Глава 21

Увы, но Игнат поехал восвояси сам. Каким-то Макаром папа убедил Диму, что Галине в таком состоянии нельзя никуда выходить. Мол, пьяная она, на ногах не стоит. В машине укачает, а дома спален ого-го! Как только мой стойкий мужчина скрипя зубами поддался на уговоры, сразу началось самое «интересное».

Мама вдруг вспомнила, как в пятом классе гимнастикой занималась и «зарубилась» с моим отцом, что «тряхнет стариной» и покажет нам трюки. Причем не обычные, а на гамаках. Аля цирк! Когда Галина предложила распороть шторы, чтобы подвесить их в спортзале на крючки для груши, Дима из горла допил виски и переманил внимание на другой спорт:

— А давайте я вам каток покажу? Липовый, но ничем не хуже настоящего! Где вы еще весной на коньках покатаетесь, а?

Именно там мой горячо любимый папочка решил показать «как надо» и вывихнул лодыжку. Мама кинулась его спасать и неожиданно для самой себя села на шпагат. Скорая приехала через тридцать минут, и благо все закончилось хорошо. Маму сложили, папу отмассажировали. Только родителям стало настолько стыдно, что они под предлогом экстренной занятости сказали, что завтра же едут домой.

Я заснула в кресле от полного морального истощения. Снились какие-то совершенно мутные, невнятные сны, а потом… А потом я увидела Диму и вспомнила ту прекрасную неделю, что мы провели на Мальдивах. Где не было работы, учебы и других людей… Только мы вдвоем.

— Машунь… — голос мужчины рядом вторгся в мой сладкий сон. — А, Машунь?

Я резко открыла глаза, краем сознания понимая, что лежу в кровати. Кажется, мужчина меня даже в ночную сорочку переодел. Только вот тело… Оно еще оставалось окутанным сладкой дымкой, ныло и пекло.

— Ммм? — прикусив губу, я обхватила бедрами одеяло и прогнула спину от сильного импульса, ударяющего в голову снова и снова, будто молнии.

— Скажи-ка мне, пчелка, — нервно и недовольно пробурчал он себе под нос, — чего это ты стонешь в сне?!

— С-стону? — не будь комната покрыта мраком, Дима увидел бы мои пунцовые щеки.

Только сейчас я поняла, что да — действительно. С губ до сих пор слетали невнятные полухрипы, ведь часть меня до сих пор прибывала во сне.

— Не хотел тебя будить, — внаглую соврал тот, с прищуром меня разглядывая, — но прямо интересно стало: с кем это ты там трахаешься, драгоценная моя почти жена, прошу вспомнить!

Я уже открыла рот, собираясь списать все на «тебе показалось» или «убегала от маньяка», а потом вдруг решила, что это будет звучать слишком неправдоподобно. Будто я скрываю что-то от человека, которого люблю больше всего на свете. А любая ложь, даже во благо, всегда ведет к неминуемой горечи.

Зажмурившись что есть мочи, до побеления костяшек сжала края простыни, зарываясь под одеяло почти с головой.

— Мне снился ты, — голос был таким тихим, что Дима мог вообще не услышать слов. — Только ты, Дим…

— Я? — томно и хрипло переспросил он спустя целую вечность. Нервно вобрав воздух, он сдернул одеяло в моего лица и пробрал до дрожи горячим, полным желания взглядом. — И что же я делал в твоем сне?

— Ты… — Попытки мужчины полностью оголить мое лицо не увенчались успехом, тогда он скользнул ладонью снизу, и я ощутила, как его холодные пальцы провели дорожку от пупка к внутренней части бедра и обратно. — Ты делал разные… кхем… вещи.

— Какие, пчелка? — горячее дыхание эхом распространилось по коже мелкими мурашками. Я вздрогнула, когда Дима коснулся мочки уха языком, спустившись им по жилке на шее прямо в ложбинку груди. — Такие? — его взгляд исподлобья заставил меня отпустить одеяло и прогнуться в спине. Я снова была в том прекрасном сне… Только события переместились с острова в нашу постель. Дима потянул за ленточку ночной сорочки, и она распустилась на груди, позволяя ему вытянуть грудь поверх ткани. Он сжал округлости до легкого дискомфорта, хрипло зарычав себе под нос какие-то грязные ругательства, из которых мне удалось разобрать только: — Как же я по тебе соскучился…

— Ты заметил, что они стали больше? — сорвалось с моих губ неожиданно.

— Я заметил, — раздраженно пробурчал тот, — что я чуть не кончил, пока ты по мне стонала, золотце!

А затем он остервенело накрыл сосок своими губами, будто делал это впервые… Жадно, жарко, ненасытно! Его зубы сомкнулись на вершинке, пока пальцы второй руки сжимали и разжимали другой сосок, играя с ним, доводя меня до мучительного ожидания, когда перед глазами уже возникала непроглядная пелена из животного желания и ничего больше.

— Это тебе снилось? — Дима нервно сглотнул, подняв на меня совершенно дикий взгляд, голос его отдавал чем-то животным. И все же я отрицательно замотала головой:

— Нет, ведмежонок, не это. Прости…

— Хмм… Тогда-а-а… — кожу на животе обдало прохладным комнатным воздухом, потому что мужские губы коснулись ее, я вздрогнула. Словно кто-то капнул воском или ударил током — пробрало до самого нутра. Его поцелуи спускались все ниже и ниже, проверяя меня на прочность. В какой-то момент терпение во мне лопнуло, стеснение ушло на задний план.

— Помнишь, Как я заснула на лежаке у бассейна, а ты разбудил меня… гхрм…

— Куни? — Дима насмешливо вздернул бровь. — Машунь, мы вдвоем в комнате. И это не то, чего должна стесняться беременная женщина.

— Я знаю, просто… — поморщившись от стыда, я откинула голову назад и прикрыла ее ладонью.

Мысли тут же разбились и рассыпались, когда я ощутила, как мужчина совершенно неожиданно поцеловал меня между складочек. Так нежно и невесомо, что ноги свело спазмом. Сжав пальцы ног, из груди моей словно вырвался демон, когда Дима провел языком по клитору. Еще, еще и еще… Он не делал ничего особенного, не прилагал особых усилий, но я все равно ощущала себя на самом краю шаткой грани. Даже когда Дима отстранился, а его дыхание попадало между ног, это едва не стало финалом.

— Это тебе снилось, малыш?

— Лучше… Реальность намного лучше… — губы двигались сами, я не совсем осознавала, что именно говорю. То, как выглядел Дима у меня между ног, сводило с ума. Его растрепанные волосы, смятая на груди майка… То, как мускулистые руки обхватывали мои хрупкие ноги; как часть красивого лица освещалась лучом уличного фонаря…

— Ммм… — зарывшись лицом между складок, он сдавленно прохрипел. — Как же охуенно ты пахнешь, че-е-ерт… Я никогда к этому не привыкну, Машунь! Гребаный наркотик, на который я уже подсел данным давно. — Мне хотелось что-то сказать, но прикосновения мужчины стали вдруг резкими, глубокими… — Давай, пчелка… Кончи для меня… Я хочу услышать эту сладкую песенку из твоих аппетитных губок…

— Р-родилели, — каждая клеточка тела напряглась, мышцы натянулись, словно канаты. Дима яростно вылизывал меня, будто одичавшее животное, помечающее свою самку. Одна эта мысль возбуждала меня все больше и больше.

— Они на первом этаже, в другом конце дома! — оторвавшись на одно мгновение, облегчил мне участь мужчина. Только тогда я позволила себе расслабиться, отдаваясь эмоциям. Содрогаясь телом снова и снова, не в силах прийти в себя.

Поднявшись на локтях надо мной, Дима с довольным видом рассматривал меня, как вдруг произнес:

— Давай-ка обсудим кое-что?

— Что, сейчас прямо? — брови удивленно взметнулись ко лбу.

Мужчина активно закивал, нежно поглаживая мои ноги. Его каменный член упирался мне в бедро. Я чувствовала, как он сокращается каждый раз, стоило облизать губы или коснуться себя руками.

— Ага, — Дима загадочно поиграл бровями, медленно разводя мои ноги пошире. Головка ударились по клитору, и я зашипела от сладкой боли. — Пока ты добренькая, золотце мое.

— Уже страшно, ведмежонок, — вскинула руками я, как бы случайно приподнимая бедра и толкаясь ими вперед. Самый верх головки проник в меня на пару сантиметров, и мой грозный мужчины сложился пополам. — Уже боюсь.

— Бля-я-ядь…. — мужчина вошел в меня резко, на полную длину. Будто больше не был в состоянии терпеть эту муку. От чувства наполненности мое лоно податливо сжалось, обнимая член. По телу разлилось чувство непередаваемой эйфории. — В общем, пока я еще могу думать и говорить… Уже третий месяц, Машунь. Не спорь сейчас, у тебя конкретный такой токсикоз. Я не могу заставить тебя не учиться, хоть и с плохим самочувствием в вуз больше не отпущу. Обижайся, не обижайся… Мне пофиг. А вот кое-что пора поменять.

— И… — Дима наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Но не как обычно, вдавливая в кровать, а теперь удерживал вес своего тела на локтях. Одна мысль, что он пытается не навредить детям, едва не заставила меня разрыдаться от умиления. Я же была согласна на все. Даже если он попросит подарить почку первому встречному. — Что же это?

— Твоя работа, — постановил мужчина, делая первый толчок. Медленный и размеренный. Судя по всему, он должен был затуманить мой мозг, но суть разговора потерял именно Дима на долгие минуты. По его спине побежали мурашки, я прощупывала их пальцами. — Сразу после учебы ты идешь в свою каморку и просиживаешь там до самой ночи. Это нормально, да?

— Но мне же нужно чем-то заниматься, — пожала плечами я, содрогаясь каждый раз, когда Дима входил и выходил из меня, нанизывая на себя, словно поршень.

— Нечем заняться? Фильм посмотри, книжку почитай, что-то дома поделай… Не знаю! — рыкнул он, прикусывая нижнюю губу и играя с ней долгие минуты. — Или в офис ко мне приезжай. И мне приятно, и я тебе занятие найду.

— Дим! — закатила глаза я. — Знаю я твое «занятие». Невеста быстрого реагирования с доставкой в офис, да?

— Я вообще-то имел в виду, что бумажки тебе там дам всякие поперебирать. Работы валом, пчелка! — деланно возмутился этот актер. Так я ему и поверила.

А бумажки эти, небось, рассыпались под его столом, ага.

— В любом случае, — выдохнула я, совсем сбитая с толку. Толчки мужчины ускорились, мое тело снова напряглось. Я нервно хватала губами воздух, цепляясь пальцами за плечи мужчины, как за последнюю соломинку. — Это ведь деньги на личные расходы, ты же понимаешь?

Дима тяжело задышал, шепча мне всякие глупые пошлости. Его член вонзился в меня так глубоко, что я измученно задрожала под ним, обессилено обмякая. Мужчина кончил вслед за мной, засасывая кожу на шее слишком сильно. Я точно знала: будет засос. Почему-то эта простая мысль безумно заводила.

— Маш, посмотри на меня, — взяв мое лицо в ладони, Дима заставил смотреть ему прямо в глаза, при этом казался слишком серьезным. — Мы семья? — Я нервно кивнула. Такой прессинг мне давался тяжело. Я, аки смелая Галина, не привыкла его блокировать. — Ты носишь сейчас моих детей? — Дима сделал акцент на слове «носишь», будто напоминая о моем не совсем обычном положении. Очень уязвимом. — Так вот, в каждой семье есть распределение обязанностей. Один занят одним делом, другой — другим. Так понятно? Пока ты вынашиваешь продолжение рода, я хочу обеспечить тебе комфорт и уверенность в своем муже и завтрашнем дне. — Дима выдохнул, будто данный разговор дался ему тяжело, как разминирование бомбы. — Поэтому завтра я дам тебе карточку, и ты больше не станешь до ночи просиживать штанишки в вузе, идет? И это не значит, что я против твоей учебы и работы. Всему свое время и место.

— То есть, — игриво уточнила я, — если бы наших детей ждал ты, то я бы обеспечивала нас двоих?

Дима уставился на меня, как баран на новые ворота. Явно думал о том, а не я ли с мамочкой в детстве гимнастикой занималась и не падала ли парочку раз с канатов головой вниз.

— Ага, — сквозь зубы протянул он. — Как-то так.

— Ну, тогда… Ты прав, Дим. Мне чего-то совсем хреново последнее дни, — вынуждена была признать я и тут же удивленно ахнула, прикрыв рот рукой. — Че-е-ерт, я ведь против была! Ты прирожденный политик. Можешь людей на что угодно обработать. Магия какая-то! Признавайся, это гипноз?

— Как думаешь, — заговорщицки шепнул он мне, только почему-то куда-то в пупок, — у меня получится на еще один раз тебя обработать? Ой, нагипнотизировать, простите великодушно!

***

Как бы мы ни уговаривали родителей остаться еще хотя бы на пару дней, те наотрез отказались. Было видно, что мама с папой до сих пор не могут переварить случившееся с ними ночью. Даже Дима со своими волшебными способностями убеждения оказался бессилен. Единственное, на чем ему таки удалось настоять, это то, что он лично отвезет моих родственников в аэропорт и посадит на самолет. Еще он под шумок поменял их билеты с эконом-класса на бизнес-класс. Думал, что я не замечу, наивный.

— Дочечка, — ахнула мама, увидев, как я натягиваю на себя свитер в гостиной. — Только не говори, что ты с нами едешь?! Тебя же все утро тошнило, до сих пор вся зеленая… В одну сторону только полтора часа минимум пилить! Как ты себе это представляешь?

— В самом деле, — поддержал ее отец. — Мы вам уже столько неудобств принесли, что больше просто некуда. Давай еще дочку ушатаем беременную, супер просто!

Я вдруг увидела смущение в глазах близких мне людей и стушевалась. Было чувство, что если я в своем состоянии поеду с ними, то буквально поставлю их в еще более неловкое положение. Пребывая в полной растерянности, я посмотрела на Диму, ожидая его поддержки. Мне хотелось, чтобы мужчина рассудил эту ситуацию.

Подойдя вплотную, мужчина обвил мою талию рукой, наклоняясь к самому уху:

— Оставайся дома, пчелка. Им стыдно перед тобой. Я поговорю с ними дорогой и уверю, что ничего криминального не произошло. Иначе они просто к нам больше не приедут.

— Обещаешь? — с надеждой шепотом спросила я мужчину, заглядывая в его бездонные глаза. В них было столько гипнотизирующей нежности, заставляющей тонуть все глубже и глубже… Дима кивнул, и я закинула ладони на его затылок и притянула к себе за густые волосы. Мягко коснувшись губ, я стерпела резкий запах мятной зубной пасты. — Я люблю тебя, Димочка!

— И я тебя, — усмехнулся тот, а затем я ощутила что-то мягкое на своем животе. Теплота мужской ладони прожигала даже сквозь толстую одежду. — Знаешь, я только сейчас понял, что ты булочка, консервированная другими булочками.

— Эй! Может, «фаршированная» хотя бы? Я же не килька в томате… — ахнула я недовольно, пнув мужчину в бок, и тот засмеялся. И только тогда я уловила еще один запах. Едва уловимый, но очень ощутимый для моих теперь уже чувствительных рецепторов. Замерев, я настороженно спросила: — Дим, ты что, пил?

— Вчера вечером, — торжественно поклялся тот.

— Подтверждаю! — послышался из коридора голос отца. Я была уверена, что родители слишком заняты сборами и про нас пока все забыли.

— В таком состоянии нельзя вести машину, — хмуро и строго предупредила его я, начиная нервничать.

— Брось, — закатил глаза мужчина, чем еще и взбесил. — Уже почти сутки прошли, Машунь.

— Но я слышу виски! Слышу! Значит, алкоголь в крови еще остался! — возмутилась я, тяжело дыша. Голос предательски дрогнул. — А если что-то случится? А если… Если…

Дима вдруг положил палец мне на губы и, пока я его не откусила, с улыбкой на лице быстро протараторил:

— Все, я понял, женщина. Игнат на улице. Сейчас его припашем. Он поведет. Довольна?

— Довольна! — заулыбалась я, снова чмокнув мужчину в щеку и только теперь выдохнула.

— Только я все равно с ними поеду, — шепотом пообещал мне мужчина на ухо. — Уговорю их приехать через месяцок… Что скажешь?.. Жди меня дома, вечером фильм посмотрим. Будем приобщать тебя к нестареющей классике. Начнем с легкой эротики… Что-то вроде «Форреста Гампа», а через годик-другой перейдем к жесткому пореву. Типа «Списка Шиндлера».

Провожая родителей на крыльце, буквально каждой клеточкой тела ощущала их напряжение и растерянность. Я могла только представить, как сильно они загнобили себя за гулянку. Да еще и в чужом доме… Да еще и с последствиями! Оставалось надеяться, что Диме удастся до них достучаться. Мне вот — нет.

Вернувшись в дом, бесцельно переключала каналы около получаса, как вдруг зазвонил телефон. Перевернув его экраном вверх, застыла на имени, которое ожидала увидеть в последнюю очередь. Лера.

— Не буду брать, — пообещала я себе, но когда девушка позвонила второй раз, не сдержалась. За спрос денег не берут, как говорится. — Да, Лера. У меня нет денег, мне нечего тебе одолжить. Прости.

— Мне не нужны деньги, — я застопорилась, услышав на том конце провода ее слезы и хлюпающий нос. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — как можно ровнее спросила, приглушив громкость передачи.

— Я… Я не знаю. Я делала зарядку, а потом у меня началась кровь. Ну, знаешь, как женские дни… Только я же беременна, Маш! Какие нахер женские дни! — прокричала она, голос эхом разлился по помещению. Я почему-то решила, что она в холле общежития. — Что мне делать, Маш?

— Ты вызвала скорую?

— Естественно! — промямлила она, заикаясь. — Только ты же их знаешь… Обещали приехать не раньше, чем через полтора часа. А там, как повезет.

— Такси?

— Карту найти не могу, а наличкой не больше двухсот рублей наскребла, — послышался стук на заднем плане, а за ним гробовая тишина. — Черт! Жанны тоже нет. Как и Кристины… Куда все, блядь, делись-то.

— Сегодня суббота. Понедельник со вторником, выходной. Все уехали домой, Лер, — нервно барабаня пальцами по столу, пыталась вспомнить, к кому еще можно обратиться. Не мог же уехать весь блок! Хотя… Лера ведь не говорила, что уехали все. Многие наверняка не знают, чем помочь, а помочь поддержкой Лере захочет не каждый. Точнее, вряд ли кто-то из моих знакомых вообще сделает это по доброй воле. Никто ее не любил. — Комендант и дежурные?

— Ха! — саркастично прыснула девушка. — Они дали мне какие-то таблетки, снимающие спазм, и аппарат для измерения давления… Еще тампоны и прокладки.

— Игнат?

— Он не берет трубку, как всегда! — застонала она, а потом зашипела явно от боли. — Черт, Ма-а-аш. Живот, он будто сжимается и разрывается на части… Черт, как же мне страшно! Ты можешь приехать?

— А чем я тебе помогу, Лер? Не понимаю, — пожала плечами я. Почему-то мне отчаянно не хотелось сегодня покидать дом, внутреннее чутье не позволяло мне этого сделать. Но, скорее всего, причина была именно в том, что я, как и все остальные, Леру с некоторых пор не любила.

— Я только сейчас поняла, как важен для меня этот ребенок, — прошептала девушка надрывно, и что-то в моей душе надломилось. Положив руку на живот, я тяжело выдохнула. Если бы что-то случилось с моими детьми, я бы просто этого не пережила. — Не хочу его терять, даже если Игнат меня оставить. Но, раз уж так суждено… Не хочу остаться одна. Черт, боюсь в окно выпрыгну. Можешь просто посидеть рядом… Просто быть рядом… — Я замерла, принимая решение. — Маша, я отключаюсь. Перед глазами все плывет, руки немеют. Если со мной что-то случится, напиши моей маме, что я ее любила.

— ЛАДНО! Господи, хорошо! Скоро буду, — нехотя воскликнула я, поднимаясь с места и первая бросая трубку.

От дома до общежития было около тридцати минут на машине, все это время я по телефону объясняла Диме, зачем и куда еду. Мягко скажем, он рад не был. Но на удивление чувства мои разделил. Даже обещал сразу после аэропорта приехать сам, а еще вызвал платную скорую, которая должна была приехать через десять минут.

— Звони мне каждые десять минут, а каждые пять — сообщение, — приказал мне Дима. Именно приказал. И я его понимала в данном случае. Кое-что еще меня безумно интересовало: Игнат сидел в машине рядом с Димой. Понял ли он что происходит? Волновала ли его данная ситуация, или он видел в ней освобождение от нежелательного брака?

— Конечно, любимый, — припарковав авто около центрального входа, я не успела закрыть дверь, как взглядом зацепилась за скорую помощь. Двери ее были распахнуты, а внутри на койке лежала Лера. — О, я вижу Леру! Кажется, скорая твоя приехала… Или не твоя? В общем, главное ей помогу. Какой бы дрянью она ни была, ребенок тут ни при чем, Дим.

— Жду новостей, пчелка, — мужчина отключился первый, и я бросилась к каталке.

— Маша! — радостно воскликнула девушка, увидев меня. Она чуть приподнялась на локтях и тут же упала обратно. Кожа ее была неестественно белой, прямо в дрожь бросало от ее «привереднического» вида.

— Вы ее родственница? — сухо просил один из докторов.

Я уже собиралась сказать «нет», как Лера за меня хрипло ответила:

— Сестра.

— Отлично, — равнодушно кивнул тот, — девушке нужна срочная операция. Вы с ней в больницу или как?

— Да, — я сделала пасс назад, — на машине за вами поеду.

— Нет! — умоляюще простонала Лера, крепко схватив меня за кисть и потянув на себя. — Прошу, останься внутри. Мне так страшно. Мало ли, куда они меня завезут…

Тяжело выдохнув, я кратко кивнула. Тогда один медбрат ушел на переднее сидение, а другой остался внутри. Я бросила на него взгляд лишь мимолетом, когда тот закрывал двери: худой, щуплый, с шапочкой на голове, в перчатке и маске.

— Как ты себя чувствуешь? — скорая двинулась в путь, и я присела у изголовья девушки. — Сильно плохо?

— Эмм… Да так, бывало и хуже, — чуть более резво и менее умирающе протянула она. Я посчитала это за добрый знак.

— Отлично. Мне надо Диме позвонить, я обещала, — в руке моей был сжат телефон. Именно в той, за которую схватила Лера. Я уже почти набрала номер Димы, как вдруг увидела на запястье белые разводы, словно от мела или краски. Посмотрела украдкой на ладонь Леры и заметила и на ее руке темные пятна, будто кто-то стер краску.

Зачем она красила свое тело в белый?!

По спине прошел холодок. Я не знала, что это за хрень, но виду не подала. Вместо звонка, я быстро напечатала Диме сообщение: «Только не нервничай, но с Лерой что-то не так. Я еду с ней в скорой, и у меня смутные подозрения…» Не знаю, успела ли я нажать кнопку отправить, как вдруг кто-то нагло выдернул из моих рук сотовый.

— Эй, это вообще-то моя собственность и… — я подняла раздраженный взгляд на медбрата, теперь он был без маски и шапочки.

Не сразу мне удалось разглядеть в исхудавших чертах лица что-то знакомое. За считанные недели некогда знакомый мне человек изменился буквально до неузнаваемости. Единственное в нем оставалось закономерно — безумный, перекошенный от злости взгляд. Теперь он был подчеркнут, как никогда ранее, впалыми щеками.

— Валерка? — ужаснулась я. — Что за пиздец вы тут устроили?

Он криво усмехнулся, довольно поиграв бровями:

— Увидишь, детка. А пока поспи.

Подойдя ко мне вплотную очень спешно, Валера обхватил мои руки одной ладонью, а второй нажал пальцами на скулы. Дикая боль пронзила лицо, и я просто больше не смогла закрыть рот, его будто заклинило. Я даже боялась представить, зачем и главное для чего ему такие приемчики?

Одна часть меня требовала загородить живот, когда вторая напоминала, что я таки владею навыками самообороны. Жаль, что есть такое понятие, как весовые категории. И парня, больше меня даже сейчас килограмм на сорок, мне даже не сдвинуть с места. Тем более, беременной.

Валера старательно пытался засунуть мне в рот какую-то продолговатую капсулу, но благо язык мой вполне функционировал. И благодаря Димочке я теперь могла им узлы завязывать, а вытолкнуть таблетку — подавно.

— Эй, — возмутилась Лера нервно. Краем глаза сквозь слезы я заметила, как та сдернула с себя катетер и встала на ноги, как ни в чем ни бывало. Вот же сука! Кем надо быть, чтобы играть на здоровье ребенка и врать про выкидыш? — Ты ведь говорил, что просто ее припугнешь! К чему все это? Уже не смешно, Валер.

— А что я по-твоему делаю? — закатил глаза тот, и я наконец убедилась, что он совершенно точно ненормальный. Прямо ни капли человеческого в нем нет. Монстр. Чудовище. Не глупое, умело принимающее нужный облик, когда это выгодно. — Гребаная сука сопротивляется! Глотай, иначе я затолкаю ее тебе в глотку. Подавишься? Твои проблемы!

Очень давно, в раннем детстве, мама поила меня горькими таблетками. Как я потом догадалась, чем-то вроде снотворного. Его прописал врач из-за моей гиперактивности и полного отсутствия сна. Так вот, тогда я научилась демонстративно их глотать, а после выталкивать гортанью обратно. Чем не талант?

До того момента данный эпизод из детства стерся из памяти, а теперь я вдруг решила, что это мой единственный выход. И якобы поддалась Валере.

— Умница, — парень довольно похлопал меня по щеке, аки верного песика, — спи, Машунь. Спи, красавица моя. Пусть тебе снятся хорошие сны.

Благо Валера сам пояснил действие таблеток, и просто пришлось прикинуться спящей. Ничего особенного. Только увидев меня с закрытыми глазами, Валера выдохнул и присел рядом.

— Отключу ее телефон пока. Тут батя уже десять раз позвонил. Благодетель, блин! — процедил сквозь зубы он, и я тайно обрадовалась. Значит, сообщение мое таки дошло. — Видела, какую он ей тачку купил, да? Сука, а меня, значит, в армию! Уро-о-од…

— Валер, — испуганно пробормотала Лера осторожно. — Нахрена ты это сделал?.. Ты мне что обещал? «Пранк, напугаем ее, чтобы обделалась от страха».

— А ты думаешь, она не обделалась? Сомневаешься? Проверь! — засмеялся Валера, после чего резко замолк и с холодной угрозой спросил: — А ты имеешь что-то против? Тоже таблеточку хочешь? Ты только скажи, детка. У меня и для тебя припасена.

— Н-нет, ты че, — девушка явно попятилась, об этом говорили ерзающие звуки. Под шумок я выплюнула таблетку куда-то на пол. Надеясь лишь на то, что и капля этой дряни в мой организм не попала. Тем временем Лера елейно поинтересовалась: — Слу-у-ушай, так, а что ты с ней сделать собираешь? По-честному. Зачем уже врать? Все равно ты меня в это дерьмо уже втянул…

— Скажем так, — загадочно прозвучало из уст Валеры, — мы с ней прогуляемся на яхте по реке. Устроим Машке последний лакшери-романтик.

— ЯХТЕ? Где ты ее взял? — моментально переспросила Лера, будто это вообще кого-то волновало.

— У нашей Машеньки много врагов теперь. Взял яхту там же, где и бабки на весь этот «пранк». У тех, кто помог мне с армейки сбежать. Добрые люди, мои знакомые теперь. Баба эта от отца беременна. А он, из-за этой суки, — Валера пнул меня на ноге, — наследника признавать не хочет. Совсем сбрендил старикан чертов.

— Со мной Игнат тоже не хотел встречаться из-за нее, — хмуро поведала Лера, чем немало меня поразила. Я-то тут при чем?! — Так я не поняла, зачем тебе ее на яхте катать? Сойтись опять хочешь, что ли?!

Повисло неловкое молчание, а затем Валера на полном серьезе озвучил мои мысли:

— Ты дура, Лер? Не отвечай, вижу ответ на твоем лбу. Там неоном так и сверкает: «Деревня Красные Дойки, образование — три класса приходской школы», — он фыркнул. — Короче, скажем так… Машка могла пойти на свиданку со своими новым ухажёром и случайно выпасть за борт. Любовничка в стороне от отца завела. Класс я придумал, да?

— У нее есть новый ухажер?! — ужаснулась девушка. Валера застонал в голос от ее недалекости. — А меня еще гулящей называла, вот же! Зла не хватает…40393c

— Ха, детка! Так ты и есть гулящая. Нет, что ли? Правильно про тебя все говорят, — как-то странно, заигрывающе даже поддел ее парень. И вообще, сегодня Валера казался мне на редкость откровенным. Я все чаще ловила себя на мысли, что настоящим его видела только пьяным и под наркотиками. Все остальные — фальшь и игра.

— Ничего я не гулящая. У меня только два парня за всю жизнь было, — обиженно прокричала Лера. — Игнат мой любимый и… И ты.

— Ты гулящая не потому, что у тебя много мужиков было, а потому что, — парень сделал паузу, будто на что-то указывая, — ребенок-то не от будущего мужа. Это и называется «шлюха», Лер. Не спорь.

— От какого «будущего мужа», Валер? — непонимающе переспросила Лера, нервно рассмеявшись. — Ты же обещал, что если я тебе с пранком помогу, то ТЫ на мне женишься.

— У нас всего раз было. И то, под лютой наркотой. Всунул, вынул и все. С хера ли мне из-за этого недоразумения твоего выродка растить? — заливисто расхохотался Валера. — Изволь уж. У меня есть любимый человек. И это не ты. Он-то, в отличает от Машки с папой, самый лучший.

— Вот же долбо…

— Эй! — перебил ее Валера громко. — Осторожно, дебилы! Куда вы прете? Там авария впереди! Влево сдайте. Да влево, блядь! А не вправо! Там же встречка… Куда вы… Блядь!

Машину резко тряхнуло. Я, отчаянно прикидывающаяся заснувшей, вдруг резко подлетела в воздухе и ударилась головой об что-то тяжелое. Вот тогда пришел черед «заснуть» по-настоящему.

***

Я пришла в себя от ощущения морозного ветра, который трепал мои волосы и скользил по коже. Открыла глаза и увидела белую пелену вокруг. С трудом привстав на локтях, я осмотрелась.

Голова гудела, но в общем самочувствие нормальное. Живот цел и невредим. Только вот находилась я на яхте, увы и ах.

— Че-е-ерт, — сдавленно прошептала, медленно поднимаясь. Благо часы на руке до сих пор работали, что определенно хороший знак. Только я обрадовалась, как они потухли. — Дьявол!

— Проснулась, Маш? — я резко вздрогнула, услышав позади голос Валеры и быстро отползла к ограждению. — Ну-ну, чего ты меня боишься? Мы же встречались с тобой. Ты за меня замуж хотела, помнишь?

Не помню, когда в столице был такой сильный туман. Яхта плыла по реке, но берегов не было видно. Людей тоже. Мы словно находились в каком-то сюрреалистичном сне, где только я и Валера.

С каждой попыткой подняться сил оставалось все меньше, а тошнило все больше. И кто знает, проблема в токсикозе или сотрясении мозга?

— Ты хороший парень, — умоляюще прошептала я, — ты хороший, Валер. Вспомни это.

— Я тоже думал, что хороший, — пожал плечами тот, присев рядом со мной на корточки. — Пока ты мою жизнь не превратила в гребаный ад. Знаешь, за свое счастье надо бороться. И я борюсь.

Я саркастично хмыкнула, зуб на зуб от страха не попадал.

— Ты болен, Валерочка. Тебе надо не в армию, а на принудительное лечение. И я этом я виновата. Надо было изначально Диме все насчет тебя рассказать, может, был бы уже здоров.

— Ты меня еще и в психи записала… Пиздец! — хватаясь за голову, вспыхнул тот. — Я просто хочу получить свое обратно! Все же было отлично: папка трахал всяких телок, а благодаря тебе не палил меня постоянно. А потом его как перемкнуло. Работать, говорит, иди. И из-за кого? Из-за тебя!

— Работать всем надо, и не я в этом виновата, — пробормотала себе под нос. Странная усталость стала почти невыносимой, будто Дементор все силы высосал, и осталась лишь пустая оболочка. — Пока не поздно, поехали домой, а? Кстати, где Лера?

— В скорой ее бросил… Нанятые мною долбоебы ее разбили, прикинь? Убить их мало! — посетовал тот. — А, чуть не забыл. Тебе привет от Златы. Она прямо просила сфотографировать твое лицо, когда ты узнаешь, что это ее семья все это организовала. Вот она-то с папочкой после тебя счастливо заживет.

— А с чего ты решил, что Злата будет лучшей мачехой? — удивилась я.

— У нас договор! — вдруг разоткровенничался парень. — Она отца на себе женит, а потом годик в чай капельки будет чудотворные капать. Он случайно от инфаркта скончается, а мы с ней счастливо заживем каждый своей жизнью.

— Слишком много «случайно» в твоей истории, не находишь? — мне так грустно стало в этот момент! Я вдруг подумала, что у Димы не было никого кроме Галины и Валеры. И, зная его отношение к дорогим людям, Валера получил все самое лучшее: лучшего отца, лучшее образование, лучшие условия. Но иногда случается так, что чем больше получаешь, тем больше требуешь. И вот Валера стал той самой пиявкой, которая готова была высосать родного отца до последней капли. Да еще и ради денег. На щеках появились слезы, а сердце больно кольнуло.

— Хватит тут ныть, — одернул меня парень. — У тебя выбор сегодня. Я добрый! Да и туман на руку… В общем, либо я тебя так просто скину за борт… Там холод адский. В мучениях помрешь… Лишь таблетку дам по старой памяти. Заснешь и проснешься уже в адском котле — за все те ужасы, что ты заставила меня пережить.

Взглянув вниз через бортик, я поморщилась. Даже вода с трудом виднелась, что уж говорить про купания. Валера был прав. Даже просто спрыгнуть с яхты в воду сейчас — смерти подобно. Но все же был у меня один бонус, о котором парень не знал.

— Без таблетки, — пожала плечами я как можно более равнодушно. Лишь бы он ни о чем не догадался по моему взгляду. — Все? Не передумал, Валер?

Парень встал с места, заставляя меня вжаться в перила. Он легко поднял меня на руки даже в теплой верхней одежде.

— Все, Маш. И, нет. Я не передумал.

Хотел отпустить меня над водой, но я по инерции вцепилась в него намертво. Моя нога уперлась в бортик, на край которого я надавила что есть мочи, отталкиваясь от Валеры. Он пошатнулся, а потом полетел в воду вместе со мной.