Глава 8
— Какого?.. — язык по-прежнему вяз, сил повернуться не было. Но и мужчина не давал мне этого сделать, не позволяя разорвать объятия. Он все еще находился во мне, и я убеждала себя, что это какое-то недоразумение. Мне просто показалось. — Что ты сейчас сделал?
— Я только что, — его губы коснулись мочки уха, очертив контур нежной кожи; я затряслась от этого касания, и член внутри меня снова налился силой, — трахнул тебя, Машунь. И собираюсь сделать это еще хренову тучу раз. Привыкни и перестань так искренне удивляться.
— Я… Я не об этом, — соображать в его объятиях было чем-то из разряда мистики. Одни его ладони, по-хозяйски массирующие грудь, могли лишить способности говорить. — Ты знаешь.
— Хорошо, — выдохнул он, без капли стыда или напряжения. Будто все так, как и должно было быть. — Я кончил в тебя. Моя сперма сейчас стекает по твои стройным ножкам.
Это звучало так пошло и в то же самое время так интимно! Будто сверху нас накрывал купол, а внутри него происходило что-то совершенно секретное и… семейное? Какую-то часть моего мозга это безумно заводило, прямо до умопомрачения. Видимо, ту, что отвечала за психические отклонения.
— Эмм… Что? — все же адекватность победила, и я резко оттолкнула от себя Дмитрия Петровича. Он поддался сразу же, будто только этого и ждал. Когда я повернулась, мне нужно было закинуть голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. — То есть ты отдаешь себе отчет в том, что сделал это?
— Отдаю, — бесстрастно кивнул, лицо не выражало никаких эмоций.
— И, — я начинала злиться, — отдаешь отчет, что так делаются дети?
— Мой сын — твой ровесник. Так что да — я знаю, как делаются дети, — и снова его эмоции оставались для моего сознания загадкой. Дмитрий Петрович будто пытался вывести меня на какую-то мысль.
— Но, — растерявшись, я пыталась восстановить дыхание, — я же могу забеременеть!
Дмитрий Петрович посмотрел на меня, прищурившись. Изучает — поняла я. Проверяет? Испытывает? Что он, черт его дери, от меня хочет?!
— Разве не ты говорила, что принадлежишь только мне, Машунь? — он вопросительно выгнул одну бровь, и я смутилась, вспоминая свои совсем не двоякие стоны. Мужчина загнал меня в ловушку моих же обещаний. — Когда принадлежишь кому-то — хочешь от него ребенка. И это естественно.
— Во время секса часто говорят какую-то чушь! — сорвалось с моих губ, и я тут же пожалела о сказанном. Потому что первой проявленной эмоцией Дмитрия Петровича стала какая-то холодная ярость. Мне даже сделалось не по себе под горячими струями воды.
— И кому же ты еще говорила такую чушь, мм, золотце? — отчеканил он по слогам, челюсть вытянулась, желваки заиграли, а капилляры в глазах полопались. — Я жду!
— Я была девственницей, ты же знаешь! — взорвалась я в каком-то отчаянье. Надо уметь — сделать гадость самому, а обвинять во всем меня.
— Сексом можно заниматься, оставаясь при этом косвенно девственницей, — ударил меня словами мужчина. Кроме того, в тот момент он посмотрел на меня так… будто примерял образ: могла ли я сосать мужикам.
— Ах… Вот же дол… придурок! Ну тебе ли не знать о таком с твоими вечными телками! — рыкнула я, агрессивно толкая его в грудь. Видимо, это было слишком неожиданно, потому что Дмитрий Петрович тут же рвано выдохнул сквозь стиснутые зубы.
В тот момент я вспомнила про его рану, посмотрела вниз, а там самое настоящее кровавое месиво. Даже пластырь сполз.
— Так. Мы сейчас же едем в больницу! — в панике я выбежала из кабины и потянулась к полотенцу. Но не успела накинуть халат, как Дмитрий Петрович затянул меня обратно. — Эй! Ты в себе? Мне еще не хватало тут трупы опознавать и показания ментам давать: «Он был еще так молод»!
— Не дождешься, Машунь! Мне еще вон, потомков на ноги поднимать, — он неоднозначно кивнул на мой живот. Рука, которой я прижимала полотенце к его боку, вздрогнула. Увидев мой испуг, мужчина закатил глаза и обреченно хмыкнул: — Тебя так пугает сама мысль родить от меня ребенка, да? Рожей не вышел?
— Мне двадцать один! Я учусь в вузе! — взорвалась я, хотя это было и так очевидно. Видимо, не для мужчины, потому что слушал он мои претензии внимательно. Даже слишком. — И, может, это, конечно, звучит очень старомодно: дети должны рождаться ТОЛЬКО в браке и никак иначе. И не после двух дней секса!
— Ну, он никак не появится завтра, — развел руками этот умник. И я плотнее прижала полотенце, поджимая губы. Тогда Дмитрий Петрович наконец меня успокоил: — Выдохни, Машунь. Тебе все равно надо на таблеточки переходить. С тобой никаких резинок не напасешься. А таблетки у меня, если что, с собой. С доктором я проконсультировался. Дал ему твои анализы и препарат подобрал.
— А откуда у вас… — я запнулась на полуслове, вспоминая, что два месяца назад прошла полный медицинский осмотр для вуза. Он что, незаконно похитил мои данные? Судя по коварной улыбочке, ответ положительный. — Ясно! Ни стыда у вас, ни совести, Дмитрий Петрович. Ай-яй-яй.
— Я никогда и не говорил, что они у меня имеются, — без капли лжи, на полном серьезе выдал он вдруг. — Наглый и бессовестный обманщик.
— А как же, — припомнила я, — «честное слово русского депутата»?
— Синонимы, — улыбнулся он и тут же зашипел, потому что я убрала полотенце. — Сразу говорю: с больницей разговор закрыт. Все.
— Но! — от паники мой взгляд скользил из стороны в сторону. Было страшно, что кровотечение не остановится, и приведет все это к печальным последствиям.
Невзирая на мои доводы, мужчина сел прямо на пол душевой кабины, умостив меня к себе на колени лицом к лицу. Я продолжала усиленно прижимать его бок чистой стороной полотенца. Изредка на нас попадали капли воды, потому что от основного потока мы находились далековато.
В тот момент он смотрел на меня так… До дрожи. Будто любовался. Будто так много хотел сказать! Удивительно, как хорошо мне было просто сидеть рядом с ним. Без слов, без секса, без обещаний и пустых разговоров. Он просто находился рядом и наполнял собой все мое сердце до краев. Я ощущала себя защищенной. Чувствовала себя дома. Все было идеально.
— Машунь, золотце мое драгоценное, — мягко и расслабленно протянул он. Я замерла, сердце почему-то затрепетало. Видимо, ощущая что-то. Чувствуя взволнованность мужчины. То, как он нервничал, снова и снова облизывая губы. — Переезжай ко мне, а? Насовсем.
***
Дмитрий Петрович не выпускал меня из отеля целых семь дней. Аргументируя это тем, что ему вообще нельзя передвигаться. Вот ни-ни! Иначе будет какой-то там разрыв, и точно придется ложиться в больницу.
— А сексом, значит, заниматься можно? — спросила я, сложив руки на груди. — Чувствую, что вы меня разводите на жалость, господин Петрович!
Этот умник, профессионально страдающий на кровати, потянул меня за руку и подмял под себя. Чем еще больше укрепил во мне мысль, что рана давно зажила. А он просто умело манипулировал моим состраданием.
— Ты мне так про плойку и не рассказала, пчелка, — напомнил мужчина, а я коварно пожала плечами. Мучить мне его нравилось, еще как! Видела же, что сгорает от любопытства. — Мои пытки не работают, и я уже не знаю, что предпринять!
— Твои пытки, — я несдержанно прыснула от смеха, — всегда заканчиваются и начинаются одинаково. Сек-сом! Так что толку от них мало.
Не давая мне думать, он знакомо закинул мою ногу себе за талию и медленно вошел, изучая взгляд. Ему нравилось смотреть, как мне хорошо. Нравилось видеть, как сильно я его хочу. Он пил мои крики своими губами, питался желанием. Каждый толчок отзывался дрожью. Каждое движение доводило до предела. И это притом, что за семь дней мы испробовали на прочность каждую поверхность бескрайнего номера.
— Нам все равно придется выходить в люди, — напомнила я ему, валяясь рядом бездыханная и выжатая. Несмотря на все еще не полностью затянувшуюся рану, Дмитрий Петрович всегда укладывал меня к себе на грудь, обнимая руками и обхватывая ногой. — И желательно это сделать сегодня.
— С чего вдруг именно сегодня? — нахмурился мужчина.
Он казался мне странным. Будто мысль о возращении в «реальность» ему совершенно не нравилась. Даже пугала.
— Мне надо позвонить маме и папе! Они подумают, что что-то случилось. Конечно, Лерка меня наверняка как-то отмажет, если что, но… — прикусив губу, я уставилась на Дмитрия Петровича. — Я хочу сама их услышать.
В баре, где я работала, остались мои вещи. Их забрал Игнат тем же вечером, но до меня они так и не доехали. Включая паспорт и телефон. Дмитрий Петрович все время как-то отмахивался, а когда я начала давить на жалость, мол надо позвонить — подарил новенький телефончик с «яблочком». Оказалось, туда уже вставлена моя старая сим-карта, только номеров в ней очень мало. Ни одного мужского. Вру. Один был. Цитирую: «Муж». Я аж кофе подавилась, когда прочитала.
— А я на будущее, — как ни в чем не бывало, парировал тот. — Чего тебе потом лишний раз этим делом заниматься? Долго, сложно… Лучше заранее побеспокоиться. Молодец я, да?
Я ничего не поменяла, потому что телефон брать не собиралась. Наотрез! Мало того, что я никак не объясню родителям, откуда у меня ТАКОЙ дрогой агрегат, так еще и там не было моих сообщений и важных номеров. «Муж» — чтоб коты бродячие его костюм от «Армани» пометили! — постарался!
— У тебя есть телефон! — настоял мой медведь, скрипя зубами, — Звони. Вот прямо сейчас и звони!
— У меня нет телефона, — в тон ему, чеканя каждое слово, парировала. За что получила шлепок по попе. Вроде как за дерзость, но на самом деле мужчина только и рад был причину найти. — К тому же, как я им объясню, где я? Студенты в таких местах Новых год не справляют.
Я, наивная, ждала понимания и победы в этом споре, как Дмитрий Петрович вдруг меня ошарашил:
— Скажи, что ты со мной. — Я так и замерла, уставившись на него в оба глаза. Мужчина ждал реакции словесной. Потом, видимо, плюнул и выдохнул: — Машунь, ну в самом деле! Я с тобой жить собираюсь. Ты же понимаешь, что все вокруг узнают?
— Но… — я нервно сглотнула, сердце в груди бешено забарабанило. Когда ты живешь в бункере какое-то время, реальные проблемы отходят на задний план. — Их инфаркт хватит, блин! Ты в себе вообще?!
— Такой страшный, да? — рявкнул он и еще больше нахмурился. Скоро морщина между его соколиных бровей будет там на постоянной основе!
— Ты старше моего папы на четыре года! — взорвалась я, но мужчина и бровью не повел. Будто и не видел ничего страшного в этой ситуации. Действительно, а чего такого, да? Тогда я решила объяснить: то, что для столицы — норма, для регионов — повод для обсуждений на десятилетия. — Послушай, мои родители поженились в девятнадцать лет. И так все их знакомые. И все знакомые знакомых! Если ты рассчитываешь на понимание — его не будет. В лучшем случае от меня просто откажутся.
— Машунь, — игнорируя мою явную панику, мужчина ласково погладил меня по щеке и тепло улыбнулся. Так, что на мгновение все проблемы показались плевыми… На мгновение! А потом я вспомнила еще про Валеру, вопросы о котором Дима либо игнорировал, либо злился. — Я бы тоже очень сильно хотел найти любовь в девятнадцать. Тоже хотел бы такую судьбу, как у твоих родителей. Но бывает иначе, понимаешь? Ты либо принимаешь это и хватаешь удачу, либо… — он резко замолк и коснулся пальцем моего широко распахнутого рта. — Тебе иного не дано, пчелка. Так что рассказать родителям все равно придется.
К подобному я была пока не готова. Кто знает, как далеко зайдут наши с ним отношения? Ощущение, что я — временная любовница, меня никак не отпускало. Пока одна часть была без ума от мужчины, другая искала подвох в каждом слове. Я все ждала, когда надоем ему, и он просто укажет мне на дверь. Мол, все. Шоу кончилось, заводите следующую. Наивную, доверчивую. Буду ее обрабатывать и удивлять.
— А как же мама Валеры? — перевела разговор я, неожиданно для себя выведя на интересную тему. — Он никогда о ней говорил…
— Она живет за границей, — как-то слишком резко выпалил мужчина, будто данная тема его напрягала. Я поджала губу и отвернулась. Подумав о том, что делать все те грязные делишки со мной — значит, можно, а обсудить прошлое — нет. Типа, не того уровня отношения у нас, дорогуша.
— Окей, — как можно равнодушнее пожав плечами, медленно поднялась с постели. — Я в душ.
Но не успела сделать и пару шагов, как послышался его тараторящий голос:
— Она человек свободы. И я просто дал ей то, чего она так хотела. Валера ничего о ней не говорил, потому что он с мамой видится только заграницей. Все.
Я внимательно посмотрела на мужчину. Мои брови удивленно взметнулись, потому что, честно говоря, это была первая личная вещь, которую удалось узнать про того, кому я отдала свою девственность.
— Она твоя ровесница? — зачем-то спросила я. Видимо, от неожиданности, что расколола этот крепкий орешек.
— Ей пятьдесят, — удивил меня мужчина. Потому как я думала, что Дмитрий Петрович у нас по молоденьким девочкам.
Хотя… Двадцать один год назад мама Валеры была молода и прекрасна. Оставалось надеяться, что сейчас она страшная, как атомная война и сильно занята.
— Замужем? — спросила я спустя время. И Дмитрий Петрович вздрогнул. Я списала это на то, что он просто задумался о чем-то своем, и я его «пробудила».
— Я не в курсе про ее половых партнеров, — процедил он сквозь зубы, а после поднялся на ноги вслед на мной. Мужчина запечатлел на моих губах многообещающий тягучий поцелуй и, шлепнув по пятой точке, шепнул на ухо: — В течение следующих пятнадцати минут у меня будет секс в душе. И только тебе решать, примешь ли ты в этом участие.
Я как завороженная уставилась на мужчину. А все потому, что он даже не потрудился накинуть на себя хотя бы плавки. Его ягодицы были просто… Так и хотелось пощупать! Подкачанные, аппетитные и завораживающие. Когда дверь хлопнула, я томно вздохнула. И за что мне такое счастье?
Как вдруг раздался противный звук. Тихий, едва уловимый. Но я сразу напряглась и навострила слух. Потому что знала: только мой старый унылый гаджет так «молил» зарядить его.
Следуя на звук, я оказалась в холле и нашла телефон закинутым в дальний угол ящика комода.
— Все-таки Игнат приходил. Вот же… — бросив краткий взгляд на дверь, я пожелала мысленно Дмитрию Петровичу удачи и здоровья. Потому что, когда я к нему в душ зайду, ему эти два качества ой как не помешают!
Несмотря на то, что оставалось лишь пять процентов заряда, телефон был включенным. Даже без сим-карты отлично работал. Я вошла в мессенджер, чтобы посмотреть, давали ли о себе знать родители. Они должны были с друзьями в горы на неделю ехать… Так и замерла с широко распахнутым ртом.
«Марусь — писала мне Лера, — я с Виталиком рассталась. Урод он. Переспал с какой-то курицей у меня на виду! Говорить можешь?»
Спустя пару минут последовала целая серия сообщений, с удивленными смайликами.
«Марусяяя! Возьми трубку! У меня сейчас инфаркт будет! Захожу в нашу комнату. Ключ вроде подошел, а внутри евроремонт. Это что, мне пора психушку вызывать?»
«А, нет! Вещи мои в шкафу лежат. А твоих нет! Что происходит?!»
«Мне комендант сказала, что всю эту прелесть с нашей комнатой сотворила толпа качков за полдня первого января. Подруга, кому ты душу продала? Признавайся!»
— Вот же! — прорычала я вслух. — «Спать негде»! «Трубы!» Тьфу, обманщик вы, Дмитрий Петрович! Значит, все проблемы еще в первый день решили… Ясненько-понятненько.
«Ответь мне, как ты! Либо я звоню твоим родителям и поднимаю панику!» — писала соседка по комнате, а вот тут паниковать начала я.
Рано, потому что дальше меня ждал еще больший шок. Кто-то от моего имени ответил: «Все хорошо, я с женихом. Говорить не могу».
«ВАЛЕРА ТАКИ СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ?! УРАА!»
«Нет. Я в отношениях с другим мужчиной. Со мной все хорошо. Жива здорова. Не звони, поговорим при встрече».
«Ок. Но я буду очень ждать!»
— Гавнюк! — рявкнула себе под нос. — Я-то думала, Лера мне не звонит, не пишет, потому что с парнем своим веселится, а тут такое дело. Гррр!
Я уже выбирала, чем увесистым нанести особо тяжкие увечья депутату, как вдруг напоролась взглядом еще на один распахнутый диалог. Писал Валера, сообщения начинались с третьего января и до того дня, как Дмитрий Петрович принес мне новый телефон. То бишь по вчера.
В каждом сообщении Валера извинялся, просил прощения. Мол, он для храбрости перед первым разом употребил первый раз дурь, но после курса реабилитации он все осознал и очень сожалеет. Выглядели эти сообщения очень впечатляюще и даже меня растрогали. Стоит ли говорить, что звонил он раз пятьдесят?
«Не пиши мне больше, — ответила «я», но на этом сообщения не закончились. Тогда спустя время «я» добавила: — Вынуждена кинуть в блок. Между нами все кончено».
Теперь я понимала, почему номера Валеры нет на новом телефоне, и почему мужчина так игнорировал разговоры о нем!
***
Где-то на затворках сознания бушевало обычное женское желание — уйти, громко хлопнув дверью. Как он мог нарушить личное пространство? Расстаться за меня с парнем?! По факту для побега все условия: дверь не заперта, одежду новую привезли. Но… Мне хотелось не просто демонстративно обидеться, а именно отомстить мужчине по-черному.
И тогда в голову пришел очень коварный и рисковый план, а оттого не менее соблазнительный.
Дмитрий Петрович мылся в душе целую вечность. Я уже и вправду решила, что он там самоудовлетворением занимается. Как вдруг дверь отворилась, и послышался его веселый голосок:
— Машу-у-унь, ну ты че там, уснула, да? — Ответом ему послужила гробовая тишина. — Я же раненый, ты забыла? Мне нервничать нельзя!
Я хмыкнула и закатила глаза, выдавая свое местонахождение. Дмитрий Петрович появился в проеме гостиной спустя минуту. Именно самую роскошную комнату с бархатными красными диванами и позолоченной мебелью я выбрала для своего маленького шоу. Выглядела она торжественно и серьезно.
— Слушай, ты ведь… — мужчина вошел полностью голый, сверкая самым сокровенным. На мгновение я застопорилась взглядом на его каменном агрегате. Меня уже начинало пугать, что он никогда не падал! Надо бы еще «Виагру» поискать по номеру… Но потом я собралась и сделала страдальчески-серьезное лицо. Прямо аки на похороны собралась. — Что случилось? С родителями что-то?
Томно вздохнула и отвела глаза к полу.
— Пчелка, — голос Дмитрия Петровича сквозил напряжением и тревогой, — ты чего нарядилась в уличное?
И снова никакого ответа.
— Ну, — заговорил он чуть суетливо, хоть и старался казаться совершенно равнодушным, — если сильно хочешь, можем сходить на обед вниз…
— Ты, — я акцентировала на этом внимание, — сходи. А я, — новый многозначительный акцент, — дома поем.
И услышала приближающиеся шаги, Дмитрий Петрович навис надо мной нежданно-негаданно. Я не подняла на него взгляд только по той причине, что уперлась бы лицом кое-куда! Но моему медведю такой исход не понравился. Тогда он, не спрашивая, поднял меня за талию и усадил к себе на колени, крепко пригвоздив к своей груди.
Завизжав, я пыталась отстраниться. Потому что он все еще был мокрым после душа, а моя единственная одежда впитала влагу! Не знаю, что Дмитрий Петрович там себе надумал, но это взбесило его еще больше. Он буквально зарычал, грудь его нервно задергалась.
— Ты будешь сидеть тут, — процедил он сквозь зубы, будто бы нарочно скользя членом между моих ягодиц, пока его ладонь совсем по-хозяйски сжимала мою грудь.
Дмитрий Петрович безмолвно говорил мне, что дистанцию между нами прочертить не получится. Как бы я ни пыталась.
— Окей, — несмотря на все его давление, отступать я не собиралась. Более того, стала еще злее. — Как скажешь!
— Излагай, пчелка, — устало откинувшись на спинку кресла, он утянул меня за собой, — что ты там опять со своими тараканами решила. Я заинтригован!
— Напомню, — зашипела сквозь зубы, ткнув его локтем в живот, — что у тебя остался еще один не ушибленной бок, а в номере полно острых предметов!
Как-то медленно и ненавязчиво мужчина развел мои ноги в разные стороны. И осознала я это, когда одна ладонь спустилась между бедер. Даже сквозь плотные джинсы я ощущала тепло его тела. Воспоминания оглушили, возбуждение накрыло с головой. Попыталась сдвинуться, он не дал.
— Ну? — хрипло поторопил меня Дмитрий Петрович, щекоча дыханием мочку уха, зарываясь носом с копну волос. В голосе была явная издевка… Он ведь знал, как действует на меня. Знал! Но рано радовался. Кое-кому я приготовила еще ту встряску.
— Дело такое, — набрав полные легкие воздуха, я старательно попыталась отодрать его ладонь от своей груди. Тщетно. Ноги сдвинуть тоже не вышло. Плевать! Пора было переходить к сути: — Мне звонил Валера.
Дмитрий Петрович окаменел, аки молнией шандарахнуло.
— Куда звонил? — спросил он, не в силах скрыть удивления.
А я, сама невинность, спокойно протянула:
— На телефон, тобой подаренный, и звонил. Куда еще? Не в дверь же! — затем повернулась, как смогла, и положила ладонь на его вспотевший лоб. — Жар, что ли? Может, скорую сразу, а? Старость не радость, да и вообще… Ай!
Этот умник ущипнул меня за сосок. Больно, между прочим! Зато я вернулась к делу, изучая его реакцию с пристальным вниманием:
— Говорит, что жалеет о случившемся… Мне его как-то тоже жалко стало… — похлопала глазками минутку, а мужчина перестал дышать. — Вот думаю: пора возвращаться в семью, ага.
— В какую, нах, семью, — прорычал он сквозь зубы, — ты собралась там возвращаться?
Аура у мужчины стала резко негативная, прямо до дрожи его агрессия пробирала. Глаза карие так и горели чем-то безумным. Я попыталась осторожно сползти с его колен. Куда там! Он меня лицом к себе повернул, чтобы только ему в глаза смотрела.
— В обычную, — нервно сглотнув, я опустила взгляд в пол. Дмитрий Петрович сжал мой подбородок, не позволяя спрятаться «в домике». Тут-то играть стало вообще страшно. Нежным он точно в тот момент не был. — Обратно.
— К Валере, что ли, собралась возвращаться? — прищурив глаза, он будто пытался меня просканировать, прочесть как рентген. Я ощущала, как этот самый медведь плавно пробирается мне под кожу мурашками, и язык проглотила. А он заревел: — Телефончик мне сюда, быстро!
Вот этот его приказной тон немного отрезвил и придал смелости:
— Он мой? Мой! Так вот, там теперь пароль, зайти так просто не получится. Личное пространство никто не отменял.
— Ха, — этот умник глаза закатил. — В жопу твой пароль, Машунь! Для меня это вообще не помеха. Личное пространство тоже себе в аппетитную задницу засунь. Телефон. Сюда.
Но я и не пошевелилась, сложив руки на груди. Это было выше моих сил: все эти приказы, доминирование… Неделя больных отношений, и вот я уже чувствую себя пристегнутой к батарее металлическими наручниками. Что дальше? Реальная паранджа и полный домашний арест? Ну уж нет.
— Ты моя, Машунь, — поставил он перед фактом, не спросил. Я почувствовала угрозу в его голосе, и мне стало по-настоящему страшно. — Ты уже сделала свой выбор, когда ноги раздвинула. Уже его нет, — это было так грубо, что я отшатнулась, как от удара под дых. В груди что-то болезненно надорвалось. — Нет, даже раньше, золотце! Когда текла там в окне, как сука. Раньше надо было о Валерке думать! — Он должен был остановиться, к этому призывал мой суровый вид, но Остапа понесло. А сошедший с рельс поезд, как известно, уже не остановить. — Ой, прости! Или ты думала с члена на член прыгать, а? Умная, я тебя прямо недооценил… Предприимчивая, нах!
Не помню, как это произошло. Я просто размахнулась и отвесила мужчине пощечину. Пожалела лишь об одном — не видела его лица, потому что от слез все плыло.
— Да пошли вы на хер, Дмитрий Петрович! — без капли сомнений ахнула я. — Вот на этом, правда, все. Вот это был полный перебор. Я такое не прощу.
Ожидала, что удар отрезвил его, как контрастный душ. Куда там. Впервые видела мужчину таким бешенным, будто сам дьявол в него вселился. Он вскочил с места со мной на руках, а спустя мгновение я была уже придавлена к постели. Разорванная блузка валялась на полу рядом с растянутым нижним бельем и чудом уцелевшими джинсами.
Только в тот момент я поняла, каким нежным был раньше Дмитрий Петрович. Теперь он просто вколачивал меня в кровать, заставляя ту ходуном ходить. И я бы искренне хотела сказать, как сильно мне все это не нравилось… Но, черт, видимо, я была какая-то больная. Потому что такой Дима буквально напоминал мне фурию, глоток свежего воздуха! Господи, почти пятидесятилетний мужик вымотал меня до полуобморочного состояния! Как такое вообще возможно? Где справедливость-то?
— Кончай, — рявкнул он мне в ухо, приказывая. И снова эти слова разлились предвкушением по телу. — Кончай, Машунь! Я хочу видеть, как ты кончаешь подо мной…
И я содрогнулась от его напора, повиснув на теле мужчины безжизненной куклой. Кровать мы таки сломали. Как? И я сама не помнила как. Но ножка одна отвалилась.
— Уходить она от меня собралась, ага. Три раза! — насмешливо подтрунил надо мной мужчина. Теперь он снова казался спокойным и добрым. Тем, которым я его помнила. Отвесив мне увесистый шлепок, он положил на подушку мою голову, накрыл меня одеялом и чмокнул в спину. — Спи, золотце. И больше не чуди! У меня с тобой никакого здоровья не хватит.
Когда дверь за Дмитрием Петровичем в ванне закрылась, я ощутила вдруг себя так мерзко. Будто мною пользовались, как резиновой куклой. Тупой, податливой, на все согласной. Он полностью урезал мою свободу, а что делаю я? Кончаю через секунду от секса с ним.
— До чего же ты докатилась, Маш? — спросила я у самой себя, но тут же приказала успокоиться.
Не без труда села, быстро натянула нижнее белье с джинсами. Блузы больше не было, в ход пошла мужская рубашка. Благо верхняя одежда с сапожками уцелели. Спустя пять минут, ориентируясь по карте, я уже двигалась в сторону метро. Пришлось прихватить подаренный телефон, чтобы по геолокации разобраться в местонахождении.
— Лер, солнце? — набрав любимую подругу, я услышала ее голос после первого гудка и только тогда несдержанно застонала. — Давай в нашем кафе встретимся через полчасика, а? Надо поговорить.
***
Кафе «Хаос» будто было создано для нас с Лерой. Низкие цены, так еще и по студенческому билету пятидесятипроцентная скидка на добрую половину меню. Когда я пришла, Лера уже заказала нам по коктейлю и даже обещала одолжить денег по возвращению домой. Она без умолку трещала о том, какой ее бывший козел, и это меня успокаивало. Шум отвлекал от грустных мыслей.
— А ты? — вдруг спросила она, и я вздрогнула. На губах ее появилась коварная улыбка. — Валерка приходил в общагу сегодня утром. С цветами. Я их взяла и на окошко поставила. Охапка роз, ммм…
— Надо было не брать, — выдохнула я, подпирая лицо ладонью. — Между нами все кончено. Некрасиво как-то вышло… Будто я ему надежду даю.
— Брось, — со знанием дела покачала головой Лера. Она казалась безумно худой, благодаря короткому рыжему каре и челке на пол-лба. Все это делало ее похожей на лису Алису из «Буратино». — Ну погуляла с каким-то мужиком на новогодний каникулы и что теперь? В монастырь? А Валера при бабках, любит тебя. Потрахалась на стороне и в семью! Не дури, подруга.
Я истерически засмеялась. Порой умозаключения Леры меня пугали. Если бы не наше вынужденное сожительство, мы вряд ли сдружились бы.
— Ты только что говорила, как плохо изменять, на примере бывшего! Что за двойная мораль? — ахнула я, неодобрительно качая головой. Благо она не знала про мою потерянную девственность.
И на это у девушки нашелся свой ответ:
— Это другое дело, ты не понимаешь.
— Ага, конечно, — спорить с соседкой по общежитию мне не хотелось. Как-никак нам еще комнату делить. Но одно надо было прояснить раз и навсегда: — Больше Валере ничего от моего имени не обещай. И ничего для меня не принимай. Это финал, Лер. Вот серьезно. Я не хочу его знать. — Девушка попыталась что-то возразить, но я вытянула вперед ладонь, останавливая ее: — Тема закрыта.
Благо Лера быстро переключилась на описание загородного дома, где отмечала Новый год. Мы сидели у панорамной стены, и в какой-то момент я откровенно заскучала. Уставившись в окно, бездумно пялилась перед собой, мешая палочкой коктейль.
— Ты с кем там переглядываешься? — вдруг вернула меня в реальность Лера.
— Ни с кем. Задумалась, — пожала плечами, извиняясь.
— Нет, — она ткнула пальцев в темноту. — Видишь там машину? Тот мужик внутри нее с тебя глаз не сводит. Жуткий, брр…
Мне пришлось напрячься, чтобы увидеть нечто невозможное. Авто Дмитрия Петровича, припаркованное прямо напротив «Хаоса». И он действительно смотрел на меня.
— Черт! — на эмоциях вслух прошептала, щеки моментально покраснели. — Но это же… Как он меня нашел?
К сожалению, Лера услышала, сложила дважды два и с нескрываемым омерзением, как закричит на все кафе:
— Это ты с этим дедом, что ли, трахалась всю неделю? Из-за него не хочешь к Валерке возвращаться?!
Я аккуратно пальцем у виска покрутила, и Лера прихлопнула рот. Порой меня поражала ее беспардонность. Хотелось скинуть вину на алкогольный коктейль, но девушка и раньше отличалась импульсивностью.
— Слушай, но он же страшный, как атомная война, — разглядывая Дмитрия Петровича, беззастенчиво выпалила вдруг она. Я была рада, что мужчина не в ее вкусе. Зная Леру, она пошла бы клеиться. И все же с ее мнением я была кардинально не согласна. Дмитрий Петрович из тех мужчин, который во вкусе любой нормальный девушки и даже некоторых парней. — Машина крутая, но, Машунь… Оно того стоит? Если выбирать между мускулистым молодым Валеркой и этим дедуганом?
Лера изобразила ладонями весы, и я сжала зубы, чтобы не сказать ей пару ласковых. Потому что мне ли не знать, что тело Дмитрия Петровича ни в какое сравнение с Валериным не идет. Даже рядом не стояло.
— Короче говоря, — перевела тему она. Наверное, увидела, что я не в настроении обсуждать конкурс мужиков. — Ты ему не говорила, где находишься, а он тебя нашел, да?
— Ага! Магия вне Хогвартса какая-то…
Теперь, когда расположение мужчины было мною замечено, я не могла перестать ощущать на себе его пронизывающий взгляд. Пробирающий до самых костей. Хотелось сбежать, сверкая пятками. Но он не дождется такого моего очередного позора.
— Видела, у тебя телефончик новый… А ну-ка дай мне его! — Лера протянула руку, и я вложила в нее разблокированный гаджет. Оценив его со всех сторон, девушка присвистнула: — Офигеть. Знаешь, сколько он стоит? Сто двадцать тысяч. И это без чехла, стекла и прочих миллионерских прихотей. Боюсь представить, что ты там за этот телефончик вытворяла! — Я уже почти пожалела, что дала Лере гаджет, как она вдруг протянула мне его обратно, показав какую-то незнакомую программу. — Вот, как я и думала! Называется «Родительский контроль». Мои родители пытались мне такое на телефон установить, когда я в столицу ехала жить.
— Ч-что? О чем ты? — сердце забилось в груди быстрее, а перед глазами все потемнело.
— А-то! — взорвалась Лера, бросив на Диму полный ненависти взгляд. К слову, он тоже на нее нехорошо посмотрел. С таким откровенным презрением, что это показалось даже неприлично. — Все сообщения, которые будут тебе поступать, пройдут через него. То же со звонками, социальными сетями… Он даже контролирует то, что ты в браузере ищешь. В любой момент может слушать происходящее вокруг. Даже сейчас при желании. О, а самое главное — полный отчет по геолокации приходит на телефон «папочки».
Сжав пальцами телефон, я едва его не раздавила. Если и остался еще хоть один способ, с помощью которого Дмитрий Петрович меня не унизил, он сейчас и открылся. Жирная такая точка в наших отношениях. Нет, восклицательный знак!
— Я сейчас, Лерусь, — резко вскочив с места, достала из телефона сим-карту и направилась в выходу. — Жди.
— Ага-ага!
***
Наверняка для Леры все происходящее виделось каким-то бразильским сериалом. Но на тот момент было плевать. Я еще не выбежала на улицу, а мужчина уже ждал меня у центрального входа. Кинула в него смартфоном, а он поймал его в полете. Правой рукой, потому что левая была занята охапкой белых роз. Штук сто, если не больше!
— Как вы там говорили? — нарочито демонстративно перешла на «вы». — «Засуньте его себе в задницу?» Да, кажется, так…
— Машунь, — глубоко вдохнув, Дмитрий Петрович сделал шаг ко мне. Я отступила в сторону от перил лестницы и оказалась в тени. С одной стороны, хорошо — подальше от лишних глаз. С другой — теперь обстановка была СЛИШКОМ интимной. — Прости меня, а? Просто твое вот это заявление… Мне голову сорвало. Наговорил всяких глупостей. Я так не думаю, честно.
Дмитрий Петрович буквально всучил мне в руки цветы. Я едва не упала с ними на пол. Не кинула на землю только из-за жалости к безжалостно сорванным растениям. Тем временем мужчина достал из внутреннего кармана маленькую коробочку. Сердце позорно затрепетало, а когда он его открыл — я облегченно выдохнула. Всего лишь сережки. Не кольцо. Слава богу!
— Это тебе, пчелка, — проговорил он таким тоном, будто я тут же должна была от счастья кипятком снежок окропить. — Давай мириться? Поехали домой.
Я уставилась на него в оба глаза. Пытаясь понять, шутит или нет. Увы, выглядел мужик серьезно.
— Ура! Как я рада, поехали срочно домой дальше трахаться! — завизжала я притворно радостно, и тут уже офигел сам Дима. Серьезно продолжила спустя минуту: — Такой реакции вы ждали, да? Так вот, ее не будет. Повторюсь снова. Цитата великого депутата: «Засуньте себе все в жопу».
— «Ты», — рявкнул он, а потом снова елейно заговорил: — Машунь, ну хватит, а? Прости меня. ПРОС-ТИ. Что тебе еще нужно? Это сережки с бриллиантами из белого золота. Не нравятся? Давай поедем тебе еще что-то выберем? Что ты хочешь?
Глубоко вдохнув свежего зимнего кислорода, я с трудом вернула себе адекватное состояние. Выглядеть истеричкой совершенно не хотелось, но мужчина отчаянно напрашивался на подзатыльник.
— Вот такими будут наши отношения, да? — и все же голос предательски дрогнул. Оставалось надеяться, что совсем не вовремя навернувшиеся слезы никто не увидит. Ведь тьма вокруг. — Вы говорите мне всякие гадости, а потом возвращаете подарками… Класс!
Дмитрий Петрович дышал, как бык перед красной тряпкой. Взглянув в его глаза, я увидела там шальную мысль: «Почему я тут распинаюсь? Почему просто не закинуть ее себе на плечо и в машину?» Я сделала шаг назад, а он отчеканил по слогам:
— Ты спровоцировала меня, Маша. Не знаю, зачем… Но точно намеренно. Я ведь видел это!
— Я нашла свой телефон. И переписки, — призналась, но мужчина и бровью не повел. Пришлось пояснять элементарные вещи: — Вы расстались за меня с Валерой! Заблокировали номер своего же сына на моем телефоне! О, это я еще упускаю байки про ремонт труб в общаге! Ложь… Кругом один сплошной обман…
Он не выглядел виноватым. Скорее, самодовольным. Будто детскую шалость совершил, а не нечто, переходящее всякие дозволенные грани личного пространства.
— Я облегчил тебе задачу, — только и ответил Дмитрий Петрович в свое оправление. — Избавил от неприятного разговора, который все равно состоялся бы. А с общагой… Просто не хотел отпускать. Разве ты что-то от этого потеряла? Разве тебе было плохо со мной эту неделю?
— И это тоже «облечение задачи», — я многозначительно указала на гаджет с отслеживающей программой, торчащий из его кармана брюк.
— Скорее, — замялся он вдруг, — защита, Машунь. Я параноик в некоторой степени. Мне лучше перебдеть, чем недобдеть.
— То есть все ради безопасности, а не чтобы отслеживать мужиков, с которым я общаюсь, да? — наивно заморгала глазками, и мужчина сжал губы в тонкую линию.
— Естественно, золотце мое! — честно солгал он. — Только ради этого.
У Дмитрия Петровича на все находился свой ответ, разговор становился изматывающим и бессмысленным, так что я прямо в лоб задала ему вопрос. Самый главный:
— Какими вы видите дальнейшие наши отношения? — Наверное, мужчина впервые встречал таких наглых девушек, потому что глаза его удивленно распахнулись. А я ему помогла: — Я не работаю, сижу дома. Для выезда в город беру Игната. О, нет! Вы мне девушку-водителя наймете. Трахаемся мы с вами по первому желанию. Вашему, естественно. Вы существуете в том же ритме, что и до встречи со мной. А я все своим планы и цели должна обговаривать с вами?
— Я старше, Машунь. Умнее. Лучше знаю, как надо, — устало выдохнул он, растирая глаза. Будто именно я его вымотала, а не наоборот. Будто именно я тут начудила, а не он! Нет, нормально вообще? Злился уже, бесился явно, даже не скрывая этого. — И мне нужна девушка, которая будет понимать специфику моего и своего положения. А не стремиться гулять по кабакам со всякими с… сомнительным личностями.
— Ха! — я задохнулась от возмущения. — Ясно, какого вы обо мне мнения. И о моих друзьях.
— Чтобы быть со мной, тебе придется повзрослеть, — сказал Дмитрий Петрович на полном серьезе. Я посмотрела ему в глаза и увидела там… Что? Надежду? Он что, на полном серьезе думал, будто я буду уговаривать его меня не бросать? В ноги брошусь? Стану умолять? Это прямо по гордости полоснуло не ножом, а чем-то намного острее.
И в тот момент я, забитая и закомплексованная по жизни, вдруг ощутила внутри себя какую-то внутреннюю силу. Желание доказать, что я не какая-то кукла для траха, без мозгов и самоуважения.
— Хмм… То есть, ради вас мне нужно полностью поменять всю свою жизнь, верно? — многозначительно выгнув бровь, я ждала ответа. Скрипя зубами, Дмитрий Петрович молчал, а я принялась загибать пальцы. — Я могу сделать это по трем причинам. Первая, если вы — мой последний вагон. Не думаю, мне ведь всего двадцать один! Второе, если я страшная дурочка, которая рада любому мужику, обратившему на нее вынимание! При всем уважении — нет. И третье, если я падкая на бабки, как вы там сказали? «Прыгающая по членам», да? Так вот, третье — нет. Меня деньги не возбуждают.
— МАША, пока не поздно… Просто, нах, помолчи! — предупреждающе отчеканил Дмитрий Петрович, призывая меня закончить душевное излияние, но я осмелилась продолжить. Очень уж сильно он меня взбесил. Никогда такой злой не была от рождения!
— Так вот, — я перешла на свой обычный тон, без капли иронии и сарказма. — Я очень хорошо провела с вами время, но больше не вижу смысла продолжать это общение. Все купленные вами подарки прошу вернуть в магазин. За ремонт в общежитии прошу выставить счет. Как и за все остальное, что вернуть невозможно. Готова даже подписать кредит на возврат средств, — я коснулась его ладони и ощутила, какими напряженными были пальцы мужчины в тот момент. Он стал самой настоящей каменной скалой. — Спасибо вам за все. Это самые незабываемые новогодние каникулы в моей жизни! Я их никогда не забуду. И вас тоже.
Аккуратно перекинув на мужчину букет, я увидела, что Дмитрий Петрович с огромным трудом сдерживаться, чтобы что-то не сказать. И все же он промолчал. Ну и я молча развернулась, возвращаясь в кафе. Спустя минуту машина уехала.