдруг застыл с отрешенным лицом, глядя куда-то мимо меня в стену, сердце мое болезненно сжалось. Я просто положила голову ему на плечо и медленно гладила его напряженные мышцы, пока он не отряхнулся, положив руку мне на живот:
— Проверим, Машунь. Проверим…
***
На улице стояла изнуряющая августовская жара. Я в своем обтягивающем белом платье крутилась перед зеркалом и хмурилась. Потому что отныне в «экран» попадало либо лицо, либо живот. Чтобы увидеть себя целиком, нужны раздвижные створки.
— Я то-о-олстая, — обреченно разрыдалась.
Привыкшие к моим гормональным сбоям родители, только тяжело вздохнули, продолжая сидеть на диване и увлеченно что-то читать в смартфонах. Только мой уже почти как полгода любимый муж Димочка поднялся с кресла, подошел ко мне и обнял, утыкаясь голосом в шею:
— Ты не толстая, Машунь. Вообще нет.
Раньше Дима мог обхватить мою талию ладонями, и пальцы его встречались на спине, а вот теперь всех рук не хватало для этого, что еще больше вывело на истерику:
— Я хочу быть краси-и-ивой!
— Ты красивая, пчелка, — на редкость спокойно и мягко закивал муж. — Самая! Честно-честно.
Красивая, говорит? Прикусив губу, я выпуталась из обятий Димочки и покрутилась перед зеркалом. Может, все действительно не так плохо? Подумаешь, в двери только прямо прохожу, а боком ни-ни…
— А если, — я внимательно уставилась на Диму, хитро прищурив глаза, — сравнивать меня с какой-то беременной знаменитостью, кого бы ты выбрал?
Мама закашлялась, а папа похлопал ее по спине. Димочка растерянно развел руками:
— Откуда я знаю, Маш?
— Подумай! — закивала. — Хочу просто сопоставить и понять, настолько все печально.
— Господи боже, — закатил глаза муж, при этом улыбаясь. Мужчину вообще на редкость веселило мое состояние. — Ну, Эмилия Ратаковски, к примеру… Видела, какая она красавица беременная ходила? Так вот ты точно, как она.
Замерев, я долгие минуты таращилась на мужа, потом стиснула зубы, плюхнулась на диван и… зарядила в него подушкой. Затем второй. Мама под шумок пересела под бок к папе.
— Ха! Ратаковски, значит-с. Ясно, понятно.
— За что, Маш? — возмутился Дима, невинно хлопая ресницами. Будто не понимал ничего, обманщик.
— А ты чего на досуге других баб смотришь! Еще и беременных?! — губа нижняя затряслась, затем я не сдержалась и вконец разрыдалась. — Это потому, что я страшная и толстая, да?
Димочка вскинул голову к потолку и умоляюще прошептал:
— Боже, почему я не могу выпить таблетку и проснуться уже после родов? — Вот тогда-то я окончательно разрыдалась. Как в последний раз, навзрыд. Будто умер кто-то, и ничего поделать с собой не могла. — Пчелка, жена моя любимая… Ну? Чего вот ты сейчас плачешь, а?
Дима присел рядом со мной, а потом вообще перетянул меня к себе на колени. Я удивленно на него взглянула. Вот ведь богатырь. Я же теперь могла своим весом арбузы давить, а он ничего, держался!
— Потому что хочешь меня бросить с детьми… Одну-у-у… — заключила я, сделав, как мне тогда казалось, самый логичный в этой ситуации вывод.
Откинувшись в плечо любимого, я пыталась выплакать все, что внутри накопилось, а Димочка спокойно гладил меня и шептал на ухо, что все будет хорошо.
— Беру свои слова обратно, — присвистнула мама, и я вскинула на нее расфокусированный взгляд. — Тебе нужен был муж постарше. Иначе вообще никак! Чтобы после армии. А в идеале, после парочки воен. Ибо мои нервы уже сдали, у папы твоего уже глаз дергается, а Димка вон ничего. Кремень! Уважаю.
— Так-с, — папа резко поднялся с места, отряхнулся и по направлению к выходу быстро пробормотал: — С меня хватит. Пора возвращаться на работу.
Испуганно поднявшись на ноги, я уставилась на родителей в полном изумлении. Они приехали неделю назад и обещали остаться до родов. Я что, виновата, что у меня крыша едет от гормонов? Нет, я подобное не заказывала, природа одарила. Увы и ах…
— Ты же на себя работаешь, пап! — крикнула ему вслед, и тот замер уже в проходе. — Ты сам себе начальник.
— Вот именно, умница моя, — родственник многозначительно постучал себя по темечку. Мол, он голова. — Босс срочно зовет на смену. Выбора нет, Машенька.
— Я тоже с папой поеду, — натянуто улыбнулась мамочка, чем застала меня врасплох. — Прости, но ему руки не помешают.
— Но, — голос предательски сбился, — вы не можете меня бросить!
— И меня! — загадочно помахал им ладошкой мой стойкий муж. — Я пока держусь, но рука так и тянется к транквилизаторам. Или к криозаморозке.
Я бросила на мужчину недовольный взгляд и сложила руки на груди. Точнее… Сложила бы, если бы они сходились, мать твою через бедро!
— Предатели вы все, понятно?! — гневно посмотрела на каждого. — Вот походили бы беременными тройней, я бы на вас посмотрела. А знаете что, вы нам больше не нужны! Да, детки? Все уходите! Все.
Демонстративно пройдя мимо папы, я с трудом протиснулась в проход и пошагала на второй этаж, позади раздался затяжной стон Димочки. Отчасти я его даже понимала. Последние пару месяцев ему только мозг имели и ничего более, но…
Черт, как же тяжело все время носить на себе такой огромной груз! То плохо, то хорошо! Постоянно болит спина, и просто не существует удобного положения! То тошнит, то до головокружения хочется сожрать весь дом. А когда дети играют в футбол внутренними органами — вообще атас. Радовала лишь подруга Алина, которая тоже была «глубоко» беременна, правда, одним ребенком. И пока они с мужем спокойно себе отдыхали на море, я не могла нормально до соседнего магазина дойти.
— Любимая моя, — Димочка аккуратно постучал в дверь, которую я предварительно заперла. Ибо нефиг меня своими поцелуйчиками задабривать! — Пчелка… Открой, а? Я был неправ, мы просто все устали немного от жары. Давай мириться? Родители никуда не уедут, они пошутили.
— Вот рожу и назову детей в честь твоих оппозиционеров, тогда посмотрим, как ты запоешь, ага-ага, — прокричала ему в ответ. Хотела сказать что-то еще, как вдруг что-то изменилось. Я поерзала на месте, прислушалась к ощущениям, и глаза мои округлились. — ГОСПОДИБОЖЕМОЙ!
— Что? — Димочка ударился об лутку, пока я попыталась встать с кровати. От шока это не получилось сделать с первого раза. — Что там такое, золотце? Дети опять больно пинаются?
— Н-нет, — с трудом присев, я с ужасом посмотрела на дверь. Еще минута — и Дима бы ее просто снес с петель. Гладиатор мой любимый! — Димочка, ты только не нервничай. Все хорошо, любимый…
— Что случилось?! — прокричал тот, пока я вышагивала к нему, — «Не нервничай», блядь?! Легко сказать!
— Не матерись при детях! — в миллионный раз напомнила я.
— Они не слышат! — парировал этот умник.
— Значит, музыку слышат, а мат нет? Какие умные у нас дети, да? И избирательные! — съязвила сквозь зубы, наконец отпирая дверь. Спасибо, что Дима не снес меня с прохода, а только аккуратно сдвинул с места. — Без паники, ага? Кажется, у меня воды отошли…
Дима так ошарашенно посмотрел на меня, что стало жутко, а потом… Что-то в нем перемкнуло, он спокойно улыбнулся и чмокнул меня в губы. Это состояние передалось мне, и в роддом удалось доехать без эксцессов. Больше всего обрадовались мама с папой. Я даже не знала, чему больше: внукам или окончанию гормонального террора?
И уже вечером я лежала на койке, изможденная, но довольная до умопомрачения. В маленькой прозрачной больничной люльке лежало три сморщенных комочка. Каролина, Артем и Павел.
— В этот раз обошлось без Тихомиров, — подмигнул меня муж, и я сдавленно рассмеялась. Дима был рядом всегда, каждую минуту. И сейчас, пройдя через тяжелые роды, я понимала, что он стал теперь частью меня. Чем-то неотъемлемым…
— Ничего, — многозначительно поиграла бровями. — У нас еще вся жизнь впереди. И Тихомира час когда-то придет.
С трудом оторвав взгляд от детей, муж послал мне теплую, пробирающую до самого нутра улыбку, от которой всегда мурашки скользили по телу вверх-вниз.
— Знаешь, — театрально удивленно хмыкнул тот, крепко сжимая мою руку, нежно поглаживая кольцо на безымянном пальце. — Возможно, я теперь тебя не больше всех люблю. У тебя появились три вполне реальных конкурента.
— Тоже самое тебе хочу сказать, ведмежонок. — зажмурившись, я смахнула слезу, а когда открыла глаза, Дима уже нависал надо мной, как огромная скала. Столько нежности было его в глазах, она буквально выплескивалась из него волнами, накрывая меня с головой. Накрыв мои губы своими, он отстранился спустя целую вечность. — Спасибо за детей, Машунь. Я теперь даже на Тихомира готов морально. Хочу еще!
— Знаешь, почему я про плойку тогда вспомнила? Потому что она может справиться абсолютно со всем. Любая задача ей не почем. Так что, — я многозначительно поиграла бровями. — И Тихомир когда-нибудь получится, ммм?
Пятнадцать лет спустя
— Из комнаты больше не выйдешь, поняла меня?! — голос Димы эхом разливался по комнате, на его лице от злости даже венки повылазили. — На улицу теперь будешь только с охраной выходить! В школу, на гимнастику, к репетиторам, и… Все!
— Но, папа… — заплаканная перепуганная Каролина недовольно топнула ногой и умоляюще посмотрела на меня. — Мамочка, прошу тебя… Поговори с ним!
Тяжело задышав, Дима резко развернулся на пятках и пошел вверх по коридору, в самую дальнюю часть дома, где располагалась его законная «келья» — рабочий кабинет. С годами, когда наше семейство значительно увеличилось, пришлось перебираться в новый дом, в два раза больше предыдущего. Меня безумно радовал тот факт, что к строительству я приложила непосредственную финансовую ручку.
— Димочка, — прокричала ему вслед, — подожди меня… Да стой же ты!
Мужчина широкими шагами удалялся прочь, шипя себе что-то под нос. В коридоре было на редкость тихо. Каким-то образом дети чувствовали напряженность и лишний раз высовываться не хотели.
Наконец, муж зашел в кабинет, и я сбежала за ним на своих огромных шпильках. Уже ноги сводило! Переодеться после работы мне никто не дал, драма в комнате Каролины разыгралась нежданно-негаданно.
— Дима, блин! — Муж завалился в кресло, а я оперлась руками на стол, пытаясь привести дыхание в норму. — Ты мне объяснишь, что за апокалипсис ты устроил?!
— Объясню, золотце, — ехидно процедил муж, судорожно доставая из закрытого на ключ ящика стола сигару, принявшись ее подрезать. Только по ножику он ударял с такой силой, что все вокруг содрогалось, табак разлетался в разные стороны. — Я приехал домой пораньше. Ты, естественно, на своей очень важной работе! — недовольно воскликнул Дима, — Все дети в своих комнатах… Думаю, какие молодцы. Захожу к Каролине, а она там сосется в десны с этим уродом! Сука, как не убил его…
— С каким еще уродом?! — замерла я в полном непонимании ситуации. — С Глебом, что ли? Сыном Алины с Вити?!
— Ага! Этим самым! — рявкнул мне в ответ муж, быстро подкуривая сигару. Потом, видно, решил, этого мало, поднялся и налил себе полный стакан виски.
— Так, а чего урод-то? Красавчик, Дим! А умный какой не по годам, ммм! — мечтательно вздохнула, а когда снова посмотрела на мужа, он уже испепелял меня гневным взглядом, а-ля враг народа.
— Ей пятнадцать, Маша! — прокричал муж, снова плюхаясь в кресло. Отхлебнул виски, поморщился, отставляя стакан в сторону. Закрыл глаза, прикрывая лицо ладонью. — Блядь, я не переживу этот пиздец… Просто не переживу…
Тяжело вздохнув, я подошла к двери и щелкнула замок. На всякий случай! Не хотелось, чтобы дети застали отца с алкоголем и сигаретами. Хотя… Я очень сомневалась, что кто-то решится к нему подойти, пока я его не успокою. В нашей семье именно Я занималась разминированием бомбы с именем «грозный папочка».
— Димочка-а-а, любимый, — обойдя стол, я плюхнулась ему на колени, закидывая руки на шею и утыкаясь носом в щеку. — Ничего страшного не произошло. Она взрослая девочка, а Глеб приличный парень. Не хотела тебе говорить, но у них любовь.
— Рано, Маша! Все это слишком рано, — мучительно застонал он, но ладошками мою попку таки обхватил, принявшись ее медленно жамкать. Как антистресс, ей-богу. — Она ребенок… Ей еще учиться и учиться. Еще поступление в медицинский впереди, экзамены… Хочешь, чтобы она стала героиней вот этого конченного шоу, где под камерами дети рожают? Да?
— Не хочу, любимый, — мягко прошептала ему на ухо, медленно перебираясь пальцами все выше и выше, начиная делать мужу массаж головы. Это всегда работало безотказно, и сейчас он знакомо замурчал, а я хитро улыбнулась. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Это просто поцелуй. У нее возраст такой, самое время для первых невинных отношений.
— Этого ужаса не произошло бы, — приказным тоном рявкнул он, — если бы ты была дома, пчелка! ДО-МА!
— Это все равно произошло бы, Дим. Она же не монашка, — закатила глаза я. — К тому же, я работаю только три дня в неделю, блин! А ты — каждый день, давай я на тебя буду все проблемы скидывать, а? И тебя во всем обвинять!
Я гордилась своей работой и бросать ее не собиралась. Все началось с маленького интернет-магазина, где я перепродавала товар с оптового рынка, выкупая его по требованию клиента. Через пять лет удалось накопить на небольшой магазин на окраине города, дальше дело пошло быстрее. Теперь это была уже известная сеть по столице с личным скромным цехом по пошиву собственного бренда пижам и флисовых костюмов. И даже один бутик в родном городе! Дима много раз порывался мне помочь, но мне будто хотелось доказать самой себе, что я могу САМА. Несмотря на пять беременностей и семь детей — могу. И смогла!
— Три дня в неделю она работает, ага-ага, — пробурчал себе под нос, — А в это время трехлетний Тихомир с няней сидит. Класс. Супер просто, Машунь…
Я тут же замерла, нахмурившись:
— Ты меня обвиняешь в том, что я плохая мать?
Настроение тут же упало ниже плинтуса. Чего это я тут вообще его успокаиваю? Я убрала руки от Димы и попыталась встать с места, но он лишь крепче придавил меня к себе, распластав на своей груди и чмокнул в лоб:
— Ну, ты чего, а? Хорошая ты мама, Машунь. Самая лучшая. Я просто не пойму, для кого ты эти три дня в неделю так выряжается, нах?
— Я каждый день хорошо выгляжу! — возмутилась я.
— Да, — согласно закивал муж. — Только ЭТИ три дня в неделю ты выряжаешься не для меня. А для кого?
— Я хозяйка бутика, как ты предлагаешь мне ходить на работу? В леопардовом халате и розовой бандане? — представив эту картину, я прыснула со смеху. Надо так своих работников на первое апреля разыграть. Вот они офигеют! Скажут, под сорокет башня начала протекать.
— Тебе вообще туда уже ездить не надо, бизнес налажен, — продолжал свою нудную песню муж, нежно поглаживая меня по спине своими лапищами. И вообще, кто кого теперь задабривал? — Каролине вон занятие найди. Ты мне хоть что говори, но если я еще раз Глеба у нас увижу — хана ему. И батя не поможет. Да и вообще, детей много. Непочатый край дел!
— А «непочатый край дел» из-за кого, а? Ведмежонок? — вспыхнула я, немного приподнимая голову и глядя на него с прищуром. — Таблетки противозачаточные у тебя вредные, на презервативы вдруг резко аллергия началась и все в таком духе… Спасибо, что семь совместных детей, а не двадцать семь!
— Тебя что-то не устраивает, жена? — в тон мне спросил мужчина, — Или ты специально из дома сбегаешь, от меня подальше?
Я гортанно рассмеялась, хватаясь за живот. Димочка был, конечно, сама вежливость и галантность, но всех парней с моей команды повыгонял лично. А еще он якобы сюрпризом обязательно приезжал пару раз в неделю с проверками на верность в разгар рабочего дня. Обязательно с цветочками. Любовников, блин, искал! Ха! И это притом, что его помешанность на слежке никуда не делась.
— Я же тебя люблю, Димочка, — выдохнула я ему в лицо, закрывая щеки своими ладонями. — Куда же мне от тебя деться-то?
Он вдруг помрачнел, хотя улыбка на губах сохранялась. Только теперь она казалась вымученной, натянутой:
— Действительно, куда ты от меня теперь уже денешься? Даже если разлюбишь.
Дима никогда не признавался, но чем дольше мы были вместе, тем больше он комплектовал по поводу своего возраста. Все это вылилось в его пожизненную диету и ежедневные изнуряющие посещения спортзала.
— Как тебя разлюбишь, аллё! — на полном серьезе воскликнула я. — Мы пятнадцать лет с тобой вместе, а за это время у тебя только виски поседели. Это честно вообще, а? Я тут уже десять раз худела, поправлялась. А ты просто красавчик. Бесишь, ведмежонок! — Дима чуть расслабился и рассмеялся, обнажая свою шикарную улыбку. Тогда я выставила палец вперед и угрожающе процедила: — Если я узнаю, что ты нашел себе какую-то молодую телку, пиздец тебе, Дим. У меня в этом доме репутация получше будет. Закопаем тебя на территории так, что с собаками не найдут. А дети мне еще алиби обеспечат!
— А что, — загадочно подмигнул мне муж, — прекрасный способ для самоубийства, любимая. А если серьёзно… Это так странно, пятнадцать лет прошло, а я будто вчера тебя увидел около вуза впервые… Кроме того, детей полно, ничего ведь не изменилось. И ты все такая же, безумно красивая. И люблю я тебя в миллиарды раз сильнее.
Мои глаза стали влажными, тело покрылось мурашками. Наклонившись к мужчине, я накрыла его губы своими, ощущая терпкий алкоголь, привкус сигары и крепкий кофе.
— В японском языке есть слово «хорэнаосу». Переводится, как «перевлюбиться». Так вот я перевлюбляюсь в тебя каждый день, Дим. Если бы тогда, в самом начале, нам кто-то помешал, представляешь, что всего этого не было бы? Я вот — нет. Так позволь Каролине жить своей жизнью, совершать свои ошибки. А мы проследим, чтобы среди них не было фатальных.
Дима смотрел на меня широко распахнутыми серьезными глазами, и где-то в глубине их я видела страх. Он не справился с Валерой, и на правильный путь сын так и не встал. Видимо, поэтому Дима помешался на идее большой семьи, где вплотную занимался воспитанием каждого чада. И я понимала его, восхищалась его упорством. Но порой он действительно перебарщивал.
— Я подумаю, жена, — как-то неуверенно пожал плечами муж, а я вдруг поняла, что смогу его дожать. Глеб отличный парень и лучшая пара нашей дочечке.
— И еще, — я резко отпрянула, когда Дима прижал меня к себе за макушку для поцелуя. — Давай-ка ты как-то решишь проблему со своей «аллергией» на латекс. Иначе это уже ни в какие ворота, Дим. Я уже слишком старая для грудничков и скачков гормонов. Это ты у нас в шестьдесят три на сорок выглядишь, а мне потом год себя в форму приводить…
— А мне нравится! — возмутился муж. — Помнишь, как ты во время последней беременности каждую ночь жарила мойву? Даже вытяжки не сплавлялись… Дети резко по бабушке с дедушкой соскучились и сбежали из дома.
— Ну, — я нервно вздохнула, облизывая сухие напрочь губы, — готовься опять есть жареную мойву, ведмежонок… Но это в последний раз! Я тебя торжественно предупреждаю. Хочешь еще детей? Иди в Сколково и подсаживай… Куда их там мужикам подсаживают? В общем, без меня, любимый. Без меня!
Дима ошарашенно замер, как статуя. Глаза его расширились, пока зрачки наоборот сужались…
— Подожди-ка, пчелка, — он судорожно заправил мой выбившийся из прически локон. — Ты беременна, что ли, опять?
Я нервно кивнула, почему-то боясь его реакции. Все-таки у нас и так полный дом народу, надо ли оно Диме? А если не надо, нахрена тогда было сексом заниматься без презерватива? Аллергик латексный тут нашелся, блин!
— Машунь, — с удивлением и нежностью ахнул он, а в следующую минуту едва не задушил меня в своих объятиях. — Черт, ну наконец-то! Хоть дома немного посидишь! А нам не хватает для ровного счета одного как раз. Я буду папой, ура-а-а!
— У тебя полно детей, — возмутилась я, улыбаясь до ушей, повиснув на родном мужчине. Его поцелуи по-прежнему кружили мне голову, секс по-прежнему казался чем-то на уровне фантастики… Муж по-прежнему благоухал смыслом моей жизни, с каждым годом он становился только лучше и лучше. Я знала, что впереди нас ждет как минимум столько же счастливых лет, потому что лично следила за здоровьем Димы больше, чем за своим собственным.
Я хотела бы отмотать время назад и прожить каждую секунду заново, пережить каждую эмоцию снова и снова… Всегда держать его за руку, каждый день просыпаться вместе. Но время не вернуть, есть только здесь и сейчас. И я точно знала, что будет только лучше. Потому что рядом Он — мужчина всей моей жизни. А значит все так, как должно быть. Правильно. Честно. Наполнено любовью.