ГЛАВА 13

Кора

Несколько дней спустя

Прошло восемь дней с тех пор, как мы с Марки расстались, четыре дня с момента пожара и три полных дня с тех пор, как Мэтт Харрисон совершенно по-новому вошёл в мою жизнь.

Наблюдая за ним сейчас со своего места у окна, я не могу не чувствовать странную тягу к красавцу. Сначала я думала, что моё увлечение им связано с одиночеством, но теперь, за последние несколько дней, понимаю, что это нечто большее.

Мэтт поднимает взгляд со своего места в фланелевом кресле и улыбается мне поверх книги. Я улыбаюсь и краснею, стыдясь того, что он застал меня за разглядыванием. Притворяясь безразличной, я опускаю глаза обратно к своему любовному роману, но позволяю своим мыслям вернуться к герою из реальной жизни, сидящему напротив меня.

Мэтт, безусловно, один из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо знала. И хотя он и Марки действительно могли бы сойти за братьев, немного более зрелые черты лица Мэтта только делают его намного красивее. С тех пор, как я встретила старшего мужчину, я постоянно поражалась его поразительной внешности — точёный подбородок, волнистые чёрные волосы, глубокие голубые глаза — и тем, как сильно я надеялась, что Марки вырастет и будет похож на своего отца.

Ну, теперь, когда Марки нет рядом…

Я вздрагиваю, смущённая своим ходом мыслей. Мэтт поднимает голову, возможно, его отвлекло моё неловкое движение.

— Ты в порядке?

Я смеюсь, надеясь, что это звучит легко и непринуждённо.

— Да, просто шокирующее откровение в моей книге и всё.

— Хм, конечно. — Он хмыкает и возвращается к чтению собственного романа.

Я использую его внимание как возможность изучать его дальше. С тех пор, как он появился несколько дней назад, Мэтт был просто великолепен и соблазнителен, но при этом раздражающе вежлив.

Я не ожидала, что он будет чувствовать себя со мной совершенно непринуждённо, но я разочарована тем, насколько спокойными были наши последние взаимодействия.

«Ну, не все из них», — размышляю я.

Иногда мне кажется, что Мэтт пытается меня дразнить, а иногда он может быть таким серьёзным. Этим утром во время завтрака он измазал мне нос тестом для блинов, и мы смеялись, как непослушные дети, над беспорядком. Но затем, после завтрака, он чуть не отпрыгнул с моей дороги, когда мне нужно было обойти его, чтобы убрать посуду.

«Не знаю, нравлюсь я ему или нет», — думаю я, проводя пальцем по краю книжных страниц. — «Ну, я ему нравлюсь как почти невестка, которой у него никогда не будет…»

— Что происходит в твоей голове?

Я поднимаю взгляд, вздрогнув из-за того, что Мэтт прервал мои размышления.

— О, ничего особенного. — Я поднимаю свою книгу и машу ею ему. — Кажется, я не могу сосредоточиться.

— Аналогично. — Мэтт захлопывает книгу и вскакивает на ноги. — Может быть, нам стоит найти что-то другое, чтобы занять наше время. — Он дразнящим взглядом поднимает одну бровь, и я снова смущена его кокетством.

— Хорошо, — я вскакиваю на ноги. — У нас есть сундук, полный игр и прочего. Мы можем посмотреть, что там есть.

— Показывай дорогу, — Мэтт кланяется и галантным жестом приглашает меня пройти перед ним.

— В шкафу в прихожей!

Мы крадёмся, как дети, каждый из нас пытается подтолкнуть другого к сундуку с играми.

Затаив дыхание, мы одновременно подходим к маленькому шкафу и игриво отталкиваем друг друга.

— Хорошо-хорошо, я уступаю. Кроме того, я не знаю, где именно хранятся игры.

Мэтт отходит от дверного косяка, чтобы я могла найти игры. Кенди-Лэнд, Монополия, о, круто! И пазлы.

— Эй, как ты относишься к головоломкам? — я зову Мэтта, мой голос приглушённо из-за запылённости шкафа.

— Что?

Мэтт засовывает голову в шкаф так, что наши лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга. Он такой красивый, с его пронзительными голубыми глазами, скульптурными чертами лица и ртом, который может быть великодушным или властным.

Я тяжело сглатываю. У меня нет места, чтобы удрать от него, поэтому я должна контролировать непреодолимое желание поцеловать его.

— Пазлы? — спрашиваю я, надеясь, что мой голос звучит хорошо.

— Люблю их.

— Отлично.

— Отлично. — Мэтт ухмыляется своей дьявольской ухмылкой, и я чувствую, как мои внутренности превращаются в месиво. Он слишком привлекателен.

— Этот. — Мэтт тянется к пазлу, и наши руки соприкасаются. Банально, но клянусь, моё сердце замирает от этого прикосновения.

— Спасибо, — выдавливаю я.

Мэтт пятится из шкафа, и я следую за ним. Сделав ровный вдох, я закрываю шкаф и возвращаюсь в гостиную. Мэтт стоит посреди комнаты, осматривая пространство.

— Я не совсем уверен, где мы могли бы собирать его здесь.

Он прав. В тот первый день после пожара каждый из нас сделал всё возможное, чтобы устранить все возможные повреждения, в том числе выбросили обгоревший стул и почистили пол и ковёр. Но всё пространство перед камином нуждается в генеральной уборке, о чём не может быть и речи, поскольку мы всё ещё застряли на горе.

— Кухонный стол? — я пожимаю плечами.

— Подойдёт.

Мы идём на кухню и вместе очищаем стол, чтобы освободить место для пазла.

— Думаю, я выпью немного вина. Хочешь чего-нибудь?

Мэтт вздрагивает.

— Что? — спрашиваю я, немного оборонительно.

— Не пойми неправильно, но у тебя есть что-нибудь, кроме розового вина?

Я громко хихикаю.

— Кажется, вчера тебе понравилось розовое! — дразню я его.

Мэтт поднимает руки в защиту.

— Знаю, знаю. Но сколько розового вина может выпить мужчина, прежде чем он почувствует, что его мужественность начинает испаряться…

— Я очень сомневаюсь, что ты когда-нибудь потеряешь свою мужественность.

— О, неужели? Ты считаешь меня мужественным? — в глазах альфа-самца появляется блеск, и я не могу не краснеть от своей дерзости.

Но правда в том, что да, я считаю Мэтта мужественным. Стоит на кухне, он весь широкоплечий и источает жар в своей приталенной красной фланелевой рубашке, и меня не может не тянуть к нему.

— Ладно, я уверена, что у нас здесь найдётся что-то кроме вина. — Я пытаюсь сменить тему о мужественности Мэтта. — Мой папа любит виски, может быть, в… ага! — я вытаскиваю бутылку виски из кухонной кладовой. — Это подойдёт? — я передаю почти полную бутылку Мэтту.

— Подойдёт, — он широко улыбается мне. — Ты когда-нибудь пила виски?

Я качаю головой.

— Твёрдое нет.

— Тебе стоит попробовать его. Никогда не узнаешь, что тебе нравится, пока не попробуешь.

Мэтт говорит о напитке, но его предложение имеет почти другой смысл. Он говорит, что я должна… Я снова качаю головой. Нет, хватит этих романтических мыслей о тесте.

— Может быть позже. Я думаю, что пока ограничусь своим девичьим розовым вином, — я игриво высовываю язык, и Мэтт стонет.

— Как хочешь. Мне будет больше, — подмигнув, он наливает себе напиток, и мы оба усаживаемся на свои стулья за кухонным столом.

Мы погружаемся в лёгкую тишину, пока начинаем раскладывать кусочки головоломки на столе.

— Хорошо, так ты жульничаешь и смотришь на картинку на коробке, пока ищешь, или пытаешься строить по памяти? — спрашиваю я Мэтта.

— Жульничаю? Первым делом, юная леди, — тон Мэтта дразнит, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Сэр? — я насмехаюсь в ответ.

— Это не обман — смотреть на изображение. Я имею в виду, как известный архитектор, думаю, я бы знал. Есть причина, по которой мы строим планы и наброски, — Он ухмыляется, и я не могу сдержать смех.

— Правда, очень хорошее замечание, — усмехаюсь я.

— При этом лучшие архитекторы знают свой материал с изнанки, так что нет, в этом нет никакого жульничества.

Подмигнув, Мэтт берёт крышку коробки с картинкой-пазлом, быстро смотрит на неё, а затем кладёт лицевой стороной вниз, чтобы ни один из нас не мог на неё смотреть.

— Эй, ты можешь быть известным архитектором, но я всего лишь скромный владелец книжного магазина. Мне нужна картинка! — я тянусь к крышке коробки, но Мэтт игриво шлёпает меня по руке, а затем берёт её в обе руки.

— Ни за что. — Мэтт продолжает держать меня за руку. — Я научу тебя своим путям.

К моему разочарованию, Мэтт отпускает мою руку и откидывается на спинку стула, оставляя между нами больше места, чем мне нужно.

— Ладно, хорошо, — поддразниваю я и откидываюсь на спинку собственного стула, пытаясь подражать его лёгкому хладнокровию.

— Знаю, что ты придираешься ко мне, но приготовься, ты ещё будешь удивлена.

Я игриво закатываю глаза, но решаю обратить внимание. Дело не в том, что мне интересно научиться решать головоломки, а в том, что я не могу не обращать внимание на Мэтта.

Обладая потрясающе красивой внешностью, мужчина доминирует на крошечной кухне. Но помимо его внешности, за последние несколько дней я начала влюбляться в очаровательную манеру поведения, добрый характер и добродушные манеры Мэтта.

И несмотря на то, что буря бушевала уже несколько дней и моя хижина почти сгорела дотла, реальность такова, что с тех пор, как Мэтт появился как рыцарь в сверкающих доспехах, я никогда не чувствовала себя так легко с мужчиной. Даже с Марки не было так здорово быть вместе.

«Так что, если он хочет научить меня, как «правильно» собрать пазл», — я приподнимаю бровь, размышляя. «Значит, так тому и быть».

— Чего ты там брови поднимаешь?

Я поднимаю взгляд и вижу, как ярко-голубые глаза Мэтта блестят, глядя в мои.

— О, ничего, ничего, — бормочу я.

— Таки ничего.

— Всё сложно? — по крайней мере, я думаю, что это сложно.

— Тогда никакого давления. Итак, — Мэтт меняет тему, и я благодарна ему за проницательность, — Начинаем собирать головоломку без… как бы сказать, обмана? Лучше всего вытащить все крайние части. От них организовывай по похожему цвету, если можешь.

— Да конечно. Это звучит достаточно просто, — начинаю вытаскивать крайние части. — И если хочешь знать, я думала о Марки, — выпалила я.

Мэтт продолжает собирать кусочки пазла рядом со мной, не поднимая глаз.

— Ох?

— Да.

— Что насчёт него?

— Просто с ним всё всегда казалось таким сложным. Как будто я всегда чувствовала, что слишком много прислушиваюсь к определённым ситуациям или разговорам, и теперь, оглядываясь назад, я думаю, что это не так. Потому что очевидно, что мы совершенно не подходили друг другу, и я чувствую себя глупо из-за того, что не поняла этого раньше.

Мэтт перестаёт собирать кусочки пазла, но не поднимает взгляд. Он возобновляет задание, когда начинает говорить:

— Знаешь, когда Марки было четыре или пять лет, я сделал ему деревянную лошадку-качалку. Такую, которая стоит на маленьких деревянных дугах. Так или иначе, однажды вскоре после того, как я дал ему лошадь, Марки сказал мне, что он хочет велосипед. В то время я только начинал свой бизнес, поэтому с деньгами было туго. Мы не могли позволить себе велосипед.

Мэтт поудобнее устраивается на стуле и продолжает:

— Поэтому я сказал ему, что нет, мы не можем купить велосипед. И будь я проклят, если в тот же день я не пришёл домой с работы, а Марки снял с лошадки дуги и попытался приклеить к ней колеса от игрушечного грузовика, — Мэтт начинает смеяться. — Я захожу и вижу этого ребёнка, всего в клее и с кусочками дерева, с самым грустным выражением лица.

Я улыбаюсь с состраданием.

— Похоже, что Марки всегда что-то чинит и проказничает. — Мой голос должно быть грустный, потому что Мэтт быстро поднимает глаза, и его лицо меняется, когда он видит моё.

— Эй, прости, Кора. Я не хотел тебя расстраивать. Я просто подумал, что история о Марки в другом свете могла бы заставить тебя меньше злиться на него.

— Нет, всё в порядке, правда. Ситуация с ним в целом более странная, чем что-либо другое.

— Это мягко сказано, — Мэтт нежно сжимает мою руку, и мы оба возвращаемся к сортировке кусочков пазла.

— Я совсем не сержусь на него. Ну, я была сердита. Но думаю, что теперь я просто сбита с толку.

Мой красивый спутник поднимает брови.

— Это кажется совершенно справедливой реакцией.

Я улыбаюсь Мэтту, благодарная за то, что, несмотря на то, что он отец Марки, он понимает, что я переживаю целый ряд эмоций.

«Вот только Марки меня не смущает», — признаюсь я себе. «Я не понимаю, почему я нахожу Мэтта таким красивым, интригующим и соблазнительным…»

«Хорошо, давай не будем останавливаться на этом, Кора». Найдите новую тему.

— Не хочу показаться грубой… — осмеливаюсь я, желая поговорить о чём угодно, кроме своих чувств к Мэтту.

— Давай, Кора. Мы далеки от формальностей. Ты видела меня в ярко-розовом махровом халате, — Мэтт улыбается, и я снова чувствую себя непринуждённо.

Я улыбаюсь, вспоминая то первое утро.

— Точно. Ну, я просто подумала, что твоя семья действительно богата? Как твои родители, бабушки и дедушки и все остальные. Но ты сказал, что не мог позволить себе велосипед.

— Конечно, Харрисоны слишком богаты для нашего же блага. Но в то время мои родители фактически не поддерживали меня. Они были не слишком довольны всей этой ситуацией с беременной девушкой. — Мэтт пожимает плечами. — В конце концов они пришли в себя, и я думаю, в основном из-за Марки. Думаю, иногда тяжело, когда у тебя есть деньги, потому что ты начинаешь слишком заботиться о том, что люди думают о тебе.

Я задумчиво киваю.

— Я это вижу.

— Они также заставили меня жениться на матери Марки, Анжелике.

Я немного приподнимаюсь, мне любопытно услышать о бывшей миссис Харрисон от Мэтта. Марки время от времени упоминал свою маму, но всегда беззаботно.

Я любопытная или ревнивая? Я стараюсь говорить, как можно непринуждённее:

— Ты не хотел жениться на Анжелике?

— Да и нет. Я хотел в основном ради Марки, но это был тяжёлый брак. Мы развелись около десяти лет назад, и я бы хотел, чтобы мы сделали это намного раньше. Мы были слишком молоды, когда поженились, и быстро разошлись.

Я задумчиво киваю, пытаясь понять опыт Мэтта и то, как это, вероятно, повлияло на Марки.

— Мне жаль. Должно быть, это было очень сложно.

Он пожимает плечами, не глядя мне в глаза.

— Всё нормально. Прошло уже десять лет. У нас с Анжеликой были хорошие времена, но нам обоим намного лучше порознь. Я рад, что они с Марки всё ещё близки.

Следующие несколько минут мы возвращаемся к работе над головоломкой, каждый из нас погружен в собственные мысли.

Интересно, стоит ли мне спросить его…? Я делаю успокаивающий вдох и говорю.

— Ты знал? — спрашиваю я со свистом. Мэтт вопросительно смотрит на меня, и я делаю ещё один глубокий вдох. — Я имею в виду о Марки. Что он гей? — я ёрзаю с кусочком головоломки в руке, ожидая.

Наконец, после того, что кажется вечностью, Мэтт снова начинает говорить с обеспокоенным выражением лица.

— Кажется, я подозревал, но никогда не был полностью уверен. И я никогда не хотел оказывать на него такое давление, чтобы он чувствовал, что должен мне рассказать.

— Почему ты решил, что он гей?

— Ну, когда Марки был подростком, он вёл себя очень неловко со старшими мальчиками. Например, некоторыми из старших парней из футбольной команды. Или даже некоторыми молодыми ребятами из колледжа, которые проходили практику в моём офисе в разные летние месяцы. Марки становился застенчивым и тихим, и, наверное, я всегда списывал это на неловкость подросткового возраста. Но зато с девушками он был великолепен, покладист и абсолютно не застенчив. Но поскольку он никогда ничего не говорил, я никогда не хотел на него давить.

— Это было бы трудно понять, особенно если бы он не выражал своих чувств.

Мэтт вздыхает.

— Честно? Я бы хотел, чтобы он чувствовал, что может сказать мне, или, может, он пытался, а я этого не заметил. И теперь, оглядываясь назад на некоторые из тех моментов, я должен был знать. Должно быть, он был влюблён в тех парней, и ему нужно было с кем-нибудь поговорить. Может быть, я просто пытался отрицать это, но думаю, что он никогда не чувствовал себя комфортно, приходя ко мне.

Я киваю, понимая точку зрения Мэтта.

— Всё в порядке, я думаю, что тоже был в стадии отрицания.

— Что ты имеешь в виду? — выражение лица Мэтта выражает любопытство, и я знаю, что должна поделиться всей правдой.

— Думаю, я уже давно знала или, по крайней мере, догадывалась, что Марки — гей. — Я глубоко вдыхаю, прежде чем продолжить: — Около месяца назад я села за компьютер Марки, планируя найти его старые фотографии для слайд-шоу. Знаешь, того, которое я думала сделать для свадьбы? — Мэтт кивает, внимательно слушая.

Я продолжаю:

— Ну, я нашла фотографии, но не те, которые искала. Я нашла фотографии группы обнажённых мужчин и сначала подумала, что они для урока рисования, который он посещает. Но были и такие, которые явно были скриншотами из приложения для знакомств, а некоторые фотографии были очень необычные. Но ничего такого, что бы не сделала арт-модель. Это было шокирующе, и я думаю, это только подтвердило, что я не совсем сошла с ума, думая, что что-то не так в наших отношениях.

Мэтт морщится и берёт мои руки обеими своими. Его хватка тёплая и сильная, и я не могу не задаться вопросом, как бы я себя чувствовала, если бы он вот так держал всё моё тело.

— Кора, мне очень, очень жаль, что ты проходишь через всё это. Я знаю, что Марки очень любил тебя, и, чего бы это ни стоило, мне тоже жаль. Моему сыну не следовало ставить тебя в такую ​​ситуацию, — Мэтт выглядит таким несчастным, что я не могу не быть тронута его извинениями.

— Мэтт, нет, всё в порядке. — Я придвигаю свой стул ближе к нему, так что наши ноги под столом практически соприкасаются. Он по-прежнему крепко держит меня за руки. — Не нужно извиняться. Честно говоря, Марки такой, какой он есть, и сейчас я могу пожелать ему только всего наилучшего. Не то чтобы он хотел причинить мне боль или когда-либо был жесток. Он просто был в замешательстве.

Мэтт внезапно опускает мои руки и смотрит на меня иначе, его яркие голубые глаза изучают мои.

— Ты не расстроена? Из-за того, что свадьба отменяется?

Я качаю головой.

— Я лишь хотела бы избежать объяснений перед нашими родственниками, но кроме этого, я на самом деле очень рада.

— Чувствуешь облегчение? — повторяет Мэтт, приподняв одну чёрную бровь.

— Ну, да. И Марки, и мне лучше так. В каком-то смысле я избежала катастрофы. Подумай об этом… — я снова качаю головой, представляя себе «а что, если…». — Если бы мы с Марки поженились, представь, какими несчастными мы оба были бы. Он, потому что любит мужчину, а я, потому что всегда чувствовала, что меня ему недостаточно.

— Это правда, — нерешительно говорит Мэтт.

— А потом что, если бы у нас появились дети, а потом мы развелись. Все были бы расстроены и растеряны. — Я глубоко вздыхаю, чувствуя настоящее облегчение впервые после того тяжёлого разговора перед «Фрэнки» всего неделю назад. — Нет, я действительно не держу зла на Марки и желаю ему всего наилучшего.

Я улыбаюсь Мэтту, а он продолжает странно смотреть на меня.

— Мэтт?

К моему полному изумлению, Мэтт рывком поднимает меня на ноги, берет моё лицо в свои руки и притягивает к себе.

— Кора, ты самая любящая и всепрощающая женщина, которую я когда-либо знал. Ты взрослая, страстная и добрая. И я хотел сделать это с того момента, как встретил тебя.

На протяжении этой страстной речи Мэтт продолжает держать моё лицо, наклоняется и глубоко целует меня. Моё тело сильно прижимается к его мужской фигуре, и я растворяюсь в поцелуе.

От поцелуя Мэтта Харрисона, я мгновенно возбуждаюсь. Часть меня задаётся вопросом, не должны ли мы остановиться до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Но, находясь в руках этого сильного и сексуального мужчины, я обнаруживаю, что сомневаюсь. Я ещё больше склоняюсь к Мэтту и отдаюсь поцелую — и всему, что может произойти дальше.