Глава 6

Бар «Брейк» располагался недалеко от центра столицы, туда устроиться мне помогла хорошая знакомая родителей. Людное злачное место с большой проходимостью, специализирующееся в первую очередь на продаже алкогольных напитков любого рода. Выделялось оно среди сотни других парой простых фактов. Во-первых, стилистикой — дизайн, оформленный под шестидесятые, с головой окунал нас в «то самое время», которое так любят многие из кино и романов.

Именно по этой причине девушки надевали на себя красное платье с пышной плиссированной юбкой в клеточку, белые сетчатые перчатки и туфли на высоких каблуках. Обязательно были предусмотрены кудри, красные губы и белые носочки. А для мужчин предполагался белый костюм с короткими рукавами, и зачёсанные назад гелем волосы.

Во-вторых, это необычная подача блюд и коктейлей. К примеру, закуску могли принести в ведре, а коктейли — в банке из-под бабушкиного варенья. Такое очень нравилось молодым людям и часто смены заканчивались тем, что я падала без ног в комнате для персонала и часа четыре приходила с себя. А потом айда на пары!

— Вам нечего там делать! — возмущалась я, до последнего упираясь.

— Посмотрим, — никак не реагировал на мои уговоры Дмитрий Петрович.

— Бросьте, — застонала я в голос, начиная нервничать, — это уже даже не смешно!

Каким-то чудом мужчине удалось уговорить подвезти меня, и теперь он всерьез собирался войти внутрь, как личный секьюрити.

— Вы ведь посидите пять минут и уйдете, да? — с надеждой прошептала я, не пуская его внутрь, пока не даст четкого и внятного согласия.

Дмитрий Петрович одернул мою руку и без вопросов вошел внутрь. Длинный коридор в предбаннике переливался разноцветными неоновыми цветами. В нос ударил резкий запах айкоса, а также чего-то спиртного. Мужчина скривился. Но апогеем его ступора стал внешний вид официанток.

— Валерка знал, что ты здесь работаешь? — спросил он вдруг, и я кивнула. На что тот гневно поджал губы и едва не раздавил в кулаке сотовый. — Что за публичный дом, нах?!

И тут во мне самая настоящая ярость вскипела. Какого черта я, спрашивается, должна терпеть этот позорный надзор? Почему он позволяет себе отчитывать меня у всех на глазах?!

— Дмитрий Петрович, вы мой папочка? — отчеканила сквозь зубы, глядя на него в упор. Сердце из груди выскакивало, голова шла кругом от внезапного адреналина в крови.

— Нет, Машунь. Я тебе не папочка. Вообще нет, — голос мужчины скрипел, как несмазанная дверца. Разве что из ушей дым не пошел! И, все же, в его пылающих черных глазах я смогла разглядеть то самое порочное, о чем он думал в тот момент: как еще пару часов назад брал меня в своей же гостиной, распластав на камине.

— Так вот, — я резко отмахнулась от нежелательных воспоминаний, погасив внутри неуместное возбуждение, — кто вы мне тогда? А? С чего тут вдруг контролируете?

Он распахнул рот, будто что-то хотел сказать, но тут же его захлопнул. Внутри поселилась несвойственная грусть. Всё-таки, стоило признать, я ожидала услышать нечто иное от мужчины, с которым сплю. Глупости какие!

— Поэтому оставьте меня в покое! — взорвалась агрессивнее, чем стоило. Но тут же выдохнула, собирая мысли в кучу и размеренно отрапортовала: — Я благодарна вам за то, что подвезли. И что выделили койку-место на эти дни. Все. Сегодня я домой вернусь.

— Нет. Там не закончен ремонт, — холодно поставил перед фактом Дмитрий Петрович. Он покачивался из стороны в сторону, недовольно осматриваясь, будто действительно находился в каком-то борделе, и стены давили.

— А… Плевать! — хмыкнула я, а затем просто развернулась и быстрым шагом направилась к комнате для персонала.

Менеджер Марина остановила меня у двери с вытянутой рукой и многозначительно кивнула куда-то за спину:

— Папка твой?

Я обернулась и ахнула. Дмитрий Петрович сел за самый центральный стол в середине зала, с которого отрывался вид на все заведение. Достал влажные салфеточки и принялся все вокруг себя вытирать с многострадальным брезгливым видом. Уф!

— Маша, прием! — вернула меня в реальность Марина. Я перевела на нее расфокусированный взгляд и кратко кивнула. Не ее ума это было дело — кто мне Дмитрий Петрович. Может, я и сама не знала? Но уж точно не собиралась это обсуждать с малознакомой женщиной. — Часики у него зачетные на руке… «Ролекс», что ли… Маш, ты че, мажорка?

На этот вопрос я даже отвечать не стала, настолько мерзко он прозвучал. Сославшись на то, что я не успеваю переодеться в форму, быстро ретировалась в комнату, плотно закрывая за собой двери.

***

Обычно приготовления к рабочей смене занимали не более получаса, в этот же раз все растянулось на добрые сорок минут. От мысли, что Дмитрий Петрович все еще сидит там, было не по себе.

Когда я вышла, то демонстративно старалась не встречаться с ним взглядом. Но… Было совершенно невозможно не почувствовать ту волну жара, что окотила меня с ног до головы. Я знала, что Он смотрит. Чувствовала, куда. Как его цепкий взгляд скользит по вырезу на груди, ложбинке на шее, талии.

— Машунь, — елейно обратилась ко мне Марина, натянуто улыбаясь. Я как раз приняла свой первый заказ и собиралась его относить. — Я тебя сегодня на ВИП-зал поставлю. Помнишь, ты всегда хотела? Так вот, дам тебе самые большие столы. Там заказ сейчас будет более чем на двести тысяч.

ВИП-зал в баре «Брейк» считался не просто злачной точкой для официантов. За него сражались насмерть! Потому как посетители за вечер могли оставить девушкам двойную заплату. А то и тройную.

— Естественно! — от радости едва не уронила поднос. Ведь именно сейчас, как никогда, мне нужны были деньги. Жить в доме отца своего бывшего и не иметь возможности даже оплатить часть ужина — позорно.

— Но, — наконец подошла к сути та и многозначительно кивнула на столик Дмитрий Петровича, — есть одно условие. Оно не обговаривается.

Я не хотела поворачиваться, совершенно нет. Все вышло самое, как по инерции. И когда наши взгляды встретились, во рту мгновенное пересохло, коленки подкосились. Дмитрий Петрович выглядел, как хищник на охоте, выслеживающий свою жертву. Одно неправильное движение — закинет себе за плечо и унесет в берлогу.

Прочистив горло, я растерянно вернула внимание Марине и прикусила губу до боли:

— К-какое?

— Этот столик, — ее наманикюренный ноготок указал прямо на Дмитрия Петровича, и я неожиданно для себя вздрогнула. Прямо повело. — Сегодня мой.

Пульс отдавал битами в ушах, пока я отчаянно пыталась избавиться от неприятного вкуса желчи во рту и неконтролируемого раздражения. Это не было хорошо. Совсем нет!

— Но… Ты ведь не принимаешь заказы! Ты курируешь официантов и…

— Сегодня, — громко и властно перебила та, — принимаю. Так что? Идет? Договорились?

Я бросила еще один взгляд на Дмитрия Петровича, он что-то печатал в своем телефоне. Мне не хотелось отдавать мужчину Марине. И… Кому бы то ни было. Это чувство испугало меня так сильно, что я едва не задохнулась.

— Господи боже, — от неожиданности на глазах выступили слезы, и я тут же сморгнула их, подняв голову вверх. — Что за черт? Как такое может быть?

Два года я встречалась с Валерой и никогда не испытывала ничего подобного. Даже близко! Жжения в легких вместе с бабочками в животе. Нет… Нет. Нет! Я просто не могла влюбиться в него за какие-то два дня. Такого просто не бывает. Не со мной!

— Почему не может быть? Он очень симпатичный мужчина. Такой… Обольстительный, — пробормотала Марина, не стесняясь, рассматривая моего «отца». Я стиснула зубы и едва не раскрошила пальцами поднос. — Я не буду на него давить, честно. Просто поухаживаю… Салфеточки там поднесу, подгон от бара организую… Так что? Согласна?

Я снова посмотрела на Дмитрия Петровича и ощутила страх. Страх, что мое сердце может оказаться в подобных руках. Мужчины, который безумно любит девушек. Через которого прошли сотни, если не тысячи. Мы для него — как перчатки. Сегодня одна подходит к костюму, завтра вторая… К тому же, он старше. А еще — отец моего бывшего.

Если внутри и были чувства, их стоило не развивать, а вырвать с корнем, что я и собиралась сделать. Сейчас.

— Отлично, — кратко кивнула, утирая нос тыльной стороной ладони. — Ухаживай, обслуживай… Что ты там собиралась делать? Плевать. Я заказ понесла.

И какими бы правильными ни были эти слова, внутри словно что-то оборвалось.

Пока я относила коктейли, Марина переодела свой серый скромный свитер и натянула красную рубашку с глубоким вырезом. Даже рыжие волосы затянула на затылке по типу прически.

— И давно она так? — деланно равнодушно спросила я бармена, указывая на женщину, активно флиртующую с Дмитрием Петровичем. Мне не было видно его лица, но вот Марина заливалась от смеха.

— Минуты три точно, — пожал плечами тот, а затем рассмеялся. — Она даже попросила меня через пять минут принести им парные коктейли. Типа по ошибке. Чтобы у нее был повод за стол присесть.

Я с ужасом посмотрела на бармена и едва не упустила меню. А оно у нас, между прочим, деревянное.

— Не неси, — взмолилась тихо. — Ты не должен.

— Это премия, Маш! — покачал головой парень, а затем придвинулся к моему уху и тихо шепнул: — А если я ненароком оболью этого мужика — двойная.

Стиснув зубы, я резко развернулась и быстрым шагов направилась в ВИП-зал. Чтобы не сделать и не сказать ничего плохого. А там внутри была полутьма и множество закрытых кабинок. Самая крайняя — самая большая. Банкетный мини-зал, где какие-то кавказцы что-то праздновали с кальяном и полноценной закуской. Более того, они заказали все меню, чтобы попробовать каждую позицию.

Когда я уже собиралась уходить и даже открыла дверь, один из парней встал и, положив руку мне на талию, ласково прошептал:

— Машенька, вы не скрасите нашу компанию своим присутствием? Ничего такого, просто рядом посидите.

— У меня работа, — пожала плечами я, выпутываясь от нежелательного касания. Несмотря на деланную вежливость, глаза незнакомца мне показались нехорошими.

— Не переживайте! Мы люди небедные. Выкупим на всю ночь, — закивал тот деловито, а меня прямо повело.

Я что, эскортница? Или стриптизерша, чтобы меня на ночь выкупать? Но это был клиент, а он всегда прав. Поэтому засунув гордость на месте, отмахнула:

— Извините, это невозможно.

И быстро ретировалась, чтобы он не успел еще чего добавить. Уже у дверей вдруг едва ли не споткнулась об преграду. Мне не нужно было поднимать взгляд, чтобы уловить будоражащий кровь аромат духов.

— Что он от тебя хотел? Пусть еще раз тебя тронет, нах! — спросил он, рыча как-то странно. Я встретилась взглядом с Дмитрием Петровичем и поняла, что смотрит он куда-то мне за спину. На ту самую кабинку. А значит, все видел. — Собирайся, Машунь. Хватит. Мы домой.

Это не звучало, как вопрос. Скорее, приказ нерадивому глупому чаду, которому нужен глаз да глаз.

— А что, — наивно заморгала я, — Мариночка не понравилась, да? Вы подождите, пока на вас коктейль выльют. В своем кабинете она ваше мнение поменяет, пока будет переодевать.

— Ревнуешь, да?

— Я не… — щеки стали пунцовыми мгновенно.

— Это хорошо, золотце мое. Только сама виновата. Зачем ты ей сказала, что я твой отец? — спросил он с явным раздражением, вопросительно выгибая бровь. Дыхание сбилось, а сердцебиение ускорилось, когда мужчина сжал мой подбородок пальцами, приблизив чертовски близко к своим губам. — Мне не нравятся твои игры, пчела. Я старше и умнее. Ты должна меня слушаться. Если я сказал «домой», то ты молча снимаешь этот проститутский наряд и пакуешь вещички. Понятно?

Лишь два сантиметра разделяли наши тела от слияния. Никогда в жизни я не хотела кого-то так сильно, как сейчас. До какого-то гребаного головокружения! Но слова мужчины взбесили меня до ужаса, стало не по себе от его тотального контроля. Дмитрий Петрович действительно считал, что сжал меня за горло и теперь может решать судьбу? Просто потому что… хочет?

— Нет, — чеканя каждую букву, я смотрела ему прямо в глаза. Видела, как он злится и закипает. — Я с вами никуда не пойду. Ясно?

— Ты со мной. А если это так, то я принимаю решения. Либо так, либо никак, — больше Дмитрий Петрович не скрывал агрессии. Если бы в тот момент к его коже кто-то решил бы поднести спичку, она мгновенно запылала бы. Но сейчас все это адское пламя было направлено в мою сторону.

«Ты со мной» — звучало лестно, но безумно размыто. Такую фразу можно сказать и в отношении вахтера, и плотника и… Кого угодно. Девушке все же говорят немного другое. А Дмитрий Петрович, видимо, был неуверен. И это неприятно ударило по голове обухом.

— Отпустите, — хрипло прошептала. — Я пошла работать. А вы делайте, что хотите.

Я отшагнула назад, а он отпустил мой подбородок.

— Уверена, пчелка? — с кривой ухмылкой, он хитро на меня посмотрел. — Все, что хочу? Прямо все-все?

— Именно, — кратко кивнула, быстро выскальзывая из ВИП-зала.

***

Время шло, я носила заказы, а Мариночка активно обрабатывала Дмитрия Петровича. А он, черт бы побрал его, не уходил. Не отказывал. Миленько так с ней болтал, улыбался и даже один раз взял за руку. Якобы случайно скользнул ладонью по запястью, а та прямо задрожала…

— Охренеть! — ахнула я, когда он зачем-то ей подмигнул и гортанно рассмеялся. Так, что у меня между ног все стянуло болезненным спазмом. Только вот адресована вся эта симпатия была не мне. Появилось дикое желание скрутить парочку шеек.

— Эй! Ты в себе? — кто-то резко дернул меня, выдернув бутылку с ромом из рук. Я вернула ее на место. Обернулась и увидела официантку Олю. — Маш, может, тебе отдохнуть? На этот коктейль надо пятьдесят грамм виски, а не сто пятьдесят. Ты только что запорола почти полтысячи!

Я пыталась поймать взгляд Дмитрия Петровича, но он нарочито меня игнорировал. Полностью. Будто меня не существовало! И мне бы в пору радоваться… Только вот злость внутри становилась все ярче и ярче.

— Ма-а-ша! — Оля пощелкала пальцами перед моим лицом, и я очнулась. — Теперь тут двести грамм виски. И ты их уже разбавила в сиропе. Только в мусор!

— Нормально, — отмахнула я, хмурясь. Затем добавила еще сока до краев и ехидно улыбнулась. — Это будет подарок. Запиши на мой счет.

Оля что-то кричала мне вслед, а я быстро подхватила стакан со стойки и направилась в Марине. Господи, как же мне хотелось вылить это адское пойло на ее начес, а потом кинуть спичку прямо ей в волосы! Будет праздничный фейерверк. Для меня так точно.

Но на полпути я себя остановила, сжала зубы и отправилась в ВИП-зал. Уже знакомый парень Армен услужливо открыл мне дверь, а потом его рука случайной упала мне на задницу.

— Прости, красавица, — пробормотал он с деланным раскаяньем. — Давай в качестве компенсации я тебе что-то куплю!

— Не стоит, — отмахнулась, делая шаг к двери. — Мне ничего не надо и…

— Только коктейль принеси какой-то. На свой вкус, — согласился тот.

— Хорошо, — кратко кивнув, я решила принести ему самую дорогую позицию из меню. Горящее пойло за три тысячи. Ничего особенного, создано как раз для таких пьяных амбалов. А коньяк заменю паленым спиртом, ага.

Вышагивая к бару, я думала о своем, как вдруг крепкие руки схватили меня за талию, утаскивая в мужскую туалетную кабину. Я настолько испугалась, что не сразу разглядела Дмитрия Петровича. Он снова следил за мной. Глаза горели, как у безумца.

— Понравилось тебе, да? Понравилось, как он тебя за задницу лапал?! — прорычал он, стискивая мою талию почти до посинения. — Тебе чего-то не хватает? А, Машунь?

— О чем вы? — прошептала я дрожащим голосом. Потому что именно сейчас близость этого мужчины стала чем-то на грани возможного. На грани терпения. Он плотно впечатался своим телом в мое, и я ощущала его каменный стояк в брюках. Оставалось лишь надеяться, что адресован он мне, а не кое-кому другому. — А где Мариночка? Вы, кажется, бабой ошиблись… Я пойду ее позову!

Член в его штанах шелохнулся, и я безмолвно ахнула. Черт, его ведь заводила моя ревность. Этого мне еще не хватало! Сжав зубы, я решила, что больше и слова в адрес женщины не скажу! Не-а. Такой радости не доставлю.

— СТОЯТЬ! Если еще раз этот гондон тебя хоть пальцем коснется… — отчеканил каждое слово Дмитрий Петрович, пока его руки скользнули по талии. Я хотела быть равнодушной, но против воли застонала. Это было, как прикосновение к оголенному проводу. За гранью самоконтроля. — Я нахер прикрою его бизнес с автомойками. И по миру пущу. Просто предупреждаю, пчелка. Будет у тебя в общаге жить и тараканами питаться.

— Откуда вы знаете, что у него автомойки, он ведь не говорил… — голос превратился в податливый стон, сводящий с ума меня саму. Мужчина изучал мое тело как-то по-новому, с диким желанием и остервенением. Будто делал это впервые. Агрессивно, словно нападал. — Стоп. Вы что, его пробили? Или… Как это там называется?

— И не только это, золотце.

Дмитрий Петрович демонстративно отшатнулся назад, его ноздри раздувались от нервного дыхания. Лицо покраснело, на лбу выступили капли пота. Он смотрел мне прямо в глаза, когда поднес к губам два указательных пальца и медленно их облизал. Не прошло и минуты, как эти самые пальцы скользнули мне в трусики, утопая во влаге. Раздвигая складки, мужчина неторопливо скользил по клитору. Я сжала пальцы рук и ног, откинувшись назад, уткнувшись темечком в дверь.

— Ты не будешь здесь работать. Это не твой уровень, — властно отчеканил он мне на ухо. Мужская набухшая ширинка скользила мне по бедру, и я ничего не хотела больше, чем ощутить Его в себе. Одна мысль об этом сводила тело судорогой. — И только от тебя зависит, Машунь, как далеко я при этом зайду.

Я была так близко… Совсем на грани… Как вдруг он отстранился и снова облизал пальцы, с которых сочилась моя влага. С моих губ совался невнятный хрип, мышцы сжались.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас? — спросил он едва слышно, склонившись губами к моему уху. По телу прошла дрожь, я неосознанно выгнулась мужчине навстречу и, закрыв глаза, потерлась об его каменный член. Дмитрий Петрович даже не вздрогнул. Гребаная статуя. Еще и голос был такой мягкий, обволакивающий, нежный, пронизывающий насквозь: — Поехали домой, Машунь. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Казалось бы, что момент идеальный. Все прекрасно. Но именно тогда червячок в душе достиг цели, выедая меня изнутри. Я сделала резкий вдох, рвано выдохнула и выпалила до того, как успела передумать:

— Кто я для вас?

— Для «тебя», — одернул меня Дмитрий Петрович. Кажется, он начинал нервничать, хоть и отчаянно пытался этого не показывать. — Я уже говорил, что ты — моя.

— Ваша… Кто? — вопросительно выгнула бровь, но тот ничего не ответил. Только зубы стиснул и кулаки сжал. Такие разговоры давались мужчине с трудом, но и мне тоже. Тем не менее, они были важны. — Игрушка? Вещь?

— Маш… — начал было мужчина, а затем сам себя оборвал, проведя ладонью по коротким волосам. Размашисто и резко.

Я грустно хохотнула. Что и требовалось доказать. Ничего нового.

— Вы заставляете меня отказаться от единственного способа дохода. Приличной, высокооплачиваемой работы. Ради чего? Ради вашего эго? Ради каких-то иллюзий? — голос перешел на нервный приглушенный крик. Он дрожал, слезы готовились хлынуть по щекам, но я их старательно пыталась сдержать. Не заслужил он таких эмоций. — Так вот, не стоит, — настала моя очередь отвернуться и спрятать глаза за ладонью. Потому что Дмитрий Петрович смотрел на меня так странно… Это просто невозможно было вынести. — Эти два дня были прикольными…

— ПРИКОЛЬНЫМИ?! Прикольными? Да, Машунь?! — взорвался мужчина, и его кулак врезался в деревянную стойку сбоку. Я вздрогнула и торопливо продолжила:

— Но мы с вами немного заигрались. Надо возвращаться в реальность. Вы в свою, а я в свою, — прежде чем мужчина снова принялся лить мне в уши очередную порцию воды, я быстро открыла щеколду и сделала шаг в сторону выхода. — До свидания.

— МАША, — чеканя каждый слог, Дмитрий Петрович будил во мне спящее чувство самосохранения. Хотелось спрятать голову в песок, взвыть, сбежать…

— Нет. Не так. Надеюсь, не свидимся. Так что прощайте. С Валерой мы больше не вместе, так что причин для встречи нет, — торопливо пробормотала, не оборачиваясь. Потому что не сдержалась, и глаза все же стали мокрыми.

В коридоре оказалось на редкость много людей. Благо все пьяные до умопомрачения, и им было плевать на проблемы какой-то официантки. Стерев в комнате для персонала размытую тушь, я привела себя в порядок и с натянутой улыбкой вернулась к работе.

Удивительно, как всего лишь два дня смогли перевернуть реальность. Раз — и все.

***

Работа продолжалась, а гребаный Дмитрий Петрович не уходил. По-прежнему сидел за столиком с Мариночкой. Как ни в чем не бывало! Каждый раз проходя мимо, я оборачивалась с подступающими слезами и неконтролируемой агрессией. Мужчина не смотрел на меня, но когда я поворачивалась к нему спиной, то ощущала на себе пристальное внимание. Очень напряженный взгляд. Цепкий. Недовольный даже.

— Красавица моя, — обратился ко мне уже знакомый Армен, странно переглядываясь со своими друзьями-кавказцами. — А тебе сколько лет, а?

— «Вам», — настоятельно ткнула носом их, быстрее собирая со столика пустые стаканы. — Это не должно вас волновать.

— Мы тут поспорили, — продолжил тот, будто и не слышал моего раздраженного тона. Не видел недовольного лица. По-хорошему, конечно, в таких случаях надо бы уже звать Марину, чтобы их взашей гнала, но… Во-первых, они были ВИП-гости и за вечер потратили уже почти полмиллиона. Даже если бы они меня тут расчленили, вряд ли их наказали бы. Во-вторых, для этого бы пришлось подойти к Дмитрию Петровичу, а мне даже думать было об этом физически больно. Видеть, как он там подкатывает к левой телке… Фу! — Просто скажи, красавица. Вопрос, да и только. Мамой клянусь!

— Скажи, скажи! — загалдели парни, будто обезьяны в питомнике. Мне в тот момент даже страшно стало. Их вот целая футбольная команда с запасом, а я одна. И пьяные они явно не слегка. В кабинке дым от кальяна такой стоял, что я ежиком в тумане себя ощущала. Скоро на облаках воспарю.

— Двадцать один, — отчеканила, наконец-то шагая к выходу. И уже на горизонте маячила любимая мною дверь, как «невинный» насмешливый оклик одного из парней у меня прямо мурашки вызвал:

— Идеальный возраст для брака, брат!

— А то! — закивал уже хорошо известный мне Армен. Я обернулась к нему лицом. Смеется, оценивает мою реакцию. Что за шутки? — Так бы и украл тебя, красавица.

— У-украл? В смысле? — переспросила я неожиданно охрипшим голосом.

Впервые за все время работы в баре мне всерьез стало страшно, прямо до дрожи в коленках. Потому что, как бы ни смеялись эти придурки, было в их глазах что-то… Что прямо заставляло внутренний голос кричать: «Беги!»

— У нас в семье традиция такая, красавица, — закивал мой «жених». — Если хочешь на девушке жениться — крадешь и домой под ключ, чтобы никто такое сокровище больше не видел. Вот тебя бы я украл, Машенька.

Он явно пытался сделать мне комплимент, а я вдруг вспылила не на шутку:

— Мы не в каменном веке живем. И, уж простите, я к вам никаким боком не отношусь.

— Если ты не заметила, мы люди не бедные. Очень даже. Так что закон для нас не писан, — вот на этой фразе я едва поднос не уронила. А Армен тут же подхватил, переняв его на себя, сразу сбавив пафоса: — Ты чего? Не пугайся, красавица. Мы девушек не обижаем. Мы их любим. Во всех местах. Пока не станет мучительно больно. И пока они послушные.

И тут что-то во мне перемкнуло. Причем резко и как-то стремительно. Не хотела я быть той, кто обслуживает таких моральных уродов. Не хотела я быть больше официанткой ни здесь, ни где бы то ни было. Потому что мне только двадцать с хвостиком, и я хотела дожить как минимум до семидесяти. А не чтобы меня на трассе по частям нашли и показали по ведущим новостям. Не о такой популярности я мечтала!

— Эй, красавица! — прокричал мне вслед парень, когда я бросила на стол грязные банки из-под коктейлей и бросилась в общий зал. Меня прямо трясло от странного желания стянуть с себя форму и больше никогда ее не надевать. Нафиг такие бессмысленные риски! Новую работу найду, по специальности. Пусть с меньшей оплатой — неважно. — Ты куда? Постой…

Я уже была у входа в комнату для персонала, когда на глаза попался бармен. Он как раз вышагивал в сторону столика Дмитрия Петровича с Мариной. И взгляд у него был такой… хитро-выдуманный.

— Идешь премию зарабатывать? — я пристроилась рядом.

— Ага, — кивнул тот, — не мешай.

— Давай я это сделаю, а? — предложила, как можно более спокойно. Но тот безмолвно меня послал на три веселых буквы в сексуальное путешествие. — Нет, ты не подумай. Премия тебе. Мне только моральное удовольствие. — Парень замер и почесал затылок. — Тебе не кажется странным, что бармен лично напитки разносит? Вообще не палевно, ага! Прямо случайность крайней степени… Дмитрий Петрович хоть и дурачок, но умный.

— Эммм… — парень вообще не понял, что я сказала, но с радостью спихнул на меня важную миссию по охомутанию депутата. — Бабки мои, уяснила? И смотри осторожно. Там сахара много и водки. На голову не лей. Иначе только сбривать.

Я кратко кивнула и уже тогда определилась окончательно, куда именно этот ядерный коктейльчик попадет, ага.

— Приветик, — елейно пробормотала я, оказываясь около столика. Две пары глаз уставились на меня пронзительно. И если Марина просто не понимала, почему все идет не по плану, то Дмитрий Петрович ждал подлянки. Слишком хорошо меня знал, гад. Глаза сузил и губы поджал. Даже дышать перестал. — Вам тут подарок от заведения!

— Ой, это так… — начала было Марина, но не успела закончить фразу. Потому что я просто завела пойло ей над головой и окропила ее дьявольскую продажную душонку. Никогда не видела, чтобы волосы вот так… По щелчку пальцев! В веник превращались. Склеились мгновенно. Осталось только спичку поднести для новогоднего факела. Но я сжалилась, не совсем еще рассудка лишилась.

— МАРИЯ, — рявкнула она, пытаясь хоть пальцы разлепить. — Уволена! Сейчас же!

— С радостью!

Не желая смотреть на Дмитрия Петровича и видеть его взгляд, я быстро ретировалась в дамскую комнату. Ту, что была ближе всего, и замкнулась изнутри на щеколду. Только сейчас, когда негативные эмоции получили выход, я поняла, какую гребаную дикость натворила!

Сделать какую-то пакость менеджеру Мариночке я мечтала с первого дня работы. И не только я, а каждый вменяемый работник бара. Все знали, что она официальная любовница хозяина, это даже не скрывалось особо. Но все равно женщина любила соблазнять клиентов. Так ладно бы только клиентов. Пару недель назад она увела у беременной сменщицы мужа, напоив его до отключки. В компот спирта подлила. Забавы ради! Как она с ним пьяным потрахалась? Вопрос остается открытым. Только вот Альбину после такого «сюрприза» скорая увезла, а этой хоть бы хны…

А все терпели, потому что именно эта курица была тут главная. За босса. То недостачу на кого-то повесит, то подставит, то зарплату урежет за просто так. Не нравится? Дверь, как говорится, всегда открыта. Желающих море. И все молчали! Потому что где еще найти работу в центре столицы, где чаевые по пятнадцать тысяч — как нефиг делать? Даже урезанная зарплата была выше, чем в других местах города.

Но на Дмитрии Петровиче меня прямо прорвало. «Ролекс» увидела — и все: здравствуй, красная блузочка и сиськи навыкат! Ей что, одного спонсора мало? Еще и этот идиотский способ закадрить мужчину — вылить на него сладкий коктейль. Фу! Вот ее бумеранг и настиг.

— Господи боже, — нагнувшись лицом над раковиной, я врубила поток ледяной воды. Умывалась снова и снова, чтобы прийти в себя. — И кому я хуже сделала, спрашивается? Дура… Ой, дура-а-а-а! — Кто-то постучал, но я даже виду не подала. Мне прямо плохо стало! Хорошо, если Марина просто меня уволит, а не любовника своего припряжет меня в переходе с дружками встретить. Эта может! С нее станется. — Черт! Черт! Черт!

Снова резкий стук в дверь, более агрессивный. Я аж подпрыгнула. Нервы уже совсем ни к черту стали.

— Выходи, — послышался знакомый голос. Дмитрий Петрович вообще не казался расстроенным или оскорблённым. И, о чудо, даже надо мной не шутил. А, чтоб его, сочувствовал и, кажется, переживал! — Открой мне дверь, пожалуйста.

А мне так стыдно вдруг стало, прямо до жжения в легких. Небось думает, что я какая-то малолетняя взбалмошная дурочка. Еще и ревнивая. Щеки едва не сгорели в одночасье!

— Не-а.

— Иди ко мне, золотце, — прошептал он совсем елейно в щель между дверей. — Я не злюсь на тебя. Честно-честно. Мне даже понравилось. Такая себе боевая пчела. Рембо на задании. Ревнуешь ты очень даже сексуально.

— Ха! Не злитесь, да? — сев на раковину, я сложила руки на груди и решила, что с места не сдвинусь, пока мужчина не уйдет. Как в глаза ему смотреть? — И вообще, чтобы вы знали, я не из-за вас коктейль на нее вылила. Были другие причины.

Он притих, но я пятой точкой ощутила его изумление и озадаченность, когда мужчина деланно спокойно пытался выведать:

— А из-за кого? Из-за того хмыря?

Из-за какого «того хмыря», я даже не собиралась вдаваться в подробности. Просто промолчала, а затем на ноги соскочила, когда от удара по двери с луток белый порошок посыпался. Такими темпами этот бульдозер дверь с петель снесет, а она и так на ладан дышит.

— Идите, Дмитрий Петрович, — поторопила его я. — Все было сказано, мне добавить нечего.

Сначала показалось, словно он сделал пару агрессивных шагов в сторону, потом вернулся. Послышался новый удар. Зеркало за спиной задрожало.

— А мне есть, Машунь. Мне. Есть! — рявкнул он таким голосом, будто собирался устроить мне взбучку. Я закатила глаза и приготовилась слушать, но едва не обомлела от тех слов, что потоком полились из его губ: — Встречаемся мы. ВСТРЕЧАЕТСЯ. Девушка ты моя. Де-вуш-ка. Ясно? Это ты хотела услышать? Так вот, я сказал! Довольна? Легче стало?! — он замолчал, уперевшись в косяк. А у меня сердце едва не остановилось. — Машунь, золотце мое… Только открой эту гребаную дверь… Я тебя прошу…

В книгах я читала фразу, что в секунды шока мысли разбегаются из головы, и ты не можешь сказать что-то внятное. Бред, думала наивно. И вот сейчас наступил тот момент, когда я вообще ничего не могла выговорить… Ничего разумного. Прямо белый лист перед глазами, и обезьянка ритмично в тарелочки бьет.

Бах-бах-бах…

— Ааа… Уже неважно, — выпалила, нагло соврала. Потому что так плохо стало в тот момент. Прямо весь негатив за Новый год в голову ударил. Хотелось рыдать белугой и жалеть себя несчастную. — Раньше надо было. Вы и с Мариночкой прекрасно вечерок провели… Я вам была не нужна. Идите вон к ней и блузу ее липкую от тела отдирайте, ага. Глядишь, чего-то и перепадет!

— Нет, Машунь. Ошибаешься. Я хочу отдирать только тебя, — протянул он совершеннейшую пошлость, но так нежно, что мозг снова впал в ступор. Обижаться? Или влюбиться? Тем временем мужчина хрипло продолжил: — И желательно, чтобы блуза в этом процессе имела второстепенное значение. А лучше и вовсе не участвовала. — Тишина затянулась, а затем новый удар едва не выбил дверь. И с таким гулом, что наверняка музыку заглушил. Где, спрашивается, охрана гуляет? — Открывай, пчелка. Сама. По-хорошему! Будет потом хуже.

— Хуже? Куда уж! — прошептала я с издевкой и явным недоверием. Нет, ну не мог он выбить дверь… Не кентавр же! Нет, нет, нет… — Дмитрий Петрович…

И тут дверь резко повалилась. Воинственный мужчина с явным раздражением на лице ворвался в комнату. Я даже моргнуть в себе силы не нашла. Вот это да. Чем не кадр из боевика? И, прошу заметить, без всяких там спецэффектов и дублеров. Только местный депутат-спайдермен в главной роли и его золотые ручки.

— Ой, мамочки…

Очнулась уже верх ногами у него на плече. Закинул, как добычу какую-то! И придавил намертво.

— Домамкалась, — пробурчал он недовольно, а затем шлепнул меня по пятой точке. Звонко, громко, с душой. — Все. Домой. Хотела быть полноценной девушкой? Будь!

— Я все равно найду другую работу! — застонала в голос. И плевать, что все вокруг смотрят. Я в баре больше никому ничего не должна. Тут посетители и похуже буянили. А мы так, немного куролесим.

— А тебя больше, — акцентировал он, — никто не спрашивает. Все, золотце! Ты свою свободу слова упустила. Она сейчас как раз над Парижем пролетает, вместо фанеры.

— Пфф! Да ты вообще слышал что-то про феминизм, а? — ахнула я, пытаясь пнуть его в бок. Только мой слабенький удар — все равно что пакет с воздухом по скале долбануть. Мне же хуже. Кулак заныл, костяшки задрожали.

— Если для обращения на «ты» мне придется тебя периодически похищать, то я только за, — замурлыкал мужчина как довольный кот. А я поняла, как сильно оговорилась! И заныла вслух. Нет, ну дракон же! Самый настоящий! — Романтика, пчелка. Все для тебя!

— Да ты просто… Вы! Просто… Просто… Ух! Гхм! — пыхтела я себе под нос, извиваясь, как уж на сковородке. Не знаю, каким образом Дмитрий Петрович умудрялся так держать мою юбку, что все стратегические места были закрыты. Надо уметь! Не человек, а солянка из талантов. Почему он до сих пор депутат, а не президент? За такого кандидата я бы свой голос отдала. И не только голос. И не только отдала, а еще и отдалась бы.

— Оставь свои эмоции для спальни, — напевал себе под нос Дмитрий Петрович. Весело так, задорно. Даже не пытаясь приглушить звук своего бархатного и чертовски громкого баритона. А мы, между прочим, по центру зала шли. Как специально кричал, чтобы все вокруг знали, что не отец он мне. И даже не дядя. Почему мне это нравилось? — Там пожужжишь, как ты умеешь. Не трать энергию зря.

Я хотела сказать ему еще пару ласковых, как вдруг напоролась на кое-что подозрительно знакомое. Точнее, кое-кого! Этих парней я, увы, знала. Особенно того, что в красных мокасинах и с бордовой барсеткой. Армен, чтоб ему неладно было!

— Эй, — присвистнул «виновник торжества», — Ты куда мою девушку понес? А ну-ка верни домой!

Я перестала дышать, а Дмитрий Петрович вообще никак не отреагировал на подобный оклик. И все могло на этом закончиться, если бы несколько парней не выстроились плотной шеренгой перед мужчиной, мешая выйти из бара. Мы ютились в узком коридоре, и парни из ВИП-зала буквально окружили со всех сторон.

— Еще раз повторяю, дедушка! — с издевкой, напыщенно отчеканил Армен. Так, словно «Бригаду» всю неделю пересматривал и сейчас себя Сашей Белым воображал, ей-богу. — Девушку поставил, в сторонку отошел. Она моя.

Дмитрий Петрович нехотя остановился, поднял голову к потолку и горестно вздохнул. Не испуганно, нет. Скорее, измученно? Словно пришла точка его терпению.

— Бля-я-ядь, — с чувством рявкнул он, а затем ласково погладил меня по ножке. — Машунь, золотце, ушки прикрой, а. Сейчас будет душевно больно. Боюсь ранить твою нежную психику.

Просьбу я не выполнила, а зря. Кто бы мог подумать, что депутат владеет таким трехэтажным матом! Клянусь, даже кавказцы офигели от того, как «дедушка» качественно их послал, а я выучила множество новых словечек. Мало ли, вдруг пригодится?

Если переводить на русский, то Дмитрий Петрович послал «друзей» в увлекательное сексуальное приключение по самым отдаленным участкам пятой точки. Желал им счастья и здоровья крепкого. Как я поняла, последнее им пригодится, если они в сторону не отойдут. Перевод любительский, непрофессиональный. Я подобным языком не владела, все на уровне догадок и интуиции.

— Вы сильно на меня злитесь, да? — промямлила я в полголоса, когда Дмитрий Петрович вышел на улицу. Те идиоты так и остались стоять позади, растерянные и обескураженные. Судя по пустым лицам, это аут. — Не за секунду же так завелись… А казались таким спокойным! Прямо сама собранность.

— А с тобой, Машенька, — отчеканил он сквозь зубы с немым укором, — мне либо на транквилизаторах сидеть, либо упражнять силу воли. Так вот последняя у меня уже прокачана до уровня «бог». Я своего рода мастер.

— Сдерживаться вредно, — прошептала в полголоса. Мы уже подходили к парковке. Дмитрий Петрович оставил авто не на платной стоянке, а во дворе частного дома. Будто знал, что внутри бара ненадолго. — Опухоль будет. Я в одной передаче видела такое…

Он хмыкнул и с интересом спросил:

— Предлагаешь мне на тебя кричать? Или пороть? Кстати, второй вариант мне нравится. Прямо вижу, как ты…

— Эй, спокойно! Предлагаю до этого не доводить! — возмутилась моментально, на что получила шлепок по заднице. Просто так! Могу поклясться, ему это просто нравилось — заставлять меня дрожать.

— Не переживай насчет опухоли, пчелка. От тебя у меня останется только дергающийся глаз и седина, — «успокоил» меня этот невыносимый и совершенно невероятный человек.

Застыв у машины, Дмитрий Петрович порылся в кармане в поисках ключей. В кромешной тьме жилого двора сделать это с первого раза оказалось сложно. Лично я вообще ничего вокруг не видела.

— А вам седина пойдет, знаете? Такой себе, секси Дед Мороз! — закрыв глаза, я улыбнулась, представляя эту безумную картину, от которой все внутри содрогалось в предвкушении. Мужчина не мог этого видеть. — А дергающийся глаз… Ну, как изюминка, что ли? Отличительная особенность, во! В каждом мужчине должна быть загадка, так, чтобы всегда непонятно было: нервный тик у него или намеренно подкатывает.

— Ха! — покачал головой Дмитрий Петрович. Кажется, мои разговоры его успокаивали, а значит, цель была достигнута. Еще бы на ноги поставил для полного счастья. Но куда там? Держал крепко, уверенно. — Я изюм не люблю. У меня на него аллергия.

Изначально я игнорировала шаги неподалеку, потому что это центр города, и людей вокруг было полно. Но теперь мы оказались одни на улице, и кто-то приближался. Вроде ничего особенного, но что-то внутри меня среагировало на это странно. Панически. Видимо, я совсем нервы расшатала…

— А где Игнат? — спросила с тревогой.

— Соскучилась, да? Так вот, спит твой Игнат! Или ты думаешь, я без охраны и водителя вообще на улицу не выхожу, да? Дай человеку праздник отметить, — как ни в чем не бывало протараторил мужчина, а затем вдруг замер. Наверное, различив эмоции в моем голосе. — А что такое, драгоценная? Думаешь, он тебя спасет, да? Так вот, я тебя разочарую — Игнат болеет за другую команду.

Заявление это было настолько удивительным, что я на мгновение обо всем на свете забыла. Глаза стали по пять копеек.

— Гей, что ли?! — ахнула ошарашенно. Не похож он был, вот вообще. Обычный такой мужчина. Да и на ножки мои поглядывал, я же видела! Даже думала его с кем-то из подруг свести… Вот ведь новость!

— Пфф! Что за выводы, Машунь? Ты ему еще скажи, что я его пидорасом обозвал. И не будет у меня ни охранника, ни водителя… — не менее удивленно воскликнул мой захватчик. — Он болеет за ту команду, что ему ПЛАТИТ. Понимаешь? Так что если ты надеешься на…

Шаги чужие перестали быть где-то далеко, теперь они эхом разливались по обширной местности. Их было много, даже Дмитрий Петрович услышал, обернулся со мной на плече и кратко сказал:

— А ну-ка посиди в машине, пчелка.

Дмитрий Петрович поставил меня на ноги. И пока он открывал машину, я увидела уже знакомых ребят. Их гордость явно была ущемлена, а настрой стал еще более враждебным, боевым. У некоторых имелись кастеты, у кого-то — биты. А у Армена в руках сверкнул раскладной нож. И в тот момент ситуация перестала быть веселой. Вот вообще.