ГЛАВА 15

Кора

Я не знаю, как долго мы с Мэттом провели в постели, но, когда я, наконец, снова открываю глаза, вижу, что солнце уже клонится к горизонту.

«Закат», — понимаю я, удивительно видеть солнце после постоянного сильного дождя за последние несколько дней. Это идеальное завершение дикого и неожиданного дня.

Мэтт лежит рядом со мной и тихонько похрапывает. Я улыбаюсь, глядя на него в угасающем дневном свете, но также быстро хмурюсь.

Что мы наделали?

Я не жалею, что переспала с Мэттом, и на самом деле хочу сделать это снова. Но сейчас, глядя на красавца рядом со мной, мой разум уже начинает переосмысливать ситуацию.

Мэтт шевелится, словно чувствуя, что я смотрю на него.

— Эй, соня. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал небрежно, но какая-то часть меня вдруг смущается.

— Привет. — Мэтт смотрит на прикроватные часы. — Вау, 5:30. Ты утомила меня. — он озорно ухмыляется, и я чувствую, как моё сердце сбивается с ритма.

— Почти уверена, что ты проделал большую часть работы, — дразню я в ответ.

— Хм, правда. — Мэтт ложится на кровать и закрывает глаза. — Думаю, в следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты была сверху.

В следующий раз… так он хочет, чтобы был следующий раз?

— Да, красавица. Я хочу, чтобы был следующий раз. — Голубые глаза Мэтта дразнят меня, будто читая мои мысли.

— Я не говорила этого вслух! — молвлю я в шоке.

— Я догадался, о чём ты думаешь. — Он снисходительно улыбается и начинает смеяться над моим недоумением. — Ты голодна?

Я киваю, внезапно чувствуя голод после того, как он заговорил об этом.

— Проголодалась.

— Тогда пойдём искать еду. — Мэтт встаёт, его совершенно голое тело снова застаёт меня врасплох. Я сильно краснею. — У тебя такой сладкий румянец. — Он гладит меня по щеке, затем протягивает руку. — Давай, милые щёчки.

Мэтт достаёт из шкафа ярко-розовый халат и надевает его. Пока я смеюсь над его выходками, он подаёт мне более тонкий фланелевый халат.

— Не буду врать, мне нравится эта пушистая вещь. — Мэтт поднимает воротник, и я снова смеюсь. Немного поморщившись, я поднимаюсь и вылезаю из постели. Там внизу что-то кольнуло, к чему я не привыкла, и я ахнула.

— Ты в порядке, милая? — спрашивает он с беспокойством.

Я киваю, снова сильно краснея.

— Наверное это потому, что ты большой, а я к этому не привыкла, — застенчиво отвечаю я. Что-то вспыхивает в его голубых глазах, но он ничего не говорит. Вместо этого он просто притягивает мою пышную фигуру ближе к себе, когда мы вместе спускаемся вниз.

На кухне Мэтт выдвигает стул и жестом приглашает меня сесть. Он направляется к шкафу и берёт ингредиенты для приготовления пасты.

— Я могу помочь, — предлагаю я.

— Нет, ты можешь сидеть там и выглядеть сексуально. — Он протягивает мне бокал вина, и я усаживаюсь поудобнее чтобы смотреть, как он готовит.

Нет ничего более привлекательного, чем мужчина, который знает толк в приготовлении пищи. Мэтт режет помидоры, варит лапшу и вообще готовит ужин, как ни в чём не бывало. Я смотрю на него изумлёнными глазами, заинтригованная тем, что богатый архитектор умеет готовить.

Через несколько минут Мэтт приготовил прекрасный ужин при свечах, чтобы мы могли видеть в угасающем вечернем свете.

Мы ковыряемся в еде, время от времени молчим, но это молчание лёгкое и приятное. В промежутках между поеданием увесистых кусочков вкусных спагетти мы болтаем о наших жизнях.

— Шутки в сторону? Ты никогда не был в том тематическом парке? Это всего в нескольких часах пути. Там самые быстрые американские горки в мире!

Мэтт качает головой и смеётся, его рот набит макаронами.

— Я люблю американские горки, так что, думаю, тебе просто нужно взять меня с собой.

— По рукам. Но только если ты согласишься научить меня пользоваться луком и стрелами.

— Не знаю, Кора. Ты какая-то неуклюжая. — Он подмигивает мне, наслаждаясь моим возмущением.

— Я не неуклюжая! — фыркаю я, но потом добродушно смеюсь.

— Да, ты такая, — говорит он.

— Да, это так, — одновременно подтверждаю я, и мы снова смеёмся.

Весь вечер наполнен лёгкими разговорами и рассказами друг о друге. Мы говорим весь вечер напролёт, пока оба не начинаем от усталости зевать. Мы с Мэттом поднимаемся наверх и вместе заползаем в мою постель, как будто быть вместе — это так естественно. Мы снимаем наши тёплые халаты и прижимаемся друг к другу, моё пышное тело идеально подходит его твёрдому мускулистому. Вскоре одно приводит к другому, и его горячие поцелуи снова скользят по моему телу. На этот раз Мэтт возносит меня на небеса и обратно, словно маэстро, играющий на скрипке. Я вздыхаю и пою, следуя за этим мужчиной, куда бы он меня ни вёл.

На следующее утро солнце наконец-то выглядывает из-за туч. Я подталкиваю Мэтта, взволнованная перспективой не дождливого дня.

— Мэтт, эй, проснись!

— Что, что случилось, дорогая? — сонно спрашивает он.

— Ничего, но смотри — солнышко, — говорю я ему легкомысленно, поднимая брови для эффекта.

Мэтт смотрит в окно и стонет.

— Ты разбудила меня, чтобы погреться на солнышке? — сердито спрашивает он меня. На мой восторженный кивок Мэтт садится в постели. — Вот и всё, теперь ты в беде.

Я радостно визжу, когда Мэтт хватает меня и начинает игриво шлёпать меня по голому заду.

— Ты прекрасна, но я старик, которому нужен мой прекрасный сон, — дразнит он меня между своей добродушной атакой.

— Сжалься, пощади! — кричу я, безудержно смеясь.

— Хорошая попытка. — С этими словами, Мэтт сильно притягивает меня к себе. — Ты мне нужна, — рычит он мне в ухо. И к моему полному удовольствию он начинает меня везде целовать. Как раз в тот момент, когда я не думаю, что могу больше терпеть, он проскальзывает в меня своим твёрдым членом, и я вздрагиваю от восторга. Я чувствую себя наполненной и цельной, как будто этот мужчина был частью меня всегда. Это совершенно иной вид занятий любовью по сравнению с прошлой ночью, потому что на этот раз это томно и по-утреннему спокойно.

Через несколько минут и два интенсивных оргазма мы лежим, растянувшись на скомканных простынях, солнце поднялось чуть выше в небе.

— Что ж, я снова спать. — Мэтт подмигивает мне, и я бросаю в него подушкой.

— Как ты относишься к тому, чтобы ненадолго выйти на улицу? Посмотреть, как выглядит мир за пределами комнаты? — я застенчиво улыбаюсь, надеясь, что он согласится.

Он вздыхает, а затем смотрит на меня.

— Это неплохая идея. Кроме того, мы можем увидеть, какой ущерб мог быть нанесён штормом.

Я киваю, выползая из постели. «Надеюсь, это не значит, что он уедет», — размышляю я, доставая одежду.

Мэтт лениво наблюдает за мной с кровати.

— Чёрт, передо мной самая красивая женщина. Наклонись, милая, и покажи мне, что у тебя есть.

— Остановись, — отвечаю я, краснея.

— Нет, я серьёзно. Ты чертовски великолепна, Кора. — Он вскакивает с кровати и забирает мою одежду из рук. — Может, тебе стоит вернуться в постель, — он самодовольно приподнимает бровь.

Я хихикаю, любя его выносливость.

— Я бы хотела, но я так голодна! А кофе — ароматный, утренний кофе? — я хватаю свою одежду и начинаю пятиться от Мэтта.

— Ладно, перемирие. — Он соглашается, подбирая с пола свои штаны. — Пока ты готовишь кофе.

— По рукам.

После завтрака из крепкого кофе и яичницы-болтуньи мы с Мэттом отправляемся осматривать ущерб, нанесённый ураганом, и совершаем короткую прогулку.

Утренний воздух, несмотря на яркий солнечный свет, свежий и прохладный, как будто весна ещё не пришла в эту часть Аппалачи. Я плотнее закутываюсь в куртку, довольна тем, что решила надеть её и толстую фланелевую рубашку.

— С машинами всё хорошо, — говорит Мэтт, обходя каждую из них, осматривая их на наличие повреждений. — Я имею в виду, знаю, что мы могли бы сказать это по виду из окна, но однозначно лучше рассмотреть вблизи.

— Согласна, — говорю я ему, осматривая свой старый хэтчбек. — Как ты думаешь, нам стоит немного пройтись по дороге и посмотреть, как она выглядит? — я стараюсь, чтобы разочарование не просочилось в мой голос. Втайне я надеюсь, что дорога завалена тоннами мусора, и Мэтт не сможет уехать.

— Отличная идея. — Он смотрит на мои кроссовки. — Будет грязно, — предупреждает он меня, подняв брови.

— Мои кроссовки справятся с небольшим количеством грязи, — возражаю я, дерзко шагая прочь от Мэтта в направлении главной дороги.

Следующие несколько минут мы осторожно петляем по второстепенной дороге в направлении главной дороги. Повсюду вокруг нас дико щебечут птицы, а легкий ветерок качает деревья. За исключением десятков упавших ветвей и сильной грязи, трудно сказать, что были сильные шторма.

Затем натыкаемся на упавшее дерево, перекрывшее всю ширину главной дороги, ведущей вниз по горе. Мы с Мэттом останавливаемся, наблюдая за ситуацией.

— Ну, чёрт, — наконец говорит он.

— Ага.

— Ты не кажешься обеспокоенной. — Мэтт вопросительно смотрит на меня.

Я пожимаю плечами, пытаясь изобразить хладнокровие.

— Наверное, я просто хочу, чтобы ты на какое-то время задержался.

Мэтт снисходительно смеётся, счастливый звук разносится по тихому лесу.

— Ты имеешь в виду, что думала, что я оставлю тебя сжечь остальную часть хижины? Ни в коем случае, леди, я продержусь ещё несколько дней. Кроме того, — он указывает на упавшее дерево, — у нас в любом случае не остаётся никакого выбора.

Я широко улыбаюсь, радуясь, что Мэтт останется.

— Ну, если тебя это утешит, я знаю, что раз в несколько дней по этой дороге приезжает местная штурмовая бригада, так что они быстро уберут это дерево.

— Будем надеяться, что они не будут работать слишком быстро. — Мэтт берёт меня за руку и тянет к лесной тропе. — Ты знаешь, как здесь пройти?

Я солнечно улыбаюсь ему.

— Определённо. Я выросла, приезжая сюда каждое лето, помнишь? — с этими словами, всё ещё держа Мэтта за руку, я веду нас по разным лесным тропам. Во время прогулки мы разговариваем, и я ловлю себя на том, что рассказываю этому человеку о себе некоторые факты, о которых никогда никому не рассказывала.

— Что вдохновило тебя так назвать книжный магазин? — спрашивает меня Мэтт, когда мы останавливаемся перед потрясающим видом. — «Сердца и Герои» — очень романтичное название.

Я ухмыляюсь.

— Знаю. Но я люблю романтику. И я люблю читать, и я даже пробовала себя в писательстве. — Я пожимаю плечами. — Это была сумасшедшая идея, и иногда кажется, что вести бизнес невозможно, но я не жалею об открытии магазина. Это держит меня в тонусе.

Мэтт внимательно смотрит на меня, и мне кажется, что я читаю восхищение в его глазах. Я краснею и отвожу взгляд.

— Как ты думаешь, ты когда-нибудь напишешь свою собственную книгу? — легкомысленно спрашивает он. Моё сердце бешено колотится, и я тщательно думаю, прежде чем ответить.

— Я так давно этого хотела, но мне всегда казалось, что у меня нет времени, — медленно отвечаю я. — Я всегда лишь заканчивала одну главу, а затем сдавалась после того, как возвращалась к жизни.

Он сжимает мою руку.

— И жизнь продолжается, — небрежно замечает он. — Но я думаю, что у тебя хватит духу придумать несколько героев и героинь для своей собственной книги, если ты этого захочешь.

Моё сердце словно подпрыгивает, и радость наполняет меня.

— Ты действительно так думаешь? — застенчиво спрашиваю я.

Мэтт оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и огонь, горящий в его голубых глазах, заставляет моё сердце резко сжаться.

— Да, — отвечает он. — Милая, я верю в тебя. Всё, что я до сих пор видел в тебе, Кора, говорит мне, что в тебе есть это. Не одна книга, а, может быть, даже два или три любовных романа.

Я ослепительно улыбаюсь, у меня ком подкатывает к горлу. Не знаю, чем я заслужила этого мужчину, но мне невероятно повезло быть с ним.

Продолжаем прогулку ещё час или около того. Поход относительно лёгкий, и мы не торопимся, прогуливаясь между густыми деревьями, по каменистым тропам, наш разговор то беззаботный, то серьёзный. Не успела я опомниться, как целый день прошёл в его компании.

— Нам лучше уже возвращаться обратно, — наконец говорит Мэтт, его взгляд устремлён вверх к небу. — Мы не знаем, как долго продержится такая хорошая погода.

Над головой сгущаются серые тучи, зловещее обещание новых бурь. Мы с Мэттом снова берёмся за руки и направляемся к хижине. Мы приходим домой, я измученная и в то же время необычайно счастливая.

Следующие несколько дней следуют той же схеме — утренний секс, завтрак, прогулка, если погода хорошая, быстрая проверка передвинули ли поваленное дерево, и много разговоров. Мы говорим о наших увлечениях, и я начинаю уважать Мэтта.

— Значит, ты всегда хотел быть архитектором? — спрашиваю я.

— С самого детства. Бесконечно доставал моих родителей. Они думали, что я должен стать врачом, но я лучше разбираюсь в зданиях, чем в людях.

— Я в это не верю, — поддразниваю я. — Ты хорошо ладишь с людьми.

Он притянул меня к себе и обвил руками.

— Мне хорошо с тобой, — рычит он мне в ухо. — А теперь давай, Мисси, — хрипит он. — Плохим девчонкам пора спать.

Я испускаю визг восторга, когда он гонится за мной в спальню, наши выходки заканчиваются слишком приятно. Но было не только так. Мы также говорили о плохом и о том, что не даёт нам спать по ночам.

— Никто не будет злиться из-за того, что вы с Марки разорвали помолвку, — уверяет меня Мэтт. Я кусаю губу.

— Да, но у них будет миллион вопросов, и я не знаю, как на них отвечать. Кроме того, я не вправе никому рассказывать о Марки — он должен делать это сам, если захочет.

Мэтт успокаивающе кладёт свою руку на мою.

— Тогда и не надо. Никого не касается причина, по которой вы расстались.

Я немного успокоилась от его успокаивающих заверений. Ведь знала, что под руководством Мэтта мы придумаем, как справиться с разорванной помолвкой и сплетнями, которые обязательно за этим последуют. Но наши отношения заключались не только в серьёзном. Мы даже говорили о тривиальных вещах, которые часто заставляли нас спорить, смеяться или и то, и другое вместе.

— Грибы — это хуже всего, — настаивал Мэтт, показывая мне язык с притворным отвращением, когда видел, что я добавляю их в салат на ужин.

— Ни за что, я люблю грибы! — я возражаю и удерживаю его взгляд, пока беру ещё одну горсть и бросаю их в смесь.

— Они портят всё, к чему прикасаются, — настаивает Мэтт. — Однажды в музее у меня была пицца, в которой должно было быть всего несколько штук, и я подумал, эй, ничего страшного. — Мэтт закрывает лицо руками и стонет. — Вся пицца, и я не шучу, была покрыта сотнями противных маленьких грибов. И пахли они так же ужасно, какими были и на вкус. С тех пор не их ел.

Я только рассмеялась и быстро чмокнула его в щеку.

— Тогда ты вытащишь их, как только салат будет готов, и я съем их, — поддразниваю я. — Всё получится, обещаю.

На девятый день пребывания в нашей маленькой хижине мы, как обычно, идём к главной дороге, чтобы проверить расчистили ли её. Когда мы огибаем последний поворот дороги, каждый из нас резко останавливается.

Дерево исчезло, как и большая часть обломков, которые валялись вокруг с тех пор, как я впервые поднялась на гору, была сметена по обочинам дороги.

И если дорога свободна… Я отчаянно смотрю на Мэтта, но вижу, что он задумчив.

Мы с Мэттом возвращаемся в хижину, каждый из нас погружен в свои мысли. В тот вечер, за ужином, состоящим из различных остатков, что-то кажется другим. Мы не болтаем так много, как обычно, и я могу сказать, что Мэтт о чём-то думает.

Наконец, не в силах больше терпеть молчание, я говорю первой:

— Наверное, мне нужно вскоре вернуться в «Сердца и Герои». У нас скоро состоится мероприятие с приглашённым писателем.

Мэтт смотрит вверх в середине укуса.

— Да?

— Ага. Примерно через две недели, а меня ведь не было какое-то время.

— События действительно требуют некоторого планирования, — говорит Мэтт, не раскрывая подробностей.

— Да. К тому же, мне нужно рассказать родителям о пожаре. Домик застрахован, так что они, вероятно, захотят починить его в ближайшее время. Ведь мы приезжаем сюда каждое лето. — Мэтт продолжает есть, размышляя и молчит.

— В любом случае, думаю, я уеду завтра.

При этих словах Мэтт поднимает взгляд, в его глазах появляется напряжённое выражение, прежде чем его лицо принимает небрежную беззаботность.

— У меня тоже командировка, так что, пожалуй, я тоже поеду. Спасибо за то, что была прекрасной хозяйкой, Кора.

Ладно, это больно. Хозяйка? Это всё, что он думает обо мне? Я откидываюсь на спинку стула.

— Хм, — я ковыряюсь в своём обеде, надувшись.

— Кора, — терпеливо говорит Мэтт. — Ты знала, что мы не можем оставаться здесь вечно.

Я тяжело вздыхаю.

— Знаю. Я просто не думала, что всё закончиться так скоро.

— Что ж, не будем портить нашу последнюю ночь заботами о завтрашнем дне.

— Ты прав, — признаю я. Я хочу сказать Мэтту, что я чувствую. Я начинаю влюбляться в него, и на самом деле я уже влюбилась в него. Но я не могу, особенно зная, что утром наш счастливый пузырь лопнет.

Вместо этого я встаю и иду к холодильнику.

— Я купила чизкейк.

Мэтт откидывается на спинку стула и улыбается.

— Как и когда ты купила чизкейк? Я почти уверен, что, если не считать походов в туалет, мы с тобой были всегда рядом. — Он весело поднимает брови.

Я закатываю глаза.

— Не глупи. Я купила его до того, как приехала сюда. Когда покупала продукты. Я просто забыла, что он у меня есть. — Я достаю сливочный десерт и ставлю его на стол перед Мэттом.

— Я люблю чизкейк. — Мэтт подозрительно смотрит на меня. — Откуда ты знаешь? Ты следила за мной…

— Ха-ха! Я обожаю чизкейк и купила его для себя, ну знаешь, для себя. Ты появился без приглашения, помнишь? — я скрещиваю руки на груди и делаю своё самое подлое лицо, но не могу сдержать смешок.

— Так жестоко, Кора. Ты такая жестокая. — Мэтт снимает крышку с десерта и втыкает в него вилку. — Мм-м, клубничка.

Я сижу, ошеломлённая.

— Ты должен его разрезать!

— Отведи душу. — Мэтт снова втыкает вилку в десерт и отбирает большой кусок. Он подносит его к моему лицу. — Открой.

Я закатываю глаза, но подчиняюсь, практически пуская слюни, когда сладкий пирог касается моего языка.

— Боже мой, какой вкусный чизкейк. Это так мило.

— Держу пари, я знаю кое-что послаще. — С этими словами Мэтт откладывает вилку и встаёт. Прежде чем я успеваю среагировать, он обнимает меня и крепко целует. — Думаю, пора спать, милая девочка. Но сначала, — он кивает в сторону десерта, — захвати торт. Я хочу съесть его с твоего обнажённого тела.

Мэтт несёт меня с тортом в руках, вверх по лестнице к нашей хорошо использованной кровати. Этой ночью мы занимаемся любовью, как будто в последний раз.

Нежно, страстно и сенсационно. Своими телами мы пытаемся сказать то, что ещё не смогли сказать словами. Каждый поцелуй говорит, как сильно мы скучаем друг по другу; каждое прикосновение — это наше желание никогда не отпускать.

Мы засыпаем в объятиях друг друга, не в силах расстаться даже для отдыха, боясь того, что принесёт утро. Но слишком рано, наступает день, и начинается наше прощание. Оно горько-сладкое, если не сказать больше.

Мы стоим в дверях маленькой хижины, держась за руки и глядя в густой лес.

— Будет глупо, если я скажу, что не хочу уезжать? — я смотрю на Мэтта, щурясь от яркого солнечного света.

— Это не глупо. Но мы не можем остаться. — Он указывает на деревья и дорогу за ними. — Наша настоящая жизнь в городе.

— Знаю, — я глубоко вздыхаю. — Но впервые за долгое время я снова чувствую себя целой. Будто мир острее, яснее, и будто я знаю, кто я на самом деле. И я не хочу, чтобы это чувство ушло.

Мэтт не отвечает сразу, просто смотрит на горы.

— Я знаю, дорогая, — наконец говорит он тихим голосом, сжимая мою руку. — Мы разберёмся, хорошо?

Но я нетерпелива и настаиваю на этом.

— Так что же нам делать? — я прикрываю глаза от солнца и снова смотрю на Мэтта, пытаясь запомнить каждую чёрточку его красивого лица.

— Что ты имеешь в виду? — он переводит взгляд с линии деревьев обратно на меня, его голубые глаза отстраняются.

— Если мы увидимся в городе? Как на мероприятии. Или в кино. Что мы сделаем?

— Я не знаю. — Он слегка хмурится, и я могу сказать, что он тоже обдумывал этот вопрос. — Может нам стоит действовать по обстоятельствам?

«Ух», — думаю я про себя, но вслух соглашаюсь как можно небрежнее.

— Конечно. Это хорошая идея. Не нужно ничего усложнять.

Мэтт кивает, а затем подносит мою руку к своему рту, слегка целуя ладонь.

— Тогда ладно. До встречи, Кора. Позаботься о себе.

Я сглатываю, пытаясь сдержать внезапные слёзы.

— Ты тоже, Мэтт.

Мэтт бросает на меня последний испытующий взгляд и идёт от крыльца к своей машине. Я смотрю, как он загружает свою сумку, мои глаза затуманиваются от этого зрелища.

«Не уходи», — хочется мне умолять его. «Пожалуйста, останься со мной». Но я прикусываю язык. Медленно Мэтт разворачивает машину, машет рукой на прощание и начинает долгий спуск с горы.

Когда машина исчезает из виду на крутой дороге, я ещё некоторое время стою на крыльце. Я не готова лопать наш идеальный пузырь, и оставить позади эти прекрасные воспоминания.

Но всё хорошее должно когда-нибудь заканчиваться. На глаза наворачиваются слёзы, и я тяжело сглатываю. Меня раздражает, что наше прощание, похоже, не слишком беспокоило Мэтта, но я решаю не зацикливаться на этом, собирая последние вещи и погружая их в машину.

Я в последний раз оглядываю домик, место, которое должно было быть моим убежищем, но стало чем-то большим. Повреждения от пожара всё ещё серьёзны, но я почти забываю об этом, когда думаю о многих счастливых моментах, которые мы провели с Мэттом за последнюю неделю: настольные игры на кухне, занятия любовью в спальне, ночные разговоры на крыльце.

Я вздыхаю и закрываю входную дверь, запирая дом и воспоминания о моём романе с Мэттом Харрисоном.

Несколько мгновений спустя я спускаюсь с горы. Опускаю все окна в хэтчбеке, радуясь прохладному утреннему ветерку.

«Вау, этот шторм действительно нанёс ущерб», — размышляю я, отмечая множество упавших деревьев, размытые склоны гор и упавшие линии электропередач. Я улыбаюсь, благодарная за эти несколько дней проливного дождя и случайно упавшее дерево, потому что это дало мне больше времени с мужчиной, которого я люблю.

«Тебе действительно придётся перестать думать о нём», — ругаю я себя.

Во время долгой поездки я пытаюсь занять себя мыслями о книжном магазине.

Мне обязательно нужно провести инвентаризацию, и я надеюсь, что Хэдли подготовила всё к визиту автора.

Чувствуя мотивацию увидеть магазин и своих родителей, я еду немного быстрее в сторону Голубой Горы.

Кроме того, я могу столкнуться с Мэттом в городе, так что всё не так уж и плохо. Разберемся, как он сказал.

Наконец, я направляюсь в Голубую Гору, маленький городок, как всегда очаровательный. В моих глазах до сих пор стоят слёзы, а сердце немного болезненно сжимается. Я провела романтическую неделю в летнем домике, но теперь, кто знает, что ждёт меня впереди?