Глава 9
— Ма-а-аш, — хитро окликнула меня Лера.
Я, поправляющая блузу перед зеркалом, повернулась к соседской постели и застала девушку жующую печенье.
— Ты уверена, что готова к экзамену? — спросила она обеспокоено, и я нервно выдохнула.
— Я и на сессии была готова, ты же знаешь, — голос все равно подрагивал. — С чего бы мне сейчас не быть готовой?
Лера многозначительно кивнула на все те бесчисленные цветы, что превратили нашу комнату в огромную клумбу. А все потому, что Дмитрий Петрович молча передавал их с комендантом каждое утро. Даже представить боюсь, как он договорился с нашей престарелой злобной старухой о таком «одолжении»!
Мне некуда было их возвращать: в коридоре оставлять не разрешили, а на улицу выставлять в мороз жалко. Пришлось брать в комнату. Но когда места для передвижения не осталось, Лера поставила мне условие: либо я съезжаю со своими цветочками на улицу, либо просто не беру больше цветы в комнату. И тогда пришел вариант дарить их работникам общаги. Только Дима цветы, словно нарочно, еще больше присылать стал, делая мою жизнь чертовым квестом «Кому пристроить очередной букетик».
А еще он звонил. Все две недели звонил каждый день, утром и вечером. Один раз. Почти в одно и то же время. Я ждала этого звонка, хоть и не брала трубку. Заблокировать не могла, потому что номер был неопределенным. И на сообщения, которые он мне постоянно слал, ответить тоже не могла. Хотя… И так бы не ответила!
«Когда ты спала, я сделал твое фото, и теперь оно стоит у меня на заставке. Ты там такая милая. Прямо ангелочек. Даже слюнка капает… Спокойной ночи, пчелка».
«Доброе утро, Машунь! В общаге нет твоих вещей, поэтому Игнат привезет их ближе к обеду. Вряд ли ты захочешь забрать их лично, так что он оставит при входе».
«В моей постели чертовски пусто без тебя. Это так странно, потому что целую жизнь до этого я спал один, и ничего не смущало. Теперь же придется засыпать в обнимку с подушкой. Доброй ночи, зайчик!»
«Проснулся с мыслью, что хочу съесть ту твою яичницу, что ты мне готовила в отеле, помнишь? А помнишь лицо администратора, когда я попросил принести свежие сырые яйца прямо в номер? Бесценно!»
«Ехал с работы и увидел на витрине шикарную зеленую комбинацию. Она создана только для твоего тела и моих глаз, пчелка. Остановился, купил. Но увидишь ты ее только когда вернешься!»
Сообщения приходили каждый день… И, как бы не хотелось себе в этом признаваться, под конец второй недели я уже почти привыкла существовать в таком режиме «ждуна». Запрещала себе раскисать. Запрещала себе думать о мужчине, с которым просто нельзя быть вместе, а потом, как какая-то ненормальная, полночи перечитывала одну и ту же строчку, датированную двумя днями ранее: «Без тебя все какое-то тусклое». И тело мое трепетало вместе с душой. И на губах появлялась улыбка, согнать которую вообще не выходило.
— Лучше бы ты так про джинсы переживала, — подмигнула я подруге, и та замерла с шоколадкой у рта.
— Про джинсы? — заморгала она непонимающе.
— Ты за каникулы столько сладостей слопала, что скоро придется закупать новый гардероб. Размерчика так на три где-то больше…
Договорить я не успела, потому что в лицо мне прилетела увесистая подушка. Я подошла к Лере, возвращая подушку на кровать, и замерла у окна. Прямо у парадного входа стоял черный «Рендж Ровер», а рядом курил Игнат.
— Что там? А? Куда пялишься? — заметив мой ошалелый взгляд, Лера пристроилась рядом. — Машка, только не говори мне, что нашла себе третьего мужика за этот год! Я этого просто не перенесу…
— Это Игнат. Водитель того мужчины, которого ты видела у кафе… — вынуждена была признать я, потому что подруга все равно не отстала бы.
Довольно улыбнувшись, Лера кинулась к зеркалу, где быстро привела волосы в порядок. Скинула растянутую пижаму и натянула красную комбинацию.
— Идем, провожу тебя, — загадочно подмигнула мне она.
— Зачем? — искренне не поняла я.
— Покурю, — девушка постучала себе по голове. Мол, все элементарно. Но мне таким все не казалось.
— Ты не куришь! — качнула головой я, складывая руки на животе. Хитрый блеск в глазах Леры мне вообще не нравился. — И я с Игнатом никуда не поеду.
— Да не едь ты никуда, прости господи, — закатила глаза она, взрываясь. — Просто представишь меня ему и вали на все четыре стороны!
На такое я была согласна, только вид пол раздетой Леры смущал не на шутку. Если бы она вышла на улицу в купальнике, то выглядела бы более органично.
— Маша, доброе утро! — увидев меня, Игнат быстро выкинул сигарету. Только вот по мне он только мазнул взглядом, ошалело разглядывая Леру. — Дмитрий Петрович сказал подвести на экзамен по истории…
— Я сама дойду, спасибо, — мягко улыбнувшись, я отступила в сторону, позволяя подруге кокетливо вытянуть ножку вперед. Игнат очень оценил, даже испарина на лбу выступила. — Моя подруга Лера очень хочет покурить, но сигареты кончились. Я сказала, ты с ней поделишься.
— С р-радостью! — немного растерянно улыбнулся мужчина, почесав затылок.
— Здрасте! — выпалила моя подруга, кивая мне в сторону. Мол, вали давай.
Я под шумок и слиняла.
Всю дорогу до вуза меня трясло не на шутку. Препод по истории отказался ставить зачет перед Новым годом, хотя я ответила на три билета подряд правильно. Но он, великий и всезнающий, нашел мои слова абсурдными и назначил пересдачу. Как какой-то двоечнице, ей-богу.
И хоть я знала в этот раз намного больше, чем составляла программа, но все равно внутренний страх почему-то не покидал. Если в этот раз не сдам — будет комиссия. А если сдам на тройку — прощай стипендия. Пятерку уже не поставят, так что только четверка осталась. Других вариантов нет.
— Воронцова? — послышался надменный голос старика после первого же стука. — Входите.
Ему было около семидесяти. Во всяком случае, на вид сморщенный, высохший, сгорбленный. С надменным видом и с вечно сжатыми губами. Назначил мне пересдачу в самом дальнем крыле вуза, которое почти всегда пустовало. Еще и аудитория какая-то жуткая… Сперва входишь в темный предбанник, а из него три двери, и лишь одна из них нужная.
— Здравствуйте, я ведь не опоздала?.. — оптимистично улыбнувшись, кратко осмотрела маленькую аудиторию и поникла. — А где все? Я последняя, что ли?
— Вы единственная такая «умная», — с издевкой хмыкнул препод и ударил кулаком по столу, указывая на билеты. — Тяните.
Готовилась я около получаса. Чисто для верности и от страха, потому что знала все прекрасно. И, как оказалось, не зря была моя паника! Паньков «валил» меня по каждому вопросу, не давая слова вставить. Когда я рассказала ему всю подноготную Екатерины Второй, он вдруг как спросит:
— А какую косметику она предпочитала? В дообеденное время и послеобеденное?
В тот момент я поняла, что дело плохо. Не могла только вспомнить, чем так сильно ему насолила?
— «Неуд», Воронцова, — покачал головой старик. Снял очки, отложил их на край стола. На меня уставились два жутких голубых глаза, аж мурашки по телу поползли. — Никогда не видел более бездарной студентки! Да еще и на бюджете. Фу такой быть, Воронцова. Позорите наш прославленный вуз!
— Но… — от перенапряжения меня прорвало. Я пыталась сдержать рыдания, но нижняя губа позорно затряслась. — Я ведь все рассказала… Не понимаю… Все по ученику… Слово в слово…
— Рассказали, да не то, на что я рассчитывал, — уже более мягко протянул Паньков.
Перед глазами все поплыло от рыданий, но я смогла разглядеть, как старик поднялся с преподавательского места и присел рядом за парту. Его плечо касалось моего, а рука руки.
— А на что вы рассчитывали? — спросила я с надеждой. Ожидая, что он подскажет мне новые учебники. Потому что информацию из тех, по которым я готовилась к экзамену, он напрочь отвергал.
— На ваше понимание ситуации, Воронцова, — его губы вдруг оказались слишком близко, прямо на моем ухе. Я настолько ошалела, что меня парализовало. — Давайте так… Я вам сейчас напишу адрес, куда вы мне методички принесете… Часиков в десять вечера, скажем. Берите с собой зачетку. Если мне все понравится, даже пятерку вам поставлю. Только постарайтесь, уж.
Резко одёрнувшись в сторону, я упала со стула. Тут же подняла, отряхнулась. Не… Не мог он! Показалось, наверное…
— Какая методичка может быть по истории, Леопольд Валерьевич? — искоса взглянув на дверь, я увидела маленький просвет. Не закрыта, если что… Сбежать смогу, значит! Только вот колени позорно дрожали, голова кружилась, а ориентация пропала, комната двоилась.
— Любая, — рявкнул он раздражённо, будто эти игры в недопонимание его раздражали сильнее всего. Оттянул ворот, нервно вдыхая. А затем с какой-то жуткой угрозой отчеканил каждое слово: — Значит так, Воронцова. Ректор — мой сват. Мне ничего не стоит завтра просто пожаловаться на ваше непристойное поведение. О, а лучше на попытку передачи взятки! Поверьте, у нас такое «любят». До комиссии дело не дойдет, я постараюсь. Так что… — он достал из внутреннего кармана заранее заготовленный листик, подошел, засунул мне его под блузку и вернулся за стол. — Думайте. До вечера время есть. А сейчас свободны.
***
Ноги несли меня прочь из вуза. Я перебирала ими так быстро, будто спасалась от маньяка, не меньше. Но за мной никто не бежал. Нет… Паньков был не дурак, он устроил все грамотно.
Захлебываясь рыданиями, я вышла в главный корпус и буквально споткнулась взглядом об знакомую фигуру. Дмитрий Петрович сидел на широком деревянном подоконнике, в черном костюме с иголочки, рядом лежал черный плащ. В руках мужчина сжимал аккуратный маленький букетик пионов в розовой крафтовой бумаге.
Я замерла, уставившись в оба глаза. Думая о своем, мужчина смотрел в противоположную сторону. Мое же сердце заколотилось вдруг как ненормальное. Дыхание сбилось, а в животе все стянуло тугим спазмом. Я не видела этого мужчину две недели… Две! И вот сейчас он стоял прямо перед глазами. Его волосы стали чуть длиннее, он зачесал их назад; борода же наоборот, казалась короче.
Я не знала, что делаю, зачем и почему… Некоторые вещи просто нужны, как глоток кислорода, чтобы выжить. Внутри включилось что-то инстинктивное. Дмитрий Петрович как раз спустился ногами на пол, когда я едва не снесла его своими объятиями, зарываясь носом в ложбинку на шее. Боже, как же мне этого не хватало!
— Машунь… — сорвалось с его губ так ласково и нежно, что меня окончательно прорвало. Жадно вдыхая его аромат, я просто плакала как ненормальная. Рыдала навзрыд. А он обнимал меня в ответ, и я ощущала себя в самом надежном в мире капкане. Словно и не было проблем вокруг. — Ну-ну, чего ты… Солнце? Пчелка, не сдала, да? Тоже мне повод…
Сил ответить внутри просто не нашлось. Было так правильно, хорошо… Я подловила себя на мысли, что хочу, чтобы всегда так было, чтобы кто-то был рядом во время важных событий. Держал за руку, обнимал, поддерживал.
Не кто-то, а именно он.
— Подумаешь, — шепнул он мне на ухо, поглаживая рукой по длинным волосам. По телу прошли мурашки. Поежившись, я еще крепче вжалась в его вкусно пахнущий пиджак, будто пытаясь проникнуть под кожу. — Знаешь, я тоже в свое время экзамен завалил. И… ничего, как видишь. Бутылки по трассе для размена не собираю.
Из груди вырвался грустный смешок, пропитанный гнилым сарказмом:
— Проблема не в том, что я завалила предмет… Я его отлично знаю! Проблема в том, что кое-кто хочет меня завалить… Урод, блин!
Дмитрий Петрович замер. Его руки, обнимающие меня, превратились в камень. Он даже дышать перестал, а я вдруг поняла, что разоткровенничалась. Когда мужчина, сжав мои плечи, отодвинул меня в сторону, заглядывая в глаза, я едва в обморок не упала от его холодного взгляда.
— Что ты только что сказала, Машунь? — с деланным спокойствием отчеканил он сквозь зубы. Но жилка на шее все равно пульсировала, желваки играли.
— Н-ничего… — мне было страшно признаваться ему и стыдно. Неудачница, которая имеет сверхспособность — вляпываться в проблемы галактического масштаба. А потом я вдруг поняла, что Дмитрий Петрович единственный человек, которому я ХОЧУ рассказать об этом, поделиться всем этим ужасом. И тогда слезы снова застлали глаза. — Он мне сказал, чтобы я ему «методички» вечерком принесла… Черт, он трогал губами мое ухо… Господи, меня до сих пор передергивает…
Два пальцы мужчины залезли в прорезь блузы, и я не сразу поняла, что он делает. Но когда замелькала записка Панькова, все встало на свои места. Клянусь, я слышала скрежет зубов.
— Я так бежала оттуда, что забыла ее убрать… — поморщившись, покраснела.
— Он сам тебе туда ее засунул, нах?! — то ли спросил, то ли констатировал мужчина. Я не ответила, и он сжал листик в своем кулаке, попутно что-то доставая из внутреннего кармана. — Ничего, Машунь… Потрахаться ему захотелось? Ну так я устрою ему сексуальные приключения с учебником истории.
— Может… — попыталась вставить слово я, но Дмитрий Петрович вытянул палец вперед.
— Игнат, быстро в вуз зайди. Машуню мою в машину отведи и развлеки ее чем-то. Только без вот этих своих конченных анекдотов про импотентов! Давай, минуту тебе даю, — от этого его властного «мою» во рту все пересохло, а когда Дмитрий Петрович посмотрел на меня с натянутой оптимистичной улыбкой, вообще пространство запульсировало. — Знаешь, пчелка, я вот, наверное, сам к нему с методичкой наведаюсь. Боюсь только, до вечера не дотерплю. Сейчас его хочу увидеть, прямо чешется…
Вряд ли у Дмитрия Петровича чесалось то, о чем мечтал Паньков, поэтому я немного испугалась:
— А может, не надо, а? Меня же тогда точно с вуза выпрут!
— Тебя-то? Отличницу круглую? С этого-то? — надменно хмыкнул мужчина. — Да эта богадельня существует только за счет меня и Витьки, друга моего. А ректор мне еще три ляма должен.
Внезапно, как снег на голову, теплые руки обхватили мои щеки, а мужские губы впечатались в мои губы. Это был короткий поцелуй, как вихрь, но его хватило, чтобы я едва не упала в обморок.
— Для успокоения, — шепнул мужчина, делая шаг назад. — Боюсь, убью его, Машунь.
— Гхм?.. — я хотела спросить что-то, но слова отказывались складываться в предложения. Да и Дима уже ушел в том направлении, из которого я недавно появилась. Оставалось себя успокаивать: — Он все равно не знает, куда именно идти…
— Знает, конечно, — послышался голос Игната позади. — Я сам лично боссу твое расписание передавал с кабинетами и блоками… Ну что? Идем? Слышала анекдот классный про импотентов? Ты только боссу про него не рассказывай…
— А вот еще один! Ваще атас, упадешь сейчас! — воскликнул Игнат, будто не замечая моей нервозности. Топая ногой по полу авто, я расправляла волосы пятерней, нехотя выдергивая их одну за другой. — Знаешь, какая разница между компетенцией и импотенцией, а, Маш? А? А?..
Игнат затих, а я не сводила взгляда с центрального входа в вуз. Дмитрия Петровича не было уже полчаса, и каждая секунда ожидания приближала меня к седым волосам и преждевременному инсульту.
— М-а-ш-а? — одернул меня Игнат, я резко на него обернулась. — Знаешь, какая разница?
— Прости, — без капли сожаления процедила. — Но на третьем анекдоте твой голос для меня стал как лава, которую прямо в уши льют! Еще минута, и я начну звать на помощь.
— А вот Лере нравится, — понуро поджав губы, мужчина отвернулся к окну, и я глубоко вздохнула. Жалко его стало, так что спокойно выдала:
— Не знаю я, какая там разница… Ну?
Тот по щелчку пальцев оживился и радостно ответил:
— Когда сильна потенция, обычно мало компетенции, а когда выросла компетенция, то ослабла потенция! Поняла, да?
И я вправду истерически рассмеялась. Кто бы мог подумать, что красивый молодой мужчина будет на полном серьезе втирать мне такую дичь? Абсурд какой-то!
— Вот скажи, только честно… — прищурив глаза, я уставилась на него пристально. Тот замер, словно ожидая подвоха. — Ты их в газете на толчке вычитал, да?
— Чего в газете сразу? Мне что, сто лет? — возмутился тот, надменно хмыкнув.
— Про толчок — правда, значит, — закатив глаза, я отвернулась к окну и продолжила ждать Диму. Еще пять минут — и пойду ему навстречу. За это время он либо прибил препода истории, либо что похуже… — Игнат, родной мой… Если ты хочешь закадрить Лерку, а не какую-то пенсионерку из собеса, оставляй эти анекдоты там, где ты их находишь.
— Так сильно видно, что запал, да? — послышался его растерянный голос. — Слу-у-шай, а че ей нравится? Цветы там, конфеты, плюшевые зайцы…
— Все и побольше, — пожала плечами. — Не маленький ведь… Разберешься сам.
Мне очень нравился Игнат, с ним я ощущала себя на одной волне. Именно поэтому мне совершенно не нравилась его симпатия к Лере. У нее была страсть: влюблять в себя мужчин и бросать через год отношений. Изменять им, играть чувствами. Так она самореализовывалась. А портить жизнь Игнату мне не хотелось. Как быть, пока не решила. Оставалось надеяться, что само собой у них просто не сложится.
Внезапно дверь с водительской стороны открылась, и я вздрогнула. Это был Дима, которого я пропустила, по-видимому, благодаря веселым шуточкам от Петросяна местного разлива.
— Выйди-ка, — раздраженно бросил Дмитрий Петрович Игнату, мазнув по мне быстрым взглядом. Будто удостоверился, перестала ли я рыдать навзрыд. С охранником они переговорили быстро, а Дима оказался на водительском сидении, завел машину и выехал на дорогу. — Игнат вернется… Утрясет там пару вопросов. Я говорить пока не способен.
Развернувшись вполоборота, я внимательно оценила расхлябанный внешний вид мужчины: его пальто было распахнуто, галстук сдернут. Но самое страшное — это костяшки пальцев. Сбитые и окровавленные. Приправить увиденное его бешеным взглядом, и жуть берет.
— Куда мы едем? — спросила я шепотом, и мужчина вздрогнул. Было видно, что он на грани терпения. Эмоции из него так и рвались.
— Перекусим, малыш, — отмахнулся, хмурясь. — Боюсь, что вернусь и хребет ему вырву… — Дмитрий Петрович грустно хмыкнул, злобно и агрессивно. — Знаешь, Машунь, а ты ведь не первая. У него таких «не сдавших» каждый семестр по две-три. Но есть и хорошая новость! Ты первая, кто отказал. Умница моя.
— Он тебе сам в этом признался? — голос охрип от грустной догадки, потому что пара девочек с нашего потока пересдавали этому преподу экзамены. Теперь я боялась представить, каким местом.
— Я помог, — рявкнул он. На какое-то время затих, я даже выдохнула, хотя в авто все равно создалась тяжелая атмосфера. Затем он резко ударил кулаком по рулю, и я подпрыгнула. — Блядь! Я как представлю, как он тебя лапает, так сразу и хочется ему… Сука! Маш, я, наверное, вернусь… Если я этому долбоебу яйца оторву, меня в суде оправдают. Вот увидишь!
В висках застучал пульс, стало страшно за мужчину. Я втянула его в свои проблемы, и он явно был готов зайти намного дальше, чем позволяли рамки закона. Этого уж точно нельзя было допустить.
Нервно сглотнув вязкую слюну, я на удивление четко отрапортовала:
— Останови машину.
— Маш, — устало выдохнул мужчина. — Мы просто поедим, честно. Обещаю не приставать.
— Просто останови ее, — настояла я.
Несмотря на то, что ехали мы по восьмиполосной дороге, да еще и под мостом на трассе, были укромные глухие закоулки, куда можно припарковаться.
— Да что опять, нах! — взорвался мужчина, вообще не доброжелательно. Сжав зубы, я спокойно пропустила это мимо ушей. Потому что злость эта была адресована сейчас не мне, а тому престарелому извращенцу, что так и манил Дмитрия Петровича вернуться обратно в здание вуза. — Маш, угомонись! Давай не сейчас, а? Я просто собой не владею!
— Останови! — настояла я, хотя было уже страшновато. Мягко говоря, мужчина рядом не сеял флюиды добра.
Дима свернул на обочину так резко, что, не будь мы пристегнуты, убились бы. Ладно, это я преувеличиваю, но ушиб плеча точно светил бы.
— Ну, — рявкнул он, разворачиваясь вполоборота. — Довольна, пчелка? И куда ты, извиняюсь за вопрос, пойдешь? Трасса! До города — как до Кацапетовки раком!
— Довольна, — несмотря на бушующий внутри ураган, я нашла в себе силы улыбнуться. И мужчина опешил. Тогда поспешно отстегнула ремень безопасности, скинула сапожки и даже шубку. После чего заползла к дракону огнедышащему на колени. Он настолько впал в ступор, что позволил накрыть свои виски пальцами. — Я тебе сейчас массажик антистрессовый сделаю. Офигеешь, какой я мастер! У меня даже диплом есть «Золотые пальчики Краснодарского края»! Закрой сейчас глаза и подумай о чем-то хорошем.
Дмитрий Петрович усмехнулся краешками губ, и мое сердце задрожало, если это вообще возможно.
— Твои бы золотые пальчики да в мирное русло… Ах, золотце! Зачем закрывать, — прохрипел тот. Наверное, реальность начала медленно до него доходить, посему он, наконец, отмер и первым действием крепко обхватил своими клешнями мою пятую точку, обтянутую юбкой. — Самое хорошее ведь всегда впереди.
— В смысле, — голос предательски осел, пальцы двигались на автомате. Пока они скользили по коже мужчины, из его груди вырывались какие-то урчащие звуки. — Завтра?
— В смысле, — в тон мне, ответил тот. А затем совсем беспардонно поднял мою юбку, принявшись жамкать ягодицы прямо через тонкие колготы. — Ты, Машунь. Перед глазами.
— Р-руки… — попыталась одернуть его я, хотя вышло как-то вяло. В голове неоновой вспышкой снова и снова взрывалась мысль: «Мне кажется, или он только назвал тебя лучшим в своей жизни?» Да нет… Бред какой-то! Оговорился… Или я не так поняла.
— У меня свой массаж, — рвано прорычал он, и я приняла этот ответ. Хрен пойми почему. Видимо, сама так хотела. Так давно не ощущала Его рядом, так давно не чувствовала Его кожу под своими пальцами…
Дмитрий Петрович имел какой-то особенный запах, его бы я определила среди миллиона других мужчин. Аромат чего-то мужественного, бодрящего, возбуждающего… Я убеждала себя, что пытаюсь помочь ему расслабиться, но на самом деле тая от мысли, что имею приличный повод касаться его. Снова. Господибожемой, как же мне не хватало этого две недели!
— И мне тоже, — вдруг сорвался с губ мужчины, хотя глаза его на тот момент были закрыты. Он резко притянул меня к себе, прижимая к своему телу так крепко, что мы словно стали одним целым.
— Я ничего не говорила, — в голове засквозил испуг. Не мог же депутат мне жучок в мозг поставить?
— Я слышу, как нервно ты дышишь. Чувствую, как елозишь по ногам внутренней частью бедра… Как снова и снова сглатываешь слюни. А губы от постоянного покусывания уже опухли, как гребаный бантик. Смотреть не могу, голова кругом идет… — он резко распахнул глаза и так судорожно вдохнул кислорода, будто после затяжки сигарой. — И, да, пчелка: я тоже скучал. И я тоже безумно тебя хочу.
— Я… — стало нечем дышать, легкие сдавило. Я тонула в этих карих глубинах и захлебывалась. Они гипнотизировали меня, вгоняли в какой-то транс…
— Когда ты уже поймешь, — процедил он чертовски серьезно, но оттого не менее мягко, — что со мной тебе не надо стесняться чего-то или, тем более, бояться? Ты моя, Машунь.
— Я не твоя! — сорвалось с губ рвано и чертовски агрессивно. И это было все, на что хватило воинственной феминистки, живущей внутри, потому что взяло верх что-то более сильное. Что-то более безумное. Необузданное. Граничащее с безумием!
С рваным стоном полной капитуляции я накрыла его губы своими и почувствовала бабочек в животе. Такие живые… Грозящие распороть желудок изнутри.
Сжав шею, Дмитрий Петрович раздвинул мои губы языком, прочищая путь. Он помечал меня, изучал заново, осваивал свою территорию. «Моя!» — кричали его движения. Это было так же жарко, как секс с этим мужчиной. Так же грязно, так же порочно…
Когда его руки сжали грудь через блузу, я застонала ему в губы от полноты ощущений. Даже через толстый лиф кожа горела от Его прикосновений, будто кто-то ударил электрошоком. Возбуждение вскружило мне голову по щелчку пальцев, в машине пахло сексом.
Отстранившись от Дмитрия Петровича, я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, почему он не идет дальше. Чего он ждет? Все читалось по глазам, как из открытой книги. Он ждал, как хищник на охоте. Хотел, чтобы я сама приняла это решение. И в этот раз я готова была подыграть.
— Я хочу тебя, — голос даже не дрогнул, что удивило меня саму. Еще никогда ранее я ни в чем не была так уверена, как в своем теперешнем решении. — Пожалуйста…
Я хотела этого мужчину прямо здесь и сейчас. На гребаной трассе, под чертовым мостом. В совершенно неудобной позе, на переднем сиденье его авто. Дмитрий Петрович был старше меня, и последние две недели я страдала, пытаясь перебороть влюбленность в этого мужчину. Собиралась страдать и дальше, потому что быть нам вместе не суждено. Но не сейчас. Сейчас был идеальный момент, чтобы раствориться в нем.
— Как скажешь, Машунь, — в глазах его промелькнуло что-то победное, на губах заиграла кривая ухмылка. Он думал, что победил, но проигравшей я себя сейчас совсем не ощущала. Особенно, когда горячие губы припали к моим соскам, вырывая из груди душераздирающий стон. — Ты скучала по этому? Скучала, пчелка? Признавайся…
— О, черт… Да! Очень… — мои пальцы сжали его каменные, натренированные плечи. Дмитрий Петрович был как скала. И кое-что не менее твердое терлось о внутреннюю часть бедра, отчего трусики стали такими мокрыми.
— А по этому? — столько жажды было в голосе, когда ладонь Дмитрия Петровича заползла мне между ног, проникая в самое сокровенное место. Прикусив губу до крови, я услышала его гортанный смех. Волосы на теле встали дыбом. — Блядь… Я чувствую, как ты скучала… Черт… С ума сойти!
Я плавно раскачивалась на его пальцах, позволяя себе медленно уплывать в параллельную реальность. Клитор покалывало от его агрессивных касаний, как и пекло соски. Тело напоминало мне наэлектризованный провод… Я была уже в шаге от оргазма… В секунде от такой необходимой разрядки, когда он вдруг прекратил все. Оборвал на грани пика!
Никогда не видела Дмитрия Петровича таким суетливым. Уверенный в себе мужчина с самооценкой уровня «бог» поспешно расстегивал ширинку, что получалось не так быстро, как хотелось бы. Отчего он матерился, подрагивал. А я несдержанно улыбалась. До тех пор, пока действия его не увенчались успехом, и по животу меня не полоснул потемневший член.
— Как же я мечтал об этом все две недели, пчелка! — зарычал он мне в шею, поднимая за бедра и насаживая на себя. Авто оглушили надрывные стоны, сдавленные хрипы… Толчки были быстрыми, резкими, безумными. Он вбивался в меня, как в последний раз… Или первый? Выбивая дух, забирая душу…
В этот раз все закончилось быстро, мы оба были доведены до предела. Дима кончил в меня бурно, сотрясаясь всем телом, изливаясь мощным потоком спермы, будто не занимался сексом целый год.
— Моя маленькая девочка… Моя Маша… Моя!
Казалось, что за неделю в отеле мы с мужчиной перепробовали все позы… Что секс — уже пройденный этап, и лучше просто быть не может. То, что я испытала в этот раз, выбило меня из колеи на долгие полчаса. Заставляя повиснуть на мужчине, вспоминая свое имя, и кто я вообще такая. Он крепко обнимал меня, прижимая к себе. Его губы усыпали меня нежными поцелуями, ладони скользили по телу.
— Я так тебя и не покормил, — шепнул он мне на ухо совершенно сытым, но довольным голосом. — Сейчас это исправим.
— А я тебя таки успокоила, — хмыкнула, и он не стал спорить. — Миссия выполнена, ведмежонок!
***
Ресторан «Сокол» располагался недалеко от элитного бизнес-центра, недалеко от улицы брендовых бутиков. Стоило только взглянуть на мраморные колонны и ступеньки на входе, на дорогой, мягкий, блестящий устилающий их ковер, на холеного швейцара при входе… И коленки тут же затряслись.
— Там на соседней улице, — едва слышно шепнула я мужчине на ухо, когда мы уже стояли у широких прозрачных дверей, украшенных дождиком из фонариков. Хоть что-то человеческое! — Прекрасная шаурмишная… Может, туда, а?
— Там теперь твой бывший препод-импотент будет праздники справлять, — как-то кровожадно усмехнулся мужчина, сжав руками мою талию под распахнутой шубкой. Крепко так, надежно. Чтобы не сбежала! И потащил за собой по длинному коридору с зеркалами всех форм и размеров. — Я бы предложил тебе ее адресок скинуть, но на нарах связь не ловит. У него, так точно.
— Тут… — я прикусила язык, потому что от неловкости подрагивал еще и голос. Тем временем, Дмитрий Петрович выглядел расслабленным. Снял с меня верхнюю одежду, затем свою и передал все специально обученной девушке. — Тут помпезно!
Не знаю, как Дмитрий Петрович читал мои мысли, но каждый раз это пугало до дрожи. Вот и сейчас, поддев пальцем подбородок, он заговорил прямо в губы:
— Ты тоже одета помпезно, пчелка.
— Я на экзамен собиралась, — смутившись, нервно сглотнула и осмотрелась по сторонам. Черт, тут ведь даже официанты были в дорогой брендовой, специально отшитой одинаковой одежде. — А после кое-чего в машине видок тот еще…
— После «кое-чего в машине» вид у тебя еще лучше, золотце, — он все же вернул мое внимание к себе, обнял и поцеловал у всех на виду. Я настолько не ожидала подобной демонстрации чувств при всем честном народе, что остолбенела. Да, тут не будет моих знакомых, но могли быть Его. А еще Валера… — Еще, прошу заметить, что шмотки из бутика на тебе сидят очень даже недурно. Качество — огонь! Я что только с этой блузой не делал, а ей хоть бы хны! Десять еще таких надо, не меньше.
Я обернулась по сторонам, ища лишние уши. Но всем было плевать, каждый занимался своим делом. И все равно щеки стали пунцовыми, а сердцебиение ускорилось.
— Я ношу эти вещи, потому что мои куда-то бесследно исчезли. И вернутся, прошу заметить, не обещали! — прищурившись, я сложила руки на груди и сделала шаг назад. Дмитрию Петровичу явно не понравилось то, как резко было разорвано наше пространство. Он поджал губы, но ничего по этому поводу не сказал.
— Ты их носишь не поэтому, — положив руку на мою талию, Дмитрий Петрович все-таки повел меня в главный зал. Из груди вырвался недовольный хрип. — А потому, что ты — моя девушка и достойна самого лучшего.
Я открыла рот, собираясь возмущаться. Дмитрия Петровича не было рядом две недели. Две! Это достаточный отрезок времени, чтобы считать любые отношения оконченными. Откуда я знаю, как он развлекался эти дни?! Точнее, с кем! Учитывая, его вечно «стоящую» проблему!
Но был еще более резкий повод не считать нас парой. Последний серьезный разговор у кафе дал мне четко понять, какая девушка нужна мужчине. Робкая, покорная, принимающая его приказы, не как просьбу, а как единственную истину. Только вот как сказать ему, что секс в машине — это просто секундная слабость, и я не собираюсь до конца своей жизни на коротком поводке жарить ему котлеты к ужину.
Подошел молодой парень в белой униформе, и все стало пока не важным:
— Дмитрий Петрович, я рад вас приветствовать! В этом году вас не видно было…
— Не до гуляний, сынок, — пожал плечами мужчина, похлопав его по плечу. А затем повернулся ко мне: — Это Машенька. Ты ее теперь постоянно со мной видеть будешь. Она для меня особенный человек.
Парень с бейджиком «Александр» кивнул и вежливо поздоровался. Только вот мне было отлично видно, что я ему совсем не интересна, как если бы Дмитрий Петрович похвастался перед ним новой рубашкой, которую к вечеру же скинет в урну. Зачем время тратить? Это навело на мысли, что сюда Дима водил любовниц и не раз.
— Тут и «Цезарь» подают, да? — с издевкой спросила я, хмурясь, когда нас привели в самый конец зала. — Вкусно, наверное!
За колонной располагался круглый стол с огибающим его мягким диваном. С одной стороны открывался вид на заснеженную столицу, а с другой — мы были почти полностью закрыты от любопытных глаз широкой колонной.
— Не знаю, — весело пожал плечами Дмитрий Петрович. Будто и не знал, что «Цезарь» — любимый салат эскортниц. Так что либо не понял вопрос, либо хорошо играл. — Тут все есть… Все, что вкусно, Машунь.
Тяжело вздохнув, я уставилась на Дмитрия Петровича. Пытаясь понять, зачем вообще пришла сюда с ним? Сейчас, когда наваждение после секса рассеялось, я ощущала себя неправильно. Мы вернулись в прошлое положение, но ничего не поменялось.
И снова мужчина уловил мое настроение, словно раньше меня самой. Опустив меню, он поймал мою коленку под столом, подтянув к себе вплотную. Как ума мне только хватило не завизжать на всю округу?
Хватило бы и этого, чтобы сойти с ума от неловкости, но Дмитрий Петрович просто затянул меня к себе на колени. В публичном-то месте!
— Что будешь, Машунь? — промурчал он мне в шею, и пока одна рука смирно держала меню, другая скользила по талии. Именно поэтому я не видела ничего ровным счетом. — Советую тебе это, это и это… О, а это вообще обязательно!
— Ага, — хрипло прошептала, нервно кивая. Тело задеревенело, стало как-то не по себе. — На твое усмотрение.
— Как скажешь, малыш, — нежно прошептал он мне в самое ухо, после чего бросил меню и обнял меня уже обеими руками, откидываясь на мягкие подушки. Щелкнул пальцами, и недавний знакомый Саша появился, как призрак оперы. Все мои надежды, что нас никто не видит, канули в Лету. Пока Дмитрий Петрович что-то там заказывал, я строила план, как слинять. Обязательно по уважительной причине! Только вот все варианты были идиотскими. От «у меня кошка заболела», до «трубу в общаге прорвало». Во-первых, он лучше всех знал, что в моей комнате никакой кошки не водилось. А во-вторых, Дима не из тех парней, которые узнают о твоей проблеме и смоются под шумок. Он сам меня за руку потащит опять трубы чинить. И будет ему еще причина меня на неделю в свой замок утащить!
— Ты совсем не соскучилась? Да, Машунь? — ошарашил меня вопросом мужчина, заставляя вздрогнуть и расширить глаза.
Резко обернувшись к лицу мужчины, я столкнулась с его на редкость серьезным взглядом. Будто мы обсуждали науку, а не что-то эфемерное.
— Тебя не было две недели, — призналась я, разводя руками. Что-то надломилось внутри в тот момент. То, что все эти четырнадцать дней удавалось держать под строжайшим контролем, а теперь глаза стали стеклянными от слез. — А потом просто появляешься, как будто ничего не было…
Нервно вдохнув кислорода, я уставилась прямо перед собой. Вид Димы меня смущал… К тому же, его безумно сексуальный запах парфюма и тела путал здравые мысли с грязными и похотливыми.
— Ты так хотела, — как можно спокойнее процедил он. Хотя было явно: подобные темы давались Дмитрию Петровичу с трудом. — Тебе не хватило этого времени, чтобы понять, что решение было глупым?
— Глупым? Нет! — ахнула, саркастично хмыкнув. — Я по-прежнему не собираюсь существовать в тотальном контроле.
— Этот самый «тотальный контроль» — способ защитить тебя от неприятностей! — сдавленно процедил он, а затем испустил протяжный выдох. Голос стал мягким, немного хрипловатым и бархатно-нежным: — И я спросил не об этом, Машунь, — Дмитрий Петрович ждал ответа, а внутри меня происходила самая настоящая борьба. Пока одна часть рвалась к нему, велела наплевать на все на свете, другая призывала к благоразумию. В какой-то момент мужчина просто крепко обнял меня. Снова. — Я вот — очень сильно, пчелка. Мне тебя не хватало.
Я не знала, скольким девушкам он говорил это за сорок семь лет жизни. Не знала, насколько особенной для него являюсь… Но именно его голос, его слова окончательно проникли в мое сердце в тот момент. «Если ты уйдешь сейчас, то будешь просто несчастной», — шептало мне оно. И я просто отпустила ситуацию. Будь, как будет.
— И я очень скучала, — прошептала удивленно. Больше от того, что решилась сказать подобное. Отважилась! А мужчина замер, перестал дышать.
— Моя девочка… — его ладонь накрыла мою щеку, губы защекотали ухо, нос зарылся в копну волос. Я закрыла глаза и тоже перестала дышать, мурашки волнами бегали под кожей от сердца к пяткам и обратно. — Моя маленькая…
Дима просто касался пальцами моей кожи… Просто касался, ничего особенного! Но маленькие импульсы били током, распространяя эндорфины. В тот момент казалось, что быть более счастливой просто невозможно.
Мир вокруг словно замер. Кто-то поставил его на паузу. Был только он — мужчина, проникший мне в самое сердце. Именно там, в ресторане «Сокол», я осознала, что зря боялась остаться с разбитым сердцем. Зря так отчаянно сдерживала свои эмоции, удерживая их под замком. Я влюбилась в него слишком давно, чтобы осознать этот момент и предотвратить на корню. Сейчас оставалось просто пожинать плоды.
Мужчина заказал много еды, но среди нее не было ничего непонятного и диковинного. Как оказалось, Дима любил все домашнее и простое, а в этом месте все знали его вкусы, кухня устраивала.
— Попробуй, — подцепив ножом запеченную картошку, он поднес ее к моим губам, и я тут же ее проглотила. Только вот какая-то горечь внутри поселилась: насколько же надо быть одиноким, чтобы ходить за чем-то насколько простым в ресторан? — Не нравится, да? Черт, прости, Машунь. Надо было тебе самой выбирать.
Одернув себя, я натянула улыбку и накрыла его ладонь своей:
— Супер, правда! Но, знаешь, вот моя мама дома готовила намного вкуснее… Гуляш, плов… Ммм! Я тебе обязательно приготовила бы, только в общаге кухня — мрак. Да и нет у меня столько утвари…
— Машу-у-унь, — протянул он вдруг, словно только этого и ждал, — так, может, ты ко мне переедешь, а?
Благо мужчина позволил мне есть, сидя на диване, и теперь не мог почувствовать, как сильно затряслись поджилки.
— Мне учиться надо, — прошептала себе под нос, ковыряя вилкой запеченный кусок говядины. Но эта была лишь маленькая капля в море под названием «Почему нет».
— Видел я, как ты там учишься, — фыркнул он вдруг, бросив вилку. Нервно барабаня пальцами по столу, угрюмо выдал куда-то в стену: — Что за молокососы к тебе каждый день в гости приходят с шоколадками, а? А кому ты вчера есть готовила? Ой, или это такой ритуал для лучшего поглощения знаний: заигрывать со всем, нах, подряд!
Я даже представить боялась, откуда он все это знал! Были догадки про «чужого» в моем отряде под кодовым именем Лерочка…
— Это соседи мои шоколадки приносят за помощь в учебе, и что? А есть я готовила Степану! У него руки обе сломаны. Как ему прикажешь самому это делать, а? — взорвалась, сама же бросив вилку. Потому что было дикое желание пристроить ее куда-то между бровей мужчины, где как раз красовалась глубокая морщина.
— А ты там единственная такая благодетельница, да? — съязвил Дмитрий Петрович, сузив глаза. — Прямо аки святая Мария с подношениями, ага. Вся в цветах и шоколадках.
— Он сам МЕНЯ попросил! — скомкав лежащую на столе салфетку, я запулила ею в Диму. Он поймал ее в воздухе и порвал. Агрессивно и совсем не по-доброму.
— Ну, что я могу тебе сказать: не дурачок твой Степан. Выбрал кого получше, ага. Самую красивую в вашем публичном доме. Только если он еще раз к тебе придет в комнату, я ему кое-что еще сломаю. Тогда уже будет не до супчиков с кашками! — Вторая салфетка полетела в мужчину, и он проделал с ней то же, что и с первой. Даже более раздраженно, буквально рыча. — И чтобы никаких шоколадок от левых мужиков, Машунь. Терпение у меня завидное, но не ангельское.
— Но, — я возмущенно запыхтела, — я люблю сладкое!
— Любишь? — выгнул бровь, затем поставил передо мной тарелку с клубничным суфле. — Ешь! Но, пчелка…
Дмитрий Петрович замер на полуслове, и сперва я не поняла, в чем причина. Затем обернулась и увидела около колонны высокого широкоплечего брюнета с черными глазами, в темно-синем костюме и с широкой хищной улыбкой.
— Витя? — воскликнул Дима. Затем придвинулся ко мне ближе, освобождая место для незваного гостя. — Садись, дорогой! Машунь, это владелец этого ресторана. А еще и мой друг хороший.
— В наше время это называется «партнер по бизнесу». «Друг» звучит как-то не надежно и неопределенно, — подмигнул мне незнакомец. Перегнулся через стол, подхватил мою руку и поцеловал. Я не могла не заметить, как от этого простого движения моего кавалера прямо перекосило, зубы заскрипели. На душе как-то даже полегчало!
— Руки убрал! — рявкнул он. — Эта девушка моя, тебе тут ничего не светит.
— А мне и не надо, дорогой мой, — закатил глаза этот самый Витя. Затем присел за стол, и я для него перестала существовать. Только Дима. — Давай-ка, если ты не против, кое-что по-быстрому осудим. А то я тебя в офисе с Нового года не видел.