Глава 7
Мне стало страшно. Так сильно, что перед глазами пролетела целая жизнь. Удивительно, как Дмитрию Петровичу удалось проникнуть под кожу за считанные дни, потому как одна мысль, что ему могут сделать больно, сводила с ума и парализовала. Я уже начинала подозревать, что и раньше тайно восхищалась им, хотя даже себе в этом признаться не могла.
— Пожалуйста… — взмолилась я, когда он запихнул меня в авто и захлопнул дверь перед носом.
— Я вас просто предупреждаю, что ничем хорошим это не закончится, — устало поставил перед фактом мужчина, разворачиваясь лицом к парням. Казалось, его учительский тон праведного лектора их только больше подстегивал. Как быков перед красной тряпкой. — Обещаю, что если вы уйдете сейчас, то я буду добрым. Потом — не обещаю.
— Дедуля, — засмеялся Армен, покрутив между пальцами нож. Я стиснула зубы, внутри вспыхнула ярость. — Это девушка моя. И я хотел забрать ее себе. Но ты еще и оскорбил моих людей, теперь мы не будет проявлять снисхождение к пенсионерам.
Я думала, что подобные выпады хоть как-то, но заденут Дмитрия Петровича, а потом вспомнила, что он депутат. Про них и не такое говорят, там хочешь не хочешь броней обрастёшь. Так что он бровью не повел, но при этом выглядел чертовски собранным и серьёзным.
— Ну, как хотите, — выдохнул мужчина обреченно, разведя руками. Затем полез куда-то себе под пиджак, застопорившись на полпути. Бросил на меня настороженный взгляд и как-то немного смущенно покачал головой: — У меня разрешение есть, Машунь. Все законно. Не пугайся, золотце…
— Что? Какое еще разрешение?.. — прошептала я, хотя зуб на зуб не попадал. И это притом, что в машине было адски жарко. По крайней мере, с меня сошло пять потов. — Черт…
Пока я пыталась угомонить нервный тик конечностей, Дмитрий Петрович достал гребаный пистолет, и я окончательно обомлела. Нет, это точно какой-то боевик! Может, я сплю?
Ущипнула себя и, увы, не проснулась.
— И что дальше? — выкрикнул один из отморозков. — Там всего восемь патронов, а нас двадцать. Ты хоть стрелять-то умеешь? Ха-ха.
— Салаги… — прошептал себе под нос Дмитрий Петрович, закатив глаза. — Фильмов про девяностые насмотрелись…
А затем все начало развиваться так быстро, что мозг осознавал происходящее заторможено. Парни все еще пялились на пистолет, посмеиваясь, а Дмитрий Петрович уже достал из кармана что-то острое и просто метнул в сторону. Это был не нож, а какой-то странный предмет с конусом на конце. Он врезался в ногу одному из парней, и тот повалился на землю. Его друзья кинулись на помощь. Пока все пытались прийти в себя, мой герой сделал предупреждающий выстрел в небо и за считанные секунды все фонари улицы зажглись, жители в квартирах оживились.
— Ты че, дед? — возмутился Армен, неосознанно делая шаг назад. — Псих, да?
Потом очнулся и кинулся на Дмитрия Петровича. Я задергала ручку двери, а так оказалась закрыта. Тогда судорожно распахнула бардачок в поисках чего-то для защиты. Нашла лишь полупустой газовый баллончик и ножницы. Только вот толку с них, если я просто немой наблюдатель?!
Когда подняла взгляд, Дмитрия Петровича уже окружили трое. В тот момент я поняла, почему он так умело залез ко мне в окно по пожарной лестнице. Он занимался боксом, вот точно! Каждый удар кулаком был размеренным, ленивым, профессиональным. Я словно наблюдала, как опытный боец скучающе делает ненавистную работу, зевая. Особо даже не напрягаясь!
И все же, каким же прекрасным он был в тот момент. Просто до дрожи. Сильным, смелым, уверенным в себе. Его окружила куча неадекватных парней, и все равно среди них именно Дмитрий Петрович был главным. Он лидировал. Он их всех нагибал, как бы те ни пыжились из последних сил.
Один подошел сзади, мужчина блокировал его ногой. Другой замахнулся битой — он одним ударом кулака в шею заставил того скрутиться в позу эмбриона.
Я чувствовала, как сердце мое бешено скачет внутри. И дело было вовсе уже не в страхе. Нет… За этого мужчину вообще не стоило переживать, как выяснилось. Переживать надо исключительно за тех, кто перейдет ему дорогу. Меня обуревали другие эмоции… Совершенно безумные и несвойственные. Я хотела его. Так сильно, что самой стало страшно. Будто смотрела на сочный стейк через стеклянную стену ресторана.
Пока я любовалась Дмитрием Петровичем, пытаясь отогнать внезапное наваждение, все парни куда-то делись. То ли дело было в том, что никто не захотел получать по второму разу, то ли вбежавшие на парковку охранники клуба сделали свое дело. Кто знает.
— Как ты, малыш? — спросил он одними губами, и я задрожала от его косой, успокаивающей улыбки. Его карие глаза горели в тот момент от адреналина, а кулаки по-прежнему были напряжены. Между ног у меня все сжалось почти до боли, а во рту пересохло. Мужчина словно уловил возбуждение, возникшее в воздухе, и в глубинах его глаз заплясало что-то порочное, многообещающее. — Знаешь, пчелка…
Он сделал шаг ко мне, многозначительно приподнимая бровь, а затем замер. Армен возник из ниоткуда. В кустах, что ли, прятался, придурок? Как крыса, исподтишка. Только спустя секунду, увидев на боку мужчины порез, я поняла, что Армен с размаху полоснул его в живот, разрезав и пиджак, и рубашку.
— Блядь, — прошипел мужчина, проведя пальцем по покрасневшей ткани. — Это «Армани», уебок!
И было бы смешно, не будь так грустно. Дмитрий Петрович вырубил парня одним ударом по его крысиной морде, но факт остался фактом: он был ранен. А я в тот момент едва не потеряла сознание, потому как не понимала, насколько все плохо.
***
Я помню, как, захлебываясь слезами, барабанила кулаками по стеклу, просила мужчину разблокировать дверь. Пространство вокруг стало двумерным, пульсировало. Видимо, от адреналина события происходили слишком быстро. Как в тумане. Будто и вовсе не со мной.
— Открой же ее наконец! — прокричала, а мир вокруг будто растворялся. Я вообще слабо что-то воспринимала. Только порез и алое пятно, которое становилось все больше и больше.
Кажется, Дмитрий Петрович что-то говорил, но я не слышала звука его голоса. Сердце билось громче, кровь слишком шумно циркулировала, пульс отдавал битами в самый мозг. Но зато я заметила, как он порылся в кармане брюк и, достав, наконец, гребаные ключи, распахнул чертову дверцу.
— М-а-ш-а, — я буквально выпала из авто, с трудом удерживая равновесие за дверцу. Мои руки тряслись, когда я оказалась рядом, внимательно осматривая порез. — Ты меня слышишь? Ничего страшного не произошло.
Кровь не останавливалась, ее становилось все больше и больше. У меня началась самая настоящая паника, но все равно сообразила оторвать лоскут с подола платья и обвязать им талию мужчины.
— А вот теперь страшно! — возмутился он. — Ты же почти голая! Нет, нормально? Тут мужиков полный двор!
— Это все из-за меня… Все из-за меня… — шептала я себе под нос, даже не осознавая этого. — Боже, я ведь даже не сообразила вызвать полицию! Что за дура?
Он с немалым усилием поднял мое лицо вверх, заставляя встретиться взглядами. Хотела бы я знать, о чем думал Дмитрий Петрович в тот момент: осуждал, презирал, ненавидел? Но он плыл, как при катаракте. С трудом даже силуэт улавливался.
— Золотце, а ну-ка успокойся, а? — мягко прошептал он, каким-то волшебством собрав в русских буквах всю заботу и нежность целого мира. Странно, но от этого мне стало еще хуже. И тогда Дмитрий Петрович прижал меня к себе, укутывая в свои объятия. Я боялась касаться его, чтобы не сделать больно, но позволила себе зарыться носом в шею. И только потом поняла, что была ведь накрашена. Причем очень ярко.
— Я испортила твое «Армани», — простонала.
— Тебе можно, — усмехнулся он, и я почувствовала массивную ладонь на своем затылке, а губы на лбу. — Испугалась, да? — проговорил он бархатно. — Пчелка, я в девяностые рос и начинал с самого низа… К тому же, областной чемпион по боксу в свое время. Уж поверь, за свою девушку постоять могу. Было бы из-за чего переживать. Пфф!
— У тебя кровь, — прошептала я, едва ощутимо накрыв его бок ладонью. Просто чтобы проверить, не пропиталась ли временная повязка. Но мужчина вздрогнул, и я испуганно попыталась отшатнуться. Он не дал, лишь крепче к себе прижал. — Черт! Сильно больно? Да?.. Знаешь, твоя девушка — самая настоящая идиотка. По статусу не положено такую тебе. Нафиг такое «добро» нужно.
— Во-первых, просто царапина. Ерунда! — прыснул мужчина. Хотя явно ведь геройствовал. Ну, не могло быть ему не больно. Просто не могло! Он ведь не Терминатор! — Во-вторых, ты у меня самая лучшая, Машунь. Минимум — украдут. Так что такое сокровище раскрывать не собираюсь. Себе дороже.
От услышанного по моему телу волнами прокатились мурашки, а сердце куда-то упало в самые пятки. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного, и почему-то мечтательный мозг воспринял откровение мужчины, почти как признание в любви. Может, так и было? Говорил ли он еще кому-то такие нежности?
— И ты ни в чем не виновата, понятно? Выкинь это из своей миленькой головки сейчас же, — как-то даже строго качнул головой Дмитрий Петрович, пока я безуспешно пыталась прийти в себя и сбросить идиотскую улыбку. Которая, к слову, на фоне рыданий выглядела явно пугающе! — Ты же не можешь отвечать за действия всяких долбо… идиотов, да? Что уж поделать, раз ты родилась с таким недостатком — красивая? Будем как-то бороться. Другие «несчастные» живут, и мы справимся. И ладно бы только красивая, так еще и стройная. В довесок еще и умная. Как говорится, в семье не без «урода». Придется мне этот крест нести, эх.
— Я уже не жалею тебя, знаешь? — соврала я угрожающим тоном. — И подумываю догнать Армена, чтобы вспороть тебе соседний бочок. Глядишь, с кровушкой еще пару бесиков твой внутренний мирок покинут.
— Охренеть! Ты еще и имя его знаешь? — прорычал мужчина, а я поняла, как оговорилась. Конкретно так! А мужчина так елейно-хитро протянул: — Знаешь, Машунь. Как ты к мусульманству относишься? Мне кажется, черный тебе к лицу. Я тебе самую красивую паранджу буду покупать. Вот честно-честно!
— А ты как к феминистскому богословию относишься, а? — Мой спайдермен воздухом подавился. А может, просто беззвучно рассмеялся? Хотя я лично ничего смешного не видела! — Да-да, такое тоже есть! Прикинь? Если на этом теле и будет черный платок, то только поверх купальника на пляже!
Дмитрий Петрович собирался что-то сказать, но я привстала на носочки и накрыла его губы своими. В тот момент это казалось чем-то физически необходимым, как кислород. Ощутить его плоть и кровь. Успокоиться самой и придать ему сил.
— Мне нравится, что ты перешла на «ты». Так и должно было быть, малыш, — прорычал он мне в лицо, скользя своими губами по моим. Нежно и неторопливо, будто мира вокруг не существовало. А я вдруг ощутила, что этот момент я буду вспоминать всю оставшуюся жизнь. И плевать, что охранники пытались до нас докричаться. Мы были в куполе искрящихся чувств. — Еще бы по имени называла… Как думаешь, осилишь, пчелка? Или мне еще раз с кем-то подраться. Так я готов! Как тебе этот? Пойдет для разогрева?
Дмитрий Петрович неоднозначно кивнул на охранника рядом, и тот испуганно замер. Потому что Армен до сих пор валялся на полу и явно не собирался вставать. На молодых парней физические способности «дедушки» произвели неизгладимое впечатление.
— Не-а, — качнула головой я, и мужчина замер, удивлённый до глубины души. — Порез порезом, а по имени называть я не могу. Не получается. Пока, во всяком случае…
— Раз имя мое не нравится, можешь как-то по-другому… — предположил мужчина, явно размышлял вслух. Потому что, когда договорил, резко оборвал себя и прикусил язык. Передумал.
— Хм… Как же это, интересно? — притворно задумалась я, побив себя пальцем по подбородку. — О, Петрович! В самый раз.
— Машунь, — выдал он сквозь зубы под ржание позади стоящего охранника, — я к тебе не трубы прочищать пришел… Хотя… Неплохая идея! Дома прорепетируем!
— Тогда… — отмахнулась я деловито и осмотрелась по сторонам. Пока вдруг не напоролась взглядом на форме охраны и эмблему в виде медведя. Он рычал, свирепствовал. Еще и коготками своими всем вокруг угрожал. Нет, ну чистый Петрович. Как говорится, найди десять отличий. — Я придумала! Ведмежонок, во!
Из груди Дмитрия Петровича вырвался какой-то скулящий стон, а глаз подозрительно задергался. Мне показалось, или волоски дыбом на голове встали? Или так всегда было?
— МАША, — прорычал он угрожающе. Нет, ну чистый медведь! А реакция его — просто песня. Бальзам на мою хитрую душонку.
— Вот и порешили, — закивала наивно, на всякий случай сделав парочку шагов назад. Мой мужчина был настолько ошарашен, что объятия сами распались. Я даже испугалась: как бы инсульт не приключился.
— Полицию ждать будете? — спас меня охранник, возникший перед глазами. — Они уже на подходе. Парочку придурков мы поймали, а вот остальные…
— Люди из моей службы охраны разберутся с этой ситуацией сами, спасибо, — как-то слишком кровожадно пообещал Дмитрий Петрович, на мгновение обо мне забывая. — Поэтому ждать мы никого не будем. Извините за беспокойство, — и кивнул на меня многозначительно. Как будто собирался перейти сразу к десерту. Я вздрогнула и вжалась в авто. — У меня вон воспитательная работа простаивает. Дел непочатый край.
***
— Нравится? — спросил мужчина, странно на меня поглядывая, — Хочешь, я тебе такую же куплю? Но ждать долго… Хотя ты ведь никуда от меня не денешься, правда? — он немного помолчал, ожидая ответа ровно три секунды. Я и рта открыть не успела. — Ответ досрочный: никуда.
Я хмыкнула, но глаз от дороги не отвела, плотнее сжав руль. Когда Дмитрий Петрович начал ко мне приставать в машине, я вдруг поняла, что не так все и прекрасно с его самочувствием. Только вот оказалось, что мой храбрый рыцарь не переносит больниц. Уверена, просто боится. Так что уговорить его удалось лишь на ближайшую аптеку, где я купила все необходимые лекарства. Внутренние — антибиотики и внешние — антисептики и бинт. Благо косвенно разбиралась во всем благодаря маме!
А еще я уперлась, что не пущу его за руль. Нервы это. К тому же, он болен! И вспомнила, что сама умею водить. Папа меня с пятнадцати лет учил, чтобы после праздников их с мамой могла домой довезти.
— Если речь про пластырь с динозаврами, — подала голос я, — то обойдусь, ведмежонок.
— МАША, туды его в качель! — закричал Дмитрий Петрович во все горло. Я обожала эту его реакцию на данное прозвище. Оно действовало на мужчину, как электрошокер, подставленный к самому неожиданному месту в самый неожиданный момент. Он прямо в лице менялся, а мне весело. Но не сейчас!
С перепугу я резко свернула вбок и притормозила у первого столбика. Прямо машиной и притормозила. Впервые у меня сердце кольнуло так, что в глазах слезы от боли выступили.
— Господи… — резко заглушив двигатель, я на дрожащих ногах выбежала на улицу осмотреться. На идеально влитом капоте теперь красовалась царапина. Да, маленькая! Но ее словно на моей коже ножом высекли. — Нет… Нет. Нет!
— Пчелка, — весело пропел этот сумасшедший, вышедший на улицу без пиджака. Я бросила краткий взгляд на Дмитрия Петровича. Он смеялся! СМЕЯЛСЯ. Видимо, с валерьяночкой я переборщила. — Кажется, твой послужной список все растет. Женщина-загадка, блин.
— ГХМ… — странный рваный хрип сорвался с моих губ, и я снова обреченно застонала: — Ахх!
— Как думаешь, — решил добить меня этот умник, — сколько будет стоить покраска, а? При условии, что эту краску нужно будет доставить из Арабских Эмиратов, а специальное покрытие — из Америки, мм? — он задумчиво провел пальцем по царапине. Сантиметров пять от силы. — Где-то сто тысяч, думаю.
— Т-тысяч? — предположила я с надеждой. — Рублей?!
— Наивная ты душа, золотце, — покачал головой мужчина, горестно вздыхая. — Долларов. Если не евро.
Зарыдав в голос, я уже видела, как продаю свою почку. Нет, обе. Потому что одна моя почка дешевле зубочистки «честного депутата». Возможно, придется еще дачу родителей продать, а бабушке — ее миллион котов, что она дома разводит…
— Все, — резко отмахнулся мужчина, на редкость серьезно. Отодрал меня плачущую от бампера и на руки поднял. — Хватит, Машунь. Ну, врезалась и… что? Застрелиться теперь? Забудь и выкинь. Главное ты у меня целенькая и невредимая!
Я уставилась на Дмитрия Петровича в оба глаза, как на неандертальца. Когда моя соседка Лерка на свою физиономию весь мой тональник вымазала, я ее чуть не убила и заставила новый покупать. Потом еще месяц с ней не общалась. А он сто рублей стоил, а не сто тысяч долларов!
Положив ладонь на лоб мужчины, я попыталась прислушаться к ощущениям:
— Вы сейчас главное не пугайтесь, но вам срочно надо в реанимацию. Температуры, кажется, нет. Но это еще хуже!
— К тому же, — подмигнул Дмитрий Петрович, напрочь игнорируя мое очень серьёзное заявление. — Ты так удачно припарковалась, прямо сама судьба нас сюда привела. Сам бы лично никогда тебя не затащил…
Со мной на руках он развернулся лицом к зданию, и я едва не ослепла от ярко-желтой вывески «Даймонт Ориджинал ВИП Хауз». Отель выглядел так, словно ночь там стоила, как две депутатских машины и одна моя почка. Возможно даже, со всеми бабушкиными котами.
— Уверен, что хочешь, чтобы я туда заходила? — шепнула ему на ухо заговорщицки, когда он смело принялся вышагивать в сторону швейцара.
— Припаркуйте, пожалуйста, — всучив ключи, он вернул внимание мне и чмокнул в щеку. — Уверен, малыш. Никогда еще так уверен не был!
— С моим везением, — тактично зашифровала слово «криворукость», — я тут что-то разобью. Вот увидишь! Кому потом платить, а?
— Ничего страшного, — отмахнулся Дмитрий Петрович, при этом выглядел таким довольным, что аж страшно: глаза горят, улыбка до ушей. Может, это инсульт так проявляется?
— У тебя когда-нибудь закончатся деньги, — едва слышно промямлила себе под нос. Все вокруг на нас пялились. Парочка была еще та: один — в порванной рубашке и с динозавриками на боку, а другая — в рваном платье и зареванная.
— А ничего, — вскинул бровь мужчина. — Я как знал, что тебя встречу. Всю жизнь копил.
Я так рот и захлопнула. Потому что звучало это так, будто он меня всю жизнь ждал. И вообще, серьезно настроен. Хотя… чего только не напридумывают себе девушки?
— Здравствуйте, любезная, — громко поздоровался Дмитрий Петрович с администратором на ресепшене. К слову, у нее за спиной висела картина Пикассо. И мне очень хотелось верить, что это репродукция. — Нам нужен самый большой номер с самой большой кроватью. Прямо гигантской.
Я резко взглянула на Дмитрия Петровича. Он в адеквате — такое на весь холл кричать? Или это месть мне за царапину?
— Минуточку… Президентский люкс устроит? — вежливо предложила она, улыбаясь до ушей. Естественно! Судя по полупустому помещению, на всю столицу тут не много «жертв», кто наскреб на ночь в подобном месте.
— Если это лучший номер, то сойдет, — заявил Дмитрий Петрович. Меня удивило, что он даже расценки предварительно не спросил! Но, как оказалось, удивлять он собирался и дальше: — У нас тут медовый месяц. Нам главное, чтобы все поверхности были твердые и плотно прикручены к полу. И кровать, естественно, попрочнее. Понимаете, о чем я, правда?
Меня прямо парализовало и повело одновременно. Закрыв лицо ладонями, я вынужденно продолжала слушать это издевательство.
— Можете не беспокоиться. Мы отвечаем за качество головой. В случае чего вернем полную стоимость за проживание, — без капли растерянности моментально ответила девушка, как робот заведенный.
Это она, конечно, погорячилась с «вернем стоимость». Девушка просто еще не в кусе моей сверхспособности…
— Тогда отлично, — наконец поставив меня на ноги, мужчина достал из внутреннего кармана банковскую карту и паспорт. — Оформляйте.
Знаю, так нельзя, но я с каким-то диким восторгом ждала, когда девушка проведет картой, и платеж не пройдет. Должен же быть какой-то предел возможностей мужчины? Так хотелось вернуться в машину, а потом — домой, спать.
Но, нет. Раздался пугающий «дзинь», и спустя мгновение в руках мужчины оказалась заветная золотая карточка.
Наш номер располагался на самом крайнем этаже, где было всего две двери: одна — направо, вторая — налево.
— Два номера занимают весь этаж, Машунь, — прочитав немой вопрос, сообщил Дмитрий Петрович.
Все вокруг было в новинку: безумно роскошное убранство по последнему писку моды, мраморные полы, изящные картины на стенах, приятный цветочный аромат и ненавязчивая мелодия.
Мои родители не были бедными, я считала, что родилась в обеспеченной семье. До встречи с Валерой. Такие, как он с его отцом, были из другого мира. То, что для них естественно, для меня порой даже слишком.
— Вуа-ля, — Дмитрий Петрович первым вошел в номер, в самую темноту. И когда я попыталась переступить через порог, он вытянул руку вперед и не позволил мне его переступить. — Так не положено, пчелка.
— Ч-что не положено? — я и так боялась сделать что-то не так, выглядеть глупо, а теперь и вовсе покраснела. — А как положено?
— А вот так! — подхватив меня на руки, мужчина перенес меня через порог. — На счастье!
Я взвизгнула, стараясь не дышать ароматом кожи Дмитрия Петровича, в которую уперся нос. Он пах чем-то мускатным, сладко-терпким и пьянящим. Будто затянулась целой сигарой, искурив ее за одну тягу. Его ладони совершенно невинно лежали на спине и под коленкой, но все равно прожигали ткань, заставляя кожу потеть и покрываться мурашками.
— У нас не брачный месяц, — напомнила я, почему-то вдруг тихо и хрипло. — Мы не женаты.
— Помню, Машунь, — горестно вздохнул этот актер. — Помню я, об этом ужасном недоразумении!
Почему эти слова отзывались по телу покалываниями? Я не знала. Но даже размышлять на эту тему не хотела, потому потянулась к выключателю, нажала кнопочку и… Ничего не поменялось.
— Как свет зажечь? Или тут экорежим и только свечи?
Не давая мне решить головоломку, Дмитрий Петрович двинулся вперед по огромной комнате. Которая наверняка служила чем-то вроде коридора.
— А что мне будет, если покажу? — заигрывая, с явным авантюризмом и подтекстом проговорил он мне в самое ухо. Сжав зубы, я едва сдержала стон, так и рвущийся наружу.
— То, что тебе ничего не будет, — я сделала акцент на последних словах, — уже хорошо, медвежонок!
— Гхрм! — зарычал он, и я захохотала. Шум моего голоса утонул во вскрике, когда этот варвар просто кинул меня на кровать. Как он ее разглядел в кромешной тьме? Загадка, да и только…
— Эй, я тебе что, дрова? Поосторожнее там!
— Не дрова, Машунь, — нависая надо мной, мужчина поймал меня в капкан своих рук. Наши тела теперь находились так близко, что грели друг друга. Я слышала, как нервно он сглотнул, как жадно облизал губы… Черт, даже биение его сердца! — Если сравнивать тебя с чем-то неодушевлённым, то, наверное… Хм… Вот, колокольчик!
Я даже не хотела знать, почему такие выводы: из-за раздражающего звона или выпуклых форм! В любом варианте звучало так себе. Но я решила ответить ему тем же, якобы равнодушно протянув:
— А ты тогда… Хм… — повторила его жест, как бы копируя. — Плойка, вот.
Он так и замер, а я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
— И, — нервно выдал мужчина, — почему же, Машунь?
А я ничего не ответила. Просто закинула руки на его шею и чертовски медленно скользнула пальцами вниз, расстёгивая маленькие пуговки одну за другой. В темноте можно было позволить себе быть смелой и наглой. Даже провести ладонью по его животу, отчего пресс в мгновение стал каменным.
— Я жду, — гортанно напомнил мужчина, выгибаясь под движения моей руки. — Заинтриговала, сил нет!
— Все очень просто, не поверишь…
Отбросив окончательно все моральные блоки, я скользнула вниз по шелковым простыням и коснулась губами его твердой, упругой кожи. С губ мужчины сорвался рваный хрип, тогда я запустила ладонь под брюки, массируя его каменный стояк.
— Все еще жду! — не спросил, потребовал. Член приветливо содрогнулся под моими пальцами, требуя продолжения, и тогда я резко отшатнулась.
— Вот свет включишь — расскажу.
Дмитрий Петрович яростно зарычал в подушку и только после этого агрессивно вскочил с места, едва не сбив на своем пути высокую фигурную вазу. Хоть внутреннее чутье кричало мне: «держись от него подальше», я пристроилась рядом, вышагивая вплоть до входной двери.
— Внимание, смертельный номер, — мужчина демонстративно отвел руку с картой. — Желательно убрать от экрана детей и беременных женщин! Сама выбирай, к кому ты себя относишь…
Я закатила глаза, сложив руки на груди. Тогда тот вдруг засунул ключ-карту в специальный отсек у панели с выключателями.
— Вуа-ля, Машунь, — стиснув зубы, он неоднозначно указал подбородком на свой каменный стояк в брюках. — Оплату за шоу беру натурой.
Нахмурившись, я не поняла, что изменилось. Подошла к выключателю, нажала, и — о чудо! — комната озарилась не меньше Красной площади!
— Экономит электричество, — кратко поставил меня в известность мужчина, пока я осматривалась. — А еще в целях безопасности.
Это были самые настоящие хоромы в стиле хайтек. Чем-то напоминали голливудские коттеджи по стилю оформления. Пока я с жадностью осматривалась вокруг, взгляд зацепился за распахнутую дверь, за которой виднелись раковина и часть душевой кабинки.
Коварно усмехнувшись, я повернулась к Дмитрию Петровичу. Шаги были мелкими и направлены в нужную сторону.
— Что же, теперь придется платить, да? — наивно заморгав, я проследила, как мужчина прищурился и оценил меня цепко и жадно. — Что-то настроения нет. Голова болит, ага… А еще Меркурий в соседнем доме, или как там?
Тогда был мой ход. Я быстро стянула верхний топ, натянутый поверх основной юбки платья. Под низом оставалась еще майка и лиф.
— Машунь… — угрожающе прохрипел он, делая шаг вперед. — Не знаю, почему твой Меркурий в соседнем доме. Мой сегодня будет в твоем.
Я вытянула палец вперед и — о чудо! — он послушался. Тогда медленно наклонилась и сорвала юбку, отшвырнув ее в сторону. Дмитрий Петрович сжал кулаки до хруста суставов, и тогда я, окончательно войдя в игру, стянула высокие белые носочки один за другим, предварительно откинув туфли на каблуках в разные стороны.
— Золотце, — прорычал он, совсем как медведь. Даже оскалился! — Ты играешь с огнем.
В тот момент я действительно ощущала себя прыгающей через адское пламя, которое становится выше с каждое секундой, но все равно выдала:
— Максимум — фитиль. Не преувеличивай, медвежонок!
— Гхм! — сорвался с уст мужчины резкий звук, и тогда я поняла, что он больше не остановится, если я попрошу. Из ушей разве что пар не шел!
Быстро скинула майку с лифом, и он удивленно замер. Больше от шока, откровенно пялясь на мою грудь. Это дало пару минут форы, и я за пару шагов юркнула в ванную комнату, запирая ее изнутри на сенсорный замок. Тут-то моих мозгов хватило!
— Самое время для душа! — прокричала ему через дверь. А за ней, что странно, тишина и покой. На Дмитрия Петровича вообще не похоже.
Подождав еще минутку, я даже немного разочарованно потопала в кабинку. По размерам она была больше, чем вся ванная комната в общаге. Полностью обшита мрамором, а створки стеклянные и прозрачные. Включив поток воды с потолка (больше случайно, чем специально), я думала о своем, как вдруг замерла.
Теплые руки обвили мою талию, губы коснулись шеи, медленно скользя вниз по позвоночнику.
— Как?.. — выдохнула я, упираясь ладонями в стену и откидывая голову назад. Прикосновения мужчины отзывались по телу пьянящей негой и пронизывающим насквозь возбуждением.
— Ты ее не закрыла, гений мой, — шепнул он, и от его дыхания кожа покрылась мурашками.
— Но, — когда его руки совсем не двояко опустились на мою попку, во рту мгновенно пересохло. И даже вода, льющаяся на лицо нескончаемым потоком, не увлажняла губы. — Я там что-то нажала…
— Ты попросила свежие полотенца, — удивил меня мужчина, внезапно пройдясь ладонями между складок. Упираясь пальцами в кафель, я неосознанно поднялась на носочки, вжимаясь пятой точкой в его абсолютно голый пах. — Просьба выполнена, госпожа.
— Ты принес полотенца? — мысли путались, речь становилась бессвязной. Его пальцы все агрессивнее скользили по клитору, а я все чаще елозила по его члену, упирающемуся мне в стратегическое место. Он был полностью готов, но мужчина медлил. Как обычно, пытаясь довести меня до предела.
— Я принес себя, пчелка, — рыкнул он, внезапно подняв меня за бедра и насадил на себя. Я глухо застонала от ощущения, как мужчина растягивает меня изнутри, наполняет собой. — Вытрешься мной.
Его член входил в меня резко, грубо, жестко. Даже сквозь шуршание воды слышались звонкие хлопки и мои оглушающие стоны.
— Тебе нравится? — сжав мою шею, он прижал мое тело к своему, а свободной рукой поднял ногу, входя под каким-то новым углом, словно пронизывая насквозь. Ощущения были на грани возможности, порой перед глазами темнело, я забывала дышать. Все, что я чувствовала, как его поршень доводит меня до умопомрачения. — Тебе нравится, как я тебя трахаю? Да, Машунь? Хочешь еще?
Его голос сделался властным, жестким, словно у дикого животного на охоте.
— Да… — мои слова прозвучали рвано и неразборчиво. — Господи, да!
Мужчина отпустил мою шею и накрыл ладонью грудь, которая безумно подпрыгивала от его вколачивающих толков. Он скрутил соски, оттягивая их в стороны. Это был мой собственный сладкий ад!
— Только я могу делать это с тобой, — не спрашивал, предупреждал он. Где-то на затворках я даже уловила угрозу. Но тогда было плевать. Напряжение становилось все более невыносимым, узел стягивался все сильнее, тело напряглось почти до боли, член внутри меня стал больше, тяжелее… — Кому ты принадлежишь, пчелка?
— Черт! — Оглушающая волна оргазма накрыла меня так резко, что я перестала ощущать свои ноги, буквально повиснув в крепких объятьях мужчины. Каждый его последующий толчок заставлял дрожать, как в припадке эпилепсии, меня буквально выкручивало наизнанку. — Тебе… Только тебе!
Мужчина напрягся, сжимая меня до боли, и, сделав пару глубоких толчков, излился в меня спермой. Прошла целая вечность, прежде чем я поняла, что именно наговорила. И самое страшное — его поступок!